Солдатская смекалка

Отставной офицер, военный строитель. Сейчас  инженер квартирно-эксплуатационной части, КЭЧ. Широколицый, розовощекий, маленький и пухлый. И зовут его округло: Василий Павлович.
Со всеми добродушен, мягок, уступчив. Это особенно заметно на фоне его коллеги, тоже инженера-строителя. Вздорной, со злым обиженно плаксивым  лицом.  Коллегу величают Анной Ивановной. Василия Павловича она обожает и зовет не по имени. Зовет его Шариком.

Василий Павлович за прозвище не обижается. И, действительно, он как мяч круглый, стремительный, податливый. Но задень его порезче… Сначала легко подастся, а в следующую минуту взорвется, подпрыгнет. Не зло, как  бы шутливо. Но напористо, бескомпромиссно.
В отличие от других фронтовиков войну охотно вспоминает, находя в своей фронтовой биографии  эпизод к месту. Вот один из них.

Связисты бросали сухие, «севшие» батареи. Я их всегда подбирал. Наберу несколько, вооружусь ножичком и разрежу надвое. Соединю последовательно – светло в доме. Слабая, немощная, но лампочка!  А все оплетку от телефонных проводов жгут. Подвесят к потолку и жгут. А после палец в нос сунут, а он до запястья в саже.

Так  и хотелось крикнуть: «Люди!  Не спотыкайтесь о батареи. Применяйте с пользой!» Да, где там…

На фронте я был в малом звании. Займешь, бывало, подходящую квартиру, только помечтаешь об отдыхе в теплоте да уюте, а тут кто-то из штаба подскакивает.
- Чья квартира? – интересуется.
- Моя, - развожу я руками.
- Освободите немедленно! Штаб здесь расположится. Или, там, командир с крупными звездами на погонах.

Долго я страдал от такой несправедливости. Однако.  Додумался как горю своему помочь.
Подзываю одного из своих сапёров, у которого судимостей больше, чем лет ему, и шепну ему на ушко.

Тот мигом всё и сообразит.
Вхожу в очередную квартиру, а в ней из печки или из какого-нибудь темного угла нахально мина торчит. А над ней белый клочок бумаги, на которой карандашом крупно нацарапано: «Замынырывано!»

Дверь – хлоп, адъютант на пороге:
- Чья такая хорошая квартира?
- Да, мы, сапёры решили расположиться, отдохнуть.
- Штаб расположится, - распоряжается адъютант. И вдруг взглядом натыкается на мину и на отчетливую надпись над ней.

Лицо вмиг глупеет, виноватая улыбка на нём появляется.
- Что это такое? - интересуется.
- Да ерунда какая-то. Кто-то, наверное, пошутил. Ещё не проверяли.
- А-а-а, - понятливо кивает головой адъютант. А сам за дверь! Того гляди,  двери вышибет.

Вот такая солдатская находчивость помогала, - итожит рассказ Василий Павлович.