Молниеносная любовь

Романтическая история о любви и красоте,
без фатальных и поучительных последствий.
(Произведение художественное. Любые совпадения случайны.)




   Узнаем ли мы любовь в суете очень разных случайных встреч?
   Нет нужды пересказывать истории многих мимолётных курортных романов, которые происходили хотя бы раз в году во время отпусков, или командировок, чтобы развеять скуку, или ради попутных приключений, для украшения повседневности и психологической разгрузки. На турбазах, в санаториях и домах отдыха не только поправляли здоровье, но и нередко гонялись за миражами счастья, как холостяки, так и семейные. Мужчины и женщины разного возраста вырывались на курорты, будучи весь остальной год озабочены учёбой, работой, проблемами быта, конфликтами поколений, карьерным ростом и т.п. Не будем считать большинство из этих встреч любовными в прямом смысле этого слова. Иногда сближались для того, чтобы хотя бы отвлечься и кому-то «излить душу». Все вы и сами об этом знаете не хуже меня. Какими разными и очень даже небезынтересными бывали и бывают случайные встречи! Об этом как-нибудь в другой раз... Также речь, разумеется, совсем не идёт об определённого рода услугах, которые были, есть и будут всегда. Возражать не надо и не стоит ничего путать.

   Сегодня говорю об СССР в 70-е годы ХХ века. Десятки лет раньше (разные там «истории на водах», подробно описаны в классике), или нынешние встречи наверняка складывались и складываются иначе. Не будем утверждать – лучше, или хуже, но точно, что совсем по-другому. К тому времени ваш покорный слуга уже успел покинуть, дико ожесточавшееся прямо на глазах, общество распада ещё в начале 90-х, и мог бы только фантазировать на эту тему.
 
   Вот теперь хотелось бы приподнять занавес над иными – малообъяснимыми разумом, но идущими изнутри, по-настоящему романтическими историями, которые рождаются в сердцах спонтанно огнём любви, без доли коммерции и умысла, хотя и начинаться они могут как угодно. Продолжение от самих влюблённых тоже мало зависит. Недаром древние сравнивали явление со стрелами проказника Амура.
   И вот теперь настал момент, приближающий к рассказу о наших героях.

   Она сидела на плоском отшлифованном морем и скользком от мха и водорослей, бетонном блоке у самого берега, тонкая и изящная, загорелая, как одна из тех бронзовых «русалок на скале», которых немало в приморских городах, и была, как они, почти неподвижна. У неё была высокая идеальной формы грудь и гибкая талия. Из одежды были лишь маленькие, телесного цвета, треугольники лайкры с завязками, никак не выполнявшие своей заявленной функции что-либо прикрывать. Это с большим допуском, можно было считать «купальным костюмом». Каштановые волосы, пышные, взлетающие при каждом дуновении ветерка, спускались почти до самой талии, как окончательное завершение её образа. Иногда она закрепляла их большим свободным узлом на затылке, чтобы дать загореть спине, или ненадолго пойти окунуться в море, а потом снова распускала, при этом, изящно и непринуждённо делая круговое движение головой.
   Он, молодой человек лет около двадцати-пяти, лёжа на горячих камнях пляжной гальки довольно близко от неё, был буквально заворожён чарующим зрелищем, почти полностью освобождённой от помех, природной женской красоты. Это любование могло бы продолжаться бесконечно, если бы в нём не начало возникать нечто сродни гравитации – сильное притяжение к объекту наблюдения.
   Она словно и не замечала его интереса, слегка откинув голову назад, смотрела из-под опущенных ресниц на проходящие мимо большие белые лайнеры, редко отрывая взгляд от горизонта. Это даже не было прищуром – веки были расслаблены. А как приковывали взгляд чуть приоткрытые чувственные губы?!.. Только обезоруживающая сила трезвости удерживала его от поползновений оказаться сейчас-же рядом с ней.
   В конце концов, рассуждал он, чем мог бы привлечь такую красотку худощавый, высокий, хотя и довольно стройный, длинноволосый блондин, похожий на хиппи? Хотя армию он уже давно отслужил, отучился, получил диплом творческой профессии, при которой обнажённое женское тело уже не шокирует, но подойти к женщине на улице, или в транспорте «тет-а-тет», всё же испытывал затруднения. Разные элегантные дамы интересовались им, но он к возрастным был равнодушен, а вот молоденькие и ветреные, которые его привлекали, западали почти исключительно на мускулистых атлетов, или более практичные – на денежных кавказцев, поросших чёрной шерстью и с золотыми цепями на шеях, но умеющих вести себя с дамами разных возрастов и сословий шикарно и с размахом (по крайней мере поначалу). Он не был ни тем, ни другим. Отношения с прекрасным полом чаще всего вырисовывались треугольными, хотя по натуре он был истинным поклонником красоты. Красота, во всех её формах и видах в природе, особенно женская, пленяла его и покоряла, обращала в рабство и звала к мольберту. Воля и характер, перед таким безраздельным могуществом, были бессильны.

   Этот дальний пляж был диким и малолюдным, что разительно отличало его от большинства других, где, поставив одну ногу, надо было ждать, когда кто-то уйдёт, чтобы стать на вторую, от пляжей, заполненных запахами жареного мяса и чего-то скисшего.
   Здесь, хотя и неподалёку временами грохотал поезд, но это уже не мешало, сравнительно скромной, но всё же радости свободы. Местные отдыхали здесь сами и не давали координат туристам. Он услышал о таком замечательном месте с на редкость чистой морской водой случайно за столиком в кафе.

   И вот сегодня здесь он всячески старался обратить на себя внимание прекрасной незнакомки. Все прежние предпочтения были разом сметены. Она точно не была «малолеткой», но и в «тётки» её записывать было слишком рано. Он упорно старался: бросался в море перед ней, поднимая тучи брызг, плавал, нырял… «Русалка на скале» оставалась невозмутимой. Она вела себя гордо и с подходившими к ней изредка мужчинами, то ли недостаточно назойливыми, а то может и наоборот, которые приставали излишне грубо. Конечно же симпатичный, явно интеллигентный и похоже, что наивный парень не выпал из поля её внимания, но девушка не подавала виду. Как хорошо умеют красивые женщины видеть всё, что делается вокруг, даже не поворачивая головы! Как точно прочитывают они характеры своих потенциальных избранников!
   Однако его отпуск неотвратимо подходил к концу. Однажды, после обеда, снова увидев её на скале, интуитивно чувствуя, что наступает «час икс» последнего шанса, решился и, силой воли подавляя предательскую дрожь в коленях, дождался, когда остались одни на всём послеполуденном пляже. Он встал и пошёл в её сторону, как на эшафот, следя за походкой, чтобы не слишком ускоряться, лицом же стараясь не выдать сильного, поднимавшегося к горлу волнения. «Мосты сожжены и отступать некуда» – патетично вертелись в голове расхожие слова древнеримского полководца, – «если не хочешь потерять лицо и не простить себе эту потерю никогда!» – добавлял, глубоко спрятанный в перегретом мозгу, самурай. В этот, решающий для него, момент никакие приготовленные спичи, или шуточные приколы, не годились, казались банальщиной. Он бешено пытался что-то придумать, но не найдя ничего достойного, сходу выпалил:
– Ну, здравствуй! – Она повернула к нему спокойное, чуть удивлённое лицо:
– Здравствуй! А почему так долго не подходил? – что-то иронично-весёлое, даже нарочито капризное послышалось в приятном голосе.
– Не знаю. Боялся, что отошьёшь, наверное, – помолчав, но и тут, не найдя красивой лжи, прямо выложил ей правду.
К его удивлению, такая прямолинейная откровенность не оттолкнула её:
– Дурашка! – она, пригнувшись, растрепала ему мокрые солёные волосы, – Покажись-ка! Пойдём ко мне, раз уж пришёл. Поможешь собраться. Завтра улетаю… Если так оно пошло, то для начала, давай знакомиться. Меня зовут Оля! Живу в Москве, изучаю фортепьяно и композицию, отдыхаю в Сочи каждый год, а ты?
    Она улыбнулась жемчужной улыбкой, а большие зелёные глаза с пушистыми тёмными ресницами вспыхнули загадочным огнём. Он, ещё не веря своему счастью, весь собрался, осмелев, представился и подал ей руку. Она грациозно опустила вниз со своего камня точёную ножку, потом другую... А он легко приподнял её за талию, словно невесомую, мягко опустил ногами в морскую пену. Галантно пропуская девушку вперёд, слегка сжал в ладонях узкие и гладкие загорелые плечи, отливавшие в лучах солнца матовым, молочно-шоколадным блеском. Вот так, почти обнявшись. они медленно вышли из воды. Ростом она оказалась чуть выше его плеча, но гармоничное изящество её фигурки не могло не удивлять. По дороге с пляжа, осторожно клал руку на тонкую, высокую шею под волнистыми волосами и от этого тоже таял на ходу.

   Не таясь, честно отвечал на вопросы о себе. Тут уж ему наверняка стесняться было нечего. Вполне приличное образование и профессия. Кроме всего, не лишён мужского шарма и знал это. Вдобавок их беседа как-то немного успокаивала непослушное, шальное сердце.
   Понимая, что девушке захотелось любовного приключения хотя бы в последний день отпуска, ему льстило, что красавица, обдуманно или не очень, но выбрала для этой цели именно его. Значит что-то заманчивое, а может и настоящее в нём всё-таки есть! Теперь надо не подвести её ожиданий и во всём быть таким настоящим. Это совсем не просто, хотя и вполне выполнимо.

   Воистину нас выбирают женщины, а нам только кажется, что это мы выбираем их. Их желаниям иногда достаточно лишь появиться, чтобы тотчас же исполниться. Конечно и у них на этом пути тоже встречаются серьёзные трудности, но сравнимы ли они с мужскими?! Главные проблемы их выбора – это «хочу?», или «не хочу?», «кто, или что мешает?» и конечно же заветное «не залететь бы!». Случается иногда на этом пути так, что и им приходится решать многоходовки, но сколько артистизма, изобретательности, расчёта своих сил, трудов и подчас борьбы с другими и самим собой, а в конце концов, определённого такта и терпения нужно мужчинам, кроме лишь только одного этого самого пресловутого «хочу!»… Может быть я и неправ?

   Итак, не будем отвлекаться.
   Оля квартировала в частном секторе, в маленьком щитовом зелёном флигеле-времянке на две микро-квартирки, прилепившемся, как пугливый ребёнок к мамке, у стены массивного двухэтажного каменного, поросшего плющом, кавказского дома. Взгляд успел отметить сварную железную лестницу с перилами из водопроводных труб, железный козырёк с фронтоном, и окна с закрытыми ставнями из реек. Ещё беспорядочные бутовые камни цоколя, небрежно белёного извёсткой.
   Подошли к той времянке. Пошарив рукой в щели над дверным косяком, она достала оттуда длинный ржавый ключ и вставила в скважину. Дверь без ручки со скрипом отворилась наружу. Они вошли. В нос ударил сыроватый запах земли, исходящий от пола. Пол из серых досок лежал на брусьях, почти на земле. Железная полутора-спальная кровать аккуратно застелена… Вот тут внутри у него что-то томно заныло!..
   Несколько групповых снимков со стола были быстро сметены Олей в сумку. Украдкой бросила на него взгляд... Какое ему дело до других, если она сама сегодня сделала выбор в пользу него. Никакого любопытства!
   На углу стола электроплитка. Крохотную душевую отгораживала мутная нейлоновая шторка с аляповатыми розами. Рядом раковина с разбитой эмалью и над ней медный кран. Внизу ведро. Две табуретки разного фасона, формы и цвета. Зеркало с радужными узорами от коррозии, над которым лампочка без плафона. Даже маленький холодильник и чайник. А вот окна и не было. Вместо него, узкая щель между крышей и стеной, для дневного света и проветривания. (Интим, однако!). Деревянный туалет находился далековато, в конце двора.
   «Наверное дорогие апартаменты!» – подумал он, не замечая в этом убогости. Для него, снимавшего сарай в центре города, то была настоящая роскошь – «люкс с душем»!
   Главное, что рядом с ним она, великолепная Оля, уже только лишь своим присутствием вызывающая бурю чувств. Она притягивала физически, как магнит, всё сильнее и сильнее. Это было чем-то свыше, пугающе мистическим, божественным, хотя он был агностиком из семьи убеждённых атеистов.
– Извини, я быстро. Только приму душ.
   Она схватила большое пляжное махровое полотенце со спинки кровати и скрылась за шторкой. Зашумела вода. Через несколько минут вышла, завёрнутая, как кокон, и от этого ещё более притягательная.
– Можешь тоже. Не стесняйся!
Вода в душе была хоть и не ледяная, но достаточно холодная. Попутно наблюдательность обозначила: «Присутствия мужчины не замечено.» Стуча зубами, вышел. Почуял запах омлета со сковородки.
– Чай будешь?
– Ты ещё спрашиваешь?
   Они устроились на табуретках возле стола, близко лицом к лицу. Она, закутанная в два полотенца одно на голове чалмой и другое, с узором античного меандра, вокруг тела, чуть не доходящее до волнующих коленок. Он – в узких плавках по тогдашней пляжной моде и голубой футболке с нашитыми по плечам белыми полосками, плотно облегающей его торс (местный поддельный «АДИДАС» без лого), подчёркивая хотя и худощавую, но плечистую фигуру с рельефными грудными мышцами. На своих синих шёлковых шортах, постеленных на табуретку, обсыхая, сидел.      
   Посмеивались, шутили, тихо беседовали запросто и ни о чём, всё смелее и, умилённо рассматривая друг друга, довольно улыбались:
– Хочешь выпить?
– Не откажусь.
   Его голос прозвучал почему-то хрипло. Из-под кровати вынырнула початая бутылка «Кахетинского». В ход пошли те же стаканы, из которых только-что пили чай. Как по команде, торжественно поднялись с табуреток:
– За чудесное знакомство!
– И за нас – любимых! – со значением добавила она.
   Выпили на брудершафт (хотя на «ты» переходить было уже ни к чему). Медленно, небольшими глотками. Чуть подождав, грациозным движением Оля плавно стянула с головы влажное полотенце, раскидав свои роскошные волосы по плечам и стоя почти в упор к его лицу (Запрещённый приёмчик!). Он тут же почувствовал их дурманящий аромат. Сдерживаться было уже невмоготу! Футболка и плавки как-то сами оказались на полу… Её большое полотенце – на постель! Нежные прохладные груди коснулись его живота… Бережно подняв её за руки на себя, подхватил обнажённые бёдра. Она вжалась лицом в его крепкую шею, руками и ногами обняв загорелую спину… Теперь их тела буквально слились в одно целое. Нетерпеливые горячие губы мгновенно нашли друг друга в долгом и властном поцелуе. С этого момента она вся принадлежала ему, а он так же безраздельно принадлежал только ей... Ох, как громко и тяжело вздыхала о том кровать!

   На этом пора бы и остановиться! Надо уважать читателя и иногда давать свободу его собственному воображению.
   Шучу! Конечно же шучу. Лёгкий эрос – лишь пикантное сопровождение темы. Тема – красота и сама любовь, собственной персоной – непобедимое и никем веками до конца не объяснённое явление. Как же, без телесной составляющей, подать то замечательное безумие, которым любовь сопровождается, и ради которого, как можно смутно догадываться, эта милая и капризная дама вообще существует в жизни людей?! В этой сцене бытие одержало полную победу над сознанием, весьма убедительно оставив второе не у дел, но продолжим далее:
   Вот тут и сверкнула ослепительная молния, оглушительно прогрохотал раскат грома!.. Она, нервно и инстинктивно, с силой вцепилась в него, и тотчас же они оба, из-за неукротимого приступа смеха, чуть не зашлись в судорогах: Какая же удивительно своевременная реакция природы! Нет, никакая великая небесная сила не помешает сегодня их счастью!
   Тяжёлые капли дождя угрюмо застучали по железной кровле и фанерным стенам, иногда залетая внутрь. Двоих, опьянённых любовью, на измятой постели, ничто уже не могло остановить. Яркие, холодные вспышки молний выхватывали из темноты то разгорячённые тела, охваченные ритмом общего дыхания, а то вдруг изумрудную искру из её большого и лучезарного, как у кошки, глаза.
   О, как же она могла пробуждать фантазии?! Видя и ощущая в объятьях, извивающееся со змеиной грацией, безукоризненное нежное тело, он представлял её мифической наядой среди огненных стрел могучего Зевса. Сказка и реальность сплетались в клубок, чтобы продолжиться часами. «Колдунья, колдунья, колдунья!» – шептал он в экстазе.               
   Оля, как настоящая колдунья, знала и умела очень многое. Она дарила себя и свою любовь широко, полностью, не ожидая возврата, и без остатка. Это было самым главным её достоинством! Наконец оба забылись в блаженстве…
   Потом всё стихло за стеной. Грозы словно и не было. Дождь прекратился. Только слышны были редкие, отдельные, гулкие удары капель, падающих с крыши на жесть, и весёлый птичий гомон. Под эти предрассветные птичьи дебаты, истомлённые любовники уснули, не разжимая объятий.
   Проспав не более трёх часов, проснулись легко и бодро. Нежно поцеловав его в губы, она встала и как-то совсем буднично начала одеваться. Но и это было заманчивым зрелищем! Он вновь опрокинул её на кровать и… И всё повторилось!.. После, опять приходя в себя, смотрел и любовался:
– Ты бесподобна, но откуда школа, шалунья?
– Не удивляйся и не пытайся сочинять лишнего. Я дважды побывала замужем за умными и опытными мужчинами, но кстати, больше туда не стремлюсь.
– Ты очень хороший, – она взяла его лицо в ладони с тонкими музыкальными пальцами – надеюсь, что и ты сможешь меня понять. Его разум терялся, исчезая в бездонных колдовских очах:
– Оставь хоть телефончик! – несмотря на басовитость, как-то жалобно произнёс он:
– Обменяемся, но первым не звони.
   В её взгляде стояла настоящая, глубокая, неподдельная печаль, хотя и без слёз. Сила её обаяния была во многом, но только не в притворстве. Он понимал. Никто, кроме него, сегодня ей не был нужен, но и менять что-то в своей жизни, по воле одного лишь случая, её сильная натура не желала. Не имея, что подарить (деньги тут ничего не значили и всё бы только испортили), он вынул из наплечной сумки и дал ей на память книгу Джованни Бокаччо «Декамерон». Доброе пляжное чтиво может сегодня сгодится и в полёте. Что-то в этом, полном лукавой народной мудрости, сборнике ренессансных любовных новелл сочеталось с их дикой, «молниеносной», в прямом смысле этого слова, историей любви, хотя и очень отдалённо. Был уверен, что подарок пришёлся не в обиду.
   Помочь собрать чемодан, проследить, чтобы ничего не забыла, не составило труда. Проводил до автобуса, погрузил вещи в багажник, крепко обнял и осторожно поцеловал полуприкрытые веки, но и этого скромного поцелуя стало достаточно, чтобы голова закружилась снова. Снизу вверх прилила горячая волна скрытой страсти. Подавляя её, он слегка отступил назад. Потом смотрел и запоминал, как эта лёгкая фигурка в красных босоножках, потёртых синих джинсах и завязанной на животе розовой сорочке, точно в замедленном кино, гибко покачиваясь в талии и не оглядываясь, исчезает в полумраке автобусной двери. Потом увидел её незабываемую улыбку в заднем окне...
   Итак, она уехала!.. Уезжала навсегда в том желтом сочинском «Икарусе». Он остался и ещё долго не опускал руку, поднятую, для прощания.
   Она так никогда и не позвонила. Он пытался связаться с ней, но тщетно. Приезжал в Сочи на тот самый пляж, но Оли и там не было. Хозяйка дома, где она квартировала, от неё больше звонков не получала. Искать в Москве по всем университетам и консерваториям, заглядывая в лица? – Ну, это уже был бы явный перебор! Значит может лучше оставить всё так, как есть?..
   Их курортный однодневный роман, яркий до боли, как голубая вспышка молнии, ушёл в область удивительных и прекрасных событий его жизни. Одна волшебная ночь затмила собой очень многие до и после. Между ними вспыхнул огонь настоящей любви, но и в ней очень редко партнёры бывают заточены одинаково. Обоюдоострая любовь опасна, а порой даже фатально.
   Что обо всём этом думала она, мы можем лишь догадываться и, философствуя, обсуждать… Кто знает, о чём может думать умная, красивая и импульсивная женщина?!

2026.