Продавец счастья на разлив

Хороший бармен сочетает качества психолога, священника и продавца счастья на разлив. К нему приходят за напитком и возможностью поговорить о жизни, о наболевшем без риска услышать: «А я же тебе говорил!» И, что характерно, в баре никто не скажет: «Помолись, и всё пройдёт…»

Долгое время мой друг Эмиль работал барменом в баре на углу оживлённого района города. Его обаяние превращало повседневность в праздник. Среди постоянных клиентов одни стали друзьями, другие остались знакомыми, а третьи превратились в персонажей анекдотических историй. Четвёртые в должников, но это уже отдельный жанр. Когда Эмиль шёл по улице, люди улыбались и здоровались. Он вежливо отвечал, хотя многих не узнавал. Парадокс профессии в том, что бармен помнит рецепт коктейля до мелочей, но лица клиентов стираются из памяти. Видимо, мозг считает, что старый добрый коньяк важнее.

Однажды Эмиль возвращался поздно ночью от родственников, усталый и погружённый в свои мысли. Впереди шумела подвыпившая компания, их громкий разговор отдавался в тёмном переулке эхом. Эмиль машинально сунул руки глубже в карманы и подумал, что встреча с толпой незнакомцев в тёмном переулке не входит в список приятных ночных развлечений. Много людей и мало пространства для манёвра. Хотя бармену не привыкать, он и за стойкой часто маневрировал между чужими драмами и стаканами. Он ускорил шаг. Тревога расползалась по телу, сердце забилось чаще. И вдруг кто-то из той толпы радостно крикнул басом в сторону Эмиля:
— Привет, братан!

Судя по интонации, когда-то Эмиль здорово поднял ему настроение. За такое барменов и записывают в «братаны». Эмиль кивнул в ответ, пошёл дальше и с улыбкой отметил про себя: приятно, когда тебя помнят. И что важнее всего, если вспоминают не счёт из бара, а твою харизму. Хотя, по правде говоря, счёт бывает куда более сильным потрясением для психики, чем душевные разговоры и алкоголь.

P.S. А мой любимый бармен вообще не человек. Это андроид Артур из фильма «Пассажиры» (на иллюстрации). В нём столько эмпатии, проницательности и доброй иронии над человеческими слабостями. Кажется, что он понимает людей лучше, чем мы сами.