Листопад

- Эт ещё что такое? - дракон брезгливо подцепила зазубренным концом хвоста верёвочный пояс с тремя узлами, болтающийся поверх доспехов, - чё, форму опять поменяли? Или ты в монашеский орден решил по контракту сходить?
- Не, - принц-рыцарь постарался перекрутить трёхузелковый пояс так, чтобы тот не мозолил глаза драконихи, - это я для себя, ну...надо так.
- Мммм, - Брунгильда Изэгрет Ниорика, она же, в хорошем настроении, Брунди, многозначительно закатила глаза, - опять моды заморские осваиваешь...а папенька в курсе-то?
Рыцарь сбледнул с лица, но часто-часто согласно закивал, типа, да - моды, типа, да - в курсе.
Уж лучше так. Лучше так....да.
Лучше так, чем, как вчера.
Забыть бы, это "как вчера" к чертям собачьим, но Альберт знал, что в ближайшее время очень вряд ли получится.
А был вчера ежегодный бал по случаю последнего осеннего листа. Очень, по сути,  красивое мероприятие. Полагалось на него всем, в том числе, и особам высокой крови, приходить в костюмам с листьями. Дамы в причёсках устраивали листопадные фонтаны, шуршали листопадными юбками, кокетливо прикрывали лица листопадными веерами.
Кавалеры не отставали: тут и кленовые плюманжи, и дубовые эполеты, и осиновые оторочки на плащах.
Но принцу Альберту было скучно. Красиво? Бесспорно. Но из года в год ничего и не менялось, поэтому - скучно.
Маялся он пару дней: очень хотелось такой костюм, чтобы все ахнули, а особенно, чтобы ахнула леди Карвина, эта искушённая и заносчивая красавица, и Альберт был настроен впечатлить её по полной.
И придумал таки! Так придумал, что аж сам хохотнул дурняком, крутанулся перед зеркалом, хлопнул себя по ляжкам и крикнул камердинеру, чтобы тот ср-р-рочно, вот пр-р-рям мухой принёс ему несколько самых больших и ярких кленовых листьев.
Пока добытые листья подсыхали между фолиантами, принц крови перебренчал в гардеробе всеми своими доспехами, но нашёл, что хотел: легчайшие парадные латы, которые ближе к танцам можно было бы быстро сменить на цивильный бальный наряд.
Что мог придумать Альберт? Да, конечно, ничего сильно нового. В силу возраста все его мысли вертелись вокруг дам, декольте дам, щиколоток дам, дам в тенистых лабиринтах, дам, кружащихся в танцах, дам во всех их искристых и многообещающих воплощениях.
Так что костюм Адама, конечно стилизованный, но на грани приличия, показался ему идеальным, полным намёка и, ой-хо-хо, наконец-то нескучным вариантом. Гранью приличия, Альберт назначил гульфик, который и отстегнул от лат, чтобы на его место прикрепить лист.
Лист-перо на шлем, лист-эполет на плечо и вот, третий, на гульфик. Этакий многообещающий листопад.
Вчера с утра он вертелся перед зеркалом: как не крути - хорош. Прикладывал листья и так и этак, менял их по цветам, долго мучился, чтобы забрало неожиданно не падало на лицо. А то он всегда пугался этого момента. Самый же ироничный лист крепился на удивление легко и проблем не доставлял.
К вечеру он даже немного устал от подготовки и предвкушения.
- Эй,- перед самым выходом из покоев к нему заглянул его толстый кузен Патрик, шуршащий и золотистый, как целая копна листвы, - ты в курсе, кто сегодня будет на балу?
Альберт, заблаговременно спрятавшись за ширму, некнул.
- А зря, - Патрик многозначительно выдержал паузу, - сегодня первый выход в свет Лиль-Элизы, дочки фон Лаурса.
Ооооо.... Альберт аж забыл вдохнуть. Об этой девушке ходили слухи один интереснее другого: и ангельской внешности, и ума острого, и верхом наперегонки с ветром умеет, и танцует божественно...
Альберт выскочил из-за ширмы:
- Так что же мы медлим, мой друг?!
И скорым шагом братья двинулись в парадному залу.
Принцу положено входить в зал предпоследним. После него только король и королева, перед ним - весь двор, в нетерпеливом ожидании.
Что ж, ожидания двора принц не только оправдал, но и превзошёл.
В первую секунду, когда он горделиво, но с лёгкой насмешливой улыбкой, приличествующей его костюму, шагнул на ковёр, по толпе придворных прошёл привычный уху вздох обожания. А вот в следующую он почему-то резко осёкся и стал похож на еле-еле удерживаемый смех.
Но какое дело принцу крови до вассалов?
Пусть им. И он шествовал, и одаривал благосклонностью, и искал глазами юную прелестницу и, совсем немного, коварную Карвину, и наконец занял своё место в ожидании короля.
И король вошёл. И подошёл к сыну. И прошипел:
- Ты вообще рехнулся? Ты, что не мог одеться согласно традиции или хотя бы просто прилично?
Альберт ощерился:
- Эти ваши традиции трухлявые, как и опавшие листья, дорогой папа;! Я просто хотел внести толику веселья, ну, согласен, немного богохульственного, но это ж не от злобы! Просто такой шутливый листопад! Не всем в этом зале 45+, - не удержался и съязвил.
- Немного?! Немного шутливый?! - король сжал обоими руками, что было силы, эфес шпаги, дабы не отвесить принцу крови прилюдную оплеуху, - улыбаемся и выходим в заднюю дверь, - король продолжал шипеть, по кошачьи топорща закрученные усы.
Альберт сделал ручкой двору "мол, папа; не в духе, сейчас всё разрулим", и шагнул за отцом.
От дальнейших воспоминаний его и сейчас кинуло в жар, в пот, а колени сделались желейными.
Всё из-за этого дурацкого кузена с его новостью. Да, он просто разволновался, а кто б не разволновался?
Но забыл прицепить лист на гульфик он. Именно он, принц крови, а не кто то другой.
Так что, несомненно, он впечатлил вчера даже Карвину. Говорят, она весь бал закатывала глаза, как только у кого с костюма опадал лист.
А сегодня с утра король прислал ему этот пояс с запиской "Купил задорого у братьев францисканцев. На ближайшие полгода твой девиз "Бедность, непорочность, покорность". Говорят узелки и для памяти хорошо. Замечу в ненадлежащем исполнении - девиз вышьют на твоём гербе". Брунгильда в теме, присмотрит за тобой."