11. Крестики-нолики. Вадим

Если бы у этой китайской семьи не было бы нужного знакомого двоюродного брата жены первого мужа тётки по линии троюродного деда, не знаю, сколько бы нашей Валерии пришлось томиться в застенках.

В общем, блат он и в Китае блат. То есть "гуаньси".

Это сеть личных взаимоотношений, в которой стороны связаны взаимными обязательствами. Участники испытывают чувство долга и преданности по отношению к тем, кто участвует в данной социальной коммуникации.

В общем, Кианг вспомнил всех родственников, через которых Ксюша сумела выйти на человека, который позвонил куда надо и убедил кого требуется. Правда, это заняло всю ночь. Но утром нашу отнюдь не преступницу отпустили.

При том, что даже не лишили дальнейшего права приезжать в страну. Хотя выехать требовалось быстро. Сутки дали всего на устройство дел.

Кстати, это не коррупция. Китайцам кажется естественным, раз у них такие хорошие отношения, то надо помочь друг другу. Любезность и услуга...

Валерию мы встретили у ворот каземата. Эта пожилая женщина с чёрным лицом была мне не знакома. И она меня как будто не узнала. Только Ксюшу быстро обняла и села в машину, к которой её Илан подвел.

К нам в офис приехали молча. Честно сказать, я дар речи потерял, а Илан что-то обдумывал. Валерия же общаться не собиралась. Осознав, что я "выбыл", юрист взял руководство в свои руки...

Страдалицу отправил в душ, секретаршу в магазин. За новыми джинсами и худи для Валерии. Заказал еду в соседнем кафе. А тут и я отошёл. Начал бестолково суетиться и предлагать помощь.

Только дама моего сердца молчала. Но послушно выполняла все указания нашего лидера. Илан велел подписать ей доверенность на ведение дел по продаже школы. Она яростно замотала головой. Типа, пусть подавятся...

Но, убежденная мягким, но настойчивым то русским, то китайским говорком моего лучшего, как я теперь понимаю, юриста, подписала нужные бумаги.

Самолёт в Россию предстоял ранним утром. Поэтому ночь мы провели в моей китайской квартире.

Молча, представьте себе. То есть, я, конечно, говорил. Ну, как полагается. Что все будет хорошо. А она молчала. И даже не смотрела на меня...

Понятно, что перенесла слишком сильный стресс. Я ж не знаю, что с ней в тюрьме было. Надо бы разговорить её. Чтобы она словами выплеснула свою боль. Но у меня не получалось...

Несколько раз ей звонили. Она даже не смотрела на аппарат. И тут я придумал, как ей помочь. Налил ванну, сдобрил воду пеной. Подвел её к бортику, раздел, уложил. И бегом к ее телефону...

А пароль не знаю. Застонал от отчаяния. И, чудо! Он зазвонил! Анечка. Ага, сестра.

Ответил, представился. Быстро рассказал суть беды, попросил не только самим приготовиться, но и вызвать Эллу. Вроде бы она имеет психологический дар и очень любит внучку...

Надо отдать должное моей собеседнице. Не охала, не задавала дурацких вопросов. Обещала подготовить и лёгкую, и тяжёлую артиллерию.

А с Валерией мы так и промолчали до утра. И сон-то был не сон. Я то проваливался в омут, то выныривал, то забывался, то вскакивал. Бедняжка же моя почти не шевелилась. Но по-моему, тоже мучилась...

В самолёте она вроде задремала. Так и прилетели.

Встречали нас ответственно. Девушка моя, увидев своих ближайших родственников, только очумело повела головой. Но явно встрепенулась. Что, собственно, и хотелось...

— Элла уже летит, — шепнула мне интересная девица. Аня, как я понял. А Евгений, отчим, сразу взял дело в свои руки, полуобнял Валерию и повел к авто, попутно что-то проговаривая. Он вроде профессиональный психолог. Все лучше, чем я, справится...