Бред относительности

Игорь Шенин

БРЕД ОТНОСИТЕЛЬНОСТИ


В начале двадцатого века так называемая теория относительности А. Эйнштейна стала основополагающей для официальной физики (то есть той физики, за которую ратуют толпы администраторов от науки). Почему же эта до нелепости странная теория получила такой статус? Разобраться в данном вопросе нам поможет небольшой экскурс в историю.

Специальная теория относительности (СТО), опубликованная в 1905 году, стоит (как все знают из школьного курса физики) на двух китах. Первый, любые инерциальные системы отсчёта (системы, движущиеся прямолинейно и равномерно) неразличимы, то есть физические явления в них протекают одинаково (из этого делается вывод о запрете эфира). Второй, скорость света в инерциальных системах отсчёта всегда равна трёмстам тысячам километров в секунду; иначе говоря, один и тот же фотон света будет иметь данную скорость как по отношению к покоящемуся наблюдателю, так и по отношению к движущемуся, каким бы быстрым он ни был. Если то же самое сказать по-другому, то первое условие говорит о том, что не имеет значение какое из тел как перемещается, главным остаётся лишь их относительное движение; второе же условие объявляет скорость света предельной во Вселенной.

Из этих двух положений следуют все выводы специальной теории относительности: сокращение длины движущегося тела, замедление времени… Однако какими бы удивительными данные эффекты ни казались, вопрос здесь даже не в том, реальны или нет эти явления, а в том, какова тут заслуга самого Эйнштейна.

Физики девятнадцатого века (в отличие от некоторых современных) были твёрдо уверены, что электромагнитные волны распространяются в особой среде — эфире (ведь для существования волн обязательно нужна какая-то среда). И учёные, естественно, предприняли попытки обнаружения этого самого эфира. Кульминационным моментом оказался эксперимент, проведённый в 1881 году Майкельсоном. С помощью интерферометра он попробовал зафиксировать «эфирный ветер», образующийся при орбитальном движении Земли вокруг Солнца (линейная скорость около 30 км/с) в среде неподвижного (как тогда считалось) эфира. Майкельсон, обработав полученные результаты, пришёл к выводу, что эфирного ветра нет. К примеру, представьте себе, что вы высунули голову из мчащегося с большой скоростью автомобиля и не почувствовали встречного ветра. Для физиков эффект от эксперимента Майкельсона казался таким же.

Появилась настоятельная потребность в создании теории, которая бы объясняла полученный Майкельсоном результат. И учёные того времени, постаравшись, выдали несколько подходящих гипотез.

Так, Герц разумно предположил, что сам эфир вовсе не обязательно должен быть примитивным по своей сути и находиться в абсолютном покое, а, напротив, может, обладая сложными свойствами, иметь способность полностью увлекаться телами и двигаться вместе с ними. Однако это утверждение противоречило эксперименту Физо. Френель и Стокс выдвинули гипотезу о захвате эфира большими гравитационными массами. Тогда Земля, летя по орбите, тянет с собой и эфир. (Возможен и иной вариант — вокруг Солнца имеется эфирный вихрь, и в этом вихре в попутном направлении движется Земля.)

Ритц предложил баллистическую гипотезу, в которой скорость света относительно источника всегда постоянна. Для неподвижного же приёмника скорость света векторно складывается со скоростью источника. Благодаря этому хорошо объясняется результат Майкельсона. Но вот незадача, наблюдения за движением двойных звезд опровергли саму эту гипотезу.

Наконец, Фицджеральд и Лоренц пошли в данном вопросе по иному пути. Рассудив, что если для обоснования экспериментальных результатов требуется уменьшить длину движущегося тела, то, значит, это сокращение действительно происходит. Причём само математическое выражение сжатия длины было выведено (Пуанкаре и Лоренцем) из опытов Майкельсона. Так появился термин «лоренцево сокращение», и уже как следствие из этого получились формулы для других релятивистских эффектов. Первая работа Лоренца по данной теме опубликована в 1895 году, то есть за десять лет до выхода в журнале «Анналы физики» статьи «К электродинамике движущихся тел», в которой Эйнштейн изложил свою чудо-теорию. Таким образом, из всех гипотез, выдвинутых учёными той поры, гипотеза Эйнштейна была отнюдь не первой. А отсюда выходит, что специальная теория относительности — это в основном лишь слова, написанные около известных формул (кроме эффекта Доплера).

Даже сам термин относительность и то не принадлежит Эйнштейну. Вот заявление Лоренца : «Это были мои рассуждения, опубликованные в мае 1904 года, которые подвигнули Пуанкаре написать свою статью, в которой он приписывает моё имя преобразованиям, из которых я не смог извлечь всей пользы. Позже я смог увидеть в мемуарах Пуанкаре, что я мог добиться больших упрощений. Не заметив их, я не смог установить принцип относительности как строго и универсально справедливый. Пуанкаре, напротив, установил совершенную инвариантность и сформулировал постулат относительности. Именно этот термин он первым и употребил».

Не принадлежит Эйнштейну и знаменитая «е равно эм це квадрат» — эту формулу задолго до него выводили многие учёные (Шрамм, Умов, Дж. Томсон, Хевисайд, Пуанкаре, Абрагам, Лоренц). Сам же Эйнштейн впервые её опубликовал в своей статье 1905 года «Зависит ли инерция тела от содержащейся в нём энергии?». Не принадлежит ему и утверждение об эквивалентности инертной и гравитационной масс, так как это предполагал ещё Ньютон…

О массах Эйнштейн заговорил из-за того, что он не ограничился СТО, а решил распространить свою гипотезу и на гравитацию, назвав это общей теорией относительности (ОТО). Скорость гравитационного взаимодействия в ОТО принята равной скорости света (ведь она здесь сделана предельной), а сама гравитация объясняется искривлением пространства. Правда, никто (в том числе и сам Эйнштейн) не растолковывает, что это такое. Но пустота не может искривляться, там просто нечему искривляться. Следовательно, пространство должно быть чем-то заполнено. Но данное наполнение издревле принято называть эфиром. Итак, СТО утверждает, что эфира нет, а ОТО заявляет, что эфир есть, но ведь это две части одной теории относительности (ТО). Чудны дела твои…

Почему же из всех гипотез именно теория Эйнштейна приобрела популярность? Есть разные мнения на этот счёт. Согласно одному из них, причиной такого решения являются умонастроения физиков конца девятнадцатого века, которые хорошо иллюстрируются высказыванием В. Томсона (лорда Кельвина), заявившего, что наука уже вошла в тихую гавань, разрешила все коренные вопросы, и осталось лишь уточнить некоторые детали. Похоже, физики того времени грезили не частными поправками к частным законам, а созданием абсолютной и окончательной теории Вселенной. Предлагать таким учёным что-то более мелкое было просто несерьёзно: они хотели глобальный результат, и они его получили. Теория относительности А. Эйнштейна выводила знакомые формулы не как математическое описание некоторых опытов, а как следствие из универсального закона, связанного с общим понятием пространства и времени. Не больше и не меньше…

Другое мнение относительно того, почему выбрали гипотезу Эйнштейна, уводит, увы, в области, далёкие от физики как науки. Если попытаться изложить кратко, то получится следующее. Вначале сыграла свою роль конкуренция немецкой и французской физических школ, где первая явно проигрывала. Чтобы поправить положение, «немцы» начали всячески продвигать теорию своего соотечественника, благодаря чему имя Эйнштейна стало на слуху.

Далее за дело взялось сионистское движение, которому для популяризации очень был нужен еврейский учёный с мировым именем. Из нескольких кандидатов выбрали автора теории относительности, и в феврале 1919 года состоялась встреча Эйнштейна с генеральным секретарём исполкома сионистских организаций Блюменфельдом. Эти двое ударили по рукам. И началась мощная пропаганда в СМИ культа Эйнштейна, как самого гениального учёного всех времён и народов. А его теория относительности стала подаваться как величайшее достижение мировой науки. При этом всех, кто критиковал эйнштейновскую ТО, сразу же объявляли невеждами, шарлатанами, мракобесами, реакционерами, антисемитами и даже просто сумасшедшими…

Здесь надо заметить, что мощная пиар-кампания по раскрутке Эйнштейна и его чудо-теории велась не только в научных кругах (как принято обсуждать работы среди учёных), но и в массах. Начались постоянные публикации в газетах, проводились выступления перед широкой общественностью. В то же время теории и эксперименты, не стыкующиеся с ТО, печатались в научных изданиях (ещё не было запрета). Но кто их читал? Только узкий круг специалистов. А газеты читали миллионы и в кино ходили. Эти самые миллионы, далёкие от науки люди, свято уверовали в непогрешимость теории относительности и гениальность её автора… Параллельно с этим шла травля физиков, выступавших с критикой ТО. Понятное дело, сравнительно небольшая кучка негативно настроенных к чудо-теории учёных ничего не могла противопоставить многомиллионной толпе почитателей научного гения всех времён и народов. При этом учёных, поддерживающих ТО, всячески продвигали, и многие, увы, поддались соблазну.

Всё это тогда стало возможным благодаря тому, что евреи всегда старались контролировать финансовые потоки и средства массовой информации. Сионисты, пользуясь сильным влиянием на евреев, в том числе учёных, политических деятелей, руководителей разных рангов (в некоторых странах и самых высших), имели возможность продвигать любые свои замыслы, финансируя нужные проекты и пропагандируя выгодные им идеи.

Итак, если в начале 1919 года лекции Эйнштейна по физике в Цюрихском университете посещало всего полтора десятка студентов, то уже через несколько месяцев от слушателей не было отбоя, а на улице величайшего учёного караулила толпа поклонников, желающих получить интервью или взять автограф.

Девять раз (начиная с 1910) «немцы» и впоследствии присоединившиеся к ним сионисты номинировали Эйнштейна и его теорию на Нобелевскую премию, но каждый раз пролетали, как фанера над Парижем. Лишь с десятой попытки в 1922 году дали ему наконец-то заветную премию (продавили!), но не за ТО, как некоторые думают, а за работу в области фотоэффекта.

И вот в ноябре 1922 секретарь Шведской академии наук Кристофер Аурвиллиус написал гениальному учёному всех времён и народов: «Как я уже сообщал Вам телеграммой, Королевская академия наук на своём вчерашнем заседании приняла решение присудить Вам премию по физике за прошедший (1921) год, отмечая тем самым Ваши работы по теоретической физике, в частности открытие закона фотоэлектрического эффекта, не учитывая при этом Ваши работы по теории относительности и теории гравитации, которые будут оценены после их подтверждения в будущем».

Как видим, в конце 1922 года Нобелевский комитет ещё не считал ТО экспериментально подтверждённой, а значит работа Эйнштейна не могла тогда называться теорией, а лишь гипотезой.

Однако ТО всё-таки сделали «общепризнанной», после чего любые эксперименты, дающие не согласующиеся с данной теорией результаты, просто перестали замечаться (учёные тоже люди, и никакие человеческие слабости им не чужды). Однако были опыты Майкельсона, Морли, Гаэля, Миллера и других физиков, которые фиксировали «эфирный ветер», правда, цифры в отдельных случаях оказывались более скромными, чем изначально ожидалось, но, увы, на них уже не обращали внимания. И не обращали потому, что для теории Эйнштейна это было губительно, так как, по его же словам, она возникла не из эксперимента Майкельсона, а из общих рассуждений о свойствах Вселенной, а значит написанные в ней формулы должны считаться окончательными (до определённого уровня точности).

Трудности эйнштейновского учения этим не ограничились, ведь в двадцатом веке были проведены и другие опыты, опровергающие ТО. Так, например, в эксперименте Саньяка по обнаружению «оптического вихря» абсолютно чётко регистрировался эфир. И есть мнение, что если бы он был осуществлён до опытов Майкельсона, то его бы посчитали блестящим доказательством наличия эфира. Эксперименты Чампни, Муна, Исаака, Кана по поперечному эффекту Доплера также показывают нарушение принципа относительности, так как там наблюдалась зависимость от того, что двигалось: источник или приёмник света.

И хотя сам Эйнштейн заявлял: «Никаким количеством экспериментов нельзя доказать теорию, но достаточно одного эксперимента, чтобы её опровергнуть». Однако, увы, в нашем случае это не сработало. Экспериментов, компрометирующих ТО, много, но гениальная теория по-прежнему живее всех живых.

И ведь выше приведён не весь список «неудобного» для ТО. Так, с самого начала выглядела бредом сивой кобылы идея о предельности скорости света. Типа, летит фотон, но для наблюдателя, двигающегося с половинной скоростью света в том же направлении, фотон будет иметь не 150 тысяч километров в секунду, как подсказывает здравый смысл, а полные 300 000км/с. С чего бы это? И почему вообще именно скорость света фигурирует во всех формулах, а, к примеру, не скорость звука в воздухе или не скорость почтового голубя, летящего с привязанным к лапке письмом?

А объяснение этому лежит на поверхности. Просто, в теории относительности часы в разных системах отсчёта синхронизируются светом. Если бы они синхронизировались звуком в воздухе, то в формулах бы стояла скорость звука (правда, объявить её максимальной для Вселенной уже бы не получилось). Но почему был выбран свет? А захотелось так. К тому же речь шла об «электродинамике движущихся тел», а скорость электромагнитного взаимодействия как раз и равна скорости света; да и ничего более быстрого для синхронизации часов тогда (да и сегодня тоже) не нашли.

Эйнштейн в своей чудо-теории, позаимствовав «преобразования Лоренца», придал скорости света статус максимальной во Вселенной. Увы, с отдельными людьми иногда такое бывает — они свято верят, что если они чего-то не умеют, не знают, не видят, то, значит, этого вообще нет. Как маленькие дети, которые, закрыв ладошками глаза, считают, что спрятались… Но дело в том, что природе совершенно безразличны проблемы людей с выбором точных часов и их синхронизацией; ведь если мы чего-то не умеем, то это не означает, что мир обязан этому подчиняться. Нельзя выводить физические законы, ограничивая возможности Вселенной ничтожными способностями человека. Нарушая это правило, Эйнштейн объявил скорость света максимальной для нашего мира, а на то, что скорость гравитационного взаимодействия много больше, он почему-то решил не обращать внимания…

Упомянув о гравитации, лучше всего будет привести пример с небесной механикой. Так, Ньютон в описании движения планет вокруг Солнца скорость тяготения принимал за бесконечную. И формулы прекрасно работают! Но какова истинная скорость гравитации? Ведь для всех очевидно, что она не может равняться бесконечности… Ещё в XVII веке Лаплас, проанализировав данные о движении планет, сделал вывод, что скорость гравитации минимум на семь порядков выше световой (добавьте к 300 000 км/с справа ещё семь нулей). В противном случае накапливалась бы ошибка и поведение планет было бы иным. Куда смотрели Эйнштейн и его обожатели, когда заявляли, что скорость гравитации должна равняться 300 000 км/с? А ведь современные данные говорят уже не о добавочных семи нулях, а минимум об одиннадцати! И что же делать со вторым постулатом СТО?

При этом, согласно эйнштейновской теории, нельзя систему отсчёта привязать к фотону, так как все формулы СТО накроются медным тазом. Но ведь фотоны — реально существующие объекты нашего мира, поэтому просто обязана быть возможность привязывать к ним системы отсчёта.

Мало того, с этими системами отсчёта у СТО вообще вышла комедия, так как у эйнштейновской теории нет области практического применения. Судите сами. Земля крутится вокруг своей оси, при этом ещё и движется по орбите вокруг Солнца, но и сама Солнечная система вращается вокруг центра галактики Млечный путь. А ведь любое криволинейное движение создаёт ускорение. Но релятивисты (сторонники ТО) чётко заявляют, что специальная теория относительности справедлива только для неускоренных систем. И зачем нужна такая теория?

Однако, как это не покажется странным, данный казус эйнштейнофилы эффективно используют. Все эксперименты, якобы подтверждающие СТО, объявляют правильными, невзирая на неинерциальность системы (типа, на коротких отрезках криволинейное движение можно считать прямым). А эксперименты, противоречащие СТО, из-за этой же самой неинерциальности сходу отвергают.

Не очень хорошо обстоит и с идеей относительности. Возьмём камень, который падает на землю. Всё относительно? Не-е-ет. В системе, связанной с землёй, движется камень и его энергия равна половинной массе, умноженной на квадрат скорости. А в системе, связанной с камнем, движется планета Земля. Формула для энергии в этом случае аналогичная, но только вместо массы камня придётся подставить массу планеты. Но ведь энергию, выделяющуюся при таком столкновении, можно измерить, и верным окажется первый вариант, а не второй. И где же тут относительность?

Отрицание эфира в СТО предполагает, что электромагнитные волны распространяются в пустоте. Но любые волны могут существовать лишь в какой-то среде. Если нечто способно существовать в пустоте, то это уже не волна, это уже что-то более материальное. (Здесь стоит заметить следующее — электромагнитные волны и свет хоть и имеют одинаковую скорость, но не совсем одно и то же. Например, у них существенно различается зависимость затухания от расстояния. Волны затухают обратно пропорционально расстоянию от источника, а свет — обратно пропорционально квадрату расстояния, как у потока частиц.)

Неудобные для теории относительности моменты можно перечислять и дальше, но тогда придётся влезать в тонкости физики, чего здесь делать не хотелось бы. Однако и уже сказанного достаточно, чтобы показать несостоятельность эйнштейновской чудо-теории. Как видим, имеется много факторов, разрушающих ТО. При этом нет ни одного корректно поставленного эксперимента, подтверждающего теорию относительности. И ведь реально нет, что бы там не заявляли эйнштейнофилы.

Так, фокус с перигелием Меркурия, который сторонники гения всех времён и народов выдают за подтверждение ТО, даже с большой натяжкой нельзя выдать за доказательство. Если бы Эйнштейн вначале вывел формулу, а потом бы она оказалась верной, то это ещё куда бы ни шло. Но произошло всё с точностью до наоборот. Ещё в середине XIX века Урбен Леверье установил, что перигелий Меркурия (точка наибольшего сближения с Солнцем) медленно смещается (на 570 угловых секунд за столетие). Если учесть влияние всех планет (по законам Ньютона), то ещё остаётся довесок в 43 угловых секунды. Данный довесок учёные никак не могли объяснить. Эйнштейн заинтересовался проблемой и в 1916 году в конце статьи «Основы общей теории относительности» привёл состряпанную им формулу, которая закрывала этот довесок. (Однако есть мнение, что за эти 43 секунды отвечает большая плотность вещества вокруг Солнца, и орбита Меркурия находится в этой зоне.)

Помимо рассмотренного «доказательства» есть и другие, считающиеся более серьёзными. Разберём, для примера, как подтверждали отклонение световых лучей из-за гравитационного притяжения их Солнцем. (Для справки: по Ньютону лучи должны отклоняться на 0,87 угловых секунды, а по Эйнштейну — на 1,75.)

Данный эксперимент «успешно» осуществил Эддингтон в мае 1919 года (заметим, после уже упомянутой выше февральской встречи). Он решил засечь, как смещаются видимые положения звёзд, когда свет от них проходит рядом с Солнцем. Для этого он сфотографировал звёзды до затмения (вдалеке от Солнца) и во время затмения (вблизи Солнца). Затея изначально была бессмысленной, ведь во втором случае свет от звёзд проходил через солнечную корону, которая смещала лучи в разные стороны весьма произвольно — выбирай что нужно. И на всё это налагались ещё погрешности оборудования и методики. А именно. На выезд к месту, где наблюдалось полное солнечное затмение, взяли широкоугольный телескоп, с малым диаметром зеркала и, следовательно, с малым угловым разрешением. Неидеальность гидирущего механизма должна была дать дополнительное размывание изображений. Мало того, использовавшиеся тогда фотопластинки имели крупный размер зёрен. При этом опорная съёмка делалась в Англии, а затмение снималось вблизи экватора (Эддингтоном на острове Принсипи у западного побережья Африки и Дайсоном в Собрале, что в Бразилии). А ведь атмосферная рефракция для этих двух случаев существенно различается. Так что, даже не будь солнечной короны, погрешности эксперимента превышали искомую величину.

Вот такое доказательство. И остальные, поверьте, ничуть не лучше. Чтобы не быть совсем уж голословным, опишем ещё как доказывали замедление времени у движущихся мюонов.

В ту пору считалось, что мюоны (а это весьма нестабильные частицы) рождаются на высоте около 20 км, получая при этом околосветовую скорость. Время жизни покоящегося мюона, как тогда полагали (да и сегодня ещё полагают), равно 2,2 микросекунды. Даже если бы частицы летели со световой скоростью, то за 2,2 мкс они бы смогли пройти лишь 660 метров, ну а на 20 км им бы потребовалось 66 мкс. А их благополучно регистрируют у самой поверхности земли. Следовательно, время жизни движущегося мюона действительно возрастает! Вот вам и подтверждение гениальной теории гениального учёного! Было бы… Если бы не несколько «но».

Первое. Мюоны рождаются не только на заявленной высоте, но во всей толще атмосферы, в том числе и у самой поверхности земли. Второе. При регистрации у частиц не спрашивали, на какой высоте они родились. Брали всех. Третье. Никто не знает времени жизни мюона в покое! Откуда тогда взялись 2,2 мкс? Из другого эксперимента. Летящие мюоны (а покоящимся их никогда не видели) бьют башкой о пластину поглотителя, засекая время до их распада. Если такого экспериментатора со всего маху приложить башкой о стену, то сколько микросекунд он проживёт? И что, это считать временем жизни экспериментатора? Единственное, что даёт такой эксперимент, это показывает промежуток времени от момента, когда частица стукнется башкой, до её развала. Здесь ещё стоит добавить, что и эти 2,2 мкс не считаются жизнью всех мюонов, даже не являются средней величиной, это всего лишь время, за которое число нераспавшихся частиц уменьшается в e раз, где e равно 2,718… (Честнее и, главное, более понятнее для непосвящённых было использовать здесь время полураспада.)

Можно, конечно, привести примеры и прочих «доказательств», но тогда придётся сильно погружаться в физические теории, приводя формулы, описывая тонкости экспериментов. А итоговый вывод будет всё тот же: все доказательства ТО являются, мягко говоря, весьма спорными. Создаётся впечатление, что у всех этих экспериментаторов была только одна цель: любыми способами подтвердить теорию относительности, не гнушаясь при этом откровенными подтасовками результатов.

Научной физике, понятное дело, такие «доказательства» не нужны, а нужны они физике пропагандистской. При этом всем нам через СМИ продолжают неустанно вещать, что цель науки — изучение природы, добыча знаний на пользу человечеству. И, видя взлёт технического прогресса, люди верят в правдивость этих высокопарных заявлений.

Действительно, за последние десятилетия развитие техники достигло больших высот. Телевизоры, ракеты, микроволновые печи, компьютеры, сотовые телефоны, GPS-навигаторы… Всё это, как нам говорят, появилось благодаря самоотверженному труду учёных. Увы, данный технологический прорыв произошёл не потому, что теоретическая физика имеет правильное представление о мире, а лишь является следствием прикладного применения знаний, добытых  экспериментальным путём.

При этом, удивитесь, на основе теории относительности возникли многие другие теории: космология, релятивистская астрофизика, теория гравитации, релятивистская электродинамика и так далее. И широкую общественность убеждают, что всё это многообразие подтверждает правильность ТО. Но это не так. Это не подтверждение ТО, а всего лишь её применение, когда все наблюдаемые явления тупо интерпретируют в духе эйнштейновской теории.

Итак, теория относительности стала для современной физики священной коровой. Её сделали эталоном правильности любых других теорий — теперь все они должны соответствовать положениям ТО, ни в чём ей не противореча. В этом пропагандистском угаре наша страна пошла впереди планеты всей. Так, в 1964 году Академия наук СССР приняла специальное постановление, запрещающее любую критику теории относительности Эйнштейна. В школьную программу ввели изучение этой бредовой теории, закрепляя в детских умах мысль о непогрешимости ТО (ведь написано же в учебниках!) и веру в гениальность её автора.

Для чего же всё это делается? Есть разные мнения на этот счёт.

Первое. Популяризация сионистского движения, приведшего в частности к созданию Израиля.

Второе. Образовалась довольно-таки многочисленная группа дармое… (упс-с, звиняюсь). Образовалась довольно-таки многочисленная группа весьма уважаемых лиц, получившая из-за поддержки ТО разные преференции: научные степени, награды, положения в обществе, материальные блага… И терять они всё это не собираются. Защищая своё положение, они не стесняются применять даже административные меры против противников.

Третье. У любого правящего класса неизбежно возникает проблема управления большими массами людей. С одним человеком проще — подобрав те или иные стимулы, можно руководить его поведением. Но беда в том, что у каждого индивидуума свои рычажки воздействия. Чтобы управлять не одним человеком, а толпой, надо привить ей общее мировоззрение. С этим хорошо всегда справлялись религия и идеология. А с двадцатого века к ним присоединилась и наука. Мало того, наука находится на особом положении. Ни одна религия и ни одна идеология не претендует на глобальный охват всех народов, наука же нацелена именно на этот глобальный уровень. Так что задача современной официальной науки (в частности, физики) уже не состоит в том, чтобы объяснять, как устроен мир (этим пытаются заниматься лишь отдельные энтузиасты), а в том, чтобы оболванивать толпу.

А «победа» теории относительности над здравым смыслом говорит ещё и о том, что и само сообщество физиков уже живёт по законам толпы и хорошо управляется методами воздействия на толпу.

Тем не менее, находятся учёные, которые не боятся открыто выступать с критикой теории относительности. В немалой степени этому способствует интернет, так как даёт возможность свободной публикации своих взглядов. Дело в том, что бумажные научные журналы реферируемые, а это препятствует распространению мнений, отличающихся от общепринятых, что, в свою очередь, приводит к застою в науке. В отличие от бумажных, многие электронные журналы достаточно демократичны, и это, будем надеяться, даст дополнительный импульс делу познания мира. Сказанное напрямую касается учения Эйнштейна: число его противников в последнее время становится всё больше и больше.

Например, в сентябре 1991 года в Санкт-Петербурге полторы сотни учёных из СССР, США, Канады, Италии, Великобритании, Швейцарии, Германии, Бразилии, Австрии, Финляндии провели 2-ю Международную конференцию «Проблемы пространства и времени в естествознании». По окончании они приняли следующее обращение к правительственным, деловым и научным кругам:

«Техническая революция XX века беспредельно расширила экспериментальный базис науки, что всегда создаёт мощный импульс для прогресса фундаментальных исследований. Однако распространение релятивистской механики (специальной теории относительности) способствовало искажённой интерпретации результатов многих исследований и затормозило развитие классических направлений в астрономии и небесной механике, геофизике и космологии, квантовой механике и электродинамике. Господство релятивистских авторитетов оказало пагубное влияние на философию и нравственное состояние научного сообщества.

Запрет либо замалчивание публикаций, противоречащих учению Эйнштейна, привели современную теоретическую физику и астрофизику в состояние кризиса. В докладах участников конференции продемонстрированы противоречивость постулатов теории относительности и отсутствие убедительного экспериментального подтверждения указанной теории.

Мы предлагаем отказаться от преподавания теории относительности в средней школе, посвятив освободившиеся часы истории и обоснованию методов классической механики и физики. Преподавание теории относительности в высших учебных заведениях предлагаем сопровождать ее критикой и изложением альтернативных подходов.

Мы призываем исследователей сосредоточить усилие на развитии теорий, основанных на классических принципах и углублённом анализе прошлого опыта, к совершенствованию наблюдений и экспериментов и методов анализа их результатов».

Вот такой призыв отказаться от лжи, ханжества, воровства в научной среде. Но преодолеть косность руководителей от науки пока не удалось, видимо, до сих пор не набралась критическая масса, причём не критическая масса опровергающих теорию данных (их уже не мало), а количество физиков, готовых распрощаться с ТО.

Здесь же надо отметить, что большинству учёных, похоже, вообще глубоко безразлична судьба теории относительности, потому что их область деятельности она никак не затрагивает. Прочие же или не хотят портить отношения с наделёнными властью коллегами, или же сами делают карьеру, восхваляя ТО. Но рано или поздно истина восторжествует, и бредовая теория всё-таки перейдёт в разряд научных курьёзов.

Вспомним, теория относительности Эйнштейна внедрялась в мир не столько через убеждение учёных, сколько через агитацию широких масс. Физики были просто вынуждены подтягиваться за общественностью. Возможно, уход от этой теории надо производить по аналогичной схеме. Вначале распространить среди широкой общественности идею об абсурдности ТО, а там, глядишь, уже и учёные будут вынуждены принять этот факт…


Шенин Игорь Александрович
14 января 2026


PS:
Разрешается свободное распространение.

PPS:
Для тех, кто желает более подробно ознакомиться с «доказательными» экспериментами и прочими вопросами, затронутыми в данной статье, можно порекомендовать несколько научно-популярных текстов (в интернете легко найти).

В первую очередь это работы Деревенского (О. Х. Деревенский — псевдоним Андрея Гришаева): «Фиговые листики теории относительности», «Бирюльки и фитюльки всемирного тяготения». Единственное, что нужно отметить, так это то, что в его текстах помимо критики ТО и подробного описания различных опытов, даётся собственное представление о мироустройстве. Весьма своеобразное представление. Если вы не относитесь к буддистам северной школы, которые считают наш мир иллюзией, то можете не зацикливаться на этой теме в его работах.

Демиденко «Эфир — зигзаги пути», опубликовано в 5 номере журнала «Техника молодёжи» за 1979 год. Не удивляйтесь, более «серьёзные» издания это бы тогда не напечатали.

«Теория относительности — триумф политической физики» — редакционный подзаголовок к статье Попова «Как нашли и потеряли эфирный ветер» во 2 номере журнала «Чудеса и приключения» за 2002 год.

Кузина, Червова, Старостин «Триумф с десятой попытки»

Петров «Опыты Саньяка, Майкельсона — Гаэля, Миллера».

Акимов «Почему теория относительности ошибочна».

Рено де ля Тай (перевод с французского Журавлева) «Релятивизм Пуанкаре предшествовал эйнштейновскому».