Гришин Волк

Доброе утро, патрули. Патруль на связи, — утопив тангенту в пластиковый корпус, проговорил в микрофон Денис.
— Доброе утро, Денис, — отозвалась рация голосом Веры Гавриловны.
— Пишем? — поинтересовался Денис.

— Пишем, первый, — уточнила она и принялась диктовать радиограмму.
«Десять восемьсот пятьдесят шесть, двадцать ноль сорок два, тридцать восемьсот пятьдесят восемь...». Голос Веры Гавриловны пробивался сквозь шипение и треск помех. В тесной радиорубке он звучал то отчетливо и громко, словно она стояла рядом, то уплывал куда-то за горизонт, заставляя Дениса напрягать слух.
Он тщательно записывал группы цифр в журнал информации. Когда голос становился едва различим, Денис мысленно ворчал: «Двадцать первый век на дворе, а нормальную радиосвязь настроить не могут!»

Он работал гидрологом на озерной станции всего полтора года, а в последний месяц и вовсе заменил ушедшую в отпуск радистку.
— Все записал? — поинтересовалась Вера Гавриловна, закончив диктовать.

— Четвертую группу повторите, — попросил Денис. — Не расслышал.
Она повторила, он дописал.

— Пишем, патруль пятый, Юлэгиир, — продолжила диктовку Вера Гавриловна.
— Пишем, — подтвердил Денис.

Из-за плохой связи четырнадцать труднодоступных гидрологических постов с общим позывным «патруль» и индивидуальными номерами передавали закодированную гидрологическую информацию на ближайший к станции пост — Кусаган (Патруль Первый). А уже оттуда Вера Гавриловна дублировала радиограммы на озерную станцию (Патруль). Здесь техники проверяли информацию на арифметические ошибки и явные нестыковки, прежде чем отправить ее в УГМС.
Минут через тридцать после начала сеанса связь внезапно улучшилась. К этому времени все посты, кроме одного, передали данные. Денис сверился с журналом.

— Патруль тринадцатый, ответь патрулю, — вызвал он. В ответ услышал лишь шипение.
— Вера Гавриловна, тринадцатый сегодня выходил? — спросил Денис.

— Пока не было, — ответила она.
— Хорошо, подождем, — решил Денис.

Он отнес журнал на проверку техникам и вернулся в рубку. В эфире слышались голоса наблюдателей: патрули, ожидая результатов проверки, переговаривались. Денис впервые слышал их так ясно. «Вот бы всегда так было», — помечтал он.
Немного послушав болтовню, Денис решил снова вызвать тринадцатого. Рация словно ждала этого момента. Едва он взял микрофон, из динамика донесся запыхавшийся голос:

— Патруль первый, патрулю тринадцатому! — Это был Гриша, наблюдатель гидропоста Оржок.
— Патруль тринадцатый, патруль на связи! — опередив Веру Гавриловну, ответил Денис. — Слышу хорошо, диктуй.

Гриша на одном дыхании протараторил радиограмму. Денис едва успевал записывать.
— Тринадцатый, в следующий раз помедленнее, пожалуйста, — сделал он замечание.

— Хорошо, хорошо, — так же скороговоркой буркнул Гриша.
Денис отнес листок с радиограммой техникам, чтобы они заполнили пробел в журнале.

— Патрули, по воде вопросов и замечаний нет, — сообщил он, вернувшись. — Что-нибудь еще будет на патруль? — спросил в микрофон.
— Денис Петрович, а кому докладывать, если волка застрелишь? — неожиданно спросил Гриша (Патруль Тринадцатый).

Денис удивился: — Не понял вопрос.
— Ну, если волка застрелить, без лицензии... Кому сообщать-то? В охотничий надзор? Может, они прилететь должны, акт составить, штраф выписать... Или премию? — настаивал Гриша. — Волков тьма развелась!

— Кто к тебе полетит? — встрял в разговор Константиныч, наблюдатель третьего патруля. — До тебя двести километров тайги, только вертолетом. Час, а то и больше, лёту — это, по нынешним временам, полмиллиона, не меньше стоит! — В отличие от Гриши, работавшего первую зиму, Константиныч в этом году отмечал сорокалетний юбилей службы на труднодоступных постах. Обстановку схватывал на лету. — Ты что, волка застрелил? — уточнил он. — Шкуру сдери, тушу в тайгу оттащи — вороны спасибо скажут. Или хвост отрежь на шапку, а тушу брось. Главное — никому не болтай! Свяжешься с охотинспекторами — такую "премию" влепят, не расплатишься.
— Тринадцатый, объясните, что произошло, — строго перебил Константиныча раздраженный Денис.

Гриша, похоже, уже жалел, что завел этот разговор. — Лида, жена, утром на срок, на метеоплощадку пошла, — вздохнул он в микрофон. — Я уровень воды раньше на гидропосту померил, сел телеграмму составлять. Жду ее данные... Вдруг Алик мой за дверью громко залаял, а потом как завизжит! Словно его бьют! Я к двери — и в чем был, на улицу. Смотрю — а мою собаку какой-то серо-рыжий пес под скамейку загнал, вытащить норовит!
Денис хорошо помнил Гришиного Алика: небольшого веселого кобеля, похожего на бернского зенненхунда, но мельче и пушистее, с красным ковбойским платком вместо ошейника.

— Меня это так взбесило! — продолжал Гриша. — Я его — раз! — под зад ногой со всей дури! Даже тапочек слетел. Пес отпрыгнул на дорожку, что к бане ведёт, обернулся... Глаза круглые, ошалевшие. А я смотрю — и думаю: откуда в тайге собака? Да это ж волк!!!
В дом я еще так быстро никогда не заскакивал! Схватил ружье, патрон заряжаю — а его перекосило. Вожусь... А Алик опять визжит! Выскочил — а наглец снова мою собаку жрет! Ну, я его и пристрелил.
В эфире повисла тишина. Потом кто-то выдал: — Ну ты и садист, Гриша! Волка босыми ногами избил... Он же хищник, его все боятся, а ты его... Унизил! Ему после такого только голову под пулю и оставалось!
Эфир взорвался хохотом.
— Тише! — прервал веселье Денис. — С женой все в порядке? Где она?

— Я здесь, Денис Петрович, — отозвалась Лида. — Я с метеоплощадки шла, увидела волка раньше, чем он меня. Сразу в баню побежала. Он к бане задом стоял, меня не заметил. Я дверь за собой захлопнула, потом думаю: «Там же Гриша», — дверь приоткрыла, кричу: «Гриша, стреляй, волк!» Да он не услышал...
— Вы в порядке? — уточнил Денис.

— В порядке, — ответила Лида. — Только испугалась.
— Хорошо, что все целы, — облегченно сказал Денис. — История... — добавил он. Смех смехом, а с волком надо что-то решать. Доложу начальнику станции, пусть думает.