Jambal Asterisk

(Рецензия на EP джазовой группы Jambal)

Jambal — это не ансамбль.
Это тело.

Тело, в котором труба поёт —
вибрафон думает —
ударник держит пульс —
а бас передаёт нервные импульсы
от одного звучащего органа к другому.

Труба — душа.
Вибрафон — сознание.
Ударные — сердце.
Бас — нервная система.

И всё это живёт — музыкой. Не сюжетом. Не концептом.
Музыкой как чистой абстракцией, не требующей расшифровки
и не терпящей навязанного смысла.
Поэтому Asterisk* — не альбом.
И даже не EP.

Четыре трека — слишком мало для альбома.
Но слишком весомо — для «малой формы».

Это цикл.

Астериск — это знак сноски.
Знак почти извиняющийся,
стоящий на полях высказывания.
Жест, словно говорящий:
не принимайте слишком всерьёз.

И именно поэтому — принимайте.

Потому что за этой графической скромностью
скрыта самоирония художников,
которые позволяют себе улыбнуться
в тот самый момент, когда создают мир.

Сноски уводят к гротескным,
почти мультяшным персонажам — и тем самым
прикрывают подлинный масштаб происходящего.

Не шутка.
Никогда — не шутка.

Первая часть — это ещё не музыка.
Это космогенез.

Звук здесь округл, сферичен, словно ещё не знает углов.
Сонорные вспышки возникают как первичные частицы будущей вселенной.
Мы оказываемся внутри эстетики самого звучания —
в медитации, которая почти незаметно перерастает в катарсис.

И вот — момент собирания.

Обрывочные мысли вибрафона.
Бормотание баса.
Сердечный пульс ударных.

И — труба.

Она не входит.
Она является.

Её пронзительная линия вдруг стягивает
рассыпающееся пространство в единое дыхание.

Космос расправляет грудь.
Начинает дышать.

И слушатель — вместе с ним.

Иногда до слёз.

Сноска на *grantelbart —
психопатического антипода Санта-Клауса —
словно намекает на рождение антимира.
Но обманчива именно эта оптика:
перед нами возникает мир —
в своей первичной, ещё горячей материальности.

Вторая и третья части —
движение после сотворения.

Два начала, узнающие друг друга.

*adriana — восходящая кварта.
Жест вверх.
Жест раскрытия.
Жест доверия миру.

*eric the clerik — кварта нисходящая.
Жест опоры.
Жест воли.
Жест присутствия.

Кварта вообще всегда есть жест —
движение к Другому.

Здесь — две траектории, направленные навстречу.

Адриана становится лирическим дыханием цикла.
Эрик — его улыбкой, его скерцо, его игрой мышц.

А затем — финал.

Если первая часть была рождением,
то последняя — таянием формы.

Мир не рушится.
Он растворяется.

Возвращается в состояние звучащей тишины.

И сноска на Винни-Пуха,
жадно поедающего мёд (*pooh just wants some honey),
вдруг оказывается точной метафорой исчезновения:
сладость убывает — и вместе с ней
убывает сама звуковая материя.

Так замыкается дуга:

становление —
исчезновение.

Между ними — жизнь мира.

Женское и мужское.
Движение и покой.
Импульс и медитация.

Четыре части.
Четыре инструмента.
Один способ мышления.

Asterisk* — это не просто цикл.
Это джазовая симфония, возникшая там,
где музыкальная мысль остаётся чистой —
ещё не тронутой словом.

Симфония смыслов, существующих
вне формулировок.
Симфония звучаний.

Музыка —
которая думает
сама себя.

P.S. В качестве иллюстрации обложка c мини-альбома Чамбала "Астериск"