Vending Machine Hour

– К сожалению, гарантия истекла, обратитесь в вашу точку продажи... Да, в точку продажи... В вашей компании должны знать, кто это. Да. Хорошего вам дня. До свидания! Уфф, до чего же я сегодня устала, – Здравка стащила с головы наушники и, откинувшись на спинку офисного стула, лениво потянулась.
– Опять из Америки? – ее темнокожая соседка по столу Nadege, которую не желающие ломать язык коллеги часто называли то Надей, то Наташей, отвлеклась от полураскрытого окна браузера с какой-то французской книжкой и посмотрела на нее.
– Да откуда еще будут звонить в такое время? Здесь уже давно отдыхают все. Даже англики и те не хотят брать такие звонки, говорят, не нравится, когда кричат на них. А на нас кричать можно, значит. Ну да ладно, – и Здравка потянулась к вкладке с чатом, уже довольно давно мигавшем в нижнем поле ее экрана.
– С кем ты там все общаешься?
– А парень тут есть один, из Турции. Слави. Знаешь его?
– Видела пару раз. Что пишет?
– Так, ничего особенного. Был на прошлых выходных в Валиби, говорит, классное место.
– Ничего особенного, да... Все так говорят, – Nadege ухмыльнулась. – Я раньше работала в Белфасте, в другой нашей команде. И была там у меня русская подружка. Вместе были на тренинге, после сидели рядом. И вот я смотрю: пишет и пишет ей все один. Тоже русский, только работал намного дольше. Я ей еще говорю: ты поосторожней с этим парнем! А она только плечами пожимает. О чем это ты вообще, он мне просто объясняет, как кейс закрыть. Ага-ага. Ну да они оба люди творческие оказались, одиноко им было здесь... – в наушниках Nadege раздался предупредительный сигнал. Она вся подобралась, сжала в ладони компьютерную мышь и совсем другим голосом начала: – Спасибо, что позвонили в...
Оказавшись предоставленной самой себе, Здравка начала глядеть по сторонам. Из нескольких мест доносились разноязыкие голоса, которые ее полусонное сознание улавливало как монотонный гул, очень похожий на гул серверов за спиной. От работы множества процессоров баннеры с логотипом компании еле заметно колыхались. Раздался писк пробиваемого пропуска – в зал вошла компания бурно жестикулирующих итальянцев, остановилась у стола менеджеров, что-то оживленно обсуждая. «Еще полчаса до брейка... мне нужен кофе. Я ведь сейчас усну», – подумала Здравка, и, чтобы скоротать время, начала медленно ездить на стуле взад-вперед.
Снова раздался писк пропуска, по залу потянуло сквозняком – вошли все четыре менеджера контракта с какими-то большими коробками в руках. Здравка и еще несколько таких же мающихся бездельем с ее ряда принялись наблюдать. Одна из менеджеров, Марсия, начала доставать из коробок пластиковые черепа, призраков на ниточках, гирлянды в виде летучих мышей. Кто-то другой, кажется, уже закончившая свою смену Рейчел с немецкой линии, обклеивала двери лентой с оптимистичными надписями вроде «Опасно! Не подходить». Пара поляков, перекидываясь шутками, надувала шарики. Случайно затерявшиеся среди этой какофонии звонки слабо мигали лампочками телефонов и быстро затухали.
Зал в считаные пятнадцать минут совершенно преобразился. Теперь это было огромное многоликое чудовище, на теле которого не осталось ни одного живого места, свободного от аляповатых хеллоуиновских украшений. Люди сделались просто придатком к нему, нужным разве что для самых мелких поручений – протереть от пыли столы, уменьшить яркость света в лампах, нарушить дыханием сдавившую помещение тишину. И только отблески уличных фонарей то и дело пробегали по всему оголенному, перепуганному пространству.
В одном из рядов между офисными столами после окончания своей смены притаились пятеро. Это были Здравка, Nadege, испанка Мерседес, итальянка Флавия и поляк Ромек. Что делал там этот последний, было уж совсем непонятно – до этого он несколько раз повторил, что ему надо «домой, к жене». Сейчас же он увлеченно подбрасывал к потолку ярко-оранжевый с черным шарик и, кажется, никуда не торопился.
– Интересно, где они их потом будут хранить? Я бы забрала себе. Такой милаха! – Флавия любовно разглядывала небольшой пластиковый скелет, места для которого у потолка уже не нашлось.
– А давайте его себе правда оставим? Будет нашим талисманом, – поддержала мысль подруги Nadege.
– М, а ведь можно.
– Подождите-подождите, тогда нужно ему имя придумать, – встрял в разговор Ромек. Оставленный без его внимания оранжевый шарик приземлился на пол и отлетел к столу напряженного британца, бормочущего в микрофон: “A for alpha, s for Sierra…”.
– Слушайте, я тут сейчас подумала, – заговорила до этого молчавшая Здравка, которая, подперев подбородок рукой, задумчиво разглядывала британца, – Они нам звонят, звонят, но мы ведь не знаем, кто именно находится на том конце.
– Да, может быть, он уже давно dead on arrival, – подхватила Nadege, процитировав название одного порядком потрепавшего всем нервы внутреннего процесса компании.
– Один у меня вчера точно мог умереть, целый час был на линии, инженера ждал, – добавила Флавия.
В задней части офиса, там, где были расположены столы агентов ранней утренней смены, уже ушедших домой, в этот момент погас свет.
– Так, не отвлекаемся! Предлагаем имя для талисмана нашей команды! – Ромек, похоже, всерьез загорелся своей идеей.
– Вениамин!
– Альфредо!
– Почему Альфредо?
– Просто Альфредо. Звучит смешно.
– Адам!
– ???
– Нет, ну а что? Работал тут раньше один, бесил меня очень.
– Пако!
– Хмм... Голосуем. Кто за Альфредо?
– Эй, ребята, помогите выбрать имя для нашего друга! – окликнула Здравка своих приятелей-голландцев, Ника и Стина, проходивших мимо. – Голосуйте вместе с нами.
Услышав, что происходит нечто необычное, подошло еще несколько человек. Даже один из менеджеров, индус с экзотическим именем Сараванан, заинтересовался происходящим. Сначала, наверное, думал разогнать сборище – заподозрил, что опять собрались недовольные новыми правилами компании, поминают всуе профсоюз и стейкхолдеров. А потом увидел, что это скорее нечто вроде внепланового тим митинга– и ничего, сам втянулся.
– Пако?.. Единогласно.
За дверью гардеробной, обтянутой искусственной паутиной, три раза постучали.
– Кажется, духи этого места довольны, – ухмыльнулся Ромек и протянул Пако Здравке. – Вот, держи, будет теперь жить у тебя на столе.
– Спасибо за честь. Буду на него смотреть и говорить себе: Memento more. Что жизнь коротка и нечего тратить ее на работу, когда есть столько других вещей.
– А тут вообще есть призраки? – спросила до этого молчавшая Мерседес.
– Откуда? Здание совсем новое, – возразил Стин.
– Э нет, – вмешался Сараванан. Здание новое, но построено на месте бассейна, где случился пожар. Погибли люди.
– О... – все сразу как-то подавленно замолчали.
– Слушайте, а он вообще живой? – подал голос Ромек, поглядывая на напряженного британца, механически бормотавшего в микрофон: “O for omega… N for November”.
– Как знать? Вот так работает человек, работает – и тут тревога. Он по привычке думает, что учебная, дай с клиентом договорю сначала – а не тут-то было. И вот дым, пламя, а он все говорит и говорит из последних сил... – на Здравку в этот вечер пятницы явно напало особенно меланхоличное настроение.
– Где-то уже была такая шутка, – ответила Nadege. – Наши русские в Белфасте про что-то такое говорили.
За окнами совсем стемнело. По улице промчалась карета скорой помощи. В зале воцарилась тишина. Из кондиционера на потолке, висящего прямо над компанией, подуло ледяным воздухом. Все синхронно вздрогнули.
– Так, пошла-ка я за кофе, – Здравка вскочила на ноги. – А то что только не примерещится.