Сюрприз для любимого сына

Часть I: Театр на раскаленной сковороде

На кухне царила симфония созидания. Адия, молодая невестка, двигалась легко и плавно, словно весенний ветерок в яблоневом саду. В её руках обычный кухонный нож превращался в смычок: тук-тук-тук — и алые томаты рассыпались на идеальные дольки, истекая сладким соком. Она была душой этого дома, наполняя его ароматом свежей зелени и тепла.
— Мама, — звонко, как серебряный колокольчик, крикнула она в глубину дома. — Ужин почти допел свою песню! Ваш сын вот-вот переступит порог, и всё будет на столе.

Свекровь, Роза ханум , до этого момента врастала в диван, поглощенная экраном телефона. Но имя сына подействовало на неё как звук боевой трубы на старого генерала. В её глазах вспыхнул огонь — не тот, что греет очаг, а тот, что сжигает мосты. Она поняла: сцена пуста, и главная роль может достаться не ей.
— Что?! — её голос прорезал тишину, как молния — грозовое небо. — Сыночек уже у ворот? А я сижу, словно гостья в собственном замке!
Она влетела на кухню вихрем, принося с собой холодный запах властности. Не успела Адия моргнуть, как Роза ханум коршуном нависла над разделочной доской.
— Ну-ка, отдай! — она вырвала нож из рук девушки, словно это было знамя, захваченное в бою. — Иди в свою комнату, скройся с глаз! Полежи, сделай вид, что ты хрупкая ваза, которая боится пыли. А я здесь — скала, я — единственная опора для своего льва!
Адия, опешив от такой бури, отступила назад, чувствуя, как несправедливость колет под сердцем маленькими иголками.

Дверь хлопнула — Арман вернулся. Он вошел, неся на плечах усталость целого дня. Но вместо тишины и уюта он встретил мать, которая с остервенением рубила овощи, будто сражалась с невидимым врагом.
— Мама? — его брови взлетели вверх, как крылья испуганной птицы. — Что Вы делаете в такой час у плиты? А где Адия? Куда она делась?
Роза ханум  моментально сменила маску. Гнев испарился, уступив место мученической святости. Она прижала ладонь к груди, и её лицо стало бледным, как вчерашний лепешек.
— Ох, сынок... — выдохнула она, и в этом вздохе была вся тяжесть мира. — Адия... она там, за закрытыми дверями. Лежит, бедная, отдыхает. Видимо, день был для неё непосильной ношей. А у меня... ух, что-то сердце забилось, как птица в клетке.
Арман нахмурился, его голос стал тяжелым, как грозовая туча:
— Мама, у Вас же давление! Оно — ваш личный шторм, зачем вы вышли в море? Я сейчас же пойду и поговорю с ней! Как она могла оставить вас одну?!
— Нет-нет, не смей! — Роза ханум схватила его за руку, её пальцы впились в его рукав. — Пусть отдыхает. Моё давление... что там те 140 на 100, разве это преграда для материнской любви? Главное — чтобы ты был сыт, а я уж как-нибудь... на последнем дыхании...

Арман стоял посреди кухни, и в его душе боролись два чувства: безграничная жалость к «жертвенной» матери и растущее, как лесной пожар, возмущение невесткой.
— Что же она делала весь день, чтобы так смертельно устать? — прошипел он, глядя на закрытую дверь спальни.
— Кто знает, сынок, кто знает... — тихо ответила свекровь, и в её глазах на мгновение промелькнул блеск триумфа. — Она лежит там с самого обеда, будто принцесса в ожидании чуда.
Арман решительно шагнул к двери. Мир в этом доме только что дал трещину, тонкую, как волос, но глубокую, как пропасть. Спектакль был разыгран идеально.

Часть2  «Медовый капкан»

Глава 1: Тишина перед бурей
После того случая с чаем Адия не плакала. Она поняла: слезы — это вода, которая только помогает мельнице свекрови крутиться быстрее. В голове созрел план, тонкий, как восточный шелк, и обжигающий, как перец чили.
Свекровь, Роза ханум, сидела в кресле, словно шахматная королева, победно поглядывая на невестку. Её телефон был её щитом, а притворная немощь — главным калибром.

На следующий день, когда до прихода мужа оставался час, Адия не пошла на кухню. Вместо этого она влетела в гостиную с лицом, полным такого благоговейного ужаса, будто увидела падающую звезду.
— Мама! — выдохнула она, прижимая руки к груди. — Я сегодня видела сон! Золотой орел спускался с неба и шептал: «Береги Розу ханум, она — корень вашего древа. Если корень будет работать, древо засохнет!»
Роза ханум замерла, подозрительно прищурившись:
— Что за сказки? Работать мне нельзя, а кто ужин приготовит?
— Только не я! — горячо воскликнула Адия. — Орел сказал: «Если невестка коснется ножа сегодня, муж её остынет, как вчерашний плов». Мама, я заказала доставку из самого дорогого ресторана. Из того самого, где мясо тает, как первый снег на ладони!

Раздался звонок в дверь. Курьер принес пакеты, аромат от которых мог бы свести с ума даже святого. Адия быстро переложила всё в домашнюю посуду, но спрятала её в духовку.
— Мама, — прошептала она, — сейчас придет Арман. Вы должны выглядеть так, будто совершили подвиг. Вот, наденьте этот фартук, я его специально мукой присыпала.
Роза ханум, почуяв возможность снова стать «героиней», довольно хмыкнула:
— Ну ладно, раз уж орел велел... Иди в комнату, да посильнее дверь прикрой, чтоб не мешала «трудиться».

Щелкнул замок. Арман вошел в дом, ожидая увидеть холодную жену и уставшую мать. Но сценарий изменился.
Он зашел на кухню и застыл. Роза ханум стояла у стола, картинно вытирая пот со лба мучнистой рукой. Рядом дымились тарелки с невероятным мясом и овощами.
— Мама? Снова Вы? — в голосе Армана послышалась не радость, а раздражение. — Я же просил! Почему Адия опять ничего не делает?
В этот момент Адия вышла из тени коридора. Её глаза сияли печалью, а голос дрожал, как струна:
— Арман, не ругай маму... Она настояла. Она сказала, что я готовлю «как для врагов», и только её руки знают вкус настоящей любви. Я плакала в комнате, хотела помочь, но мама выставила меня за дверь со словами: «Твое место — за книгой, а моё — в рабстве у плиты».
Роза ханум открыла рот, но слова застряли в горле. Она же сама выгнала невестку пять минут назад!
— Мама, — Арман подошел к столу и попробовал кусочек. — Это... это вкус ресторана «Падишах». Я узнаю этот соус из тысячи. Вы потратили свою пенсию, чтобы обмануть меня и выставить Адию лентяйкой?

Тишина на кухне стала густой, как застывший жир. Роза ханум смотрела на невестку. Адия ласково улыбалась, поправляя воротничок мужа.
— Мамочка просто хотела как лучше, — сладко пропела Адия. — Она хотела, чтобы ты поел лучшей еды. Правда, мама? Только зачем было мукой фартук пачкать, мы ведь так и не поняли...
С того дня на кухне воцарился мир. Потому что Роза ханум поняла: у её невестки не только острый нож, но и еще более острый ум. А против «золотого орла» и ресторанного соуса не попрешь.

Зухра П