Страстное время

В конце восьмидесятых годов Андрея Ромашкина, выпускника аспирантуры МГУ, молодого кандидата биологических наук, пригласили на работу в один из себерских городков. Едва ли вы слышали про эту область страны. Он до того времени тоже ничего о ней не знал. Где эта Себерия? Вертаться в родную Вологду желания у Ромашкина не было. Родители его не понимали, не любили и не жаждали возвращения сына после столичных гастролей.  Ромашкин отвечал им той же монетой. К тому в Вологде с работой были проблемы. Идти преподавать биологию в местный молочный институт не хотелось. От одного только его названия мутило. Не для того Ромашкин защищал диссертацию, чтобы потом всю жизнь какими-то коровами заниматься.
И тут ему подвернулась эта самая Себерия. Городок маленький, но всё же столица области. В это время тамошний областной руководитель, чиновник со вселенскими амбициями, вознамерился создать филиал Оксфордского университета. Господи, чего только не происходило в Перестройку! Громыхнули этой идеей на всю страну. А чему удивляетесь? Президент соседней Калмыкии в тоже самое время создавал Чезсити, а местную футбольную команду намеревался вывести в Лигу чемпионов!
Так вот, себерский чиновник приехал в Москву, выступил в конференц-зале Метрополя, собрал с лучших московских университетов таких, как Андрей, молодых и честолюбивых, и заразил необычайной идеей. В самом деле, почему бы Оксфорду не иметь своего филиала в России? И почему бы из маленького себерского городка на краю света не сделать университетский центр европейского уровня?
 Идея только кажется утопичной. Вон, Исландия, Рейкьявик, тоже не особо великая страна и город, если вдуматься, находятся на задворках цивилизации, почище нашей Себерии, но имеют два университета, и оба вполне приличные. Студенты учатся там со всего света.  А сборная промозглой Исландии по футболе дошла до полуфинала чемпионата Европы. Значит, при желании всего можно достичь и в спорте, и в науке. И если хочется по-настоящему и Чезсити построить! Если уж на то пошло, то и сам Оксфорд в Англии город отнюдь не великий, глубокая провинция. Кто бы о нём слышал, если бы не университет?
Одним словом, рванул Ромашкин в Себерию участвовать в создании филиала оксфордского университета. Кстати, до сих пор трудно сказать, о каком Оксфорде шла речь: знаменитом английском, или американском заштатном городке в Кентукки? Главное – громкое название и вселенский замах! При открытии университета чиновник явил общественности какого-то англичанина. Называли его профессором, номинантом на нобелевскую премию, хотя имя никому неизвестное. Лопотал он что-то по-немецки, а, может, по-французски. Чиновник перевёл. С его слов получалось, что Оксфорд даёт согласие.
Этот себерский городок, куда Ромашкин приехал в составе таких же неприкаянных энтузиастов, оказался совсем сереньким. Двухэтажные деревянные домишки в центре, повсюду памятники Ленину, ну так они по всей стране до сих пор стоят, обшарпанные панельные пятиэтажки, остовы разрушенных церквушек и прочие руины… Не Англия.
Чудаки рассказывали, что в начале 20-го века это был симпатичный губернский город, но, когда случилось нашествие варваров, всё порушили. Что не смогли разрушить – сожгли к таким-то матерям!
В этой истории разобраться тяжело. Одни местные краеведы с орденами на груди винили во всём царей, особенно последнего, за что его вместе со всей семьёй с их слов правильно что поубивали. Другие местные уважаемые краеведы с медалями на груди всё валили на белогвардейцев. Здесь, в Себерии, между прочим, воевал известный генерал Владимир Оскарович Каппель. Через город его войска направлялись в манжурскую эмиграцию. Третьи, менее титулованные краеведы со значками на груди, обвиняли Сталина и НКВД. Четвёртые, совсем неизвестные с почётными грамотами от райкомов ВЛКСМ проклинали всех – Ленина, Сталина, Корнилова с чехославаками, которые всё крушили не разбирая, вот и царскую семью с замечательными детками предали и злодейски поубивали неизвестно зачем. И здесь, в Себерии, вслед за царской семьёй, сгноили массу народа, преимущественно из людей образованных.
Так вот, спустя три поколения после драматических событий, наступают новые времена – небывалый подъём энтузиазма и Перестройка. У нас любят давать времени разные громкие названия. И другим вещам тоже. Вот и прибилась ко двору идея Оксфордского филиала в городе, где даже обычного университета отродясь не было. И правильно решили: зачем копаться в прошлом, когда мы свою новую историю создадим! Вся страна и весь мир обзавидуется нашим амбициям! Не только калмыкской футбольной команде играть в Лиге чемпионов, будут и у Себерии свои номинанты нобелевской премии!
Себерские власти выделили под главное здание оксфордского филиала лучшее строение в городе. Понятно, что из чудом уцелевшего дореволюционного фонда, т.е. из того, что было построено до нашествия варваров и что они не сумели разломать. Когда-то оно принадлежало местному страховому обществу. Это одно из немногих каменных зданий в городе занял ректорат. Двухэтажный с красивой лестницей и высокими потолками. На фасаде дома – чудом сохранившаяся нога от уничтоженной скульптуры какого-то римского бога. По поводу этой ноги долго спорили: убрать или оставить? Вроде бы одна нога некрасиво и даже смешно. Всё же решили оставить. Пусть хоть что-то от Бога будет. Оксфорд, Рим – красиво ведь! Учебные аудитории разместили в помещении местного ПТУ, которое филиал занимал в вечернее время.
На счёт студентов беспокоиться не приходилось. Среди них были и весьма способные. Провинция всегда была богата талантами. Но большая часть всё же других. Понятно, что детки местной знати и прочие колхозники с большим желанием ринулись в новый университет за английскими дипломами.
Учить их с не меньшим рвением приехала головокружительная московская бригада учёных: младший научный сотрудник НИИ архитектуры Татьяна, программист по диплому, доцент Звездунов, единственный коренной москвич, убежал из коммуналки подальше от жены и детей, несомненно самый способный из всех, а также Александр Петрович с фамилией…, кто ж её сейчас помнит? В общем - хорошо пьющий профессор-зоолог с биофака МГУ, откуда его попросили и, наконец, мой знакомец Ромашкин в этой весёлой кампании. Поскольку москвичей не хватало, оставшиеся кадры набрали с просторов всей великой страны. Так, не без способностей Женя Амирханов, с которым Ромашкин приятельствовал, приехал из Темиртау.
Как они жили в бытовом плане, Андрей предпочитал не вспоминать. Его самого, за неимением у филиала преподавательского общежития, разместили в убогой местной гостинице вместе с торгашами из южных республик. Там каждый вечер случалась поножовщина, шум, тарарам… Условия работы были на том же уровне…
Город в это странное время бурлил идеями. Демократы, т.е. вчерашние комсомольцы, пытались свалить Ленина с пьедестала. В прямом смысле слова. То есть жаждали убрать его с главной площади города. На его место призывали поставить Витте. Когда-то здесь стоял бюст этого царского премьера, но потом варвары сбросили его в болотистую речушку Крутиху. Коммунисты грудью защищали Ленина, призывали прекратить рыночные реформы, а филиал оксфордского университета назвать именем вождя. Ректора и профессоров, как в славные советские времена назначать в обкоме партии. В отличии от коммунистической оравы местная власть занималась практическими делами. Надо ли объяснять какими? Шла приватизация всего и вся. Думаю, понятно. Отдельно следует упомянуть сторонников независимости. Да, как выяснили дотошные местные историки, некогда, в древние времена, здесь находилось Великое Себерское княжество, а, может, халифат. На этот счёт ходили разные суждения. Другими словами, появились адепты и этой идеи. Ещё в окрестностях города обосновались «адамиты» (не буду объяснять, кто такие), по улицам бродили сторонники «Дэви Марии», они же – «Белое братство», какие-то эмигранты из РОВСа и много кого ещё. Образовалось множество политических партий. Одних коммунистических с пяток, демократических – раза в три больше, но все очень маленькие, по два-три человека в каждой.
Вот Ромашкин барахтался, как мог, во всей этой интересной жизни. Меж этим, мотался по городу между корпусами ПТУ и гостиницей с торгашами, подрабатывал написанием бизнес-планов для местных предпринимателей и не мог удержаться, чтобы остаться в стороне от общественных процессов. В 92-м даже был избран в депутаты Себерской областной Думы. Насмотрелся там на всё и на всех…
Но между этих интересных дел ему изредка удавалось что-то сочинять по науке. В Москве опубликовали несколько ромашкинских статей. Между прочим, в «Вестнике РАН» в том числе. Он этим изрядно гордился.
Так прошло 5 лет его жизни с 28-ми до 33-х. Самый продуктивный возраст.
Когда позвали на работу в Москву, быстро собрал вещи и без малейшего сожаления покинул этот себерский городок с его оксфордским филиалом, алчными чиновниками и скандалящими политиками и предпочёл всё поскорее забыть…
С тех пор прошло 25 лет.
С оказией по служебной надобности Ромашкин снова на несколько дней оказался в этом самом себерском городке. Признаться, все прошедшие годы ему до него не было никакого дела. Он защитил докторскую диссертацию, получил профессорское звание, работал в крупных московских университетах, Минфиновский – самый любимый из них, написал несколько больших научных книг и даже получил свою заслуженную медаль – имени академика Сахарова.
И вот вернулся в город, где прошли 5 лет его молодости.
Оказалось, что Оксфордского филиала в этом городе давно уже нет. Переживать не следует, его не разрушали варвары. Напротив, возведены большие корпуса, в них учатся тысячи студентов. Только это – самый обычный провинциальный университет. В вузовском рейтинге по нашей стране он занимает место в четвёртой сотне, т.е. в числе последних. Не Оксфорд. Как, собственно, и та калмыкская команда, которая некогда посягала на Лигу чемпионов болтается где-то на дне третьеразрядной любительской лиги.
Коммунисты как-то рассосались. Одни почили в бозе. Другие, из самых принципиальных, пристроились к новой власти, т.е. занимаются практическими делами, далёкими от ленинских идей. От атеизма и интернационала, естественно, отреклись. Теперь они верующие и за русский мир.
Демократы так и не заменили Ленина на Витте. Их судьба оказалась совсем незавидной. Маргинализировались в поганое болото, в котором по-прежнему тихо разлагается бюст знаменитого премьер-министра.
Прежние политические партии с красивыми названиями были самоликвидированы. Их заменили новые, мало отличающиеся друг от друга. Прежние спорили до хрипоты, эти, производя очень странное впечатление, ходят в обнимку.
Экзотические «Адамиты», «Белое братство», «Ровсы», «самостийцы» канули в небытие.
Некогда Ромашкин знал практически всех первых предпринимателей себерского городка. Как никак, вместе с коллегами одаривал их оксфордскими дипломами. Все они исчезли вслед за «адамитами»... Зато некоторые студенты из наиболее способных напоминают о себе в ФБ. Кто-то живёт в Калифорнии, кто-то – в Англии, есть те, кто обосновался в знаменитом Оксфорде…
Ромашкин даже попал на помпезный юбилей себерского университета. Выступали его новые руководители, коих он не знал. Говорили о истории университета. Ромашкин не услышал имена тех самых, кто когда приехал туда на работу из столицы. Его самого, естественно, тоже никто не узнал и не назвал. Да и какое отношение он имеет к этому провинциальному университету из четвёртой сотни российского вузовского рейтинга? Решил, что это даже хорошо, что его нет в их истории.
5 лет жизни. Каждый божий день Ромашкин ходил на работу в университет. И каждый раз встречал человечека, чьё имя не знал и чьё лицо не запомнил. Они даже не здоровались. Просто расходились, каждый в свою сторону.
Там, практически в самом центре города стояла (кто бы мог подумать!) лютеранская кирха. Когда-то в середине 19-го века её построили немцы. В те времена в городе имелась их небольшая колония. Невероятным образом в революционные годы кирха спаслась от варваров. Ромашкин уверен, это дело рук Божьих и важное подтверждение его существования. Других объяснений чуду быть не может.
Понятное дело, варвары, получив власть, пастора расстреляли, а кирху превратили в «туалет» - организовали там склад мусора или что-то такое.
Так вот этот человек, незнакомый Ромашкину, в те самые годы ходил в кирху наводить порядок. На своём горбу вывозил из святого места коммунистическое наследие. Вместе с маленькой группой энтузиастов эту кирху восстанавливал.
Сейчас в городе существует лютеранская община, известная на всю страну. Впрочем, лютеран не так много, и не будем преувеличивать их значение. И всё же. Сегодня люди ходят в этот храм. Удивительно, русские люди посещают лютеранскую кирху, некогда построенную немцами. И службы там ведутся на русском языке.
За 25 лет в облике себерского города, по словам Ромашкина, мало что изменилось. Построено несколько обычных коробок, в том числе – корпуса местного университета…
Но вот это:  старая лютеранская кирха, красивое светлое здание в центре города, спасённое волей Божьей и усилиями одного обычного человека, которого Ромашкин каждый день встречал на улице и даже не знал его имени…
Он покидал этот себерский город удовлетворённый тем, что для кого-то эти годы прошли не зря. Значит, и ему, профессору Андрею Ромашкину, есть куда вернуться и чем жить дальше.

4-6 февраля 2026 г.