Цена независимости. Юрисдикция злобы

Искусственное солнце Цитадели играло в рыжих прядях, придавая волосам яркий, почти огненный оттенок, который казался единственным живым пятном в этом стерильном помещении. За панорамным окном кипела жизнь Президиума: горели вывески кислотно-ярких цветов, разрезали воздух юркие аэрокары, а по дорожкам бесконечным потоком проходили представители самых разных рас.

Сердце Галактики билось непрерывно, но в этом ритме ощущалась странная, тягучая медлительность. Эта махина пульсировала властью, распространяя свое влияние далеко за пределы земель Совета, диктуя правила даже тем, кто никогда не видел этих огней.

Тишину комнаты нарушил сухой шипящий звук. Дверь открылась, впуская внутрь сквозняк и шум коридора. На пороге стоял незнакомец.

С виду он казался еще совсем юным, почти мальчишкой, чье лицо еще не успело огрубеть от шрамов и разочарований. Темно-синяя форма Альянса идеально, без единой складки, обтягивала его подтянутую фигуру. Он стоял прямо, расправив плечи, а выражение его лица — уверенное, спокойное и даже слегка дерзкое — давало ясно знать: этот человек твердо стоит на ногах. В помощи психолога он явно не нуждался; в его глазах читалась та опасная ясность ума, которая бывает только у людей, точно знающих свою цель.

— Здравствуйте, док! — не дожидаясь приглашения, он плюхнулся в кресло, наполнив тихий кабинет энергией движения. — Меня зовут Ричард Дженкинс.

— Я Келли, — представилась она, сохраняя мягкий тон.

— Видите ли, док, тут такое дело... Мне сказали, что я слишком восторжен и беспечен, что мне надо вести себя осторожнее.

Улыбка психолога излучала доброту и поддержку, создавая вокруг юноши кокон безопасности. Она видела в нем тот самый свет, который Галактика обычно гасит первым.

— Расскажите мне все.

— Я служу под началом первого человеческого Спектра.

Удивление на мгновение отразилось на лице Келли, но она тут же взяла себя в руки и продолжила, хотя внутри у нее все сжалось. Служить у Аленко — это не просто работа, это испытание на прочность.

— Расскажите мне о нем. Чего именно он хочет от вас?

— Понимаете, мэм... Спектр говорит, что я летаю в облаках. Что когда вокруг предатели и наемники, моя привычка искать во всем позитив — это мишень на моей груди. Он хочет, чтобы я стал... ну, как он. Свинцовым и серьезным.

Келли слегка подалась вперед. Она знала, что Спектрами не становятся от хорошей жизни, и понимала, почему Кайден так давит на новобранца.

— Ричард, он не хочет, чтобы ты перестал улыбаться. Он хочет, чтобы ты научился улыбаться, держа палец на предохранителе. Осторожность — это не страх, это профессионализм.

— Знаете, мэм, Спектр Аленко... он когда идет по коридору, кажется, что за ним искры летят. Я вчера два часа чистил броню, чтобы он хотя бы в отражении увидел, как я стараюсь!

Келли понимающе кивнула, но ее рука быстро заскользила по планшету, фиксируя сухие факты за фасадом сочувствия: «Объект проявляет признаки фанатичной преданности. Идеальное пушечное мясо... то есть, отличный солдат. Психологическая устойчивость высокая, критическое мышление в отношении руководства отсутствует».

Она посмотрела на Ричарда — такого живого, пылкого, в этой его новенькой форме. В свете искусственного солнца он действительно казался героем из агитационного плаката.

— Скажи, Ричард... — Келли на мгновение замешкалась. — А ты сам не боишься стать «свинцовым»? Или ты готов сгореть в этих искрах, которые летят за твоим командиром?

Парень опустил глаза и на мгновение замолк. В кабинете снова воцарилась та самая неуютная тишина, от которой Ричарду стало не по себе. Неловкость возникла в его душе, липкая и мешающая подобрать правильные слова. Ему вдруг живо представилось, будто Кайден стоит прямо у него за спиной, и его карие глаза потемнели от негодования, словно командир слышит каждое слово этого «сеанса».

— Я хочу стать героем, мэм, — наконец выдохнул он, и в его голосе прозвучала та детская, кристально чистая вера в справедливость, которая так редко встречается на Цитадели. — Но он... Он хочет, чтобы я...

Дженкинс запнулся, подбирая определение.

— Чтобы я перестал ждать подвига и начал ждать удара в спину. Он говорит, что герои долго не живут, а ему нужны выжившие. Но разве можно защищать людей, если ты заранее во всех видишь врагов?

Он снова поднял взгляд на Келли, и в его глазах промелькнула тень той самой «озабоченности», которую он подсмотрел у своего начальника.

— Иногда мне кажется, что он видит будущее, док. И в этом будущем всё очень плохо. Он смотрит на меня не как на солдата, а как на... на черновик, который он пытается исправить, пока не стало слишком поздно.

Келли слегка сжала стилус, глядя на этого парня. Она понимала, что Кайден пытается «закалить» Дженкинса, превратить мягкий пластик его души в холодную сталь, но при этом он рискует просто сломать его.

— Ричард, — мягко произнесла она, — быть героем — это не всегда про флаги и медали. Иногда это про то, чтобы остаться собой, когда весь мир требует, чтобы ты стал циником. Но Спектр прав в одном: на этой войне выживают те, кто умеет вовремя пригнуть голову.

Она сделала еще одну пометку в планшете, стараясь не выдать своего волнения: «Конфликт между идеализмом объекта и прагматизмом командира нарастает. Риск эмоционального выгорания при первом же серьезном столкновении с реальностью».

— Расскажи, — Келли чуть сменила тему, — а как на это реагируют остальные в команде?

Поджав губы, Ричард на мгновение погрузился в свои мысли. Перед его глазами промелькнули узкие коридоры «Нормандии», негромкий гул ядра и моменты редкого затишья между вылетами. Он вспомнил, как Вега подшучивает над его энтузиазмом, как Кайден, несмотря на всю свою «свинцовую» строгость, лично проверяет настройки щитов на его броне перед каждой высадкой.

Затем он поднял взгляд на Келли и продолжил:

— Это звучит странно, но мы все как одна семья. Знаете, такая семья, где старшие постоянно ворчат и раздают подзатыльники, но в драке закроют тебя собой, не раздумывая. Мы все защищаем друг друга.

Он на секунду замялся, подбирая сравнение, и его лицо снова осветилось той самой «беспечной» улыбкой, которая так беспокоила Кайдена.

— Спектр может сколько угодно говорить про наемников и предателей, но когда мы на корабле... там всё по-другому. Там нет политики или приказов Совета, там есть только мы. Я думаю, он потому и злится на мою улыбку — он просто боится, что эта «семья» может кого-то потерять.

Келли замерла, глядя на него. Она видела сотни солдат, но такая слепая, почти фанатичная вера в узы внутри отряда встречалась редко. Она сделала новую пометку, на этот раз без тени иронии:

«Высокий уровень групповой сплоченности. Личная привязанность к командиру заменяет устав. Для объекта команда — это высшая ценность».

— Это большая редкость в нашем деле, Ричард, — тихо сказала она. — Но помни: в семье потеря одного бьет по остальным гораздо больнее, чем в обычном подразделении.

Она отложила планшет и внимательно посмотрела на парня.

— А что насчет Кайдена? Он позволяет себе быть частью этой «семьи», или он всегда остается на дистанции, за своими невидимыми искрами и авторитетом Спектра?

— Разумеется! Он не стесняется проводить с нами время, — с жаром ответил Ричард, и в его голосе послышалась гордость за своего командира. — Он не из тех, кто запирается в каюте.

Но договорить он не успел. В стерильной тишине кабинета пронзительно и требовательно запищал инструментон на его запястье. Улыбка на лице парня моментально погасла, сменившись тем самым озабоченным выражением, которое он неосознанно копировал у Кайдена. Это была резкая перемена: из восторженного юноши он в секунду превратился в солдата, получившего приказ.

— Прошу прощения, но я должен идти, — быстро проговорил он, уже поднимаясь с кресла. Его движения стали четкими и порывистыми.

— Постойте! — Келли тоже подалась вперед, и Ричард замер в дверях, обернувшись. Она мило, располагающе улыбнулась, стараясь смягчить резкость его ухода. — Мы могли бы проводить дистанционные сеансы? Через экстранет, когда вы будете на задании?

Дженкинс на мгновение замешкался, глядя на мерцающий оранжевым экран на руке, а затем снова на психолога.

— Думаю, Спектру эта идея понравится... или он решит, что мне нужно больше тренироваться, а не болтать, — он коротко хохотнул, но уже без прежней беззаботности. — Я пришлю вам свой идентификатор, мэм. До связи!

Дверь с шипением закрылась за ним, оставив Келли в компании застывшего света и ровного гула Цитадели. Она медленно взяла планшет и дописала последнюю строчку в деле Ричарда:

«Установлен доверительный контакт. Рекомендовано наблюдение в динамике. Есть вероятность, что дистанционная поддержка станет для него единственной связью с реальностью».

Путь до офисов Службы Безопасности Цитадели прошел в напряженном молчании, прерываемом лишь мерным гулом лифтов и далеким шумом мегаполиса. В участке СБЦ пахло озоном от перегруженных терминалов и дешевым кофе. Эджейн и Вега вошли внутрь, ведя под руки едва переставляющую ноги кварианку. На них мало кто обращал внимание — в СБЦ всегда полно подозрительных личностей, — пока они не остановились у одного из столов.

Турианец, сидевший за терминалом, медленно поднял голову. Он выглядел выжатым как лимон: визор на его лице мерцал синим, отражая бесконечные строки отчетов, а на броне виднелись свежие царапины. Он отложил в сторону какой-то прибор и окинул вошедших хмурым, оценивающим взглядом.

— Вы еще кто такие? — сухо спросил он, откидываясь на спинку кресла. Его жвалы слегка дернулись от раздражения из-за того, что его оторвали от дел.

Он перевел взгляд на Вегу, который всё еще сжимал в руках трофейный дробовик, потом на Эджейн, чья одежда была в пыли и копоти.

— Представьтесь для начала. И объясните, что случилось, зачем вы притащили сюда эту кварианку? У нас тут не приют для паломников.

Он постучал когтем по металлической поверхности стола, требуя быстрых ответов.

— Я офицер Вакариан. И я слушаю вас очень внимательно, — добавил он, прищурившись. — Судя по вашему виду, вы не просто заблудились по дороге в бар. Что произошло и почему вы решили, что ее нужно привести именно в мой сектор?

Кварианка рядом с Эджейн судорожно сглотнула, и звук её тяжелого дыхания в тишине участка показался оглушительным. Турианец выжидательно замер, переводя взгляд с одного лица на другое, ожидая внятного объяснения этой странной картине. Голос Веги зазвучал угрюмо: — Мы спасли эту кварианку, когда на нее напали наемники.

Гаррус замер. Мысли в его голове забегали, словно стайка рыбок, мечущихся в поисках выхода. Вдруг некстати мелькнуло воспоминание об ИИ в Президиуме — о том деле, которое он вел втайне, о холодном цифровом шепоте в недрах станции. Там тоже была эта пугающая тишина, скрывающая системный сбой библейских масштабов. Но Гаррус тут же задвинул эту мысль в самый дальний угол сознания. Рассказывать об этом парням из Альянса? Исключено. На Цитадели стены имеют уши, а СБЦ и так трещит по швам от утечек.

Он медленно окинул взглядом Вегу. Тот стоял, расправив плечи, излучая ту самую прямолинейную уверенность, которая так раздражала Гарруса в людях.

— Наемники, — эхом отозвался турианец, и его голос стал сухим, как песок Палавена. — В жилых секторах. Вы хоть понимаете, какой отчет мне теперь придется составить, чтобы это не выглядело как объявление войны?

Гаррус сделал шаг к кварианке. Та сжалась, её трехпалые ладони мелко дрожали, вцепляясь в края поношенного плаща. Визор Гарруса бесстрастно зафиксировал её повышенный пульс и прерывистое дыхание.

— Вы, люди, вечно лезете не в свои дела, — бросил он через плечо Веге, но в его тоне не было злости, скорее — усталость профессионала, который видит назревающую катастрофу. — Если за ней пришли «профи», значит, паломничество этой девчонки закончилось там, где начинаются очень большие проблемы.

Он снова повернулся к кварианке, понизив голос до вкрадчивого рокота:

— Послушай меня. Я — офицер Вакариан. И сейчас я единственный, кто может сделать так, чтобы следующая группа наемников не нашла тебя прямо здесь, в этом участке. Что у тебя есть? И почему за это стоит убивать?

 - Я проходила в Нижних районах, когда на меня напали. Они стали спрашивать .. о деталях гета.

- Что-о?! - вскричал Гаррус так яростно, что кварианка съежилась от ужаса.

Ну не признаваться же, что ему это откуда-то знакомо! Что-то здесь не так!

- Я не.. у меня их не было, честно!

Вдохнув, турианец снова сел в кресло и уткнулся в монитор. Затем перевел взгляд:

Гаррус чувствовал, как внутри всё закипает. Упоминание деталей гета ударило по нервам — это было слишком похоже на те зацепки, которые он находил в деле об ИИ, но признаться в этом значило бы расписаться в собственной одержимости «призраками». Проще было сорваться на Вегу.

— Я посмотрел записи с камер, Вега! — Гаррус чеканил слова, едва не впиваясь когтями в подлокотники кресла. — Кроганы просто стояли в переулке, а потом влетаешь ты, размахивая кулаками, и твоя подружка. Со стороны это выглядит так, будто Альянсу стало скучно и вы решили поохотиться на кроганов, прикрываясь спасением кварианки!

Он подался вперед, нависая над столом.

— Она — бродяжка на Паломничестве. Скорее всего, украла что-то не у тех парней, а вы влезли в криминальные разборки, которые вас не касаются. Отдайте её мне, и молитесь, чтобы я не вписал ваши имена в протокол о нарушении общественного порядка! Один мой рапорт Паллину, и завтра в Совете будут обсуждать, почему подчиненные человеческого Спектра устраивают самосуд в жилых кварталах! Вы хотите дипломатический скандал? Вы его получите!

В дверях возникла тень. Тяжелая, давящая аура заставила Вегу и Эджейн невольно выпрямиться. На пороге стоял Кайден Аленко. Его поджатые губы и темные, почти черные от сдерживаемого гнева глаза не обещали ничего хорошего. Он выглядел как воплощение того самого «свинцового» профессионализма, о котором Дженкинс шептался с психологом.

Гаррус не шелохнулся. Напротив, он вальяжно облокотился о спинку кресла, и в его голосе, когда он заговорил, слышался только скрежет металла и чистая, неразбавленная злоба.

Гаррус хищно оскалился, не отводя взгляда от Кайдена. Воздух в допросной, казалось, затрещал от статического электричества.

— Надо же, Альянс прислал своего лучшего мальчика! — турианец полоснул Аленко взглядом, полным желчи. — Расскажи, Аленко, каково это — лизать ботинки Совету, зная, что для них ты всего лишь экзотический питомец в костюме Спектра? А вы, Вега, Эджейн... всё еще верите, что ваш «герой» вас спасет?

Гаррус подался вперед, в его голосе слышался скрежет металла:

— Твой значок дает тебе право убивать, но он не делает тебя правым. Вы устроили бойню в жилом секторе. Отдай мне кварианку, Спектр. У СБЦ на неё больше прав, чем у тебя и твоей свиты. Или ты думаешь, что раз Совет выдал тебе полномочия, то законы Цитадели теперь просто мусор под твоими ногами?

Кайден молчал, и это молчание было тяжелее любого крика. Он стоял неподвижно, его лицо казалось высеченным из камня, и только едва заметная пульсация на виске выдавала его ярость. , его взгляд медленно переместился с Гарруса на помятого Вегу, а затем на съежившуюся кварианку. Он еще не знал, что именно произошло в переулке, но тон Вакариана и само присутствие его людей в участке СБЦ уже говорили о многом. Поджатые губы Спектра стали еще бледнее, а в темных глазах отразился холодный блеск.— Я не совсем понимаю, кто вы такой и откуда у вас столько яда в мой адрес, офицер, — голос Кайдена прозвучал холодно и властно. Он не стал опускаться до ответных оскорблений, но его взгляд, темный и проницательный, заставил Гарруса на секунду сжать челюсти сильнее. — Но я Спектр Аленко, и я пришел за своими людьми.

Он прошел к столу, и его шаги гулко отдались в тишине участка. Кайден взглянул на экран, где Гаррус крутил запись с камер.

— Командир, это... — начал было Вега, но Кайден поднял руку, прерывая его.

— Я слушаю офицера СБЦ, — отрезал Аленко. — Рассказывайте, что здесь произошло. И постарайтесь без личных оценок моей биографии.

Гаррус хищно оскалился, чувствуя, что этот «правильный мальчик» из Альянса пытается играть по правилам.

— С удовольствием, Спектр. Ваши подчиненные устроили потасовку в Нижних районах. По версии Веги — спасали кварианку. По версии камер наблюдения — напали на кроганов, которые просто находились в переулке. Теперь у меня в протоколе — нарушение общественного порядка и потенциальный дипломатический скандал с участием людей Совета.

Гаррус ткнул когтем в сторону кварианки.

— Отдайте её мне, Аленко. Она — ключ к этой заварухе, и я собираюсь выяснить, что она украла и почему ваши люди решили в это влезть. Или вы собираетесь начать свою карьеру Спектра с того, что будете вытаскивать своих друзей из-за решетки за самоуправство?