Сказки дедушки Пихто 2. 5

— Мефодий, — завывал Кузьма, сидя на крылечке, — Мефодий…
— Ну чего ты орёшь?! — недовольно высунул голову из-за двери домовой. — До марта ещё далеко, а ты тут рулады выводишь.
— А ты ничего странного не замечаешь? — потёр лапкой нос кот.
— Иди спать! — хотел было схватить в охапку друга домовой, чтоб утащить на печь, да Кузьма ловко выкрутился.
— Зиму украли! — зашипел кот, раздосадованный такой непонятливостью друга.
— Как украли? — Сбежал с крыльца домовой, удивлённо озираясь. Снега действительно не было! Мефодий обошёл вокруг дома, заглянул под лавку, залез на крышу, проверил трубу, ни одной снежинки. Земля, покрытая жухлой прошлогодней травой, была влажной, дышала, и просила укрыть её белым одеялом.

— Ой беда! — сел рядом с котом на ступенечку домовой. — Это ж что такое твориться? А может это не зиму, а её украшения украли? Что же теперь будут кружить метели? Подожди, — Мефодий подскочил и скрылся в избе, а через мгновение уже мёл веником по земле от дома до калитки.
— Странно, — через минуту остановился он, обтёр вспотевший лоб, выдохнул и вновь огляделся, — нет никаких следов, что кто-то приходил, да злодейство творил.
— А где тогда, — кот развёл в стороны лапы, — снег? Кто-то же его унёс?!
— Может сам стаял?
— Весь?
— Весь…
— И все мои запасы с ним?
— Какие запасы?
— Ну, — немножко замялся кот, — я в него вкусняшки закапывал, на чёрный день. А теперь их нет…
— Неси гармошку, будем песней Зиму зазывать, спрашивать, что приключилося.

Кот быстро вскарабкался по старой яблоне, в дупле которой сорока спрятала губную гармошку домового, впрочем, как и многие другие сокровища.
Обратно спустился не только неся в зубах гармошку, но и в шикарной фетровой кукольной шляпе, украшенной разноцветным пером, залихватски надвинутой на левое ухо.

— Ну модник, — усмехнулся Мефодий, принял из лап кота гармошку, немножко повертел в ладонях, дунул в неё, и приложил к губам. От звуков губной гармошки разошлись ночные облака, выглянула луна и на ветках закачался ветер. Словно по волшебству, ночной пейзаж преобразился, наполнив воздух запахом морозной прохлады. Мелодия, простая и трогательная одновременно, лилась из губной гармошки, сплетая во едино все месяца, времена, прошлое, настоящее и будущее, призывая нынешнюю хозяйку погоды Зиму. Мефодий, ловко скользил пальцами по отверстиям губной гармошки, извлекая из неё звуки, наполненные тоской и надеждой.
Он играл для луны, для ветра, для воспоминаний, которые, словно старые фотографии, всплывали в его памяти. Это были истории о первой любви, о снеге, о морозных узорах на окошках. О нахохлившихся воробьях и звонких сосульках, о детворе с громким смехом скатывающихся на санках с горы и о дыме, идущем из печных труб.

Ветер усилился, и из-за деревьев появилась прекрасная дева. Её поступь была легка, но земля от её шагов моментально промёрзла, а от шали, сплетённой из морозного кружева, разлетались в разные стороны разноцветные льдинки. На ветвях деревьев засеребрился иней. А следом за ней, на почтительном расстоянии, следовала позёмка.

— Зачем ты зовёшь меня, мой друг, — улыбнулась Зима домовому, почтительно стянувшего с себя шапку, при виде снежной госпожи. — Что случилось?
— Так снег украли! — пробормотал оробевший Мефодий. Всё же до этого ему ни разу не приходилось призывать Зиму самостоятельно.
— Ох, милый, — остановилась у крылечка снежная хозяйка, отчего моментально заиндевели окна в доме, а у кота усы покрылись инеем. — Его не украли, он просто устал. Это знаешь, очень не просто, лететь с высоких туч, не зная куда попадёшь, на уютную полянку, или в печную трубу, где махом превратишься в пар. И потом, люди не ценят всю эту красоту, норовят убрать с дорог, ругаются.
— Я никогда не ругаюсь! И очень люблю, когда снежинки падают на нос, на вкус они, как мороженое! — подал голос Кузьма, успевший забраться в забытый на лавке старый тулуп, и теперь греющий лапы в его рукаве.
— Конечно, мой хороший, — хихикнула совсем по девчоночьи в кулачок Зима, — я вижу, с какой радостью ты зарываешься в снег. Но, увы, снежинки обиделись, и убежали по своим тучкам. И мне не удаётся уговорить их вернуться на землю. Но, возможно, удастся вам.
— Нам? — хором воскликнули домовой с котом.
— Ваша музыка нашла меня на другом конце мира, и позвала на встречу, может, сможете и снег услышав зов губной гармошки вернётся.

Кот, запутавшийся в тулупе, свалился вместе с ним с лавки и поскакал к домовому, неся в зубах гармошку.
— Мявграй! — положил он инструмент к ногам домового.
— Чего?
— Играй говорю! — мявкнул кот, которому не терпелось вернуть свои вкусняшки вместе со снегом.
— Но я не знаю, что хотят услышать снежинки, — растерялся Мефодий.
— Сыграй то, что хотел бы, чтобы сыграли для тебя. — Улыбнулась Зима.
— Хм… я снежинка, я снежинка… — забормотал под нос домовой, заодно растирая подмёрзшие уши. — И как эта мелодия должна звучать? Наверное, она рождается из тишины зимнего леса, где ветви деревьев, словно хрустальные канделябры, украшены инеем. И из шепота ветра, перебирающего серебряные струны ледяных колокольчиков. Это точно должен быть вальс, похожий на звук, издаваемый морозными кристалликами.

Мефодий взял губную гармошку и представил, что он маленькая нотка в зимнем оркестре. Каждый звук, вылетающий из гармошки, попадая в лунный свет, тут же превращался в удивительную симфонию волшебства, напоминая о мире полным чудес. Завораживающая, она заставляла забыть о повседневных заботах и просто наслаждаться моментом, позволяя себе утонуть в безмятежности зимней ночи.

Первая снежинка робко спустилась с тучки и присела на козырёк дома. За ней последовала следующая. Маленькие разведчики, болтали ногами и улыбались, решая, стоит ли позвать своих подружек. А мелодия звучала всё нежнее, всё завораживающе. И вот уже целый снежный рой кружился над домом, деревенькой и целым миром, укрывая землю сказочно прекрасным покрывалом. А Мефодий всё играл и играл, а кот, забравшись ему на макушку, укрыл друга тёплым тулупом. Зима кружилась в вальсе между снежинок, опадающих уже целыми хлопьями, и смеялась.

А утром, дети вместе со взрослыми лепили снеговиков и катались на санках, и очень радовались искрящемуся снегу.