Сказка о Чистом Зеркале

     В далёкой империи Чжэн, где реки были полноводны, а горы упирались в облака, служил чиновник по имени Ли Вэй. Он был управителем скромной горной провинции Линьшуй и носил выцветшее синее платье, потому что всё жалование раздавал нуждающимся. Жил он в простой хижине, а единственной его роскошью был сад орхидей, которые он выращивал сам.
     Ли Вэй был честен, как горный родник. Он судил справедливо, помогал слабым, а взятки не брал даже в виде чашки риса. Люди его любили и звали «Чистое Зеркало», ибо в его решениях, как в гладкой поверхности воды, отражалась сама правда.
     Но была в империи тень — могущественный и жадный министр Гао, собиравший дань с провинций. Чем беднее был народ, тем богаче становился он. Ли Вэй со своей честностью был ему как кость в горле.

     Однажды министр Гао прислал в Линьшуй своего племянника — надменного юнца, который сразу стал притеснять народ, отбирать земли и повышать налоги. Люди взмолились Ли Вэю. Тот, изучив все жалобы, вынес справедливый приговор: вернуть земли и возместить убытки. Племянника же отослал обратно к дяде со строгим предписанием.
     Министр Гао пришёл в ярость. Он решил погубить Ли Вэя. По его приказу в горы Линьшуя направили карательный отряд, чтобы обвинить управителя в укрывательстве разбойников. Но разбойников не нашли. Тогда министр обвинил Ли Вэя в колдовстве: мол, его орхидеи цветут зимой, а это — знак договора с тёмными силами для привлечения народной любви.
     Ли Вэя в цепях привезли в столицу. На суде министр Гао, улыбаясь, сказал:
     — Судья! Этот человек выдаёт себя за святого, но сердце его черно. Он очаровывает народ, чтобы поднять мятеж! Докажи свою честность — признай вину, и я буду милостив.
     Ли Вэй стоял прямо, его простое платье контрастировало с шитыми золотом одеждами судей.
     — Моя честность, — сказал он тихо, — не нуждается в доказательствах. Она — как дыхание. Её нельзя увидеть, но без неё нет жизни. Вы можете сломать моё тело, но не сможете исказить правду, которую все здесь знают.
     Тогда разгневанный министр приказал подвергнуть его испытанию «Чашей Двух Драконов». Подсудимому давали испить из двух одинаковых чаш: в одной была чистая вода, в другой — вода с безвкусным, но смертельным ядом. Выбор считался волей небес.
     Ли Вэй взглянул на обе чаши, потом — на министра Гао, на судей, опустивших глаза, на императора, молча наблюдавшего со своего трона.
     — Я выпью из обеих, — сказал он.
     И прежде чем стража схватила его, он осушил первую чашу, затем вторую. Воцарилась мёртвая тишина. Ли Вэй стоял, глядя вдаль, на его лице не было ни страха, ни гнева.

     И тут произошло чудо. Из его груди стал исходить мягкий свет. Он наполнил зал, и в этом свете все увидели истинную сущность друг друга: министр Гао предстал жалким скрюченным существом в паутине лжи; придворные — перепуганными тенями; а император увидел себя отражённым в двух образах — реальном и том, каким он мог бы быть.
     Свет шёл от сердца Ли Вэя. Яд не смог причинить вреда тому, в ком не было ни капли скверны. Он нейтрализовался самой чистотой его души.
     Император встал с трона. Он понял, что едва не потерял не просто чиновника, а самую драгоценную опору своего государства — доверие и справедливость. Министр Гао и его приспешники были изгнаны, а их богатства возвращены народу.
     Ли Вэя просили остаться в столице, стать главным советником. Но он лишь покачал головой:
     — Моё место — в Линьшуе, среди гор и моих людей. Честность растёт в тишине простых дел, а не в шуме дворцовых интриг.

     Он вернулся в свою хижину. Легенда гласит, что орхидеи в его саду с той поры приобрели едва уловимый серебристый отблеск, напоминающий о внутреннем свете. А должность управителя Линьшуя на века стала называться «Зеркальной», и каждый, кто занимал её, помнил, что главное — не блеск одежд, а чистота сердца, которое нельзя скрыть или отравить, и которое, в конце концов, становится видно всем.

     Мораль этой сказки: Истинная честность — не просто отказ от взяток. Это внутренний стержень, который нельзя сломать. Она не всегда ведёт к богатству и славе, но она сильнее страха и смерти, потому что освещает правду, перед которой бессильна любая ложь...