Последний вагон - Часть 2-я

Антон достал кольцо в июне, когда в Петербурге почти не темнело.

Они гуляли по Стрелке Васильевского острова — просто так, без повода. Марина говорила что-то о новом переводе, который ей предложили, а он слушал вполуха, потому что коробочка в кармане казалась тяжёлой, как камень.

— Ты меня слушаешь? — она остановилась и посмотрела на него.
— Слушаю, — он улыбнулся. — Просто хочу кое-что спросить.

Достал коробочку. Раскрыл. Увидел, как её глаза расширились, как она прикрыла рот ладонью.

— Выходи за меня замуж, — сказал он просто. — Я не умею красиво говорить, но я люблю тебя с того октябрьского утра, когда поднял твой зонт.

Она молчала так долго, что он испугался. Потом кивнула, и по её щекам потекли слёзы.

— Да, — прошептала она. — Конечно, да.

Свадьбу сыграли в сентябре, небольшую, только самые близкие. Сняли квартиру на «Рыбацком», недалеко от «Обухово». Теперь они ездили в метро вместе уже как муж и жена, и это было странное, тихое счастье — знать, что вечером вернёшься туда, где тебя ждут.

Первый год был лёгким. Они обустраивали квартиру, спорили из-за цвета штор, готовили вместе по выходным. Антон научился варить правильный кофе, Марина — не злиться, когда он забывал убрать книги с дивана.

Второй год стал труднее.

Марина перестала писать стихи. Просто перестала — и сама не понимала почему. Раньше слова приходили сами, а теперь, когда она открывала блокнот, в голове была пустота. Она злилась на себя, замыкалась, могла часами молчать.

Антон пытался помочь, но не знал как. Он был программистом, он решал задачи, которые имели решение. А это — это было что-то другое.

Однажды вечером, в феврале, когда город утонул в снегу и темноте, они поссорились. Из-за ерунды — из-за того, что он опоздал с работы и не предупредил. Но на самом деле не из-за этого.

— Ты не понимаешь, — Марина сидела на диване, обхватив колени руками. — Я чувствую себя пустой. Как будто что-то важное умерло во мне.

— Это пройдёт, — сказал он беспомощно.

— А если нет? — она посмотрела на него, и в её глазах был страх. — Что, если я никогда больше не смогу писать? Что, если я потеряла это навсегда?

Он сел рядом, обнял её.

— Тогда ты будешь переводчиком. Замечательным переводчиком. Моей женой. Человеком, который пьёт кофе в последнем вагоне. Это не мало, Марина.

Она заплакала у него на плече, долго, горько. А он гладил её по волосам и не знал, правильные ли слова сказал.

Весна пришла медленно, неохотно. Лёд на Неве ломался с грохотом, город просыпался от зимней спячки. Марина всё так же не писала, но перестала себя за это ненавидеть. Она больше переводила, брала сложные тексты, погружалась в чужие слова, раз уж свои не приходили.

А потом, в апреле, случилось то, чего они не планировали.

Марина заметила, что её цикл сбился. Когда прошла неделя задержки, она купила тест. Сидя в ванной и глядя на две полоски, не знала, что чувствует — радость или ужас.

Когда она сказала Антону, он замер с кружкой кофе в руках.

— Ты уверена? — спросил он тихо.

— Да.

Он поставил кружку, подошёл к ней, обнял так крепко, что она почувствовала, как он дрожит.

— Я боюсь, — призналась она.

— Я тоже, — сказал он. — Но мы справимся. Мы всегда ездили в последнем вагоне вдвоём. Теперь будем втроём.

Она рассмеялась сквозь слёзы.

Беременность была трудной. Марину тошнило по утрам, она уставала быстро, не могла ездить в метро в час пик. Антон стал раньше уходить с работы, готовил ужины, читал ей вслух перед сном.

И однажды вечером, когда она лежала на диване, положив руку на округлившийся живот, Марина вдруг потянулась за блокнотом.

Написала одну строчку. Потом ещё одну. Потом целое стихотворение — о том, как страшно создавать новую жизнь, когда сам ещё не до конца понимаешь, кто ты.

Показала Антону. Он читал, и на его глазах блестели слёзы.

— Они вернулись, — сказала она удивлённо.

— Они никуда не уходили, — ответил он. — Просто ждали.

Дочка родилась в декабре, в снежную ночь. Назвали Верой. Она была крошечной, красной, орущей — и самым прекрасным существом, которое они видели.

В роддоме, когда Марина держала её на руках, Антон сидел рядом и смотрел на них обеих.

— Знаешь, о чём я думаю? — спросил он.

— О чём?

— Что если бы тогда, в октябре, я не поднял твой зонт, этой малышки бы не было. Весь мир был бы другим.

Марина улыбнулась.

— Значит, зонт был не случайно промокшим.

— Значит, дождь был не случайным.

— Значит, последний вагон был не случайным.

Они замолчали, глядя на спящую дочь. А за окном падал снег, и город жил своей жизнью, и где-то в метро ехали люди в последних вагонах, ещё не зная, что совсем скоро их жизни изменятся от одного случайного взгляда, одного упавшего зонта, одного тихого «здравствуйте».

Любовь не всегда громкая. Иногда она едет в последнем вагоне, тихая и верная, от станции к станции, через страхи и сомнения, через потери и находки — к тому моменту, когда ты держишь на руках маленькое чудо и понимаешь: всё было не зря.




Часть 1-я: http://proza.ru/2026/01/25/285