Браки заключаются на Небесах

 
 Лиана приехала с маленьким сыном в Эчмиадзин из Тбилиси на встречу с Иоанном-Павлом Вторым, наместником Святого Петра, надеясь на то, что молитвы святого отца помогут ей.

 В эту поездку она попала совершенно случайно. В тот день её привлекла органная музыка, звучавшая в церкви Святых Петра и Павла. И она зашла, просто зашла, проходя мимо, ей захотелось послушать концерт. Она опустилась на ближайшую скамью и в благоговении просидела всю мессу. А когда она выходила из церкви, то её тихонько окликнула какая-то женщина и поманила за собой. Лиана послушно пошла следом к выходу. Остановившись под портиком около небольшого стола, эта женщина рассказала Лиане о предполагаемой паломнической поездке в Армению на встречу с понтификом.  Лиана, воодушевленная музыкой, радостно согласилась принять участие в этой поездке. Она мечтала обрести семейное счастье и благополучие и подумала, что эта поездка, эта встреча со святым отцом дадут ей возможность снова стать счастливой.

 Толпа в благоговении прислушивалась к каждому слову. Небольшая площадь с высоким помостом, покрытым коврами, внимала словам Иоанна-Павла2. Папа римский говорил о мире и и ещё о чем-то. Он говорил по-итальянски (а может на латыни?), переводили его слова на армянский и английский (видимо, думали, что в Эчмиадзин съехались сотни англо-саксов). Делегация гостей из России и паломники из Грузии стояли тесными кучками рядом на самом дальнем от возвышения конце площади. Им было почти не видно понтифика. Им никто ничего не переводил. Они пытались прислушиваться и хоть что-нибудь понять из набора изредка прорывающихся знакомых английских и латинских слов. И только тогда, когда зазвучало знакомое Pater noster, никому ненужные гости смогли понять и присоединить свои голоса ко всеобщей молитве.

 Лиана, когда собиралась в эту поездку, думала, что её знаний родного, армянского, языка будет достаточно для понимания перевода для армянской паствы исторической речи. Оказалось, что армянский авлабарский (Авлабар - район Тбилиси, населенный преимущественно армянами) совершенно не похож на язык армян Армении. Лиана старательно напрягала все свои извилины и внутренне чертыхалась весь тот час, пока говорил понтифик, а на  её руках крутился непоседливый сын. От восприятия торжественности встречи её отвлекало беспокойное поведение сына и почти полное непонимание слов, оглушающе звучащих из динамика прямо над её головой. Хотелось пить, но Саркис уже выпил всю воду из бутылки, которую она взяла с собой из автобуса. А возвращаться в автобус было невозможно, так плотно стояли вокруг люди. Она жалела, что впряглась в это, как оказалось, бесполезное мероприятие.

 Трехлетний Саркис не желал сидеть у матери на руках. Ему было скучно и жарко. Он вертелся сам и крутил своей кудрявой головой во все стороны. Потом задрыгал ногами с такой силой, что маленькая хрупкая Лиана просто не удержала его в руках. Он выскользнул на землю и, извиваясь змейкой, стал просачиваться сквозь ноги стоящих молча взрослых. Взрослые, почувствовав его прикосновения, отступали немного в сторону и малыш убегал всё дальше и дальше от матери. Лиана стала протискиваться следом за ним. Ей стало страшно. Малыш мог затеряться в толпе. Его могли, не заметив, затоптать. Звать сына Лиана не решалась. Она молча продиралась сквозь плотную толпу замерших в экстазе людей. Люди, кто в недоумении, кто недовольно, подвигались, пропуская её.

 Тем временем Саркис юрко проскользил через всю площадь и подбежал к самому краю толпы. Он попытался выскочить на свободное пространство пустынной дороги. На другой стороне дороги были какие-то темные дома, а сама дорога с обеих сторон была оцеплена полицейскими. Один из стражей порядка подхватил малыша на руки и поднял высоко вверх. Лиана увидела своего сына в безопасности, облегченно вздохнула и... и теперь испугалась того, что её накажут за то, что отпустила сына бегать там, где не положено. Она с трудом протиснулась к полицейскому с её сыном на руках и стала шепотом извиняться. Полицейский знаком показал ей, что говорить сейчас нельзя и протянул ей ребенка. Беспокойный малыш цепко схватил его фуражку и ловко надел её на свою голову. Люди вокруг стали смеяться. Полицейский, совсем молоденький и румяный, почти мальчик, с ярко-синими глазами в обрамлении гусых длинных черных ресниц, растерялся. На его глазах заблестели слёзы. Лиана сняла фуражку с головы сына и протянула полицейскому его головной убор с извинениями.
 
 В это время зазвучала Pater noster и вся многотысячная толпа на едином вдохе стала повторять слова молитвы. Лиана заплакала. Саркис у неё на руках задрыгался с новой силой и снова выскользнул на землю. Молоденький полицейский натянул фуражку и подхватил сына Лианы, готового снова куда-то сбежать. Толпа вокруг пела молитву. Саркис обхватил полицейского за шею и доверчиво прижался к нему.

 Тем временем молитва закончилась, в толпе началось какое-то брожение. Лиане, с её маленьким ростом, не было видно ничего. Она просто молча, умоляюще смотрела на полицейского. А полицейский почему-то повернулся к ней спиной и вытянулся в струнку, удерживая ребенка в одной руке. Лиана потопталась немного на месте и встала рядом с полицейскими на краю оцепления, с опаской протягивая руки к полицейскому, крепко держащему её Саркиса.

 Мягко шурша шинами по булыжной мостовой мимо проезжал кортеж. В открытом лимузине сидел понтифик и, благосклонно улыбаясь, кивал протягивающим к нему руки людям. Его машина поравнялась с полицейским, на руках которого замер малыш, и понтифик дряхлой рукой перекрестил обоих. Потом он заметил слёзы на лице Лианы и перекрестил и её тоже. Машина медленно укатилась дальше. Понтифик устало сидел в окружении мягких подушек и задумчиво улыбался. Толпа напирала на оцепление, пытаясь приблизиться к святому отцу. Полицейские схватились плечом к плечу под руки, удерживая напор толпы. Лиана стояла между полицейскими и стоящий рядом с ней подхватил под руку её. Она вцепилась в парня, держащего её сына, обеими руками. Толпа откатилась назад и в сторону, следом за машинами кортежа.

 Саркис неожиданно поцеловал полицейского и потянулся к матери. Лиана обхватила сына и слезы хлынули у неё из глаз. У неё дрожали колени и руки. Она судорожно целовала сына, опустившись на асфальт. А Саркис заливисто хохотал, словно от щекотки.

 Лиана не заметила, как опустела площадь, как сняли оцепление. Она была в состоянии помраченного сознания. Саркис не отходил от неё. Он обхватил лицо Лианы обеими ручками и часто-часто целовал, словно цыплёнок клевал. Люди обходили Лиану с сыном стороной и улыбались, глядя на них. В какой-то момент к ней подошла пожилая женщина из автобуса, на котором приехали паломники из Грузии. Тронув Лиану за плечо, женщина сказала, что им пора выезжать, иначе они не успеют засветло вернуться в Тбилиси. Лиана машинально встала, отряхнула подол платья, взяла Саркиса за руку и пошла следом за женщиной.

 Она села на то же место у окна, на каком сидела по дороге в Эчмиадзин, автобус тронулся и она увидела парня в полицейской форме, бегущего наперерез их автобусу. Полицейский махал руками и что-то кричал. Водитель затормозил, открыл переднюю дверь. Полицейский заскочил внутрь салона, пробрался к сиденью Лианы и громко сказал: "Амуснацир индз хет" ("Выходите за меня замуж").

 Пассажиры автобуса зааплодировали. Лиана смутилась. Саркис обнял мать за шею и громко объявил по-русски: "Я согласен".