Прыжок

   Кризис среднего возраста наступил неожиданно. В понедельник, после работы, я заехал в супермаркет купить продукты по списку жены. «Помочь?» - спросил он, опираясь на багажник. «Ну помоги», - протянул ему тяжёлый пакет. «Так и знал, что ты тупой!» - засмеялся Кризис. «Я ж бесплотный, только в голове твоей существую», - утирал он выступившие слёзы. «Ладно бесплотный, садись. Ехать надо», - молча сказал я.
   «Как дела, как сам?» - спросил Кризис, усевшись на пассажирское сиденье. «А то не знаешь?» - ехидно улыбнулся я: «Работа, дом, семья». «Дом, семья, работа…» - продолжил Кризис. «И всё?». «В смысле?» - удивился я: «Дерево посадил, дом построил, даже два! Сына нет, зато две прекрасные дочки! И вообще, чё так рано припёрся, мне до сорока ещё два года!» - раздражённо сказал я. «Ну-ну, позже поговорим. Я к тебе надолго», - сказал Кризис и спрятался в подсознании.
   Вечером супруга выбрала ровное место, выкатила на него не выеденное яйцо и устроила скандал. Ругались мы и раньше, но реже и бескровней. Думаю, в тот вечер она тоже общалась со своим Кризисом. По гороскопу я овен. Баран конкретный! В моём мировоззрении существуют только два мнения – моё и неправильное. После скандала никогда не буду просить прощения первым. С какого хрена я должен извиняться, если ни в чём не виноват!?
   «Надо Вовке позвонить», - подумал, лёжа в кровати. Вовка был приходящим компьютерщиком в нашей с женой маленькой фирме и моим давним другом. Помогал с программным обеспечением, налаживал сеть. А ещё у него был свой парашют и акваланг. Много раз предлагал прыгнуть, но я всегда отказывался: «Работа, дом, семья…». «Привет Вов, не поздно? Когда можно прыгнуть?» - сказал, офигев от собственной решимости. «Созрел?» - спросил Вовка. «В субботу как раз едем. Ты с нами?». «Сто пудов!» - ответил я. «В пятницу перезвоню!».
   «Вот разобьюсь в лепёшку, будешь тогда плакать! Пожалеешь, да поздно будет!» - злорадно ухмылялся я в полупустом супружеском ложе. «Не, не, не!!! Мы так не договаривались!» - появился Кризис. «Адреналин и всё такое - это нормально в твоей ситуации. Но лепёшка в поле, это извини перебор!» - заволновался он. «Да пошутил я. Отвали», - повернулся на бок и сладко заснул.
   Всю неделю я ходил с загадочным лицом и молчал. Каждый вечер засыпая, представлял себя парящим над облаками. «Завтра уеду рано утром. К вечеру может быть вернусь», - прервал в пятницу обет молчания. Жена, пожав плечами, посмотрела на меня с жалостью. Так обычно смотрят на блаженных, юродивых у церкви. «Она телец упёртый! Ты главное не сдавайся!» - сказал мне Кризис.
   В субботу, рано утром я заехал за Вовкой и его другом. Загрузив баулы с парашютами, мы отправились прыгать. Старый аэродром сельхоз авиации находился в шестидесяти километрах от города. «И как всё будет?» - спрашивал я Вовку по дороге. «Да не парься ты! Приедем, Док наш осмотрит тебя, давление померяет, – формальность, чтобы к прыжку допустить! Затем пару часов инструктажа и вперёд – в небо!» - сказал он. «А ну да, ещё расписку написать нужно будет, что мол «в случае моей смерти никого не винить…». Формальность». «Ни хера себе формальность!» - завопил Кризис среднего возраста. «Слушай, может не надо? Ну погорячился, с кем не бывает? Поехали домой?» - взмолился он. «Заткнись. Поздно одумался. Получай теперь по полной программе!» - ухмыльнулся я. Последние километры к аэродрому ехали вдоль полей. Пшеничные, гречишные, соевые были уже перепаханы. Те, на которых рос подсолнечник - ощетинились острыми копьями. «На такое поле приземлиться не хотелось бы», - сказал друзьям. Они заржали. У них был парашют – «летающее крыло», мне же предстояло прыгать с почти неуправляемым куполом…
   «Чёт давление выше нормы», - сказал Док, сняв с моей руки тонометр. «Переживаешь что ли?». «Ещё чего, ни капли», - соврал я. «Ну не могу допустить», - сказал Док. «Не дай Бог в воздухе проблемы будут. А мне потом отвечать». «Ну вот!» - обрадовался Кризис. «Поехали уже домой!». «Пока не прыгну – назад не поеду!» - упёрся я рогами. «Ладно, руку давай», - сказал Док. «Погуляй по аэродрому, потом ещё раз померяем», - сказал он, уколов меня чем-то в вену. «Другое дело!» - сказал Док через полчаса. «Допущен», - записал в журнал и подвинул ко мне бланк с текстом что я не должен никого винить. «Распишись и иди на инструктаж», - сказал он.
   Инструктором оказалась симпатичная молодая женщина. Быстро объяснив устройство парашюта, она повела меня и ещё двух парней к старому фюзеляжу кукурузника, стоявшему на шлакоблоках рядом со взлётной полосой. Там рассказала, как правильно выпрыгивать из самолёта. «Спиной вперёд по ходу движения. И ни в коем случае не хватайтесь руками за проём!». На местном жаргоне нас называли «перворазниками». После получаса тренировок она подошла ко мне. «С ними всё понятно», - повернула голову в сторону пацанов. «А тебя каким ветром сюда занесло?» - посмотрела в лицо. «Сам не знаю», - честно ответил я. «Всё вроде в шоколаде. Неделю назад и подумать не мог, что здесь окажусь, а вот оказался». «Странный ты», - сказала инструктор. «Может живёшь не так как хочешь?». «Вроде нет. Никогда не думал об этом», - ответил и засомневался. «Самое время подумать», - улыбнулась она. «Идите в ангар готовиться к прыжку».
   В ангаре на нас надели основной и запасной парашюты, подтянули лямки, на головы нахлобучили каски. «Сколько весишь?» - перекрикивая рёв прогревающего мотор кукурузника, спросил меня дядька в тельняшке. «Сто», - честно ответил я. «Забудь про всё, чему тебя учили эти мажоры», - махнул рукой десантник в сторону инструкторши. «Спускаться будешь быстро!» - кричал он в моё ухо. «Управлять парашютом в первый раз мало у кого получается, поэтому приземлишься далеко! Парашютную сумку в руках не тащи, собери в неё стропы и купол, закинь за спину, как рюкзак, руки будут свободны, так легче идти по пахоте! Главное на дерево не приземлись! С Богом!», - хлопнул он меня по спине.
   «Последнее китайское предупреждение!» - забился в истерике Кризис по пути к самолёту. «Ничего не слышу!» - ответил я, перекрикивая рёв двигателя. В старенький АН-2 набилась толпа народу. Вовка, его друг и ещё десяток таких же сумасшедших, расселись на полу «ёлочкой», расставив ноги. Они прыгали с высоты три километра. «Перворазников» посадили на лавочку ближе ко входу (или выходу). Мы прыгали с тысячи.
    Дедушка, пилот кукурузника, похоже был его ровесником. После короткого разбега самолёт оторвался от взлётки и, натужно ревя двигателем, стал кругами набирать высоту. Дверь оставалась открытой. «Подойдите!» - махнул нам рукой десантник. «Так выглядит земля на высоте сто метров!» - сказал он, перекрикивая шум мотора. «Управлять куполом на такой высоте запрещено!». «Ко мне!» - снова позвал нас десантник через пять минут. «Смотрите вниз - четыреста метров! До этой высоты не забудьте дёрнуть за красную железяку на запасном парашюте! Забудете, – будете приземляться раком на двух куполах!» - кричал он. Через десять минут он снова жестами подозвал нас к открытой двери. «Мы на тысяче, вон там аэродром!» - показал на маленькое белое пятнышко. «Ветер оттуда», - протянул руку в хвост фюзеляжа. «Постарайтесь встать на малый снос! Готовность одна минута!» - показал указательный палец.
   Отморозки сидели «ёлочкой», смотрели на нас с любопытством, кричали что-то ободряющее и поддерживали жестами. Уверен, каждый из них вспоминал свой первый прыжок. Запомнил, что Вовка нас фотографировал. «Первый пошёл!» - десантник хлопнул пацана по спине. Парень скрылся в проёме. Я прыгал вторым. «Второй!» - крикнул инструктор. Я машинально схватился рукой за край фюзеляжа. «Руки бля!» - ударил меня по предплечью десантник. «Пошёл!». И я пошёл…
   Многие говорят, что не помнят свой первый прыжок. Я помню каждую секунду.
   «Считайте «тысяча один, тысяча два, тысяча три», - говорила на земле симпатичная инструкторша. «Затем хлопок, рывок. Если досчитали до тысячи пять и не дёрнуло, не волнуйтесь, – есть запасной парашют!». Я забыл про считалочку. Меня дёрнуло, посмотрев вверх, увидел полный купол. Рядом белели парашюты моих недавних попутчиков. «Малый снос. Не, не - большой снос», - орал Кризис, дёргая за стропы управления куполом. Я кружился как на детской карусели, пытаясь сориентироваться в трёхмерном пространстве. «Замолчи гад!» - взял управление парашютом в свои руки. Если кто-то вам скажет, что во время первого прыжка парил над облаками и пел песни – не верьте ему! Лямки сползли вверх, больно впившись в пах. Я не сидел. Я висел как сарделька над пропастью. Какой там аэродром! Какой «снос», будь он неладен большой или малый. Земля стремительно приближалась. Вспомнив про «четыреста метров», дёрнул за красную скобу на запасном парашюте. Я не кайфовал. Я боролся за жизнь. Меня несло на деревья. Закрыв лицо руками крест на крест, как учила инструкторша, приготовился к худшему. 
   Внезапный порыв ветра приподнял парашют и пронёс меня в метре над желтеющими кронами, бережно опустив на землю. Купол погас, повиснув на стеблях подсолнечника. Я лежал на спине, раскинув в стороны руки и смотрел в голубое небо. Рядом раком спускался на двух куполах третий «перворазник». «Забыл железяку дёрнуть», - подумал я, блаженно улыбаясь. «Псих! Придурок конченный!» - завопил Кризис. «То, что ты тупой было понятно с первой встречи! Но не до такой же степени! Жить с тобой в одной голове – может другой идиот, только не я. Прощай отморозок!» - плюнул он на стебель подсолнечника и исчез. «И тебе не хворать!» - молча крикнул ему вслед.
   Нужно было вставать собирать парашют, но я не мог пошевелить руками. Мощная волна адреналина дошла с опозданием. Хотя может так у всех было? Эйфория накрыла меня снежной лавиной. Просто не знаю с чем это сравнить. Секс? – нет. Победа на спортивных соревнованиях? – близко, но совсем не то. Пожалуй, больше эмоций испытал, когда дочка родилась, но всё же это другое. Отстегнув парашютную сумку собрал в неё стропы и купол. Продев руки в лямки, закинул за спину как рюкзак, по совету десантника. До аэродрома было километра три – четыре. Проваливаясь в пахоту, догнал первого. Под адреналином, он пёр по полю как танк. Остановившись передохнуть, увидели третьего. Бедняга тащил в руках сумки с основным и запасным парашютами. Он был очень расстроен из-за того, что забыл дёрнуть за красную железяку. Чтобы как-то помочь, я забрал у него шлем.
   На бетонке нас встречали Док и инструкторы. Они наблюдали за нашим первым прыжком. Переживали и очень обрадовались, что никто не разбился и не сломал себе чего-нибудь. Кукурузник уже стоял на взлётке. Очень хотелось пить, но я забыл про жажду, увидев в небе «отморозков». Пролетев два километра в свободном падении, они раскрывали свои яркие крылья и кругами парили над аэродромом, как экзотические птицы. Налетавшись, грациозно приземлялись рядом с ангаром. Я был горд собой после прыжка. Но они опустили мою гордыню до бетонных плит аэродрома сельхоз авиации. Это были полубоги, спускающиеся с небес к перворазникам.
   «Как ты?» - подбежал ко мне Вовка. На его стильной бородке ещё оставались следы инея. «Нормально», - улыбнулся я. «Давай сразу второй!» - сказал он. «Уже понимать будешь, что делать. Страх уйдёт», - говорил полубог. «Всё, что хотел, я получил. Второй прыжок мне не нужен. А ты давай! Я подожду, в сельмаг сгоняю, воды всем куплю». Блаженная улыбка не сходила с моего лица. «Отставить базар, надеть шлемы!» - рявкнул десантник. Я надел шлем, не понимая, что происходит. Десятки рук мгновенно подхватили меня, перевернули вниз головой и стали бережно бить ей об бетонку. «Раз, два, три!» - кричали инструкторы и полубоги. Каждый спуск сопровождался ударом парашютной сумки по жопе. «Поздравляю – теперь ты настоящий парашютист. Ура!!!» - закричал десантник, когда меня опустили на землю. «Ура!!!» - подхватили все остальные и я почувствовал себя частью этой отбитой на всю голову команды.
   Солнце спускалось к горизонту. В моей машине оставалась пара свободных мест, и я предложил подвезти «перворазников». Они с радостью согласились. Обратно ехали молча. Каждый переживал события прошедшего дня. Даже полубоги прыгавшие, наверное, в сотый раз. Ураган сегодняшних событий, как пылесос, очистил мою голову от мусора бытовых проблем.
   «Пацаны не обижайтесь, но развозить вас по домам не буду. Высажу ближе к центру», - сказал попутчикам. «Мне домой хочется побыстрее», - впервые за день вспомнил про жену.
   Для конца сентября день выдался удивительно тёплым. Загнав машину во двор, закрыл ворота. Супруга сидела в беседке и смотрела на убогого с жалостью, свойственной каждой русской женщине. «Прости любимая», - сказал ей неожиданно для себя. «Знаешь, что со мной сегодня было?..».
   «Псих! Придурок конченный! То, что ты тупой было понятно с первой встречи! Но не до такой же степени! Жить с тобой – может другая идиотка, только не я!» - обняла меня любимая. Я блаженно улыбался. Я понял к кому ушёл Кризис.
   И жили мы счастливо очень долго. Целых две недели.