Проститутка

     Она называла это «работой со светом и тенью». В пять вечера она была Катей — девушка с пакетом из супермаркета, которая покупала кофе и смотрела на липкие пирожные под колпаком. В восемь она уже была Кэт — в лифте отеля «Европа», с холёным мужчиной, чье имя она запоминала только на два часа.
    
     Её номер был не домом, а сценой. Белые простыни, холодный блеск хромированных ручек, запах чужих духов и отчаянной чистоты. Перед «выходом» был ритуал. Она не просто красилась — она создавала маску. Каждый штрих туши — барьер. Стрелка — граница, которую можно пересечь за деньги, но не душой. Помада — печать, не оставляющая следов на её истинном «я».
     Клиенты были разными. Одни говорили о делах, другие — о несчастливом браке, третьи молчали, и эта тишина была самой дорогой. Она научилась слушать не ушами, а кожей, угадывая желание, которое часто не было связано с телом. Ей платили не за секс, а за иллюзию. Иллюзию того, что они желанны, важны, что их слушают. Она была актрисой в интимном театре одного зрителя.
     Самым тяжёлым был не физический контакт, а взгляд после. В зеркале ванной комнаты, когда маска еще не стёрта, а внутри уже пустота. Она смывала чужое прикосновение горячей водой, но чувствовала, как холод оседает где-то глубоко, в самой сердцевине. Деньги на столе были не бумажками, а единицами измерения этой пустоты.
     Иногда, глубокой ночью, когда город засыпал, она подходила к окну. Видела огни других окон и думала, что за каждым из них — своя правда, своя ложь, своя цена. Она продавала близость, но мечтала о простом: о человеке, который обнимет её, Катю из супермаркета, просто так. Не покупая её времени. Не замечая идеального макияжа.
     Утро начиналось с кофе. Снова. Она смотрела на свои руки — ухоженные, с безупречным маникюром. Они могли быть нежными, страстными, послушными. Но по-настоящему они ничего не держали. Ни чьей руки надолго. Ни своей собственной судьбы, которая, казалось, давно ускользнула, как шёлковая нить, и растворилась в сером свете петербургского рассвета.

     Её жизнь была историей о границах. Между телом и душой. Продажей и даром. Светом софитов и тьмой за кулисами. И каждый раз, заканчивая «спектакль», она гасила свет в номере, оставаясь на мгновение в полной темноте. Просто собой. Просто той, чьего имени уже никто не знал...