Школа

   Ох уж эти расходы на детей! Каждое родительское собрание в школе содержало скрытый смысл. «Всем быть обязательно!» - говорила классный руководитель. Жена мне сразу сказала: «Старшая дочь моя, младшая – твоя! Ходи на её собрания сам!». Я и ходил.
    Каждое собрание после часового обсуждения успеваемости, заканчивалось одним и тем-же: «Нужно поменять окна на пластиковые! Бла-бла бла». Через два месяца: «Шторы прохудились – надо менять! Бла-бла». Ещё через два месяца: «Линолеум!!!». Больше всего раздражало, что устав после работы, не можешь сказать: «Огласите весь список пожалуйста! Я оплачу без возражений, просто отпустите меня домой!». Нет! Это невежливо! Ты обязан выслушать разговоры мамочек из родительского комитета, а потом они, загадочно улыбнувшись, попросят классного руководителя выйти из кабинета. Встав у доски, с серьёзным выражением лица скажут: «А вы знаете, что у Инны Анатольевны завтра день рожденья? Что дарить будем? Ну цветы – это понятно, а что ещё?». Нужно сказать Инна Анатольевна была та ещё сука. Однажды она вывела красным маркером на лбу малыша букву «С», за то, что он написал на доске слово «Зделать».
   «Запомни не «З», а «С»! - ласково говорила она, придерживая его затылок. Мне же, при первой встрече, сказала, что её цель - сделать из первоклашек «беспрекословных солдат, сломать их». Прошедший службу в армии, я очень не хотел, чтобы из моей маленькой доченьки Зделали золдата.
  Устав слушать предлагаемые варианты подарков, сказал: «Давайте ей на дом стриптизёра вызовем! Уж больно злая она, явно секса не хватает!». И в миг стал нерукопожатным. Удивлённые и возмущённые глаза мамочек перевели меня в касту неприкасаемых. Но меня уже было невозможно остановить.
  Словно злой алабай, я ворвался в стадо этих овец. «Беее!» - блеяли мамочки из родительского комитета, и я понял, что сегодня же меня сдадут Инне Анатольевне. «Беее!» - испуганно блеяли овечки, не желающие вступать в конфликт с пастухом. «Беее!» - громче всех блеяла овца, ягнёнка которой недавно заклеймили буквой «С». С гримасой, похожей на улыбку, я молча вышел из класса. Больше на собрания не ходил.
   Через пару дней приехал в школу, чтобы забрать дочку после уроков. В коридоре столкнулся с Инной Анатольевной. Обрадовавшись подвернувшемуся случаю, вежливо объяснил ей, что если она считает себя Урфин Джюсом, то пусть выстругивает своих деревянных солдат из других поленьев. Мою дочь трогать не нужно. Это сработало. Были конечно всякие ситуации за четыре года начальной школы, но доченьку мою она старалась обходить стороной.
   Через семь лет встретился с ней в ресторане на выпускном дочери. Выпив пару бокалов шампанского, она повисла на моём плече. Перекрикивая ди-джея рассказывала какой я хороший отец и жаловалась, что её уволили. Было брезгливо и жалко. Но я искренне радовался тому, что она больше не сможет издеваться над малышами.
   Теперь, для сравнения, расскажу про свою школу.
   1977-й год. Кайраккум – маленький городок на берегу Сыр-Дарьи в Таджикистане. Всего две школы - номер один (для русскоговорящих) и номер два (на таджикском для местных). Мой первый учитель – Мария Ивановна Дубровина (да, как Марьванна в анекдотах про Вовочку) – преподаватель от Бога! Она любила нас. В классе было много детей разных национальностей – русские, украинцы, белорусы, узбеки, поволжские немцы (рыжие с серыми глазами), крымские татары (которых Сталин выслал в Среднюю Азию), башкиры, корейцы, удмурты, - ко всем она относилась с одинаковой теплотой и любовью.
   В канун новогоднего утренника я, хотя и был оповещён неделей ранее, только поздним вечером сообщил маме, что завтра нужно появиться в школе в костюме зайчика или снеговика. Достать к утру карнавальный костюм в маленьком городке было невозможно. Даже если бы мама умела шить, она всё равно не успела бы до утра, но мама шить не умела.
   Немного подумав, она взяла оранжевый пояс от своего старого халата, и двумя стежками пришила его к моим штанишкам в районе копчика. «Ложись спать», - устало сказала она. «Завтра будешь тигром».
   На следующий день я с унылым видом, кружил в спортзале нашей школы между снежинками, снеговиками и зайчиками, заметая свои следы оранжевым поясом от халата. Мария Ивановна подошла и сказала: «Слушайте, я не узнаю вас в гриме! Кто вы такой? Сергей Бондарчук? Нет. А, Юрий Никулин! Нет, нет... Боже мой, Иннокентий Смоктуновский! Кеша!..».

   Конечно же нет. Она спросила: «Что у тебя за костюм?». Я попытался зарычать, как тигр, но вместо этого пискнул и повернулся к ней спиной, чтобы она заценила мой шикарный хвост. «Ну конечно же тигр!» - сказала Марьванна. «Чего-то не хватает, но сейчас мы быстро всё исправим!». Чёрным фломастером она нарисовала мне пятно на кончике носа, и кошачьи усы на щеках, ласково придерживая меня за затылок. «Ну вот – теперь настоящий тигр!». От этих слов мой оранжевый хвост поднялся вверх и свернулся бубликом. Я гордо расхаживал по спортзалу между снежинками, зайчиками и снеговиками, чувствуя неприкрытую зависть с их стороны.

   Нет уже с нами Марии Ивановны Дубровиной – моей первой учительницы, преподавателя от Бога. Не знаю, что с Инной Анатольевной, знаю только, что эти два педагога - разные полюса школьного магнита.