Вселенский пофигизм Наташи Ростовой...

Если бы Наташа Ростова,  сотрудница отдела маркетинга,  вела свой девичий дневник, то первые его страницы были бы испещрены одним именем. Жорик, Жорик, Жорик...
С ударением на «о», с тайным  придыханием, с тремя восклицательными знаками и смайликом в виде увядшей розочки.

Жорик, он же Георгий Валерьевич,  разработчик мобильных приложений для жизни,  вошел в её жизнь, как ураган. То есть,  снёс все барьеры, перевернул её жизнь с ног на голову, пообещал золотые горы и оставил после себя ощущение творческого беспорядка и  легкую контузию.

Их знакомство было просто анекдотом. На корпоративе у общих друзей Жорик, декламируя с завыванием театрала что-то про его любимые нейросети, неловко двинул локтем и опрокинул на Наташин светлый шелковый топ бокал красного вина. Вместо паники он тут же извлёк из кармана пиджака (как потом выяснилось, единственную чистую салфетку) и с видом оперного героя начал промокать пятно, приговаривая, как можно громче:

— «Простите, это судьба так проявляется в материальном мире!
Пятно на алтаре наших будущих отношений. Я его беру на себя! Во всём!
Давайте Ваш телефон, я скину Вам деньги на химчистку. А заодно и на ужин в качестве моральной компенсации!».

Наташа, обычно не терпящая никакого  панибратства, тем более такого напыщенного и громкого,  смотрела на его вихрастую макушку, на эту салфетку, превращающуюся в кроваво-розовую тряпочку, и почувствовала не возмущение, а странную нежную неловкость...

— «Он сейчас ,  как большой щенок», – подумала она, поймав  свою  роковую мысль за хвост.

Так начался период, который Наташа впоследствии окрестила  для себя ,,Эпохой страданий в ми-бемоль мажоре".
Ми-бемоль,  потому что всё было немножко фальшиво и с крутым понижением настроения.

Жорик был не столько молодым  мужчиной, сколько явлением природы, непредсказуемым и полностью  хаотичным. Он мог в три ночи прислать ей голосовое сообщение на целых пять минут, где под гитарный бой (свой собственный, конечно!) читал стихи Бродского, посвященные «ей, единственной, чьи глаза,  как два озера в тумане утра понедельника». А в семь утра того же понедельника, когда Наташа, прослушав это три раза с умилением, писала ему ответ, полный благодарности и намеков на совместный ужин, он отвечал очень сухо:

— «Заболел. Сплю. Не беспокоить!»

Он обожал строить грандиозные планы:

— «Наташка, в субботу летим в Петербург! У меня там дел на полчаса, а потом весь день,  Эрмитаж, крыши, белые ночи и ты в моем свитере!» – громыхал он в среду. В пятницу вечером, когда Наташа уже мысленно примерила все три свитера и купила термобелье (на всякий случай), пришла СМСка:

— «Родная, форс-мажор! Инвестор с Запада, все в аврале! Выезжаем на дачу для мозгового  штурма. Отключаюсь. Целую в макушку (заочно!). В след. раз обязательно!»

А  Наташа каждый раз страдала. Она анализировала каждое его слово, каждый смайлик, каждую паузу между сообщениями. Ее подруги, Лиза и Света, уже устали от этого бесконечного разбора   её полетов...

– Он опять не позвонил!, – Наташа грузно опустилась на стул в их любимом кафе, заказав не латте с сиропом, а чистый эспрессо, как  напиток всех  страдалиц. – Вчера сказал, что  я перезвоню вечером! Вечером прислал мне дурацкий мем с каким-то пушистым  котиком. И всё!

– Может, он просто идиот? – предложила Света, очень практичная бухгалтерша. – Коэффициент полезного действия такого мужчины стремится к нулю. Затраты эмоциональные зашкаливают. Делаем выводы?

– Нееет, – вздыхала Наташа. – Он же творческий! У него студия! Он в потоке! Он просто забывает о земном, когда его так что то осеняет. Это же прекрасно!

– Прекрасно, как удар молнии по голой жопе, – фыркала Лиза, тату-мастер с устоявшимся и циничным взглядом на жизнь. – Освежает, но потом долго болит. Скажи ему, что у тебя тоже есть такой  «поток». Поток терпения, который вот-вот закончится!

Но Наташа не могла. Она верила в его гениальность, в его сложную натуру, в то, что он просто такой, особенный, и что если она будет достаточно терпелива, понимающа и нежна, то он остепенится, увидит в ней "ту самую", и они вместе построят домик у моря (или хотя бы съедут в нормальную двушку, а не будут встречаться у него в студии среди гор энергетиков и каких то  проводов)...

Она училась играть в его любимую игру на приставке (проигрывала ему нарочно, чтобы он сиял, как медный пятак!).
Слушала его двухчасовые лекции про тренды в IT. Пыталась готовить по его странным рецептам («Наташка, а давай сделаем пасту с киви? Это же такая инновация!»).
И каждый раз, когда он исчезал, ее сердце сжималось в комок тревоги. А когда появлялся,  распускалось, как промокший бумажный цветок...

Апофеозом страданий стала история с ее днем рождения...

Наташа намекнула ему об этом за месяц. Намекнула потом за две недели. Прямо уже сказала за три дня:

—«Жора, в субботу моя днюха! Только самые близкие. У меня дома!»

Он клятвенно пообещал:

— «Родная, я явлюсь с самым креативным подарком во всей  Вселенной. Будет легендарно! Ты не пожалеешь, что родилась в этот день!»

Весь день Наташа готовилась, украшала квартиру, надела новое платье цвета «пыльной розы» (он как-то сказал, что это его любимый оттенок!). Пришли подруги, коллеги. Стол ломился. Шампанское охлаждалось. А Жорика всё не было...

Через час после начала ее днюхи он прислал голосовое сообщение:

— «Наташка! Звезды сошлись! Мы тут с командой в студии допиливаем шедевральный прототип, и к нам сам Артемий Лебедев зашел! Ну ты поняла, я не могу уйти, это судьба стучится мне в дверь! Я на час максимум! Целую! Ты  лучшая!»

Сам этот, якобы,  "Артемий Лебедев" оказался обычным дальним знакомым коллеги Жорика,  дизайнером Артёмом из Лефортово. Наташа узнала об этом случайно почти через месяц. А тогда она просидела весь вечер со своей стеклянной улыбкой, отшучивалась («Жорик, как всегда, спасает мир IТ -индустрии!»), а внутри нее  всё медленно и верно перегорало и переваривалось...

Он примчался уже глубокой ночью, пьяный от вдохновения и своего любимого  крафтового пива, с огромным плюшевым осьминогом (это подарок он  забрал у курьера из соседнего офиса). Наташа, в халате, со смытым макияжем, смотрела на его сияющее лицо и не чувствовала ничего, кроме  ледяной усталости...

– Я устала, Жорик. Иди домой!

– Что? Но я же… я же уже приехал! Осьминог! Смотри, у него щупальца…

– Домой, – повторила она тихо, и голос её сейчас не дрогнул...

Он уехал, обиженный и ничего  не понимающий. А Наташа села на кухне, обняла этого подаренного плюшевого уродца и заплакала не из-за него, а из-за себя. Из-за потраченных месяцев, из-за надежд, из-за своего собственного идиотизма...

И тут случилось что-то для нее странное...
Закончились вдруг слезы...
Высохли, как лужицы после сильного  летнего дождя. Она выпила стакан воды, посмотрела на осьминога, и его глупая морда внезапно показалась ей не грустной, а   смешной. Чудовищно смешной!

«Ну вот и всё, – подумала Наташа. – Каблук. Дно. Преисподняя. Дальше только вверх!».

И она пошла спать. Крепким, беспробудным сном, без снов про своего Жорика...

Утро после такого ее  фиаско с днём рождения началось не с тоски, а с дикого, почти  животного голода. Наташа съела на завтрак яичницу из трех яиц, два тоста с авокадо (который терпеть не мог Жорик, называя его маслом для бедных) и выпила почти литр  апельсинового сока.
Потом отправила осьминога в дальний угол шкафа (выкинуть было жалко, он стал  символом ее полного пофигизма к этому моменту) и, не думая, купила на входе в метро огромный воздушный шарик в виде смайлика с высунутым языком. Просто потому,  что ей  так захотелось...

На работе её спросили, как прошел день рождения.

— «Эпично!», – ответила Наташа с такой искренней, легкой улыбкой, что все решили,  точно, Жорик превзошел сам себя в этот раз...

А Жорик, тем временем, только  проснулся. И, судя по всему, с чувством легкой вины.
В 12 дня пришло от него сообщение:

— «Наташка, привет! Как настроение? Вчера был завал, но ты же понимаешь? Давай сегодня встретимся? Искуплю свою  вину. Покажу тебе свой новый концепт!»

Раньше её сердце бы сразу ёкнуло, пальцы потянулись бы к клавиатуре, чтобы написать «ладно, только больше так нельзя!» и извиниться перед ним...

Теперь же она посмотрела на это  сообщение, как на рекламу ненужного фитнес-браслета. Без всякого  интереса. Положила телефон экраном  вниз, допила кофе и ответила только через три часа, когда сходила на обед с коллегами и обсудила новый сериал:

—«Привет! Сегодня я никак  не смогу. Планов громадьё!»

Коротко. Без смайликов. Без объяснений. Отправила и… тут же  забыла. Честно забыла... Потому что вечером у них с девчонками были долгожданные посиделки, где они наконец-то посмотрели не душераздирающую мелодраму, а тупой комедийный боевик с неправдоподобными взрывами. Наташа хохотала до слёз, трескала попкорн и впервые за долгое время не проверяла свой  телефон каждые пять минут...

Жорик, очевидно, был очень  озадачен...
В 20:00 пришло от него:

—  «А какие планы?».

В 21:30:

— «Ты где?».

В 23:00:

— «Наташа, у тебя всё в порядке?»

Она увидела это уже перед самым сном и совсем коротко отрезала:

— «Всё отлично! Смотрели кино. Спокойной ночи!».
И выключила телефон...

На следующий день он опять  объявился... Впервые за долгое время, не сообщением, а звонком. Наташа смотрела на вибрирующий экран с его именем «ЖОРИК и сердечко» (этот дурацкий эмодзи в телефонной книге  она так и не убрала) и ловила себя на мысли, что не испытывает сейчас ни трепета, ни злости. Ни-че-го!
Только легкое раздражение, как от какой-то назойливой мухи. Она сбросила звонок. Через минуту он опять перезвонил. Она снова сбросила и отправила сообщение:

— «На совещании. Что срочного то?»

— «Просто хотел услышать твой голос. Соскучился. Когда увидимся?»

— «Не знаю. На этой неделе плотно сижу! В субботу, может быть».

Раньше она бы вывернула расписание наизнанку, чтобы освободить этот  вечер во вторник. Теперь же суббота казалась прекрасным, и всё же очень отдаленным вариантом.

— «В субботу я хотел бы пригласить тебя в то самое место, про которое уже тебе  говорил. Сюрприз!» – не унимался он.

— «Посмотрим. Надо будет согласовать с Лизой, у нас там кое-что намечалось!».

Это была полуправда. Лиза действительно звала на открытие новой выставки уличных художников, но Наташа пока еще  не дала ей своего ответа. Теперь же мысль о походе с Лизой казалась в сто раз привлекательнее любого «сюрприза» от Жорика...

Наступила суббота...
Жорик уже с утра подтвердил:

— «19:00, я за тобой! Дресс-код,  чтобы могла взлететь!».

Наташа фыркнула про себя:

— «Дресс-код, это  чтобы могла удобно сидеть и есть!».

Она надела любимые джинсы, мягкий свитер и кроссовки. Без всякого  макияжа. Сделала пучок на голове.
В 18:55 она спокойно доедала свои горяченькие  пельмешки, смотря ютуб, когда в домофон раздалась трель звонка...

– Я внизу! – радостно и громко  возвестил Жорик.

– Спускаюсь, – равнодушно бросила Наташа в трубку.

Он стоял у своего подержанного, но вымытого до блеска MINI Cooperа, в стильной куртке и с букетом… воздушных шаров в виде  разноцветных единорогов.

– Это вместо цветов! Они же вечные! Ну, почти что! Зато весело! – Он сиял, ожидая восторга от нее...

Наташа посмотрела на шары, потом на его лицо.

— «Спасибо, – сказала она. – Оригинально».

И села в машину, привязав шары к подголовнику, чтобы ей  не мешали.

Жорик сразу же повеселел:

— «Ты не представляешь, куда мы едем! Это новая концепция! Гастрономический квест под открытым небом! Мы будем искать по GPS точки с едой! Это такой  прорыв! Я как раз думаю сделать на этом новое  приложение!»

Он вёл машину, увлеченно рассказывая про интерактив, геймификацию и какой то сенсорный опыт. Наташа смотрела в окно на огни города и думала о том, что хотела бы сейчас горячего какао и теплые носки. А не бегать по ночному парку в поисках «точки с ферментированными огурцами от какого то долбанутого шефа-авангардиста»...

Квест, как и ожидалось, оказался совсем   абсурдным. Они бегали по промозглому парку, еле нашли замороженный йогурт в фургончике (он был «точкой №3»), съели какие-то странные канапе с паштетом из сверчков (Жорик восторгался: — «Чувствуешь, как это экологично?»), и Наташа окончательно замерзла...

– Знаешь, Жорик!, – сказала она, когда они в очередной раз сверялись с картой на его телефоне, – мне очень холодно. И я голодна по-человечески! Давай свернем эту игру и поедем в обычную шашлычную. Или домой...

Он замер с таким выражением лица, будто она предложила сжечь его ноутбук:

 – Как? Но мы же не прошли даже  половину квеста! Там еще виртуальная реальность на финише! И какао с перцем чили!

– Жорик, – Наташа посмотрела на него прямо. – Я за-мё-рз-ла! Мне совсем не весело. Я хочу простой, горячей еды и тепла. Это мой финиш!

В его глазах мелькнуло знакомое Наташе недоумение, смешанное с обидой творца, которого так и не оценили. Раньше это вызывало в ней чувство небольшой вины. Сейчас,  только раздражение.

– Ладно, – сдался он, сразу поникнув. – Но это… это не в духе времени! Ты должна идти навстречу новому, Наташка!

– Я всегда иду навстречу себе, – просто сказала она. – Поехали?

В машине царило долгое молчание. Жорик был явно расстроен. Наташа наслаждалась тишиной и теплой печкой. Она поняла, что её сейчас вообще не волнует, обижен он или нет. Это было потрясающее, головокружительное открытие для неё!

Он довез её до дома, пытаясь вернуть обстановку в романтическое русло:

— «Ладно, проехали. Давай я поднимусь к тебе? Выпьем вина?»

– Нет, Жорик. Я устала! И завтра у меня планы с утра. Спасибо за… это сегодняшнее приключение...

Она вышла из машины, не дожидаясь, когда он обойдет, чтобы открыть дверь (он всегда забывал это делать!). И ушла, не оборачиваясь на его потерянную фигуру у автомобиля.

Наступила эра сплошного пофигизма. Это не было никаким её  равнодушием. Это было здоровое, крепкое, упругое ощущение собственного достоинства и ценности своего времени. Как будто Наташа наконец-то сняла тесные туфли, в которых ходила полгода с болью...

Она записалась на курсы керамики, о которых давно мечтала. Стала ходить в бассейн по утрам. Вернулась к чтению бумажных книг (Жорик давно считал это архаизмом). Её жизнь наполнилась не ожиданием его звонка, а реальными, осязаемыми событиями...

Жорик же, похоже, не мог смириться с такой новой реальностью. Его сообщения участились. Он пытался вернуть старый формат: внезапные поэтические голосовушки, мемы, предложения заскочить на чай...
Но теперь Наташа ему  отвечала, когда было удобно ей. Коротко, вежливо, без всякого энтузиазма.

– Наташка, в пятницу премьера того артхаусного фильма про космос! Помнишь его рекламу? Только для своих! Билеты,  как горячие пирожки разлетаются!

– В пятницу у меня гончарный мастер-класс. Уже оплачен. Не могу!

– Брось ты эту глину! Это же прошлый век! Космос, Наташа, космос уже другой!

– Мой космос сейчас,  это правильно вылепленный  кувшин. Удачи тебе на премьере!

Он даже звонил, когда она была на встрече с подругами. Она его  сбрасывала. Он ей обидчиво писал:

— «Что, даже поговорить не можешь?».

Она отвечала:

— «Не могу, веселюсь! Некогда!» И это была чистая правда...

Однажды он прислал голосовое, записанное, судя по всему, в состоянии легкого подпития:

— «Наташка… Я тут думаю… А ведь мы с тобой… Мы же классные такие были. Помнишь, как в тот раз я читал тебе Пастернака под дождем? А? Мы же могли бы… Я сейчас в таком потоке идей, мне нужна ты, как моя  муза…»

Раньше она бы просто растаяла от этого...
Сейчас она прослушала это, перемотала на начало, послушала еще раз и… просто  рассмеялась. Искренне, от души. Это было так пафосно, так нелепо, так по-жориному!
Она скинула это  голосовое Лизе с пометкой:

— «Номинант на премию «Букашка» за лучшую мужскую роль второго плана в драме «Я – гений!»

Лиза ей  тут же ответила:

— «Оскар, блин!
Оскар ему в зубы!»

А потом случилось то, что Наташа впоследствии назвала для себя  кульминацией барабанного боя.

Лиза уговорила ее сходить на концерт малоизвестной инди-группы в тесный, душный клуб:

—  «Там будет дух и  авантюризма и мужчины в бабочках!» – заверила она...

Мужчин в бабочках что-то   не наблюдалось, зато у барной стойки Наташа столкнулась взглядом с одним парнем. Невысоким, крепко сбитым, в простой футболке и очках в тонкой металлической оправе. Он не пытался выглядеть стильно или как-то  загадочно. Он просто стоял, пил пиво и следил за группой, слегка притопывая одной ногой.
Их взгляды встретились, он улыбнулся ей,  простой, открытой улыбкой и кивнул, здороваясь... Наташа улыбнулась ему в ответ...

Позже, когда Лиза ушла танцевать, он подошел к ней.

– Гитара у них расстроена, – сказал он вместо приветствия.

– Уверен? – удивилась Наташа.

– Абсолютно. Слышно же. Я  Сергей. Звукорежиссер. Профессиональная наблюдательность!

– Наташа. Любительница я. Непрофессиональная наслаждательница!

Они, посмеявшись,  разговорились. О музыке, о звуке, о том, как сложно найти хороший бургер в их районе. Он не сыпал терминами, не пытался её  впечатлить. Он рассказывал смешные истории из своей работы на радио. Слушал её тоже очень внимательно... Смотрел прямо в глаза. И Наташе было… очень с ним  легко. Невероятно легко. Как после долгой пробежки, когда падаешь в траву, отдыхая,  и смотришь в небо.

Они проговорили почти весь концерт. Обменялись контактами.
Сергей написал ей  на следующий день:

— «Нашел ту самую бургерную! Проверяем в субботу? Если хотите, конечно?»

— «Хочу», – коротко ответила ему  Наташа, и поняла, что это на самом деле ей хочется...

В эту же субботу утром Жорик объявился с текстом, достойным финального акта оперы:

— «Наташа. Всё. Я всё понял! Я был слеп. Я упускаю самое главное. Мне нужно тебя видеть! Срочно. Я сейчас еду. Жди!»

Наташа, уже собиравшаяся на встречу с Сергеем, подняла брови.

«Сейчас еду?» – это было уже слишком даже для него. Она посмотрела на часы. До прихода Сергея оставался ровно час.

— «Жорик, не надо! У меня свои  планы. Мы не договаривались с тобой».

— «Это важнее любых планов! Я еду уже  за тобой!»

Через двадцать минут в дверь позвонили. На пороге  стоял Жорик. Он выглядел… очень    потрёпанным. Не бритым, в помятой футболке с надписью «Кайф». В руках  не букет, а какой-то странный, похожий на лампу, предмет...

– Наташа, – начал он с порога, еще даже  не заходя. – Я всё переосмыслил!
Мой поток… он был пустым без тебя. Ты мой якорь! Я купил тебе это. – Он протянул лампу. – Это очень  умная лампа! Она меняет цвет в зависимости от твоего настроения, подключается к погоде за окном и читает даже  аудиокниги. Я… я хочу вручить её тебе лично! И спросить... Давай начнем всё с чистого листа?
Я обязательно изменюсь. Буду звонить. Буду приезжать. Буду… обычным парнем для тебя!

Он сейчас говорил искренне. В его глазах была настоящая боль. Раньше Наташа бы точно  дрогнула. Сейчас она смотрела на него, на эту дурацкую лампу, и чувствовала лишь одну жалость. Не к себе, а к нему. К этому большому, талантливому, но вечно блудившему в собственных концепциях ребенку!

В этот момент в её телефоне пришло сообщение от Сергея:

— «Я внизу. Стою у серого хэтчбека. Не торопись!»

Наташа посмотрела на Жорика. Вздохнула:

– Жора. Спасибо тебе за лампу. Она… очень интересная. Но чистого листа уже не будет! Потому что на старом уже всё было давно  исписано. И мне не понравился твой сюжет!

– Но… я же…

– Ты опоздал!, – мягко сказала она. – У меня уже другие интересы. И планы. Прямо сейчас!

– С кем? – в его голосе прозвучала нотка прежнего, какого-то  капризного недоверия.

– Это уже не твоё дело, – Наташа улыбнулась. – Прощай, Жорик!

Она взяла лампу (выкидывать же жалко, вдруг и правда умная), кивнула ему и, закрыв за ним  дверь, поставила странный агрегат в прихожей на тумбочку. Он замигал приветственным синим светом...

Наташа посмотрела в зеркало, поправила прядь волос. Сердце ее  билось сейчас ровнёхонько...
В горле не стоял ком, как обычно бывает от волнения и стресса. Было сейчас  спокойно. Тихо. И чертовски хорошо!

Она вышла из подъезда. У серого хэтчбека действительно стоял Сергей. Увидев её, он снова улыбнулся простой, своей  несуетной улыбкой.

– Всё в порядке? – спросил он.

– Да, – ответила Наташа, и это была абсолютно точно. – Всё отлично!
Поехали за тем бургером?

Она села в машину, и они уехали. Наташа даже не обернулась, чтобы посмотреть, стоит ли еще у подъезда MINI Cooper Жорика... Ей было уже всё равно!

А умная лампа в прихожей, поймав, видимо, её уходящую тень, уже переключилась с синего на теплый, солнечно-желтый цвет...

Прошло полгода...
Наташа стояла в своей, теперь уже бывшей, квартире и упаковывала последние коробки. Она переезжала. Не к Сергею (пока что), а в свою новую, светлую квартиру-двушку, которую наконец-то купила...

Сергей, как и обещал, оказался человеком слова. И действий. Он не сыпал громкими фразами, но помогал чинить смеситель, слушал её рассказы о работе, ворчал на футбол и готовил невероятно вкусную пасту (не известную ей доселе  карбонару!), классическую, без всякого  киви. С ним было спокойно. Надежно. И очень весело, без лишнего надрыва и перформанса...

Наташа подошла к тумбочке в прихожей, где всё еще стояла  самая умная лампа. Она подключила её к приложению только однажды, и то  из любопытства. Лампа действительно меняла цвета, читала книги противным роботизированным голосом и постоянно предлагала купить ей расширенные эмоциональные пакеты.
Наташа отключила её от сети, и с тех пор лампа служила просто немым памятником ушедшей эпохе Жорика...

Она взяла лампу в руки, повертела. Выбросить? Жалко. Отдать? Стыдно. Взять с собой? Незачем...

В дверь снова позвонили. На пороге был Сергей, с пиццей в одной руке и шестигранным ключом в другой,  разбирать мебель.

– Готова к последнему бою? – спросил он.

– Как никогда! Заходи!

Он вошел, поставил пиццу, и его взгляд упал на лампу в руках Наташи.

– О, это та самая легендарная «лампочка Ильича»? – пошутил он.

– Не совсем, – рассмеялась Наташа. – Это… артефакт прошлой жизни. Не знаю, что с ней теперь делать!

Сергей взял лампу, осмотрел с профессиональным видом звукорежиссера, разбирающегося и в такой технике:

– Давай разберем?
Из плафона можно сделать классную вазу для цветов, каких-нибудь суккулентов или роз. А из основания… основание то какое мощное! Можно к нему вколхозить колонку Bluetooth! Будет уникальный гибрид: лампа-музыкальный центр! Символично, да? Превратить память о прошлом в источник света и звука для настоящего!

Наташа посмотрела на него, на эту дурацкую лампу, и ее накрыла волна такого чистого, безудержного счастья, что она расхохоталась.

– Да! – сказала она. – Давай сделаем это! Прямо сейчас!

И пока пицца остывала, они сидели на полу среди коробок, а Сергей аккуратно отверткой откручивал винтики у памятника её былых страданий. Наташа подавала ему инструменты и думала о том, как же прекрасно это чувство,  когда тебе уже всё по барабану! Барабану, который отбивает четкий, ясный, собственный уже  ритм твоей жизни. И в этом ритме теперь не было места для диссонанса в лице вихрастого гения-недотёпы!

Жорик, как она потом услышала от общих знакомых, нашел себе новую музу. Девушку-блогера, которая снимала его творческие метания для Тик-Тока. Наташа мысленно  пожелала им обоим счастья... Искренне. Потому что её собственное счастье было уже тут, рядом, с отверткой в руках и немного глупой улыбкой на лице...

— «Прощайте, сударь, – мысленно произнесла она, глядя на разобранную лампу. – Прощайте и не обессудьте. Мне уже нравится другой. Тот, кому я нужна. И который нужен мне. Просто, без всяких концепций и космоса. Но зато с самой что ни на есть настоящей, земной и такой вкусной жизнью!»

А жизнь, как оказалось, когда перестаешь страдать по тем, кто этого не заслуживает, становится чертовски хорошей комедией!
С легким эротическим подтекстом (ведь с Сергеем в этом плане всё было более чем гармонично!) и искрометным юмором в каждой, даже самой маленькой, детали...

И барабанное сердце Наташи сейчас  билось ровно, громко и в такт. В такт только ее собственному, наконец-то обретенному, счастью!