Дом

               
 Иван Васильевич ехал продавать родительский дом. Соседка, баба Настя прислала письмо: -Приезжай Ваня! Дом старый, забор покосился! Может, продать пока еще не все разрушилось!? А по ночам в дома шум какой- то и музыка слышится! Наверно, хулиганы какие-то узнали, что давно здесь никто не живет и собираются по ночам! –
-Какие там хулиганы! – сказала жена. – Туда добраться зимой можно только на вертолете! Чудит бабка! – Но против поездки не возражала. Иван Васильевич писем не получал много лет, а тут письмо с родины! Это большое впечатление на него произвело, и он решил поехать. Но при мысли, что дом пора продать, так тоскливо ему стало, даже показалось, что он остался один на всей планете, такое чувство одиночества овладело им, что не выносимо. Случилось это в пятницу вечером. Он сел в междугородний автобус Москва – Нефтекумск. Жена его проводила, на вокзале напомнила, что в сумке лежит еда в термопакете. Тоска не отступала от него. Иван Васильевич прикрыл глаза и решил, что вытерпит. Вокруг рассаживались соседи. Прямо перед ним молодая, бойкая особа, немало не смущаясь, заняла на полке несколько мест. Глядя на ее грубые черты лица и низкий лоб, Иван Павлович понял, что комфорта в поездке не будет. Дама займет все, до чего сможет дотянуться. Рядом садился зумер. Он занял своими вещами свое место. –А где же он будет сидеть? -  подумал Иван Васильевич. Зумер сел на сумку, брошенную на сиденье. Иван Павлович предложил ему один пакет отправить на полку, там еще оставалось место, но он отказался: -Да, я вот здесь… - И положил пакет на одно колено. Иван Павлович представил, как будет сидеть зумер через несколько часов поездки, когда он устанет и начнет засыпать, но вовремя вспомнил, что решил сдерживаться. Поехали.
 Зумер держался долго, часов до двух ночи смотрел в телефон, а потом активно стал клонить голову к Ивану Васильевич на плечо и претендовать на его же место. Дама, как только выехали из города, вздохнула томно и опустила свое сиденье Ивану Васильевичу на колени, разбросав предварительно волосы. Иван Васильевич привстал, чтобы снять с полки пакетик, где у него была бутылочка воды, но оказалось, что его нет на месте. Пакет оказался далеко в стороне притиснут между пластиковым чемоданом и скомканной курткой пассажира, похожего на тяжелоатлета.
–Да, вот он ваш пакетик! – выручил его тяжелоатлет и подал Ивану Васильевичу пакет, свободно уместившийся на его ладони. Немного в стороне от Ивана Васильевича сидел мужчина лет тридцати пяти с ребенком восьми – девяти лет. На них Иван Васильевич обратил внимание еще во время посадки в автобус.  Мальчик сказал: - Я сяду у окна! - -Нет! – ответил папа. – Я сяду у окна! Ты же знаешь, меня укачивает в автобусе! Папа выглядит не болезненно: обтягивающая майка подчеркивает рельефы плеч, на руках кожаные гловелетты, пальцы обеих рук унизаны массивными кольцами. Из- под майки на шее при повороте головы выглядывают лепестки тату.  –Нарцисс! – определил Иван Васильевич. К барсетке, которую папа держит в руках, прикреплена популярная игрушка – лабуба. -Папа активно ворует детство и игрушку украл! – подумал Иван Васильевич. Ребенок на остановке говорит: - Давай выйдем, у меня ноги затекли! –  Стоят, едят мороженое во время остановки автобуса. Ребенок не отходит ни на шаг, заглядывает папе в глаза. Папа в это время любуется кольцами на руках.
–Матерый нарцисс! – еще раз подумал Иван Васильевич и отвернулся. Наконец в окне автобуса показались знакомые места. Иван Васильевич вышел на своем полустанке, подумал о цели поездки и снова тоска и одиночество всей своей беспощадной страстностью припали к его сердцу.
Соседка баба Настя при виде Ивана Васильевича всплеснула руками и обняла, как родного. – Красивый какой! – сказала она. –Правильно, что решил дом продать! Разрушится без хозяев! А помнишь, когда ты был маленьким, ты приходил ко мне есть абрикосы, они росли у меня перед домом.-
-Да, конечно! Я и сейчас люблю абрикосы! А где, кстати, деревья!?-
-Сколько лет прошло! Пропали! Пошли пить чай, вареньем абрикосовым угощу! -
-Нет, баб Насть! Спасибо! Пойду домой! Устал с дороги! -
Иван Васильевич долго не мог справится с проржавевшим замком, пока, наконец, вспомнил, что надо прижать дужку справа и сразу повернуть ключ. Так и сделал, замок щелкнул, посыпалась ржавчина.
-Шум и музыка по ночам! –вспомнил он слова бабки в письме. –Чудит! А на вид, вроде, здорова. –
 Иван Васильевич обошел комнаты, здесь все стояло на своих местах. Остановился перед фотографией молодых родителей. Постоял, вспоминая, сколько лет ему было тогда. –Эту фотографию возьму домой, все остальное оставлю новым жильцам при продаже! – решил он, и тоска навалилась на него с новой силой. –А что делать? – пытался он себя успокоить! – действительно же все разрушится. Права бабка. Сейчас еще можно какие – то деньги за дом взять! – И скривился, как от зубной боли, так нехорошо ему стало. Включил электрический камин и присел в кресле рядом. Камин появился в последние годы жизни матери, а раньше здесь ставили стол, за которым по праздникам собирались родственники, часто пели. Иван Васильевич пение не любил.
-Ой, мороз, мороз!
Не морозь меня!
Не морозь меня, моего коня!
Моего коня, белогривого!-
Запевает дядя Павел.
-Высоко! –говорит его жена Мария. –Ну, ладно!
И подхватывают все за столом:
-У меня жена, ох, ревнивая!
Ждет меня домой!
 Ждет, печалится!-
-Весело у тебя!- сказала откуда- то появившиеся баба Настя. –Я и говорю, шум по ночам и пение! Откуда, не пойму! Ты музыку в телефоне включил? А как похоже на ваши домашние посиделки! На, вот! Я чай принесла, варенье! Попей с дороги!- Она поставила перед ним еду и вышла.
-Пение я вспомнил, а она где услышала?- подумал Иван Васильевич и принялся за еду.  Он достал из термопакета то, что жена ему положила в дорогу. Пошел на кухню за посудой. Взял тарелку с полки, хотел сполоснуть ее. Тарелка была мокрой. –Гм! -остановился Иван Васильевич. – Так! В неотапливаемом помещении, когда я включил камин, появился конденсат! –
Что – то внутри его не соглашалось, но он решил поесть,  потом подумать. Иван Васильевич выложил на тарелку курицу, вспомнил: -Вот здесь, когда сидели за столом, всегда было место тетки Марии. Теток было четверо, они все были Мариями, поэтому их называли еще по именам мужей. Здесь сидела Мария Павлика, а рядом Мария Николая. У Марии Павлика были красивые черные, курчавые волосы, а дядя Николай любил играть с детьми. Дядя Ваня и тетя Мария Ивана не имели своих детей, они были самые зажиточные. Они первые купили машину – «Волгу». Иван Васильевич даже почувствовал мягкость сидений в машине и увидел ее небесно – голубой цвет. Дядя Ваня ездил очень медленно на ней.
 -Мне тогда казалось своеобразным шиком проехать по улице медленно – медленно, даже куры не разбегались, а не спеша вставали из придорожной пыли и нехотя сторонились. – думал Иван Васильевич. А дядя Николай и тетя Мария Николая были самые современные, тетя Мария Николая работала учительницей. Поздней осенью по бездорожью и зимой в двадцатиградусный мороз за несколько километров к ним ходили родственники вечерами смотреть телевизор.  Дядя Виктор, самый младший из четырех братьев отца, служил в Германии. Праздником для семьи были его отпуска. Собирались все за столом во дворе у бабушки под огромной шелковицей. Четверо братьев с семьями, одиннадцать детей. Иван Васильевич был одиннадцатым внуком. Шум, гам, смех! Столько радости! Братья были героями на селе! Каких высот достиг их Виктор! Дядя Виктор приезжал с подругой немкой (полькой и т.д), но в конце отпуска всегда шел к Гале, живущей на соседней улице. А, когда Галя вышла замуж, женился на Ханне из Силезии.
 Иван Васильевич выпил чай с абрикосовым вареньем, убрал остатки еды со стола:
- Заходите! Раз вы уже все здесь! - сказал он и прижался спиной к креслу, словно это могло его защитить.
Первым появился дядя Николай. – А что? – сказал он. –Семья, род, можно сказать, имеют право скучать по некоторым своим членам! -
-Скучать! – передразнил его Иван Васильевич. –Я думал мой род честных, порядочных людей, а вы оказывается вурдалаки неугомонные! Песни они поют по ночам! Отдыхать надо!-
-Постой! Постой! Посмотрите на него! Младшенького! Он на нас ругаться приехал! А вот мы сейчас все соберемся и спросим с тебя?-
-Что вы с меня собрались спрашивать! Вы с себя спросите? Почему вы не спите спокойно, как вам положено?-
- А ты на это сам и ответь! Тебе благодаря нам «не спится», как ты сказал. –
Вокруг стояли уже все родственники.
-Не спится! Не спится! – повторили две тети Маруси: Маруся Павлика и Маруся Николая.
-Твои дела нас волнуют! -
-Чего они вас волнуют?-
-Не чужой ты нам, вот и волнуют! А, если бы у тебя все было в порядке, мы бы отдыхали! -
-Так вы по ночам песни орете от волнения за меня? -
-Ну, если довелось снова собраться вместе, почему не вспомнить хорошее? – объяснил виновато дядя Виктор.
-Так! Чтоб отдыхали с сегодняшнего дня! Без вас как – нибудь справлюсь со своими делами! – Иван Васильевич помолчал, оглядывая всех, а потом закрыл лицо руками и заплакал, как ребенок.
–Я рад вас всех видеть! Я счастлив, что вы, мой род, поддерживаете меня. Жизнь моя оказалось не простой! Да чего пересказывать, вы сами все знаете!-
Родственники обступили Ивана Васильевича гладили, похлопывали по плечу, целовали, а Иван Васильевич плакал и чувствовал, что становится  легче от их прикосновений, спокойнее и надежнее.
В дверь постучали, баба Настя появилась с кастрюлей: - Ванек!  Борщ я сварила! Поешь!-
-Ой! Баб Насть, не беспокойтесь! Я поел, что жена положила и задремал! А, знаете, что, не буду я дом продавать! Пусть еще постоит. Может летом приедем с женой на недельку отдохнуть! -
-Ну, тебе лучше знать, ты хозяин! -
Рано утром Иван Васильевич закрыл дверь на замок и поспешил на автобус: Нефтекумс – Москва, чувствуя силы в себе неимоверные.