Отпуск без права на отдых главаVII

Ребят разбудил сильный стук в двери клуба и тревожные крики:
- Пацаны, открывайте скорей!
Повторов и Мартынов проснулись одновременно. Шурик надел  штаны и выскочил в зал. Спустя минуту в комнату влетели Русаков и Паршегуба, следом вошел хмурый Повторов.

Стало понятно - случилось очередное ЧП.
— Что? — только и успел вымолвить Сергей.
— Мельник руку сломал — дрожащими губами произнес Русаков.
— Как?
- Перед подъемом он оделся и вышел в туалет. А через пять минут его привели, стонущего от боли с обмотанной полотенцем  рукой.  Дежурный вызвал машину и Мельника отправили в санчасть. Помощник дежурного вернулся один и сообщил, что Вовка упал на кафель в умывальнике. У него перелом в локтевом изгибе правой руки.

- Что же теперь будет, Серый? — с отчаянием простонал Русаков.
— Неужели всё напрасно? — глухо спросил Повторов.
— Нет — спокойно ответил Сергей.
В каптерку вбежали Голубка и Ермаков. Взволнованы и напуганы, как и Русаков.

— Всё будет хорошо — еще громче произнес Мартынов — Пошли на сцену.
Ребята вышли.
— Для начала я задам пару вопросов —  произнес Мартынов.
— Кто-нибудь видел падение  Мельника?
— Неизвестно, его привели ребята с аэродромной роты. Они прибежали на крик, самого падения не видели — отчеканил Голубка.

— Кто-нибудь из вас подходил к нему? — спросил Сергей.
— Не успели, очень быстро всё завертелось. Когда мы встали, машина уже уехала  в санчасть.

— Понятно — сказал Мартынов — Теперь слушайте:
— Всё остаётся, как было. Мельник — просто бас-гитара. Некоторые песни на его гитаре сыграю я, другие  будем петь без баса. Сейчас идем в столовую, затем  пробуем играть в другом составе. Все, вперед!

Уверенность Мартынова передалась всем.  Покончив с завтраком, ребята вернулись в клуб, и стали играть с учетом  изменений состава. В процессе  меняясь гитарами.
 
В клуб вошли Васнецов, Рассоха и Найденов. Лица озабочены и суровы. Замполит подошел к сцене, взглянул на Мартынова и спросил: - Сможете без Мельника?

— Сможем, товарищ майор, даже лучше сыграем, –  ответил Мартынов — Так и передайте Алексееву.
— Да причем тут Алексеев? — сокрушенно произнес Васнецов — Я тебя спрашиваю, не как командир, а как старший товарищ, не подведете? Может комиссии объяснить ситуацию?

— Я же сказал, исполним в лучшем виде. Послушайте сами, — и Мартынов сделал жест рукой.
— Не надо, — закивал головой замполит — Верю. Так и доложу командиру. Замполит немного замялся, а затем сообщил:

— Комиссия уже здесь. Прилетела и сразу включилась в работу. Удалось уговорить их перекусить в столовой. Потом они разделятся по группам; кто на аэродром, кто в автопарк, ну а Смычук со свитой — в клуб.

-Думаю, будет через час. Всем переодеться в парадную форму. Быть готовыми и ждать  сигнала.

— Понятно, товарищ майор — ответил  Мартынов.
— Ну, тогда мы пошли.

Майор сделал пару  шагов, затем повернулся и, обращаясь к музыкантам, застывшим на сцене, кивнул:
— Вся надежда на вас. После чего пошел к выходу. За ним двинули лейтенанты. Рассоха слегка помахал музыкантам рукой и пожелал удачи.

Хлопнула дверь. Участники ВИА «Вираж» остались одни.
Ребята переоделись в парадную форму и продолжили репетицию.

Вначале возникала заминка, когда приходилось брать в руки бас-гитару  Мартынову, или Паршегубе. В некоторых песнях, где бас-гитара Мельника молчала, красота звучания  меркла. Недостаток восполнялся лишь патриотическим порывом исполнителей.

Когда завершали строевую, в зал вбежал Чуливский и замахал руками. Игра прекратилась.
— Идут, идут — закричал Костя.
— Сколько их? - спросил Повторов.
— Восемь, вместе с нашими.

— Комбат с ними? — спросил Мартынов.
— Ни комбата, ни начштаба нет.
— Жаль- вздохнул Сергей.
— Ладно тебе, — вступил Русаков, — комбат на аэродроме. Там проходит проверка боевой готовности  части, а не в солдатском клубе.
— Верно, но обидно, что командир не увидит итога наших стараний — закончил Сергей.

В клуб медленно вошла делегация, состоящая из полковника Смычука, заместителя командующего ВВС КЗАКВО,  знакомого ребятам по предыдущим проверкам, двух подполковников, двух майоров и трех замполитов родной части.

Сергей собрался подать команду, но услышал зычный голос полковника Смычука:
- Вольно, вольно.
Замполит Васнецов предложил офицерам занять места в зале, а сам, склонившись к Смычуку, что-то шепнул ему на ухо и рукой показал в сторону большого плаката, висевшего за спиной барабанщика Ермакова.

На картине был  изображен воздушный бой времен Отечественной войны. В нижней части  надпись – 40 лет Великой Победе. Видимо, замполит говорил о солдате — художнике, рисовавшим полотно. Комиссия расположилась в пятом ряду.

Смычук устроился в середине. Справа от него сидел Васнецов и давал пояснения, кивая в сторону музыкантов.  Майоры достали из портфелей тетради и замерли в ожидании.

Смычук  что-то уточнил у них и, повернувшись к музыкантам спросил:
— Готовы?
— Готовы — ответил  Мартынов.
— Тогда начинайте, — пробасил полковник и посмотрел на часы.

Сергей дал знак  Ермакову и подошел к микрофону. Смотр-концерт начался.

Свет на сцене погас. Постепенно, с восточной стороны экрана, имитируя восходящее солнце, засветились оранжевые фонари, свет от которых становился всё ярче и ярче. Полилась мелодия из песни «Синий платочек».

К микрофону подошел  Иван Голубка и, стараясь подражать диктору, начал декламировать известное стихотворение:
-Двадцать второго июня, ровно в четыре часа...
Дочитав до конца, Голубка медленно удалился в глубь сцены.

Русаков  под мелодию из песни «Вставай страна огромная»  вещал о трагедии  сорок первого года, как тяжело было вынести  коварный удар врага, как перед лицом страшной угрозы сплотился весь советский народ. Выдержав небывалые трудности, понеся огромные потери он выстоял и победил  немецкий фашизм в мае 1945 года,. т.е. ровно сорок лет назад.

Затем Александр рассказал о песнях военных лет, которые согревали бойцов в землянках, помогали перенести холод и голод и не пасть духом. О песнях, которые,  продолжают звучать и поныне.

Такие песни легли в основу и нашего концерта, — завершил свою речь Русаков, — Но время не стоит на месте, молодое поколения  воинов, наряду с прежними, поют и новые  песни, которые помогают им в ратном труде. Они прозвучат сегодня перед высокой комиссией.

Когда Русаков говорил последние слова, Сергей, исполняя партию на бас-гитаре Мельника, пристально вглядывался в лица членов комиссии. Все офицеры внимательно  слушали.

- Хорошо, пока всё хорошо, — подумал Сергей, — негативной реакции не видно.

Тем временем Русаков закончил вступление и сразу перешёл к исполнению «Журавлей». Ансамбль подхватил песню, и когда прозвучали последние аккорды, в зале раздались аплодисменты.

Без остановки спели «Смуглянку». Последний припев дополнил пронзительным свистом Голубка, что  добавило колорита. И опять аплодисменты комиссии. Следующей шла песня «Темная ночь» из кинофильма "Два бойца".

На сцене остались Паршегуба с акустической гитарой и Русаков. В тусклом, темно-зеленом свете прожектора Александр постарался выдать нюансы этого шедевра, подражая, насколько возможно, Марку Бернесу.

Музыканты закончили, быстро поменяли гитары и выдали знаменитую «Катюшу». Пели все. Настроение, что на сцене, что в зале было на высоте.

Наконец, решив сбавить обороты и аккуратно перейти ко второй части, у микрофона вновь оказался Голубка. Он напомнил, что никто не забыт и ничто не забыто, что дети и внуки ветеранов верны памяти  предков, особенно безымянных воинов, в честь которых по всей стране воздвигнуты обелиски.

Так ребята вышли на новый репертуар. Теперь  у микрофонов остались Русаков и Мартынов, зазвучала  песня «Обелиск». Она множество раз игралась на репетициях, в разных вариантах и тональностях, прежде чем обрела проникновенное звучание.

Когда ребята исполняли припев на два голоса, Сергей почувствовал, как мурашки пробежали по телу, как слегка закружилась голова, но это не мешало, а наоборот, придавало и сил, и желания исполнить песню лучше и душевнее.

Они ещё не успели закончить последний аккорд, как в зале послышались крики «браво». Это выдавал старший лейтенант Рассоха, не стесняясь никого, он неистово хлопал в ладоши и кричал.

Повторов, находясь за пультом, специально прошелся лучом прожектора по членов комиссии, и музыканты увидели их добрые и светлые лица.

С микрофоном в руке вышел Голубка. Он напомнил, что хотя войны нет уже сорок лет, человечество не избавилось от угрозы её повторения.

Тем, кто сегодня в строю, посвящаются эти строки:

Горы тяжко вздохнули, холод, зимние ночи,
Ветры с моря подули, но терпеть их — нет мочи.
Завывает и рвется за окном непогода,
А служить остается почти что полгода.

Все вокруг уже спят, оставляя заботы.
Отдыхают ребята от нелегкой работы.
Что же это такое, я опять сам не свой?
Не приносит покоя команда « отбой».

И не холода нудность, не пламя огня,
Не армейская трудность не тревожат меня.
Может вспыхнуть война – вот что гложет солдата,
Не зависит она от его автомата.

А начнется лишь только – всё погибнет живое,
Человечеству сколько принесет она горя!
И уже не вернуться солдату домой,
И уже улыбнуться он не сможет родной.

Вот где страшная доля, много лет прослужить,
Он готов, лишь бы только мир суметь сохранить,
Лишь бы только вернуться в родные края,
Посмотреть, как прекрасны леса и поля.

И в цветы полевые, как в детстве, упасть,
И слова, те, простые он мог бы сказать:
— Как я рад этой встрече, как же я поспешал,
Ведь спокойней и легче я нигде не дышал.

Долг я отдал Отчизне, смог её уберечь,
И теперь в мирной жизни можно просто прилечь
В васильковое ложе, устремив в небо взгляд,
Зная, что тебя тоже охраняет солдат…

Едва  он закончил, раздались звуки  бас-гитары, на сей раз она оказалась у Мартынова.   Началось исполнение песни «Что такое один» Сергея Сарычева — лидера группы Альфа.

Сильная роковая композиция хорошо вписалась в тематику концерта. Здесь бас-гитара играла в унисон с соло-гитарой.  Сергей, раньше пел первый куплет под свою  ритм-гитару и проблем не создавал. Теперь, когда ему приходилось делать сложные басовые ходы и одновременно петь, пошли ошибки.  И хотя Мартынов знал, как играть песню на басу, отработать её до нужного уровня времени не было. Вот тут-то и сказалось отсутствие Мельника.

Короче, песня, на которую музыканты возлагали большие надежды, прозвучала неубедительно. Как в инструментальном, так и в вокальном исполнении.
Мартынов готов был провалиться сквозь землю. Так стыдно и неловко ему было.
Но тут на помощь пришел Русаков. Он звонким голосом, без микрофона, взял на себя роль, которая по сценарию отводилась руководителю и крикнул со всей мочи:

-Отряд! Становись! раз два! На месте шагом марш!
Музыканты встрепенулись, словно помятые воробьи, и, выполняя команду Русакова, стали маршировать.
—Песню запевай, — подал команду главный вокалист и сам запел:
-Рассветы ранние в Кавказской стороне,
-Но мы давно уже, не думаем о сне, — бодро отозвался Мартынов.

И понеслась строевая, под названием "ВВС"  Песня исполнялась от всей души, ребята превзошли самих себя. Никогда с таким озорством и куражом они её не исполняли.

Готовы были маршировать часы напролет, и когда песня и строевой шаг  закончились, в клубе наступила  тишина.
На сцене стояли застывшие по стойке смирно солдаты. В зрительном зале сидели изумленные офицеры.

Прошла минута, прежде чем вышедший из оцепенения  Смычук подал команду:
– Вольно.
Всем стало понятно - представление закончено, оно получилось. Музыканты, как положено артистам, взялись за руки и, подойдя к краю сцены, поклонились зрителям. А те, в свою очередь, встали и неистово хлопали в ладоши.

Наконец, выполнив театральный ритуал, к музыкантам стали подходить офицеры. Они, вслед за Смычуком, поднялись на сцену и пожимая руки ребятам, благодарили за доставленное удовольствие.

На какое-то время все забыли о субординации и просто общались между собой, как старые знакомые. К микрофону подошел  Смычук и, подняв руку, попросил тишины.

— Мне непросто говорить — начал полковник, — но ещё труднее молчать. Вот уже десять лет я возглавляю подобную комиссию. Назначен был как раз в канун тридцатилетия Победы.  Много гарнизонов объездил. Много чего послушал и посмотрел. Всякое было. И хорошее и не очень.

Но такое встречаю впервые. Молодцы ребята. Думаю, выражу общее мнение, что на сегодняшний день вы лидеры среди солдатских ансамблей ВВС округа.
Стоявшие рядом офицеры закивали в знак согласия.

— От души поздравляю  коллектив, замполита и всех офицеров, которые вам помогали. — Смычук на секунду смолк.
Затем строгим голосом продолжил:
— А, чьи песни звучали сегодня, кто их автор?

Мартынов не успел ничего сказать, удаль моментом испарилась, тем более его товарищи сделали шаг в сторону и он оказался перед грозным Смычуком один.

— Так это ты?
— Так точно, товарищ полковник. Ефрейтор Мартынов, ну и конечно, с помощью  товарищей, один бы не смог.
— Погоди, слова и музыка к строевой песне твои?
— Точно так!

— Это же здорово. У Военно воздушных сил Закавказского округа теперь имеется своя строевая песня.
– Ты что, музыкант? Какая профессия до армии?
— Никак нет, не музыкант. Призван со второго курса Саратовского юридического института, осенью 1983 года.
— Стало быть, через полгода домой, юрист? Погоди, мы ещё на фестивале в Тбилиси отметимся, а там — кто знает, как сложится дальше? Как тебя зовут, ефрейтор Мартынов? — спросил Смычук уже серьезно.

— Сергеем, товарищ полковник.
— Держи, Серега — сказал Смычук и протянул руку Мартынову.
Тот крепко пожал её.
— А ну, построились — не унимался Смычук, обращаясь к музыкантам.

Команду выполнили. Полковник прошелся вдоль шеренги, всматриваясь в солдатские лица. Спросил у каждого, из каких он краев. Получив ответ, одобрительно кивал головой, пожимая руку. Наконец, окончив обход, громко подал команду:
— Смирно!

Когда бойцы застыли по команде, полковник  произнес:
— Товарищи бойцы, от лица командования ВВС Закавказского военного округа за прекрасно выполненное задание, посвященное сорокалетию Великой Победы, объявляю вам благодарность.

— Служим Советскому Союзу — грянули в ответ семь молодых глоток.
— Вольно, разойдись. На сегодня отдыхать, организовать праздничный обед в лётной столовой, — уже обращаясь к  Васнецову, приказал Смычук.
— Я сам поговорю с комбатом о поощрении участников. Думаю, все заслужили  отпуск на Родину. Во всяком случае, я препятствий не вижу.

Полковник  надел фуражку, ещё раз повернулся к музыкантам и отдал им честь. Так же поступили все офицеры, сопровождавшие Смычука. Пожелав ребятам творческих успехов, комиссия покинула клуб.

Оставшись одни, ребята первым делом отключили аппаратуру и зачехлили гитары, испытывая удовольствие, что какое-то  время не надо будет прикасаться к  надоевшим инструментам.

Хотя всего десять суток назад испытывали  восторг от возможности держать их в руках и играть, сколь душе угодно. Не снимая парадной формы, вышли на свежий воздух и сели на лавочку. Все ощущали физическую усталость, и внутреннее опустошение. Недавняя радость и ликование прошли. Быстро забываются хорошие минуты в жизни человека. Впереди замаячила  картина, наполненная нелегкими  буднями солдата.

Разговаривать не хотелось, каждый думал о своём.
Первым тишину нарушил Голубка.
— Что дальше, Серый?
— Как всегда, обычная служба — ответил Мартынов.
— А как же с отпуском и поездкой на фестиваль? — спросил Ермаков.

— Отпуск зависит от комбата. Главное, чтобы он официально объявил его и издал приказ. На сколько возможно, постараюсь ускорить данный вопрос. Нельзя его откладывать.  Сами знаете, сколько отпусков объявлялось, а потом, по разным причинам  отменялось.
— Потому ко всем  просьба, – продолжил он, — в ближайшее время не залетать, не попадать в истории, которые могут отпуска лишить.

— Верно — подтвердил Повторов. — Мой предшественник - киномеханик Скосырский через неделю после объявления приказа угодил на губу за самоволку, и с отпуском простился.
— Таких случаев полно, — начал Голубка, но не договорил. К сидящим на лавочке   приближался Уазик.
— Машина командира полка Жукова — посмотрев на авто, сказал Повторов, - За рулем Лева Пашковский. Наверно, по нашу душу.

Все невольно напряглись. Уаз тормознул напротив лавочки, из окна выглянула  знакомая физиономия Пашковского, который с усмешкой спросил:-
- Вы что ли на обед в лётную столовую?
— Мы, — хором ответили ребята.
— Как видишь, других кандидатов нет, — подходя к водителю сказал Повторов.

— Тогда быстро в машину, приказано вас доставить. Только не все сразу, осторожней, не испачкайте  сиденья.
— Так мы в парадной форме,всё блестит — пытался шутить Повторов.
— Знаю  вашего брата, везде грязи найдете — не унимался Пашковский.

Музыканты забрались в уазик, и машина понеслась к столовой.
Покормили ребят в отдельном зале, где принимает пищу технический персонал, вроде того же Пашковского и других водителей командиров частей и начальников служб гарнизона.

Тут же питались дежурные по части,когда находились в наряде, а также командированные офицеры и прапорщики.
Обед ничем особенным не отличался. Разница лишь в том, что ребята сидели за столами на четыре персоны, с белой скатертью. Да и блюда подавали солдаты -официанты в фартуках.

Изысками еда не отличалась. Борщ, макароны с котлетами и компот с булочкой. Правда, на каждом столе стояла тарелка со свежей зеленью и приборы с горчицей, перцем и солью.  Когда трапеза подходила к концу, появился комсорг батальона лейтенант Найденов. Он подошёл к ребятам, пожелал приятного аппетита и огласил приказ замполита:

— После обеда в клубе навести порядок и  разойтись по ротам. Завтра  быть на  построении батальона. Там огласят результаты проверки, зачитают приказ командира о поощрении отличившихся.

Далее лейтенант, не в силах скрывать улыбки, добавил:
- Я видел, как доложил комбату Смычук о вашем концерте. Одни восторги. Проняли вы деда хорошо. Комбат  очень доволен.
— Так что спасибо, оправдали доверие.
Найденов исчез так же внезапно, как появился.

Ребята вышли на улицу, закурили и побрели в клуб. Через час сцена опустела, аппаратура убрана по кладовкам. Музыканты чуток приуныли, вышли на улицу и с грустными лицами стали прощаться.

— Серега, может, скажешь пару слов? — спросил Голубка.
— А знаете, скажу –  бодрым голосом ответил Мартынов – Вернее, повторю  слова, которые сам услышал от шефа на последней репетиции.

— Самое главное в армии — оставаться человеком. Нужно учиться терпеть. Тогда всё сложится и не будет стыдно. А ещё он добавил, — армия не забывается, она постоянно с тобой и с годами понимаешь, что может быть самый важный поступок в жизни ты совершил именно здесь.

Сергей почувствовал ком в горле. Немного помолчал и продолжил:
— Я думаю, десять суток в клубе каждого из нас многому научили, уверен - вы  их не забудете. Я впервые здесь понял, что если хочешь достигнуть чего то и прилагаешь для этого все свои силы, то обязательно достигнешь.
А если дело твоё несёт добро, то победишь, несмотря ни на какие препоны. Я очень хочу чтобы вы не забывали этого никогда. Я всех вас люблю!!!

Не в силах далее слушать своего лидера, ребята бросились его обнимать. Посыпались клятвы в дружбе, братской любви, и много других обещаний, на которые  так щедра молодость.

Сергей вместе со всеми отправился в роту, а через полчаса ушел в штаб. По дороге
частенько смотрел на небо. Сегодня оно по особому сияло чистотой. И на душе у ефрейтора было легко и спокойно!

здесь можно послушать песню "Обелиск", о которой идет речь в данной главе.
Первоначально  песня написана  в марте 1985 года, в солдатском клубе,    а предложенная версия  исполнена автором уже в 2016 году.

продолжение следует