Завещание 32

- В тоннеле или в сарае у водонапорной башни? - не отставала Сони. - Потому что это могло случиться и там, и там.
Доктор Уотсон и его гость переглянулись, но так быстро и скользяще, что менее знакомый с ними человек, возможно, и не уловил бы этого мимолётного взгляда.
- Возвращайтесь в усадьбу, - повторил Холмс, но уже совершенно другим тоном.- Вы все возвращаетесь сейчас же в усадьбу!
- Но Синтия...
- Синтию оставьте моей заботе - я догадываюсь, где она может быть.
- И я тоже догадываюсь!- звонко и обиженно проговорила Сони. - Если убитого Лабора вы нашли в тоннеле, то Синтию нужно искать в сарае. И наоборот.
На подвижном лице Холмса отразилось смешанное чувство, Сони показалось, что он одновременно и сердит, и вроде бы доволен.
- Оставьте это моей заботе, - тем не менее, повторил он.- Возвращайтесь в усадьбу. Не вынуждайте меня ограничивать вашу свободу физически.
На этот раз они послушались - в голосе Холмса явно прозвучали опасные нетерпеливые нотки. Ну, то есть, они развернули свои средства передвижения на сто восемьдесят градусов.
Смерть Лабора напугала и расстроила их всех - это верно, но настоящего горя никто не почувствовал. Лабора не любили. Окажись вместо него убитым Данхилл, реакция была бы другой.
- Сэр, - подал голос Джованни. - Но вы ручаетесь в том, что позаботитесь о Синтии изо всех сил? Она дорога мне, и она... она беспомощна в силу своего недуга там, где любой другой из нас мог бы...
Глаза Холмса потеплели, и ответил он, как мог, мягко:
- Я ни за что не ручаюсь, юный сеньор Токкати, чтобы не показаться хвастуном и лжецом. Уверяю вас, однако, что я и доктор сможем позаботиться о мисс Роксуэлл лучше, чем вы все вместе взятые. Вам не из чего выбирать, остаётся только довериться нам.
- Благодарю вас, сэр, - убитым голосом пробормотал Джованни. - Этого достаточно, - и уже не возражая больше, отчаянно медленно они направились, наконец, к дому.
Несколько мгновений Холмс молча смотрел им вслед, после чего положил руку на холку коня, всё ещё придерживаемого Уотсоном, и, подняв голову, неожиданно улыбнулся другу скупой, но хорошей улыбкой:
- Каковы, а!
- А вы знаете, они напоминают мне вашу "нестроевую полицию" с Бейкер-стрит. Пусть и одеты не в лохмотья и манерам более-менее обучены. А мои - первые сорванцы, - задумчиво проговорил Уотсон, глядя детям вслед.
- Многие склонны недооценивать пытливость юности, - заметил Шерлок Холмс, вскочив, наконец, в седло, подбирая поводья и пристраивая ноги в стремена. - Судя по словам вашей Сони, они смогли прийти к тем же выводам, к каким я должен был прийти, получив ответ на мои телеграммы. Но самое интересное то, что они-то никаких телеграмм не видели.
- Зато их видел Дан. Уж будьте покойны, он озаботился сунуть в них нос и - я в этом почти не сомневаюсь - кое-чем поделился с девочками. Но скажите же и мне, наконец, кому вы отправили свои телеграммы и как сформулировали запросы? Ваша скрытность, может быть, хороша для тех ваших расследований, где я вам сопутствовал, как ассистент, но это касается меня слишком близко, чтобы я мог просто терпеливо ждать.
О, я и так уверен, что вы догадались, о чём и кого я спрашивал в этих телеграммах. Ну, хорошо, мы не будем сейчас играть в проверку ваших догадок. Итак, первую я адресовал прямиком в Скотланд-Ярд, другую - моему знакомому архивариусу, который, в частности, занимается документами о судебных делах и приговорах. И, наконец, третью телеграмму я отправил одному цыгану, старому знакомому, как и я, проводившему время от времени свои дни в таборе Птицы. В юности мы приятельствовали, и над нами посмеивались - сошлись, мол, уголь, снег и лёд в одной компании.
- Снег - это Александр Снег, убитый в Петербурге? - уточнил доктор.
- Да, он. Углём звали меня - в насмешку, я был бледен в отличие от смуглых цыганят. Вангар, как меня прозвали в те дни - тот же уголь. А третий из нашей компании, адресат моей телеграммы, Илай Айс. Вот вам и лёд. Он, как и Орбели, хотел от жизни большего, нежели неустроенности и кочевья, поэтому закончил университет и получил диплом инженера-химика. Работат в Лондоне, в одной из научных лабораторий при университете. Иногда мне прежде случалось советоваться с ним по поводу своих опытов. Да вы, должно быть, помните посылки от него – он долгое время снабжал меня реактивами, избавляя от необходимости самому делать заказы.
Уотсон задумчиво кивнул – он вспомнил большие серые коробки, приходившие Холмсу на Бейкер стрит примерно раз в месяц тогда, когда они ещё по-холостяцки делили ту квартиру.
- Илай Айс, в отличие от меня, никогда не терял окончательно связи с нашим приятелем Снегом. Разумеется, все мои запросы касались одного…
- Гудвина? – резко и остро спросил Уотсон, чуть подавшись вперёд, и его переменчивые табачного цвета глаза остро блеснули зелёным.
Но тон Холмса остался мягким и размеренным.
- Собственно, ещё только набрасывая текст этих телеграмм, - проговорил он, - я уже представлял себе, какие получу ответы. Я вам их покажу, едва мы вернёмся, но сначала...
Он не успел договорить: на поляну перед небольшой рощей, за которой начиналась железная дорога, и у которой они задержались, прежде, чем тоже повернуть к усадьбе, вылетел верхом на не слишком привычной к седлу лошади Карл Раух.
Лицо подростка было бледным и взволнованным, короткие ярко-рыжие волосы торчали дыбом, и весь его костюм оказался перемазан смолой и трухой, которую оставляет небрежное соскальзывание по стволу дерева.
Похоже, увидеть доктора Уотсона и мистера Шерлока Холмса прямо на своём пути он никак не рассчитывал и, резко осадив свою лошадь, прежде и не подозревавшую о том, что она верховая, чуть не вылетел из седла.
- Дож Лабор убит! - крикнул он.
- Знаем, - кивнул спокойно Холмс. - Видели.
- Я только что оттуда! Тело забрала полиция!
- Это мы её вызвали, - сказал доктор. - Но ты так выглядишь и так спешишь, как будто убийство произошло только что, и у тебя на глазах.
- Нет, я только увидел как его увозят. Но зато я видел кое-что задолго до появления полиции. Я видел Дожа живым, видел, как он шёл к тоннелю и видел, как он его покинул. А тут вдруг оказалось, что он тоннеля не покидал, и я уже не могу верить своим глазам. И чему мне теперь верить? – он выкрикивал слова  испуганно и возмущённо и казался совсем растерявшимся.
- Подожди, успокойся, - Холмс чуть сжал коленями бока Лефевра, понуждая его сделать несколько шагов, перегнулся с седла и подхватил лошадку Рауха под уздцы. – Отдышись. Вот так… Что именно ты видел? Расскажи.
Путаясь и сбиваясь, Солнышко кое-как изложил сцену у озерка, свидетелем которой стал. Не смотря на волнение, он оказался внимательным наблюдателем и толковым рассказчиком, не прибавив ничего, кроме виденного воочию – ни догадок, ни подсказок ложной памяти.
- Данхилл был в крови, - наконец, произнёс он в завершении то, что его подспудно глодало. - Когда он бросился в воду, от него по воде расплылось мутное розовое облако. Он весь был ею перемазан. То есть, - верный точности добавил он, помолчав, - я полагаю, что это была именно кровь, а не краска или малиновый сок.
И снова Уотсон и Холмс коротко скользяще переглянулись.
- Было ли у него что-то в руках? – спросил Холмс. – Вспомни.
- В тот момент, когда он бросился в воду, нет. Но вы ведь о ноже спрашиваете? У него было сколько угодно возможностей отшвырнуть нож на бегу.
- А давайте поедем сейчас и поищем? – предложил практичный доктор.
- Не будет ли это слишком тяжёлым испытанием для твоих нервов, Чарли? – мягко спросил Холмс, похоже, склоняясь к предложению друга.
- Я держу себя в руках, - буркнул Солнышко, стыдясь уже своего возбуждения, как это бывает с мальчиками, считающими себя уже почти мужчинами. – И без меня вам будет сложно увидеть, где именно он появился на берегу.
- Это верно, - согласился Холмс. – Ты нам очень поможешь. А что касается твоей растерянности по поводу странного перемещения тела Дожа Лабора… я только хочу тебе заметить, что кепка человека и сам человек вполне могут быть отделены друг от друга.
- Так что, выходит, кепку Дожа надел кто-то другой, и это его я видел, когда Дож уже был мёртв? – на последнем слове голос Карла сорвался, дав классического «петуха».
- Ну, мне это представляется более вероятным, чем таинственное пребывание одного и того же человека одновременно в двух местах.
- Кепка с него слетела, когда его ударили ножом, - сказал Уотсон. – Значит, кто-то её поднял и надел. Убийца? Данхилл? Зачем? Он что, мог предполагать, что кто-то с дерева наблюдает за ним, и старался выдать себя за Дожа?
- Он мог её и в траве обронить, - сказал Раух. – Я не помню, была ли на нём кепка прямо перед тем, как он нырнул в тоннель.
- Ну, а когда он разговаривал с этим… с цыганом?
- С другим цыганом. Не с Кадуро Бардо, потому что они упоминали Кадуро Бардо.
- Давайте-ка восстановим хронологию событий, - усиленно сдвигая брови к переносице, предложил Холмс. – Как у тебя с чувством времени, Чарли?
- Плохо, к сожалению. Всегда опаздываю к обеду, если не смотрю на часы.
- Да, это не слишком хорошо. Но попробуем. Итак, ты отправился к станции и увидел Дожа Лабора с каким-то взрослым человеком, цыганом, которому он, по-видимому, приносил что-то, и который был им недостаточно доволен. Они упоминали Кадуро Бардо, следовательно, этот человек им не являлся.
- Да, - кивнул Солнышко.
- И Синтия тоже этот разговор… не скажу «слышала», но, по крайней мере, видела?
- Да.
- После этого они разошлись, и мужчину ты из вида потерял?
- Я просто не следил за ним. Может быть, он и не прятался. Я следил за Дожем. И Дож кружным путём пробрался к тоннелю.
- А ты в это время нашёл велосипед Данхилла. Мы с доктором тоже его видели. Но позже.
- Я видел и вас тоже, просто не хотел попадаться на глаза.
- Подожди, не отвлекайся. Ты увидел ещё двоих – старшего Лабора и другого цыгана.
- С удавкой.
- Этих удавок в деле почти так же много, как и ножей. Оставим её пока. Они тоже беседовали не слишком мирно, ты сказал?
- Да.
- И цыган пресёк попытку Лабора окликнуть сына?
- Да.
- Значит ли это, что он и был убийцей? – вставил быстрый вопрос Уотсон.
- Как раз наоборот. Знай, он, что Дож убит, к чему мешать Лабору звать его хоть до второго пришествия?
- Ну, он вообще не хотел, чтобы их услышали.
- Хорошо. Как скоро Данхилл появился на берегу?
Солнышко покачал головой:
- Не скоро.
- Я ждал полицию около получаса, - задумчиво проговорил Холмс. А нас с доктором ты видел, видимо, уже потом. Значит, что-то произошло, пока мы были в тоннеле.
- Но и человека в кепке я видел примерно в то же время.
- Значит, у нас два человека, имеющего возможность носить кепку Лабора – сам Лабор и таинственный некто, - снова сказал Уотсон.
- Да. И два цыгана со стриженными волосами, владеющими удавкой – Кадуро Бардо и таинственный некто. Ну, показывай, где ты увидел Данхилла, Чарли. Будем искать нож.
Они опять оказались у того небольшого озерка или прудика, где происходило действие. Вода уже снова сделалась неподвижной, и жирные осенние лягушки возобновили своё хоровое выступление.
- Ого! – вдруг воскликнул Холмс. -  А это что ещё за новость?
- Что? Где? – встрепенулись оба его спутника.
Холмс снова спешился, уже привычно оставив Лефевра попечениям доктора Уотсона, и порывисто присел на корточки под тем деревом, на котором оказался импровизированный наблюдательный пункт Рауха. С его худой угловатой фигурой такие порывистые движения казались рваными, словно у дёргаемой за ниточки марионетки. Присел, низко наклонился, рассматривая что-то на земле, снова выпрямился и обернулся к Уотсону и Карлу.
- Здесь следы дамских ботинок… ботиночек. Вполне сошли б десятилетней. И шин. И – видите – велосипеда нет больше.
- Это Синтия! – убеждённо сказал Уотсон. – Вы её сами отправили искать Данхилла.
- Ну, так она на верном пути, если эти следы принадлежат ей.
- А если Сай и ей повредит? – озабоченно нахмурился доктор.
- Дорогой Уотсон, - Холмс  подошёл ближе и жестом показал, чтобы и они спешивались. – Вот что меня всегда в вас раздражало, так это подчинение сенсорных органов фантазии. Вы, что ли, видели своими глазами, как Сайрус Данхилл вонзил нож в грудь несчастного Лабора? Нет? Так отчего говорите об этом, словно о непреложном факте? Я бы вам не советовал торопиться с этим убеждением. Ну, слезайте, слезайте. Будем искать нож.