Шиповник

   Когда подходит бабье лето, любопытный шиповник подкрадывается к самой кромке леса и, подсвечивая своими алыми фонариками, встречает его. Кажется, будто вся прелесть ранней осени заключена в её недолгих красках, и воздух неподвижно зависает под синью безоблачного неба.
   Тем необычнее может показаться аромат шашлычного дымка заурядного пикника в момент, когда фаза лихорадочного потребления уже прошла, а блаженное удовольствие ещё не наступило. Страдающий насморком или отсутствием благоразумия мог бы убедиться, набредя сюда, что компания, расположившаяся здесь, приятного впечатления не оставляет.
   - Шарик, открой! - послышался окрик.
Шарик, тип с недалёкими мозгами, услужливо откупорил бутылку и стал обносить человек пять-шесть. Пустую бутылку привычно запустил в кусты. Шариком его прозвали после того, как с помощью автомобильного насоса приятели попытались превратить его в цепеллин. Шутки ради, разумеется.
   Описание их "шуток" позволило бы этому рассказу претендовать на повесть. Как-то раз эта славная компания втащила на пригорок несколько десятков автопокрышек и, подпалив их, спустила с откоса. Набирая скорость, оставляя за собой огненные следы и разгораясь сильнее от встречных потоков воздуха, покрышки врезались в силовую подстанцию, вызвав жуткий пожар.
   К слову, этим несчастья не закончились. Подстанция запитывала вытяжную вентиляцию шахты и, как нетрудно догадаться, к спёртому воздуху шахтёры имели удовольствие присовокупить полную темноту и угрозу взрыва.
   Вы спросите, они сели?
Фигурально выражаясь, сажать их было нельзя: все они были малолетками, но, выражаясь буквально, сидеть они всё-таки не могли. Несколько ночей кое-кому пришлось провести на животе. Разгневанные штрафами папаши, не оценив должным образом фантазию отпрысков, принялись восполнять педагогические провалы ремнями и подтяжками.
   Остановить их оказалось делом невозможным.
Компании оставалось, по мере возможности, избегать докучливого внимания среди зарослей шиповника.
   Есть особая категория людей, странными узами связанная с природой. С некоторым основанием этих людей можно назвать санитарами леса, если бы не их испитые, опустившиеся лица. Убогая внешность вызывает странную смесь брезгливости и сочувствия. Не пригодные к постоянному труду, они промышляют сбором бутылок, лесных трав и ягод. Такую жизнь привлекательной не назовёшь: обычно за её неприглядностью стоит драма.
   Собравшись было запустить в кусты очередную бутылку, Шарик тихонько присвистнул и осторожно положил её. Подав знак не шуметь, Шарик подкрался к одной из таких бродяжек. Осторожно обойдя куст, он стащил с себя куртку и, пройдя на цыпочках несколько шагов, накинул её бродяжке на голову. Рванув на себя, опрокинул навзничь и, усевшись верхом, несколькими ударами подавил её крик.
   Компания поднялась на ноги.
   К тому времени, когда вечерняя сырость заглушила костёр, никого из компании на поляне уже не было. Только бродяжка дрожащей рукой утирала кровь разбитого рта, из отброшенной сумки высыпались ягоды шиповника и, казалось, они подсвечивают наступающую ночь алыми фонариками.