Экстремальная фотосессия. Из сборника Для взрослых

     Начинался обычный рабочий день. Дежурный на оперативном совещании буднично доложил суточную сводку, в которой всё было как обычно – пара убийств, причем в одном случае личность убитого не установлена, пара грабежей, уголовно наказуемые хулиганства, административные правонарушения, а также десяток пьяных, доставленных в медицинский вытрезвитель.

     Не все знают, что в свое время граждане в нетрезвом виде, подобранные в общественных местах сотрудниками специальной службы, доставлялись в медвытрезвители, где им оказывалась медицинская помощь, где они принимали душ, после чего укладывались спать до полного вытрезвления. Правда, за оказанные услуги им выписывался чувствительных размеров штраф, да еще и по месту работы направлялась информация. А уж там получали они, как говорится, по полной либо по профсоюзной, либо партийной линии. 
 
     В общем, сутки выдались не хуже и не лучше других. После оперативки личный состав, как обычно, отправился по делам, кто - в секретариат получить зарегистрированные материалы, кто - работать по старым делам, ну а мне выпала поездка в судебно-медицинский морг сфотографировать неопознанный труп для ориентировки, и снять его отпечатки пальцев для проверки по дактилоскопическим учетам. По-моему, я уже говорил, насколько важно для расследования любого нераскрытого убийства установить личность потерпевшего.

     Не могу сказать, что свое задание я воспринял с воодушевлением, поскольку эту работу должен выполнять эксперт-криминалист, который, на мою беду, задерживался на выезде. Но дело есть дело, поэтому вооружившись оперативным саквояжем, я отправился в морг, который располагался на территории городской больницы в небольшом корпусе на отшибе.

     Теснота в корпусе была невообразимая. Еще не раздетые тела, лежали на полу в ожидании, когда ими займутся специалисты. Добавьте ко всему неистребимый, вышибающий слезы запах формалина, которым пропитывались ваши волосы, одежда, и тогда вы хотя бы чуть-чуть представите нарисованную мною картину.

     Пользуясь указаниями санитара и переступая через тела, я, наконец, отыскал нужный мне труп. Достав из саквояжа  необходимые принадлежности, я сначала снял на дактилоскопическую карту его отпечатки пальцев, а потом достал фотоаппарат и сделал несколько снимков убитого в анфас и профиль.

     В это время я увидел, что судмедэксперт (в нашем случае - молодая и красивая женщина), готовится к вскрытию лежащего на анатомическом столе тела. Думаю, совершенно лишне объяснять, что вскрытие производится в первую очередь для установления причины смерти человека. Присутствовать при этом, прямо скажу, дело не очень приятное, если бы - не одно но! А «но» заключалось в том, что на нашего судебного медика заглядывались многие наши мужчины, особенно не женатые.

     Трудно объяснить, почему она выбрала эту, на мой взгляд, не самую приятную профессию. Ну, разве что, платили судебным медикам несколько больше, чем обычному хирургу, и рабочий день у них был сокращенным, что для героини моего рассказа, очевидно, было немаловажным, поскольку воспитывала она сына дошкольного возраста.

     Так вот, наш эксперт, соответственно экипированная, приблизилась к лежащему перед нею на анатомическом столе трупу. В руках у нее была только масштабная линейка. Для справки скажу, что масштабная линейка отличается от обычной черно-белой шкалой, хорошо различимой на фотографии. Любое исследование еще до того, как судебный медик берется за скальпель, начинается с описания идентифицирующих признаков трупа  – шрамов, татуировок, ссадин и иных повреждений, для измерения  которых и требуется линейка.

     Надо сказать, что униформа не в состоянии была скрыть молодость и очарование нашего эксперта. А между тем на столе лежал обнаженный труп молодого мужчины с рельефной мускулатурой и ярко выраженными половыми признаками. Да простят меня те, кто усмотрит в моих словах хоть какой-то намек на грубый натурализм!

     Закончив все манипуляции со своим трупом, я исподтишка сделал несколько снимков нашего эксперта, подумав, что во время работы её, наверное, еще никто не фотографировал.

     Вернувшись к себе, я зашёл в лабораторию, где мне проявили пленку и отпечатали фотографии (да, да, было время, когда мы знать не знали о цифровой съёмке!). Фотографии, на мой взгляд, получились весьма удачными, несмотря на мой не богатый опыт фотографа. Неделю спустя, воспользовавшись оказией, я лично решил отвезти их, надеясь получить признательность молодой женщины. Каково же было мое разочарование, когда я узнал, что наша эксперт, по случаю очередного отпуска, отправилась загорать в заморские страны. Мне ничего не оставалось, как передать конверт с фотографиями ее начальнику.

     А дальше было вот что. Начальник, с которым мы, кстати, были в прекрасных отношениях, естественно, не удержался и заглянул в конверт, а заглянув, увидел то, что должен был увидеть – перед его сотрудницей лежал обнаженный мужчина, а она линейкой измеряла его мужской орган.

     Надо же, какую злую шутку может сыграть фотоаппарат, и бесполезно было доказывать, что линейка молодой женщины случайно оказалась вблизи срамного места мужчины и, конечно же, никого не интересовало, что я не специально выбрал такой ракурс для съемки!

     Вдоволь посмеявшись, он разложил фотографии под стекло на рабочем столе своей сотрудницы. Кто-то еще помнит то время, когда в кабинетах чуть ли не на каждом рабочем столе лежало толстенное стекло, под которое обычно помещали календари, всякого рода памятки, выписки из приказов и еще много всякой всячины.
Короче говоря, пока героиня моего рассказа нежилась под лучами южного солнца, народ, заходивший в кабинет к судебным медикам, от всей души потешался, разглядывая мои фотографии, поскольку все видели только то, что хотели увидеть. И никто не видел ни халата, ни перчаток, ни маски на ее лице.

     Но самое неприятное меня ожидало потом. Вернувшись из отпуска, и увидев на своем столе мое безобразие, наш достойный эксперт, как тигрица, приехала ко мне и, швырнув обрывки фотографий на стол, высказала всё, что думала обо мне и о моем «творчестве»!

     Долго после этого наши отношения были испорчены, и напрасно я пытался объяснить, что не имел намерений посмеяться над ней. К счастью, время лечит, и постепенно обидная сторона этой истории забылась, и мы вновь стали друзьями. Но стать близкими друзьями мы так и не смогли. И тут уж я ничего не мог с собой поделать, потому что всякий, раз, как мне приходилось находиться с нею рядом, я незаметно принюхивался, пытаясь уловить запах формалина, который ассоциировался для меня с моргом, с трупами на полу, и на анатомическом столе.