О гневе

– Мир вам, друзья мои, мир вашему дому и вашим ближним. Сегодня у нас тема, которая, я уверена, отзовется у очень многих – гнев. Существует же вот это стойкое убеждение, что подавленные эмоции, особенно такие мощные как гнев, ведут прямиком к болезням, к психосоматике. И получается, что в ответ на агрессию надо либо ударить в ответ, либо убежать. В общем, как-то выплеснуть эту энергию, чтобы не заболеть. Но мы сегодня будем разбирать очень специфические материалы, которые предлагают посмотреть на это под совершенно другим углом.

– И, я думаю, важно сразу обозначить с чем мы работаем. Наш разбор сегодня основан на текстах Последнего Завета – это основа учения Виссариона, основателя общины в Сибири. Сразу оговорюсь, мы не будем анализировать само движение, его историю. Наша задача – посмотреть на философскую и, скажем так, психологическую концепцию гнева, которая предложена в этих текстах. А она, надо сказать, ну очень сильно отличается от привычных нам моделей.

– Отлично, контекст понятен. Итак, давай начнём вот с этой популярной психологической идеи. Она же не на пустом месте возникла. Звучит ведь очень логично. Эмоции – это энергия, если её запереть, она начнет разрушать сосуд изнутри.

– И у этой идеи есть свои исторические корни, конечно.
Во многом это же стало реакцией на викторианскую эпоху с её
культом подавления, когда людей, особенно мужчин, учили вообще не показывать эмоции, и это, что характерно, действительно приводило к массовым неврозам, к внутренним конфликтам. И психология в XX веке сказала: – хватит это терпеть. Выражайте себя, давайте выход чувствам. Проблема в том, что маятник качнулся слишком далеко в другую сторону: от полного подавления к полному выражению получается, минуя какую-то золотую середину.

– Или даже не середину, а вообще другую плоскость. Смотри, что получается. Если мой главный приоритет – это моё собственное здоровье, то в ситуации выбора между «я заболею от сдержанного гнева» и «я нанесу вред другому, но сохраню здоровье», какой выбор становится правильным?

– Ну, второй, – очевидно, моё здоровье важнее.

– Вот, именно. И в текстах подчёркивается, что такую рекомендацию с готовностью примет только человек с эгоистической жизненной позицией. С точки зрения этой духовной доктрины, любой всплеск гнева, неважно, насколько он справедливый, это всегда выброс деструктивного энергоинформационного потока.

– То есть это не просто нейтральный сброс пары, как из чайника. Нет, это всегда действие, которое наносит вред!

– Хорошо, если гнев – это не просто пар, который надо выпустить, тогда что это такое?

– И вот здесь, мне кажется, начинается самое – самое интересное. В этом и есть ключевое смещение фокуса. Гнев определяется как симптом, как очень сильное проявление недовольства, характерное для, я процитирую из учения, «низкого уровня развития человеческой личности». И корень этого недовольства не столько внешние события, сколько наши внутренние, часто неосознанные требования.

– Требования к окружающему миру и к людям. То есть я злюсь не потому, что кто-то поступил плохо, а потому, что он поступил не так, как я от него требовала.

– Это тонкий, но очень важный момент. Механика, как она описывается, примерно такова: у каждого из нас в голове есть некий свод правил о том, как другие люди должны себя вести; как они должны водить машину; как стоять в очереди; как с нами разговаривать. И когда реальное поведение человека не совпадает с нашим внутренним кодексом, мы испытываем неудовлетворенность.

– Но подожди, а как же быть с концепцией праведного гнева? Когда мы видим явную несправедливость, разве гнев это не естественный и, может быть, даже необходимый двигатель для перемен? Психологи бы точно сказали, что гнев мобилизует нас на защиту своих границ или на борьбу за правое дело. Как эти тексты это объясняют?

– Отличный вопрос, который как раз показывает всю сложность этой темы. Учение не говорит, что нужно быть безразличным к несправедливости, вовсе нет. Но оно проводит очень чёткую грань между несогласием с поступком и гневом как эмоцией. Понимаешь, несогласие может быть холодным, рассудительным и вести к конструктивным действиям. А гнев, по определению, – это примитивная реакция. Реакция, которая, как там сказано, туманит сознание и под его влиянием человек редко поступает мудро.

– То есть можно и нужно защищать свои границы, но делать это не из состояния гнева?

– Сила нашей негативной реакции, она напрямую зависит от того, насколько мы в принципе позволяем другому человеку ошибаться. Если мы допускаем, что люди несовершенны, их действия вызовут у нас скорее сожаление или желание исправить ситуацию. Но гнев – это крайняя форма, это когда мы вообще не даем человеку права на ошибку. Когда наши требования к нему абсолютно…

– Я пытаюсь это уложить в голове. Значит, если я правильно поняла, корень проблемы не в том, что меня кто-то толкнул, а в том, что у меня в голове есть жёсткое правило – люди не должны меня толкать. И чем это правило жёстче, тем сильнее будет мой гнев?

– В точности.

– Окей, это меняет оптику. И если выплёскивать гнев – это деструктивно, а вся идея о выплёскивании ради здоровья основана на эгоизме, то какой тогда выход? Не подавлять, но и не выплёскивать – это похоже на какую-то ловушку.

– Не подавление и не выражение, а трансформация.  И предлагают очень конкретное, я бы даже сказал, почти шокирующее практическое действие. Конечная цель пути самовоспитания, как он описан, это вообще разучиться генерировать гнев. Но для человека, который ещё не достиг этого состояния, есть чёткий шаг. В ответ на негативную провокацию в тот самый момент, когда гнев только-только начинает подниматься, нужно сознательно приложить усилия и выразить хоть какую-то степень благих пожеланий источнику этой провокации.
 
– Так, подожди секундочку. Пожелать благо тому, кто на тебя только что, ну не знаю, вылил ушат грязи.
 
– Да.
 
– Это же звучит совершенно контринтуитивно, мягко говоря – да это просто нереально. В момент, когда тебя всего трясёт, найти в себе силы на благое пожелание?! Честно говоря, это выглядит как рецепт, чтобы стать терпилой. Мы этим не поощряем агрессора, показывая, что с нами так можно?
 
– Это самая частая и самая естественная реакция на эту идею. И здесь важно – разделить внутреннее действие и внешнее. Учение не говорит, что нужно улыбаться и подставлять вторую щёку в буквальном смысле, нет. Речь идёт о внутреннем усилии: в текстах это так и называется – «праведное усилие». Слово «усилие» здесь ключевое. Это не то, что происходит само собой. Но эффект от него, как утверждается, двойной. Погасив внутренний пожар, ты получаешь возможность действовать вовне не импульсивно, а осознанно. Можно спокойно и твёрдо сказать «пожалуйста, не говорите со мной в таком тоне» – это и есть защита границ. Но это будет сделано из состояния силы и спокойствия, а не из состояния гнева, которое почти всегда ведёт к эскалации. Таким образом, – это действие защищает и себя от разрушительной эмоции и другого от твоей ответной агрессии. И эта практическая рекомендация – один из центральных моментов в учении Виссариона.
 
– Двойная защита: гасишь огонь внутри, чтобы не обжечься самой и не поджечь дом снаружи. Так, я начинаю видеть в этом внутреннюю логику. Но в материалах упоминается ещё одна концепция, которая звучит довольно эзотерично – энергоинформационное поле. Как это вписывается в общую картину и почему ответная агрессия – плохая стратегия, даже если она кажется справедливой?
 
– Да, и если мы с этим не разберёмся, картина будет неполной. Этот концепт может звучать непривычно, но давай попробуем найти для него простую метафору. Можно представить это поле как абсолютно гладкую поверхность пруда. Каждое наше действие, а особенно такое эмоционально заряженное, как гнев – это брошенный в пруд камень и он создаёт волны. Эти волны не просто исчезают, они расходятся, отражаются от берегов этого общего пространства и неизбежно возвращаются. Возвращаются к тому месту, откуда был брошен камень. И учение утверждает, что гнев – это очень тяжёлый грязный камень и волны от него возвращаются такими же тяжёлыми и грязными. Таким образом, любое агрессивное действие – и первое, и ответное – это деструктивное воздействие. И поле, по закону сохранения энергии, отвечает тем же.
 
– Вот это поворот! То есть, пытаясь защитить своё здоровье от подавленного гнева путём выплеска агрессии, я по этой логике запускаю бумеранг, который ударит по тому же самому здоровью, но с другой стороны. Это же гениальная и немного пугающая ловушка.
 
– Совершенно верно.
 
– Получается замкнутый круг. Пытаясь избежать одной гипотетической проблемы болезни от сдержанных эмоций, человек создаёт другую, вполне реальную, получая обратно свой же деструктивный импульс, который, как утверждается, бьёт и по здоровью, и по обстоятельствам жизни. Выхода в рамках логики «бей в ответ» просто нет.
 
– Так, хорошо. Вся эта система выглядит очень стройной. Но, давай будем честны, она кажется противоестественной – она идёт вразрез с нашим базовым инстинктом «бей или беги». Сделать усилие и пожелать благо тому, кто тебя вывел из себя, это не то, чему нас учит эволюция, на первый взгляд. Такой подход прямо описывается как неприсущий подавляющему большинству людей, а многие к нему и вовсе пока не способны. И это поднимает главный вопрос о системе ценностей, которая лежит в основе наших поступков. То есть, если мне это кажется неестественным, это нормально, – это не значит, что это неправильно?
 
– Это значит, что ты живой человек со стандартными реакциями.
 
– Давай честно, когда тебя подрезают на дороге, первая мысль – это не благие пожелания?
 
– И учение это признаёт, оно не говорит, что это легко. В нём даётся такое объяснение: «истинные духовные ценности не могут обслуживать эгоистические интересы, они просто не для этого, они принадлежат к противоположному полюсу ценностей». Поэтому, любое праведное усилие по определению будет казаться неестественным для наших старых эгоистичных привычек: оно всегда будет требовать огромного усилия над собой. И в этом и заключается та самая тернистость пути, о которой так много говорится в разных учениях. В этом и есть суть подлинного духовного развития, как оно и описано здесь.
 
– Легко и естественно делать то, к чему мы привыкли, что диктуют наши инстинкты и эго – это автоматический режим. А настоящее развитие, настоящий рост начинается там, где мы нажимаем на паузу и делаем сознательное усилие, чтобы поступить иначе, чтобы пойти против течения своих привычных реакций. Это центральная мысль основы учения Виссариона.
 
– Что ж, мы начали с простого и очень практичного вопроса – «выражать гнев или сдерживать». Но материалы, которые мы разобрали, увели нас гораздо и гораздо глубже. Они, по сути, предлагают полностью переосмыслить сам гнев не как клапан для сброса давления, а как следствие наших завышенных требований к миру. И вместо простого выбора «выплеснуть или подавить» предлагают третий путь. Путь активной трансформации через парадоксальное, на первый взгляд, действие – через благое пожелание.
 
– И это оставляет нас с финальной мыслью для размышления. В источниках подчеркивается, что этот путь труден, потому что он идет вразрез с нашими привычками, с тем, что кажется нам естественным. И это наводит на провокационный вопрос, который в текстах прямо не ставится, но логически из них вытекает. Если наши естественные реакции в ситуации конфликта так часто ведут к разрушению и для нас, и для окружающих, то какие ещё неестественные, требующие сознательного усилия, но в конечном счёте более созидательные ответы могут существовать в других сферах нашей жизни? Какие ещё привычные реакции, которые мы считаем абсолютной нормой, на самом деле стоит поставить под сомнение?