12. Путешественница

Путешествовать Мася начала, когда ей исполнилось восемь месяцев. Преимущественно из Волгограда в Сибирь.

Дорога не близкая. Два часа лету до Москвы, шесть часов в самой столице. Потом почти пять часов до Барнаула. Да ещё три часика на авто. До Горноалтайска.

Щенок был тогда дочкин. Как-то она с ним в бизнес-зале время ожидания проводила. Положила сумки и пошла перекусить. Щенка оставила рядом...

Возвращается -- Маська нет. Обвела взглядом зал -- нигде не видно. Наташа вспоминает:

-- Первая мысль у Лены была обычная: -- убежала или под креслами спряталась...

Начала искать тщательнее. Нет нигде. Стала пассажиров в зале спрашивать, мол, не видели? Все улыбаются и уверяют, дескать, нет, нет и ничего не знаем.

-- Пойду в общий зал ожидания - решила дочка. Отправилась и тут слышит громкий голос женщины: "Хватит вам издеваться над девушкой!"

Оглянулась. А Мася, оказывается, ходит за ней след вслед. Люди грохнули . И смех в зале долго не замолкал. А Лена была рада, что малышка нашлась, и нисколько не обиделась. Подумаешь, подшутили над ней...

Сели в самолёт. Маська на коленях. Лена быстро отключилась -- пока добрались до Москвы, устала...

Перелёт не из легких. Просыпается, Маси на руках нет. Огляделась. Собачонка, оказывается, перебралась к мужчине, что сидел рядом.

Пришлось извиняться за шалунью. Но мужчина оставил ее у себя на коленях, а Лене посоветовал ещё маленько поспать. Маленько оказалось до самого Барика. Приехала отдохнувшая. Хорошо оказалось лететь с собачьей нянькой...

А Наташа, войдя в тему, вспомнила ещё один "собачий" случай. Не про свою подружку. Про чужого пса:

— Там, где мы жили раньше, за домом, была стоянка для авто. Этак машин на двадцать. Со сторожами и псом по имени Боцман.

Работники менялись, а этот пёс нёс свою службу бессменно.

Собак был крупный, коричнево-серого окраса. Глаза у него -- темно-коричневые, а веки немного нависают. Это придавало ему подчеркнуто серьезный вид. И, кажется, глядя на него, что он много в жизни перенёс и много что понимает.

Вся шоферская братия его любила и баловала. Каждого он знал в лицо (морду). Своих никогда не облаивал. За машинами не бегал. Знал себе цену и постояльцев тоже уважал. Не хотел портить людям настроение грозным лаем. А лай-то и вправду был внушительным.

Таковая идиллия продолжалась года три. Но однажды на стоянке появилась Вертихвостка. Так сторожа окрестили приблудную сучку, что взялась откуда ни возьмись.

И началась здесь кутерьма. Собачья дама на всех лаёт, особенно на шофёрок. Совсем их терпеть не могла. И, главное, ничем ее не умаслишь. Сожрет угощение и все равно гавчет.

Ну это ладно. Она, видать, Боцмана охраняла. От поползновений. Сторожи так говорили.

Дело в другом. С появлением Вертихвостки Боцман изменился. И тоже стал вести себя вызывающе. Пропал воспитанный и деликатный пёс. Появился грубиян и скандалист.

Однажды оба исчезли дня на два. Люди погоревали (в основном по Боцману), но ничего не поделаешь - жизнь такая штука.

Однако к вечеру второго дня Вертихвостка с Боцманом возвернулись в родные пенаты. А с собой еще четырех собак привели. Видать, на свою, собачью, тусовку...

Сторож тех собак выгнал, а с ним и Боцман ушёл. Вольная жизнь поманила дороже вкусной жрачки. И человеческого уважения...

Наташа потом видела его на районе. Был он облезлый и озлобленный. Полная противоположенность прежнему Боцману.

Она сделала вывод:

— У собак, все как у людей. Каждый выбирает свой удел сам. Или обстоятельства делают это за них...

Я с ней согласна. Хоть про себя вспомни, хоть про других. А теперь вот и про собак то же самое услышали...