3. Мастер

   Дядя Андрей вышел через черный ход, и весь путь его теперь лежал через какие-то закоулки и подворотни, грязные неприветливые дворы. Наконец он добрался до нужного ему двора, засыпанного кучами снега, который сгребли сюда с центральной улицы. Дом казался обшарпанным и неприглядным, но Дядя Андрей знал, что нельзя судить по заднему двору, не зная фасада.
   Он воровато огляделся по сторонам, сплюнул, посмотрел на небо в последней надежде, как приговоренный к казни, потом потрогал за пазухой стопку купюр, и спустившись по обледенелым ступенькам, юркнул сутулой мышкой в уводящую в подземелье дверь.
   В полуподвальном помещении была, как казалось на первый взгляд, лавка разных товаров. Приказчик, сидел за прилавком, вытянув над ним маленькую птичью голову на длинной шее и смотрел на вход удивленно и настороженно.
   - Возьмите крокодила! – посоветовал он Дяде Андрею – еще месяц назад он жил у обер-полицмейстера!
   Приказчик показал пальцем наверх, подразумевая верхние этажи.
   - Распродает вещички? – усмехнулся Дядя Андрей.
   - Замучил животину, мы его труп в сугробе нашли… Лев Филимонович, его таксидермировали, теперь как новенький!
   - Э-эх! Самого бы его так… - пробормотал Дядя Андрей.
   - Кого? – не понял приказчик. Но Дядя Андрей не собирался вносить ясность, он уже шагнул за шторку во вторую комнату, где в духоте и спертом запахе нездоровой домашней пищи, сидел с увеличительным стеклом в глазу бородатый старик. Он, улыбаясь, ковырялся в каком-то механизме пинцетом и походил на гнома, который мастерит игрушки для маленьких пострелят.
   - Добрый день, Лев Филимонович!
   - Готово-готово – деловито забасил тот и, бросив свое занятие, вытащил из-под стола коробочку из красного дерева, покрытую полуматовым лаком, - чудо, что за вещица - просто игрушка!
   - Как это будет работать?
   - Триста рублей, Андрей Андреич.
   - Да-да, сейчас… Но говорили двести...
   - Возникли совсем непредвиденные затраты, поймите, ведь многие компоненты идут через тридевять земель и через десятки рук и этим рукам тоже хочется есть хлеб с маслом - заговорил Лев Филимонович скороговоркой, сминая и сгребая деньги в выдвинутый ящик под столешницей, - зато посмотрите какое качество! Очень достойный подарок!
Он повертел коробочку в руках, открыл ее, и они с Дядей Андреем стали разглядывать замершую внутри изящную серебряную балерину. Вся убогая обстановка комнаты, как будто бы покрылась туманом и отошла на задний план. Вещица была сделана идеально – нигде не осталось стружек, плохо обработанных краев и стыков, на бархатном основании и на внутренней стороне крышки не было видно ни складок ни пылинок.
   - Он очень любит балерин… - пробормотал Лев Филимонович задумчиво, и его голос слегка дрогнул, а на глаз навернулась, должно быть от напряжения взгляда, слеза.
   - А музыка? Будет музыка?
   - Что? Ах да, конечно. Пиццикато Сильвия, она должна полностью заглушить работу часового механизма. Лаа-лалала-Лаа – гнусаво запел Лев Филимонович, - Главное, чтобы имениннику не взбрело в голову заводить ее при вас.
   - Хм…
   - Но даже если он начнет это делать, у вас есть двадцать секунд, чтобы постараться убежать.
   - А заряд? Достаточен?
   - Вполне! Хватит и слону! – засмеялся мастер клокочущим утробным смехом.
Дядя Андрей закрыл шкатулку и положил ее в мешок.
   - Вы бы поосторожнее, юноша! – предупредил его Лев Филимонович.
   - А-а-а, - отмахнулся Дядя Андрей - не впервой.
   Лев Филимонович покачал головой, печальным взглядом проводив мешок под стол к ногам Дяди Андрея.
   - Я все никак не пойму - сказал он грустно.
   Дядя Андрей посмотрел на него вопросительно.
   - Никак не пойму, зачем вы это делаете. Вы такой тонкий, такой чувствительный человек... К тому же я не понимаю чего вы добиваетесь, ну не будет этого - придет другой - еще злее, глупее и кровожаднее.
   - Не знаю - вздохнул Дядя Андрей, - другие методы борьбы мне неведомы.
   - Но они есть! – сказал Лев Филимонович и сверкнул глазами, - Нельзя побороть зло злом, нужно заставить его считаться с вами, а не защищаться от вас. Покажите им, что вы другие, новые люди! И если они не смогут войти в эту новую жизнь, которую будете строить вы, понять ее – они уйдут. Старые, жалкие, осмеянные, покинут они свои дворцы, оставят свои сокровища, любовниц и исчезнут навсегда. Вы еще слишком молоды и думаете, что победа — это физическое уничтожение врага... Но это не победа, это только желание доказать свое преимущество примитивнейшим и древнейшим из доступных способом, это деградация.
   - Хм... Но ведь вы же зачем-то делаете бомбы.
   - Вы, наверное думаете, что есть какое-то противоречие? – ни капли не смущаясь и очень серьезно сказал Лев Филимонович и встал из-за стола приосанившись, - вы ошибаетесь, я делаю не бомбы, я занимаюсь искусством.
   - Ну в чем-то вы правы – хмыкнул Андрей Андреевич. Он хоть и искал истину или делал вид, что ищет, тем не менее всегда был готов поддержать различные парадоксальные мнения, - в конце концов если человечеству нужны бомбы, неужели тогда людям искусства сидеть без дела!
   - И не только искусство! Может быть вы думаете, что Леонардо Да Винчи не интересовался бомбами?  - продолжал Лев Филимонович, - знаете ли сколько приходится всего изучить, чтобы получилась хорошая бомба или вот такой замечательный крокодил или механическая кукла, которую не отличить от живой прекрасной девушки?
   - Ну девушек по-моему и так достаточно!
   - Вам еще многое предстоит понять, Андрей Андреич, – пробубнил Лев Филимонович в ответ, - во многом разочароваться…
Они помолчали.
   - Ну я пойду. – вздохнул Дядя Андрей, - чем больше говорим, тем больше вопросов, пора действовать.
   - Ну тогда с богом! – вздохнул Лев Филимонович и перекрестил Дядю Андрея на дорожку.