1837-1907. Зодбоев Сандан. Сандан-нойон

В карту земель Цокто-Хангила вошли территории, где некогда паслись стада и гурты одного из самых богатых людей прошлого – Сандана Зодбоева, усадьба которого находилась в известной местности Хуушан Х;нхэр или Старый Кункур, другое название – Убугуё. Это бывшее село, находится в километрах двадцати за Цокто-Хангилом, за зернотоком, по левую руку, где густо заросшая кустарником низменность. Поодаль от кустарников раньше была стайка берёз и старый колодец. Там долго стояла усадьба Сандана Зодбоева, в 1930-е в одном из зданий был школьный интернат. Мой отец из рода худанса шарайд, известный, как учитель Балдоржи Балдандоржин (Борис Доржиевич), а в Кункуре – Азаров Балдоржи (1922–1998), учился в этой школе и жил в интернате, а его мать, моя бабушка Намжил, работала уборщицей школы. Позже, уже став учителем, отец работал в этой же школе и в Старом и Новом Кункурах, а это, скажу я вам, два села.
Бывший очень дотошным человеком, пытливым исследователем, знатоком старины, отец часто рассказывал мне о прошлой жизни. Знавший из его уст о жизни бурят-монголов агинской степи второй половины ХХ века, я не думал, что настанет время, когда появятся не только сведения о них, но и фотографии этих людей. Но вот они – передо мной. Материалы о Сандане Зодбоеве собирают его земляки, в частности учитель Пётр Аюрзанаев, сделавший за последние годы так много для своих земляков.
Зодбоев Сандан (1837–1907) родился на стойбище либо в местности Хуушан Х;нхэр либо недалеко от озера Ножей. Справедливо считается уроженцем Кункура. По родовой принадлежности – долоод шарайд. В памяти людей остался, как один из самых богатых людей агинской степи, ростовщик, меценат, предприниматель, самый крупный спонсор Агинского дацана. Заметно богатым стал уже к 23 годам. Возможно, в юности был тщеславен: известны его попытки стать главой Хилинской инородной управы, возрастной ценз или ограничение на такой пост составлял 25 лет. Но главой управы Сандан Зодбоев стал раньше этого возраста, о методах достижения цели история умалчивает. Может быть, старейшины сделали ему снисхождение, оценив явный патриотизм и потенциал.
Представьте активного и богатого скотовода того времени, который в 23 года, то есть в 1860–м году, стал главой довольно большой территории, а это, как я предполагаю: карты земель некоторых современных сёл, где имелись бурятские булуки.
Сразу после избрания, парень навёл порядок, строго преследовал драки, ссоры, сплетни, воровство. Сурово и, главное – публично, наказывал провинившихся. Участвовал во всех народных мероприятиях. Стал уважаемым в народе человеком, которого и стар, и млад называли «Сандан-нойон» или «Сандан-баабай». Несколько лет он работал заместителем Главного тайши агинских бурят, в этот период удостоен звания «Почётный тайша».
В памяти народа он остался статным и дородным человеком. Известно, что на приобретение 108 томов «Ганжура» Сандан-нойон пожертвовал 108 голов крупного рогатого скота. На строительство «Согчен-дугана» Агинского дацана дал – 80 волов, 1000 лошадей, 250 баранов и 500 ланей серебра. Подходя к старинным зданиям дацана или обходя их, вспомните Сандан–нойона, так много сделавшего для строительства и процветания буддийской религии. Что о нём сегодня известно ещё?
О состоянии Сандан-нойона записано, что в самом конце XIX века, когда ему было уже 63 года, в его хозяйстве имелось: 2000 лошадей, 500 голов крупного рогатого скота, 3000 овец и коз, 200 верблюдов. Скорее всего, это достаток довольно зажиточного человека того времени, но не богатого промышленника или купца, каким его представляют некоторые авторы. Видимо, такое количество скота содержалось для обеспечения ежедневных потребностей его домашних, родственников и работников, которых было около 15-20 человек в зависимости от сезонных мероприятий. Платил, видимо, щедро, не скупился. О чём, впоследствии, вспоминали люди, работавшие в его хозяйстве. Один из них – известный и уважаемый в Цокто-Хангиле Содном Цыденов, работавший в молодости табунщиков местных богачей – Сандана Зодбоева и Шарын Шагдара.
Количество скота, которого у Сандан–нойон, было довольно много, не столь важно для умного человека, но именно на этот факт обращают внимание современные авторы, когда касаются темы зажиточных бурят прошлого. И это, опять же, характеризует самих авторов. Наличие большого количества скота в хозяйстве – не признак таланта, имеющегося у всякого предпринимателя, напротив, это свидетельство скудости воображения, который не может выйти из мясного ряда до масштабов коммерческих компаний, тем более холдинга, то есть структуры. Сандан-нойон обладал острым предпринимательским и, что немаловажно, творческим умом.
Архивные данные, опубликованные краеведами Петром Аюрзанаевым и Базаржабом Батомункиным, говорят о том, что Сандан-нойон был активен и предприимчив не в накоплении скота, который легко можно потерять, а в серьёзных коммерческих операциях, дающих гарантированный капитал. Например, он значится в числе самых крупных перекупщиков и продавцов скота. После ежегодной Агинской ярмарки, которая проводилась с 1860 по 1917 год, огромные стада животных перегонялись к непосредственным потребителям, каковыми всегда были и будут для нас – жители Севера, Дальнего Востока и Китая. (Эти регионы для животноводческого Забайкалья – настоящий Клондайк на все времена, который мы, по разным причинам, не умеем использовать). Предприниматели XIX века Забайкалья во многом опередили наших современников. Сандан-нойон ездил по своим делам в города и селения Забайкалья, но более всего – в Монголию и Китай, бывал он и в Санкт–Петербурге. Россказни о скупости, невежестве и богатстве Сандан-нойона за счёт содержание огромного количества скота в степи, – не более чем мифы времён социалистического реализма, не изжитые до нашего времени.
Вероятно, Сандан-нойон считал, что денежные знаки, как и скот, движимым имуществом, а потому вкладывал их в недвижимость и хранил в банках. Дома и юрты его имели богатую внутреннюю обстановку, где заметно выделялись дорогие вещи, а также золотая и серебряная посуда. Денег дома держал немного, только для необходимых нужд и расчётов.
Обычно пишут, что биография Сандан-нойона Зодбоева хранится в архиве Санкт-Петербурга. Где конкретно? На сайте Института восточных рукописей РАН я не обнаружил их, хотя материалов востоковедения в Санкт-Петербурге очень много. Надо искать. И какая память осталась о нём в народе? Более всего меня заинтересовал факт того, что в середине 1930–х годов по инициативе известного востоковеда и монголоведа Н. Н. Поппе в Монгольский фонд Ленинграда был отправлен сборник записей Сандан-нойона. В сборник входили пословицы и поговорки, загадки и более 140 песен бурятского народа, а также (внимание!) – его рукописи, посвящённые обычаям и традициям агинских бурят.  Возможно ли найти и опубликовать их?
Следовательно, Сандан-нойон, кроме того, что он был патриотом своего края, занимался литературной деятельностью, краеведением. И задолго до всяких востоковедов и монголоведов разных национальностей интересовался историей своего народа, собирал фольклор. Кто бы обратил внимание на этот сборник, хранящийся в Монгольском фонде Санкт-Петербурга, организовал его копирование и набор с последующим изданием для потомков? Неожиданно всплыла в памяти информация о том, что на Всесоюзный конкурс песен о Цокто-Хангиле, проведённом в 1968 году, поступило 216 песен, написанные авторами всего Советского Союза. Сандан-нойон, один, собрал 140 с лишним песен, которые люди давно слагали и пели о родном крае. И он сохранил их в своих записях.
Вот исследовательская работа А.Т. Суходаевой из села Кункур.
Публикую в сокращении.
«В июне 2016 года наша Кункурская средняя школа отмечала свой столетний юбилей. Кто основал нашу школу? Много раз слышала, что первую начальную школу построили по инициативе Сандана-нойона и на его средства. Правда или нет? Чтобы узнать об этом, мы обратились в окружной архив, к старожилам села, в окружную библиотеку, к бывшему редактору газеты «Толон» Дарме Дондокову, к правнучке Сандан-нойона, в краеведческий музей п. Агинское.
Сандан Зодбоев родился в семье Манхайн Зодбо из рода шарайд в 1837 году в местности «Хуушан Хунхэр» (Старый Кункур). Отец его Зодбо, второе его имя было Жигжид, был богачом среднего достатка, шаманом. В народе его называли «Сахилтай ахай». Поэтому в разных источниках о Сандан нойоне пишут – Зодбоев Сандан или Жигжидэй Сандан.
Сандан-нойон в 1890-х годах был помощником главного тайши Агинской степной Думы Жалсарая Зориктуева. 16-17 июня 1891 года вместе с представителями знати агинских бурят-монголов участвовал на встрече цесаревича Николая ;;. Главный тайша в то время болел.
Из книги Э. Э. Ухтомского «Путешествие на Восток» (Государя Императора Николая ;; в 1890–1891 г.г.): «Перед отъездом были пожалованы награды и подарки. Тайше Зориктуеву – золотая медаль. Зодбоеву, Жиану Бодину и головам… серебряные медали для ношения на шее».
В статье Дармы Дондокова написано, что все стада Сандан-нойона паслись в летнее время вблизи границ с Монголией. Зимовка проходила в его владениях, которые простирались от севера на юг в направлении нынешнего с. Цокто-Хангил до реки Онон, с запада на восток – от территорий сел Будалан и Судунтуй до границ сел Кусочи и Ортуй. У него было не так много работников, но подбирал их он очень тщательно. Примерно 2-3 семьи пасли овец, принимали окот. 4-5 человек посменно пасли табун. По всей видимости, работников было не более 15. На сезонные работы нанимал других людей: стрижка овец, стройка, сенокос. До 1910 года платил по 3-4 рубля, дополнительно давал чай, муку, мясо и т.д. В те годы 1 пуд (16 кг) мяса стоил от 6 до 12 рублей.
«Дом Сандан нойона в 1930-х годах привезли в с. Судунтуй под ветлечебницу. 10 на 10 метров, большой высокий дом из сосны, с большими окнами. Простоял долго этот дом в селе, пока не увезли в Агинское для работников ветлечебницы», – писал Батор Дугаржапов из села Судунтуй в газете «Толон» в №48 от 2000 года. Про это спрашивала у ветерана ветеринарной службы С-Ж. Бадмаева. Он ответил, что этот дом снесён.
«Построить на своей земле (на родине) школу, и чтобы всех детей научили грамоте», – говорил Сандан-нойон. Это высказывание подтверждал ветеран педагогического труда, директор Агинского педагогического училища Цырендоржи Номогонов. «Один из известнейших людей в нашей степи, один из богатых людей Сандан-нойон отдал свой дом под школу в Кункуре», – говорили тогда.
Дондок Нимаев, 1922 года рождения, ветеран войны: «По рассказам старожилов, в 1915 году Сандан-нойон продал 50 пар волов (пара – это 2 вола с телегами или санями) для строительства школы в Старом Кункуре. Уже через год в 1916 открыли школу. В просторной ограде было 2 больших дома: в одном из них была школа, а в другом интернат со столовой; 5 домов для учителей, ещё баня. Школу называли Красной школой (Улаан hургуули) из-за красной крыши. Сам я начал учиться в 1930 году. Я считаю, что если бы было другое время и он не был богачом, то наша школа носила бы имя Сандана Зодбоева».
«Пиломатериал для строительства школы был заготовлен в местности Ара-Бутуу дальше села Челутай. Подрядчиком был лама Шойдордо из Агинского дацана. Строили школу 11 человек из округа, в том числе и кункурцы: мой отец Албажин Бадмаев и Кулуков Цыден. В 1916 году открылась одноклассная начальная школа. В связи с переездом села в нынешнее место, школу перевезли в 1936 году и поставили на берегу Онона. Ныне в этом доме живёт семья Гармажапова Баира Доржиевича», – рассказывал Дугар Бадмаевич Албажинов, работавший в нашей школе с 1950 года.
Со слов Дашибазаровой Дулмы: «Сейчас некоторые говорят, что он плохо содержал своих работников. Но это неправда. Работники имели свой скот, хорошо питались. Это я знаю по рассказам своих родителей (его работниками были). В начале бульдирунов (пески), около бани села Кункур, стоял их холодный зимний амбар, где хранилось много мяса: баранины, конины, говядины. Весной в тот амбар стекались люди с мешками. Оттуда никто не возвращался с пустым мешком».
Из заметок Базаржаба Батомункина: «Он летом и зимой у себя содержал и кормил неплохо 20-30 обездоленных, больных людей. При строительстве Агинского Согшон дацана отдал 80 волов, 1000 лошадей, 250 овец, 500 лан серебряных денег. В 1860 году на покупку священной для бурят-монголов книги «Ганжур» отдал 108 лошадей (наверное, по счету чёток, их же 108). Кормил своих батраков лучше всех богачей в округе».
«Зодбоев Сандан был почётным и уважаемым человеком Агинского приходского училища. Он оказывал училищу денежную помощь в размере 300 рублей от своей части каждый месяц», – писал Жигмит Тумунов (1921-2015). Оказывал помощь, как родитель, попечитель. В книге «Первая школа Аги» есть данные из архива Бадма-Базара Намсарайна: «Выпускники, окончившие первую школу Аги до 1920 года: село Кункур, среди девяти (выпускников) Санданов Дашидондок – богач, нойон».
Продолжением его благотворительства занимался и его сын Дашидондок. В книге «Первая школа Аги» есть строки: «Почётным попечителем данного Агинского приходского училища (так называлась сначала АСОШ №1) в этот период был Д. Санданов, сын известного кункурского богача и предпринимателя первой четверти 20 века».
У него было 2 сына (ехэ Дашидондок и бага Дашидондок) и 2 дочери (ехэ Долгор и бага Долгор). Ехэ и бага – с бурят-монгольского – большой, в смысле старший, и малый. По этому поводу есть интересные сведения.
Несколько лет у него не было своих детей. Узнав, что Далай-лама принимает людей в Монголии, собрал деньги, золото, которые были у него в то время, выехал с мольбой о детях. Далай лама сказал, чтобы он принёс золото. Когда Сандан принёс ящичек с золотом, Святейший объявил, что ему надо найти жоодшо-ламу (буддийского священнослужителя) и сделать «ургэл» – подношения к богу. Действительно через некоторое время, после большого «ургэла», у Сандан-нойона родился долгожданный сын. Первый сын был приёмным.
1. Старший сын, приёмный, Дашидондок родился, примерно, в 1860-х годах. У него своих детей не было. Умер в 1920-х годах в Старом Кункуре. Его жена Мыдык умерла в ссылке, в селе Жулгет Красноярского края.
2. Младший Дашидондок родился в 1876 году. Окончил Агинское приходское училище. Старожилы рассказывали, что он был красивым, доброжелательным, хорошим человеком. Когда посещал своих работников, всегда интересовался их жизнью. Говорил: «Если мяса нет, то забивайте пожирнее». Исполняя волю отца, на его средства построил школу в Старом Кункуре.
Зодбоев Сандан умер в 1907 году. В 1920-х годах младший Дашидондок Зодбоев работал в органах власти Агинского аймака. Зимой 1929 года пришли за ним люди с маузерами и забрали его. Недолго был в ссылке в Красноярском крае, умер. В 1931 году его жену Жабаеву Дыжигму (1884-1956) вместе с детьми отправили в ссылку в Красноярский край. Они в ссылке были до 1956 года. Вернулись на станцию Шерловая гора, Дыжигма умерла в том же году.
У младшего Дашидондока было 4 детей:
1. Анудари (1908 г.р.) не был женат, умер молодым.
2. Жамбал (1910 г.р.) умер в городе Братске, детей не было. В 1929-1936 годах был в ссылке на Беломорканале.
3. Цырендулма (1916 г.р.) после ссылки, работала фельдшером на курорте Дарасун. Звали её «Паджаахай». Детей не было. В последние годы жила в доме престарелых в посёлке Атамановка Забайкальского края.
4. Максарма (1922 г.р.) С её слов: «Про Сандан-нойона не знаю. Вместе с матерью Дыжигмой была в ссылке 25 лет, возвратились только в 1956 году. Замуж вышла в ссылке за Бабуева Дыба. Родила 11 детей, из них живы 6.
По моей просьбе Намжилова Виктория, моя дочь, встретилась и записала интервью с дочерью Максармы, правнучкой Сандан-нойона Дулмой Дыбаевной (1956 г.р.), которая проживает в городе Улан-Удэ. Оттуда основные данные о детях и внуках Максармы.
5. Старшая Долгор вышла замуж за сына богача Шагдара. Рано умерла, детей у неё не было.
6. Младшая Долгор имела дочь Цырегму, у которой родились сын Юмдоржо и дочь Клара. Сын Юмдоржо жил в Улан-Удэ, у него есть дочь Цырегма. Правнучка Сандана Зодбоева Клара вышла замуж за Аюрова Дарижаба, уроженца с. Будалан, про своего прадеда Сандан нойона не слышала. Клара – мать-героиня, родила 11 детей.
Продолжателя рода известнейшего в своё время человека Сандан-нойона по мужской линии не осталось.
Изучив и просмотрев все материалы, воспоминания о легендарном богаче агинских степей Сандан-нойоне пришла к выводу, что на самом деле он был и остался патриотом своей Родины, переживал за свой народ, помогал по мере своей возможности в развитии и становлении бурят-монгольского народа. Мы будем помнить его как мецената агинских степей, как основателя нашей школы».
Таковы исследования и мнение народа о Сандане Зодбоеве… Зажиточных бурят-монголов было много. Мы же только смутно слышали об одном или двух именах, а также – искажённые повествования об их жизни. Литературные портреты бурят-монголов, написанные в период социалистического реализма и советской власти, имеют мало общего с реальными, где, как и в жизни, есть положительные и отрицательные черты.
Вот что пишет Пётр Аюрзанаев в своём очерке: «В формулярном списке за 1872 год указано, что ему 32 года, он уже голова Кялинской инородной управы с 1864 года, «в урочище Кункур имеет юрту и скотоводство, женат на Дулме Сынгеевой, сыновей не имеет».
Далее отойду от стиля XIX века и скажу проще: в 1879 году Сандану Зодбоеву 43 года, имеет в урочище Кункур юрту, приличное состояние и скотоводство, обучался монгольской грамотности самостоятельно. Утверждён заседателем Агинской Степной думы 30 июля 1873 года, исправлял должность второй тайши Агинской Степной думы. 
Вторая жена Сындыма Очирова. Старший, усыновлённый, сын Дондок, родился 15 мая 1867 года, воспитывался в Агинском Николаевском приходском училище с 1875 года.
В послужном списке за 1889 год у Зодбоева Сандана великое множество наград и благодарностей от губернатора Забайкальской области и генерал-губернатора Восточной Сибири за подданническую деятельность. Сказано, что имеет в урочище Кункур дом, юрту, приличное состояние и скотоводство; в семье пополнение – родные сын Содном-Ванжил (Дашидондок), родился 8 октября 1885 года, дочь Долгор, которая родилась 10 февраля 1882 года.
30 марта 1887 года ему присвоено звание «Почётный тайша». До этого времени он прошёл все ступени служебной лестницы».
Надеюсь, что очерк Петра Аюрзанаева будет опубликован полностью. Бурят-монголы, зачастую, хранят в памяти хорошие черты человека. Такой менталитет отразил Пётр Аюрзанаев, подробно описав судьбы родственников и самого Сандана Зодбоева, о котором можно узнать из его очерка «О делах Сандан-нойона и его потомков».
Отрадно, что житель села Кункур, всю жизнь проработавший учителем истории, назвал Сандан-нойона великим сыном бурят-монгольского народа, дав реальную оценку своему земляку.