Первая любовь

   Я однолюб. Ну в смысле, что люблю только себя. Шутка.
   Первый раз влюбился в детском саду: «Мама я люблю Лену, и мы будем жить вместе», - серьёзно сказал я однажды вечером. «Хорошо», - сдерживая смех ответила мама. «А где?». «Что за албанский вопрос?» - подумал я. «Конечно у вас! Где ещё?» - выдохнул, удивляясь глупости мамы.
   Второй раз было посерьёзней. В четвёртом классе влюбился в одноклассницу с красивым именем Майя. Но, в силу врождённой стеснительности никто, кроме меня об этой любви не узнал.
   В десятом классе влюбился в третий раз. Она была недостижимой мечтой всех одноклассников. Покорить её мне удалось лишь в первом летнем отпуске военного училища. «Выходи за меня!» - сказал, куря на балконе. «Последний русский Серёжа!» - смеясь ответила она. «Гардемарины вперёд!» посмотрел я гораздо позже, оценив фразу про последнего русского Серёжу.
   Перед цунами море откатывается, обнажая пляж. Ничего не подозревающие люди бегут собирать крабов и раковины на открывшемся дне, но гигантская волна уже на горизонте. Первая любовь накрыла меня как цунами, коварно выдержав паузу.
   В зимнем отпуске каждому курсанту давали секретную бумагу. В ней было распоряжение провести в своей школе агитационную работу, стимулируя вступление в военные училища нашей необъятной Родины всех желающих. Военрук встретил меня как родного. Подполковник артиллерии, он гордился мной даже больше, чем если бы его родной сын первым полетел на Марс. «Как ты кстати!» - сказал он, обнимая меня. «Завтра у девятых и десятых смотр строевой подготовки, ты обязательно должен присутствовать. Будешь почётным членом жюри!» - сказал он.
   На следующий день я нарушил Устав. Для солидности, вместо форменных штанов и уродливых чёрных ботинок, надел папины брюки – галифе и обулся в его же блестящие хромовые сапоги. Верх остался уставным – форменный китель с «соплёй» (так называли нашивку за каждый год службы в училище) на левом рукаве и фуражка.
   Эдаким безусым Сталиным я важно вошёл в спортзал школы и занял почётное место в жюри. Шоу началось!
   Классы ходили по кругу, пытаясь чеканить шаг и петь строевые песни. Умудрённый курсом молодого бойца, я безжалостно ставил всем двойки и тройки, несмотря на вопросительные взгляды военрука. Когда смотр закончился и результаты соревнования были озвучены, ко мне подбежала милая пигалица из десятого класса. Стуча по моей груди маленькими кулачками она, всхлипывая, обвиняла что я несправедливо засудил её класс. Я нагло посмеялся и забыл про всё.
   Через пару лет, в очередной летний отпуск, ко мне приехали лучшие друзья – москвич Серёга и киевлянин Пашка. Половину каникул мы куражили на Азовском море, атакуя всякую миловидную живность на пляже. Затем друзья разъехались по домам. Я заскучал, размышляя как провести оставшуюся половину отпуска.
   Однажды случайно встретил на улице пигалицу. Она припомнила мне несправедливое судейство я, смеясь, пригласил на свидание. Мы гуляли вечерами, целовались до одури - пока не распухнут губы. Ничего серьёзного – просто хорошее завершение оставшейся половины отпуска. Вернувшись в Киев понял, что подхватил «нехорошую болезнь» на пляжах Азовского моря. Морская вода в августе может быть очень опасной!
   «Нехорошую болезнь» меня и ещё одного курсанта нашего училища, отправили лечить в окружной госпиталь. «Вы что вместе обедали?» - ехидно улыбаясь спросил дежурный врач кожно-венерологического отделения, посмотрев на наши диагнозы. Пару недель симпатичные молоденькие медсестрички с садизмом кололи пенициллином меня и других несчастных в задницу каждые четыре часа. Излечившись, вернулся в родную казарму. На прикроватной тумбочке лежало письмо от пигалицы, про которую я совсем забыл.   
   На тетрадном листке в клеточку было всего одно предложение – «Я не могу без тебя!». Такие слова в свой адрес я читал впервые в жизни. Цунами накрыло меня с головой.
   Прошло четыре года...
   - Мы расстаёмся, - мило улыбнулась пигалица. Вручив мне трёхлитровый бутыль томатного сока, она поцеловала меня на прощание и ушла, махнув хвостиком.
   Я стоял в больничном коридоре, обняв бутыль с соком, и не понимал, что происходит. «Нельзя мне томатный», - подумал почему-то. Подцепив где-то «желтуху», - уже неделю лежал в инфекционном отделении районной поликлиники и ждал, когда она ко мне приедет. Приехала…
   «Чушь какая-то!» - подумал я. «Может пошутила?» - вступил в стадию отрицания. «Завтра всё выясню», - думал, лёжа на больничной койке.
    - Я выписываюсь! – решительно сказал врачу на утреннем обходе. Быстро собрался, надеясь застать пигалицу дома.
   - Билирубин вроде в норме, - сказал доктор. – Два совета: не пить и не нервничать!
   «Всё в тему!» - думал в троллейбусе про советы врача.
   - А её дома нет, - открыла дверь мама пигалицы. – Когда будет не знаю. Не приходи больше, - сказала мне в спину, пока ждал лифт, и закрыла дверь.
   «На другого променяла? Как это подло! За что?» - вступал я в стадию гнева.
   «Денег тебе не хватает? Ну подожди! - скоро увидишь меня в малиновом пиджаке на новенькой девятке, тогда и поговорим!» - плавно перешёл в стадию торга.
   - Не могу без неё! – впервые в жизни сидел на полу, уткнувшись лицом в мамины колени. «Сможешь», - гладила меня по голове мама. Наступила стадия депрессии…
   Коварное цунами первой любви откатилось в океан, оставив после себя разруху. Я сидел на берегу, сжимая в ладонях ракушки. От песчаных замков не осталось и следа. Меня постоянно тянуло к её дому. Целыми днями я бродил по двору надеясь на случайную встречу. Гордость не позволяла мне снова позвонить в знакомую дверь.
   - Завтра в Луганск еду, - сказал родителям, вспомнив о работе.
   - Давно пора, - мудрая мама переживала, но надеялась, что расстояние – лучшее лекарство.
   - Езжай сынок, - согласился папа. Офицер КГБ, выкованный из стали, - он умел скрывать свои эмоции. Если бы они знала, какое прекрасное «лекарство» ждало меня в Луганске!
   В Луганске я жил с другом Георгием. Уволившись из вооружённых сил, - съехал из офицерского общежития в трёхместную комнату блочной девятиэтажной общаги в центре города. Работали мы в коммерческой фирме «Купи – продай».
   - Какие люди! – обнял меня Георгий. – Знакомься - это Валера.
    За моё отсутствие в комнате появился третий жилец.
   Валера был одноклассником Георгия. Невысокий, с ранней лысиной, родом из западной Украины. Ему нужно было пожить в Луганске какое-то время. Мне было всё равно почему. Я продолжал ходить по песчаному пляжу, упиваясь горем. Георгий знал пигалицу, и конечно же я поделился с ними своей трагедией.
   Пару дней Валера молча приглядывался ко мне, а я к нему.
   -Тю! – А скiльки у тебе жiнок було? – сказал он на третий день, устав смотреть на мои страдания.
   - Двадцать! – сказал я, загнув четыре пальца на левой руке. – А у тебя?
   - Тыща, может и больше, - задумался Валера. – Устал считать.
   - Не гони! – я не смог сдержать смех.
   - Не вiриш? – Валера не обиделся, - мой смех оскорбил его до глубины души. – Давай заспорим у кого больше за мiсяц будет? – предложил он пари.
   - Давай! – согласился я, полностью уверенный в своей победе.
   Депрессия начала отступать, наступило принятие…