Шаман

Путешествовать по Мексике — моё любимое занятие. Сравниться с красотой и величием пейзажей может разве что Россия и Китай. Ну, ещё несколько местечек в Индии. Но если Китай и Индия рядом, то в Мексику попасть посложнее. На машине не поедешь, много поклажи с собой не возьмёшь. В общем, совсем иные реалии. Тут или просчитывать всё до мелочей «на берегу», либо надеяться на авось и прыгать в омут. Как вы понимаете, первый вариант не про меня.

Знаю, что большинство туристов продумывают маршрут всех своих походов, вплоть до отелей, кафешек и магазинов. Некоторые даже заучивают дежурные фразы на языке, наиболее распространённом в месте, куда собираются поехать. Я такой ерундой никогда себя не утруждал. Прекрасно справлялся и с общением и с любым маршрутом. Хотя, кроме русского, никаким другим языком не владел. Путешествуя по миру, давно понял, что для того, чтобы понять друг друга, нужно желание, а не знание языка. При желании, всё получится. Всегда. И везде.

Целью моей поездки было неизвестное мне досель место где-то на границе Мексики и Гватемалы. Расположенная в глубокой непроходимой сельве деревня, практически не знающая современной цивилизации, но хранящая древние знания и обряды, принесённые им много веков тому назад Богами. Понятие «Бог» у каждого народа и в разное время столько раз менялось, что могло обозначать и далёких Предков, и каких-то космических пришельцев, и природные стихии, и выдуманного бородатого старичка, наблюдающего за нами всеми с большого белого облака. Про эту деревню я прочитал у одного известного путешественника, который случайно обнаружил это поселение, сплавляясь на лодке по реке Усумасинта. По этой реке проходит часть границы между Мексикой и Гватемалой, но даже пограничники обеих стран были не в курсе того, что на самой границе живут дикие индейцы. Написанное очень меня заинтересовало. Особенно, когда я прочитал описание некоторых ритуалов, которые проводил шаман, живущей в той деревне. Очень уж они походили на то, что практиковали наши Предки-язычники в стародавние времена. И ещё одно: тот самый верховный Бог, которого почитали в этой деревне, в переводе с местного наречия, назывался «Белый Человек».

Я просто обязан был разобраться в этих совпадениях и либо понять связь этой деревни с нашими Предками, либо опровергнуть её. В любом случае, место меня манило и вот, наконец-то, я собрался и прилетел в Канкун — один из туристических центров Мексики. Туристов здесь много. Туристам здесь рады. Канкун сам по себе город не большой, но большинство европейских авиакомпаний приземляют свои лайнеры именно здесь. Перелёт из Португальских или испанских городов через Атлантический океан и так слишком долгий. И добавлять к нему ещё несколько часов полёта, чтобы посадить самолёт в одном из столичных аэропортов Мехико, не реально. К тому же Канкун привлекает красивыми прибрежными лагунами, заливами и островками. Чтобы задержать туристов, здесь открыт уникальный музей подводных скульптур, оборудованы смотровые площадки в наиболее красочных местах, коих, благодаря необыкновенному рельефу побережья, хватает с избытком. Отели, бары, рестораны и парки заманивают праздношатающихся туристов в свои сети и стараются не отпускать лакомую добычу в другие регионы Мексики.

Мне эти сети были не страшны. Я точно знал что мне надо и в мои планы долгая задержка в Канкуне не входила. Благо, перевозчиков в городе было достаточно и я без особого труда нашёл транспорт до следующего пункта назначения — маленькой деревеньки Кохолита, расположенной на трассе, проходящей воль границы с Гватемалой. Кохолита сама по себе почти заброшенная деревушка, в которой нет даже собственной школы. Детям, живущим там, приходится добираться до места учёбы полтора-два часа на велосипеде. Магазин в деревне только один, но в нём можно купить всё необходимое, от еды до несложной техники. Машина в деревне только одна, на ней привозят товары в тот самый магазин и увозят на продажу в ближайший город продукцию местных фермеров. Но именно в Кохолите жил человек, который знал о деревне в сельве и мог быть моим проводником. Осталось только его найти и уговорить помочь. С учётом языковых барьеров это могло быть проблемой, но, как показывала практика моих путешествий, решаемой. Прибыв в деревню, я сразу же отправился в тот самый единственный магазин, который был не только местом купли-продажи, но и местом встречи. А ещё местом получения нужной информации. Купив пару бургеров местного приготовления, я на чистом русском начал объяснять продавцу, что ищу проводника в сельву, к реке. Через какие-то пять минут мы уже легко общались и понимали друг друга, хотя по прежнему говорили каждый на своём языке, не имея знаний других. К вечеру я уже знал почти всё о жителях деревни и, главное, познакомился со своим будущим попутчиком. Точнее с провожатым, который нехотя отговаривал меня от попыток похода в сельву, аргументируя тем, что это очень опасно для иностранцев. Предупреждения были дежурным, в таких случаях, делом. Их цель была не в том, чтобы отговорить, а в том, чтобы при возникновении внештатных ситуаций сказать: «а я предупреждал!».

Добрый человек, с красивым именем Бисенте, пригласил меня переночевать в его доме, чтобы на рассвете тронуться в путь. Мы закупились в магазине всем необходимым, что посоветовал Бисенте и отправились готовить праздничный, по местным меркам, ужин. Пожарили мясо на мангале, намешали какие-то салаты из местных овощей и фруктов и задобрили всё приготовленное крепким пивом, которое Бисенте варил сам. Туристы в этой деревне явление редкое, даже уникальное. Поэтому праздновать было что. Для Бисенте наш поход был возможностью немного подзаработать, а такие возможности в любой деревне любой страны мира ценились очень высоко.

После ужина мы разложили небольшой костёр прямо во дворе дома моего нового друга. Благо, в Мексике за такое штрафы не предусмотрены. Сидели долго, спать не хотелось, несмотря на то, что завтра предстояла тяжёлая, по всем меркам, дорога. Болтали, по прежнему каждый на своём языке. Улыбались, смотря на звёзды, которых на безоблачном небе было необыкновенно много. Бисенте уговаривал меня задержаться в деревне на пару дней, чтобы потом доехать на машине до трассы, а не идти эту часть пути пешком. Но я отказался. Терять два дня в деревне в мои планы тоже не входило. Да и путь до трассы был недолгим. К тому же шёл он не через непроходимую сельву, а по оборудованному тропинками парку, разбитому давным-давно. По парку никто, кроме местных мальчишек, не гулял. Но тропинки там не зарастали. Видимо, когда-то он был популярным местом. Бисенте что-то рассказывал о прошлом деревни и о происхождении парка, но подробностей я, естественно, не понял. Думаю, такой заброшенной деревушка Кохолита была не всегда. Но что именно там произошло и когда — для меня так и осталось секретом.

Остатки ночи я проворочался на не удобной кровати. Несмотря на то, что разум был изрядно расслаблен пивом, заснуть так и не удалось. Непривычное место, плюс крутящиеся в голове мысли и всё это помноженное на неприятные звуки, издаваемые местными насекомыми. Не поспал, но вполне себе неплохо отдохнул. Так тоже бывает.

Бисенте зашёл тихо, стараясь разбудить меня бережно. Но я не спал и улыбнулся ему, показывая, что готов вставать и идти. Он улыбнулся в ответ и жестом позвал за собой. Во дворе на месте, где вечером был мангал, стоял небольшой столик. На нём нехитрый завтрак из бутербродов с недоеденным вчера мясом и огромные кружки, более похожие на кувшины, с молоком. Молоко на вкус было странное, непривычное. Явно не коровье и даже не козье. Но я выпил с удовольствием и благодарностью за заботу. Идти нужно было далеко и долго, так что плотный завтрак был необходим. Есть не хотелось, но я себя заставил. Знал, что если не поем, то горько пожалею об этому уже через пару часов, а может быть и раньше.

Всю поклажу уместили в два вещмешка. В моём был привычный армейский спальник, с которым я не расставался во всех своих походах. Стандартный набор КЛМН (кружка, ложка, миска, нож). Комплект запасной одежды и всяческая мелочь вроде ниток и иголок. Купленный в магазине мачете Бисенте потребовал держать в руке и сам взял свой. Надеюсь в парке мы никого ими не напугаем. Хотя, барышень, падающих в обморок при слове попа, в этих краях мы точно не встретим. Думаю, мачете здесь никого не удивишь.

В парке лезвия огромных ножей нам, ожидаемо, не потребовались. Хотя Бисенте пару раз махнул своим мачете, срезая низко висящие ветки. Но это так, для разминки. Никакой необходимости в этих действиях на самом деле не было. Однако, как только мы перешли через автотрассу, ножичкам пришлось потрудиться! И нам вместе с ними.

Я и раньше бывал в сельве, но именно в этих местах я осознал истинный смысл слова «непроходимый». Растения буквально срастались друг с другом переплетающимися ветками и развязать эти узлы никак, кроме ударов мачете, было невозможно. Каждый метр давался с боем. Рубили каждый со своей стороны — я слева, Бисенте справа. Потом решили работать по очереди. Один прорубает дорогу, второй отдыхает. Менялись через каждые минут 5—10, так как руки уставали очень быстро от непрерывной и очень тяжёлой работы. Оборачиваясь назад, я понимал, что обратная дорога легче не будет. Тропа зарастала сразу же, как только мы проходили на пару метров вперёд. Складывалось впечатление, что сельва наступает нам на пятки и пытается задушить в своих объятиях. Честно скажу, иногда было жутко. Я прошёл не мало дорог в своих путешествиях. И по вечной мерзлоте ледников и по отвесным скалам. Даже по дну океана. Но сельва, разрастающаяся прямо на глазах, чуть не ввела меня в панику. В какой-то момент я был близок к тому, чтобы начать рубить всё вокруг себя в паническом приступе. Однако, продышался, постояв несколько секунд с закрытыми глазами и внутренне успокоился. Нужно было идти и не показать себя маменькиным туристом.

Бисенте что-то напевал в полголоса себе под нос. А может быть матерился на сельву на непонятном языке. Но очень мелодично. Он был далеко не богатырского роста и веса. Сухой, но жилистый. Напоминал меня в молодые годы. Я боксировал в весе 54 килограмма в свои лучшие годы. И долго после спортивной карьеры держал вес не более 65 кг. Пока рядом с домом не открылся «МакДональдс». Сейчас вес остановился на метке в 75 килограмм. Не так уж и много. Но лишние килограммы торчали над джинсами, как бы усиленно я не затягивал поясной ремень.

От усталости уже сводило не только руки, но даже ноги. Делать привал, стоя как два столба, окутанных растениями, было как-то глупо, поэтому шли без остановок. А силы таяли как лёд на раскалённой сковородке. Оставалось стиснуть зубы и идти, продолжая механически рубить направо и налево всё, что мешает двигаться вперёд. Менялись уже через каждые 2—3 минуты, не больше. Руки просто не поднимались после нескольких взмахов мачете. Но вот растительность стала чуть менее насыщенной. Появились первые прогалины, которые можно было преодолеть просто раздвигая руками. Даже дышать стало сразу как-то легче. В нормальном лесу деревья дают кислород, а сельва как будто бы его отнимала. Ещё несколько метров и мы, наконец-то, вышли на окраину деревни!

Нас сразу же окружили местные аборигены. Точнее их дети. Разных возрастов, но все как будто бы на одно лицо. Они разглядывали нас как что-то диковинное. Ну да, здесь туристов не было давно. А может быть и никогда. Хотя, нет. Бисенте говорил вчера, что бывал тут не единожды. Если я правильно его понял, то он показал три пальца именно описывая свои походы сюда. Значит, сейчас он тут в четвёртый раз, почти местный. Значит, разглядывают в основном меня. Да, я немного светловат кожей для этих краёв. Есть чему удивляться. Ребятишкам такой экземпляр, наверное, впервые приходится видеть. Что ж, поиграем в зоопарк, но побудем с другой стороны клетки. Тоже интересно.

А вот и взрослые. Бисенте о чём-то пытался разговаривать с подошедшими мужчинами. Как ни странно, но все взрослые были одеты. Ткань явно местного производства. Грубая на вид, плохо сшитая крупными нитками или какими-то растениями. Но вполне себе практичная одежда в плане покроя. Свободная и удобная для движений. Кожа аборигенов была гораздо светлее, чем у жителей центральной Мексики, в том числе из Кохолиты. По крайней мере, Бисенте был точно самым загорелым на этом пляже. Даже дети, бегающие голышом на солнце целыми днями, здесь были посветлее. Хотя, столько растительности повсюду, что тенька здесь хватает. Наверное, играют не на солнцепёке.

Аборигены жестами показали идти за ними. Насколько я понял, наречие, на котором говорили здесь, сильно отличалось от смеси испанского с мексиканским, на котором говорили в Колохите. Ибо Бисенте с местными больше изъяснялся жестами, чем словами. Почти как со мной. Значит переводчика не будет. Ну что ж, не в первой. Разберёмся.

Нас привели в центр деревни, к самой большой хижине. Размерами больше пяти метров в диаметре, хижина напоминала скорее огромный сложенный костёр, чем дом. Что-то похожее мы складывали на праздниках Купалы всей общиной в подмосковном лесу. Разве что эта хижина была не такой высокой.

Я уставился на вход, ожидая, пока из хижины выйдет местный вождь с огромным копьём и с шапкой из перьев. Но никто не выходил. Вместо этого к нам подошёл совсем с другой стороны небольшого роста пожилой мужчина, с очень проницательным взглядом. Хотелось сказать «с очень умными глазами», но так обычно говорят про толковых собак. А здесь были глаза действительно очень умного человека, познавшего жизнь. В цивилизованном мире такой проницательный взгляд встречается крайне редко. Да что там редко. Никогда. Я был приятно удивлён и уже предвкушал интереснейшую беседу.

Старичок с глазами Эйнштейна в Менделеевской степени, оказался не вождём, а чем-то навроде шамана. Коллега. В его обязанности входило решать все проблемы своей деревни. Это если одним словом. А так обязанностей было много. Утром всё мужское население деревни собиралось у большого шатра, в котором жила семья этого шамана. И каждый, начиная с самого маленького мальчика, умеющего говорить, начинал рассказывать свои сны. Шаман внимательно слушал и потом толковал эти сны. Причём не так, как всякие шарлатаны из «Битвы экстрасенсов», типа «приснилась ворона — это к дождю». А разъясняя что именно по смыслу было заложено во сне и что с этим нужно делать наяву. Культ сна в этой деревни был чуть ли не основным смыслом жизни. По их понятиям, основной смысл жизни был именно в моментах сна и медитации. То есть тогда, когда разум человека отдыхает и не мешает подсознанию развивать то, что мы называем Душой человека. А явная жизнь нужна была лишь для того, чтобы поддержать тело — оболочку для Души. Покормить его, напоить, оправить все остальные естественные надобности и потребности. А после спокойно лечь спать или впасть в сеанс медитации, развивая Душу полётами в неизведанные края, не ограниченные ничем, кроме собственной фантазии.

Этот процесс длился всю первую половину дня, так как мужчин в деревне было много. После завершения все садились кушать то, что тем временем приготовили женщины. После обеда мужчины шли работать, а шаман занимался с детьми. Учил их всему, что должен знать взрослый мужчина этой деревни. А это довольно-таки большой список дел. У местных аборигенов не было разделения по профессиональной принадлежности. Каждый должен был уметь всё — охотится, ловить рыбу, собирать нужные травы, коренья и плоды, уметь их обрабатывать. Шить одежду, изготавливать оружие и снасти. В общем, полный комплекс выживания в дикой природе.

Кроме того, он был местным лекарем, принимал роды, проводил ритуалы на все случаи жизни и смерти. В общем, без дела не сидел.

Вечером шаман готовил напиток. Возможно это было в нашу честь и в другие вечера он делает что-то ещё. Процесс завораживал: в огромный котёл, размерами с глубокую летающую тарелку (я так и не узнал, откуда такая посуда в этой глуши взялась), шаман укладывал слой какой-то смеси трав из своего мешка. Потом проливал неторопливо и аккуратно водой. Сверху укладывал новый слой травы. И снова лил воду. Так несколько раз, я сбился со счёта сколько точно. Всё это разогревалось на открытом огне, зажжённом со всех сторон огромного котла, но не под ним. Пока напиток готовился мы молчали. Смотрели друг на друга, изучали. Женщины что-то напевали. Но не громко и как-то даже слишком тихо. Чтобы не мешать мыслям и в тоже время добавлять приятный музыкальный фон. Никаких плясок и бешенных завываний. Всё очень тихо и я бы даже сказал интеллигентно. Незаметно для меня людей вокруг становилось всё меньше и меньше. А мы с шаманом так и сидели друг напротив друга в ожидании того чуда, которое должно было в итоге появиться из котла. А чудо уже появлялось. Но тоже не резко, а плавно. Интеллигентно. Сначала в виде запаха. То, что варилось в котле пахло волшебно. Иными словами я назвать это не могу. Что-то сладко-дурманящее, нежно-веселящее, вкусно-возбуждающее. Шаман встал, впервые за всё это время, отошёл к своей хижине и достал что-то из маленького мешочка, висящего у входа. Подержал это что-то в ладонях, поднеся их к губам и проговаривая при этом какие-то заклинания. Потом высыпал всё в котёл и снова уселся на своё место. Запах изменился. Он стал ещё более сладким и необыкновенно насыщенным. Как будто все самые вкусные фрукты мира одновременно попали в один компот и этот компот бурлил в котле, благоухая ароматами.

Шаман наполнил две глиняные пиалы этим волшебным компотом и дал одну из них мне. Со второй вновь уселся на своё место и, закрыв в предвкушении глаза, сделал глоток. Я последовал его примеру. Тепло напитка неторопливо распространялось по всему телу. Да. Именно неторопливо. И именно по всему! Каждый кончик пальцев, каждая клетка тела, даже волосы на голове и кончики ушных мочек — всюду проник этот нектар. Я не заметил, как пиала опустела. Шаман встал и наполнил наши чаши снова.

После третьей пиалы мы начали разговаривать. Мы говорили и слушали одновременно. Каждый рассказывал о себе и о тайнах планеты. О Богах и Мироздании. О правде и кривде. О Тьме и Свете. О любви и войне. О детях и о звёздах.

Мы говорили каждый на своём языке, но прекрасно понимали каждое слово. Нет, не слово. Каждую мысль друг друга. Мы говорили слова, а наше подсознание, разбуженное чудесным напитком, рисовало образы. Мы говорили на языке Знаний.

И это была самая познавательная беседа в моей жизни.

Ратислав Пашков, 06.02.2026