Грани струн её души

Этнографическая фантастика, научное фентези, исторические приключения, драма, мелодрама, героическая фантастика. 16+

СССР, конец 1970-х годов. Советские люди строят светлое будущее под чутким руководством коммунистической партии. Но коварные либералы активно мешают им в этом нелёгком труде. Советский парень, студент Юрий Кузнецов участвует в незаконном митинге на Красной площади против недавно принятой конституции СССР. Но органы правопорядка быстро находят смутьянов, очерняющих советский строй. В процессе своего конвоирования в психиатрическую больницу, Юра сталкивается с тем, что навсегда изменит его дальнейшую жизнь.
Сможет ли советский студент противостоять сонму древних ужасных чудовищ пришедших из самых глубин преисподней, что бы захватить целиком всю Землю?
Жуткие тысячелетние ритуалы, неземная любовь, жестокие заклинания, невероятная сила духа, отчаянная смелость и поразительная удача - всё это представлено на страницах данного романа.
Список художественной, религиозной и научной литературы шумеро-аккадской культуры использованной для написания романа, указан в конце произведения.   

А душа волочилась, как пилюли, глотало небо седое,
Звезды!
И чавкали его исполосованные молниями губы,
А дворники грязною метлою,
Грубо и тупо!
Чистили душе моей ржавые зубы.
Стоглазье трамвайное хохотало над прыткою,
Пыткою!
А душа по булыжникам раздробила голову свою,
И кровавыми нитками!
Было выткано,
Моё меткое имя по снеговому шитью.

Вадим Шершеневич, «Это Вы привязали мою…», 1914 г.

Глава 1

СССР.
Москва, 1978 год.
9 июля, воскресенье. 
10.00 утра.

          Хмурые мрачные тучи, подгоняемые холодным порывистым ветром, неслись рваными клоками по свинцовому небу, периодически выливая на Москву заряды сильного дождя. Главная достопримечательность советской столицы, страны победившего социализма, Красная площадь была практически пустой. Знаменитая на весь мир очередь в мавзолей и кремль, в это летнее воскресное утро не смогла собраться из-за разбушевавшегося ненастья. Шумные и нарядные пионеры, румяные и целеустремлённые комсомольцы, самоотверженные и строгие коммунисты – все эти представители трудового класса, разнообразные победители всевозможных смотров и соцсоревнований ожидали в многочисленных гостиницах окончания дождя. Ведь ещё вчера синоптики предупредили о том, что солнце придёт в столицу ближе к вечеру.
Лишь немногие фигуры прохожих в шляпах и плащах с поднятыми воротниками и зонтами мелкими группами сиротливо жались к окраинам главной площади великой страны, спеша по своим делам. В одной из этих небольших компаний якобы случайных пешеходов шёл обыкновенный советский парень из простой семьи рабочих, Юра Кузнецов. Придерживая одной рукой под плащом завёрнутый в полиэтилен свёрток, ёжась от холодного ветра, он напряжённо и незаметно осматривался по сторонам. Ведь везде в этом месте их могла подстерегать опасность в виде сотрудников госбезопасности. Пока советские колхозники и гегемоны пролетариата отдыхали в тёплых и сухих номерах гостиниц, коварная либеральная интеллигенция замыслила недоброе дело, очерняющее саму суть советского победного строя. Юра конечно же себя, тоже относил к интеллигенции, ведь он уже перешёл на учился на третий курс Московского государственного института культуры. А когда в многочисленных анкетах он указывал профессии своих родителей как рабочие, Юра попросту лукавил, ведь его отец работал киномехаником, а мама гримёром в театре и с самого детства он вращался в около богемной тусовке, где собственно говоря, обзавёлся нужными для себя знакомствами.
Всё! Они пришли, время без трёх минут десять, сердце на мгновение замерло в томительном ожидании.
Пора! Это была первая его важная акция, ведь расклейку листовок и распространение самиздата за серьёзные дела он не считал. Юра не знал и половины людей, которые сегодня вышли на дело, да и не стремился знать, ведь это было настолько опасно для них, что полностью оправдывало поговорку:
- От многой мудрости много печали, кто умножает познания, умножает скорбь.*
Природа внезапно будто бы почуяла их вероломные замыслы, косые нити дождя ослабли и полностью прекратились, сквозь прорехи в тучах солнце на несколько минут осветило площадь…вперед!
Одновременно четыре группы людей выхватили свёртки из-под одежды, ловко растянули их в стороны, а другие якобы спешащие по своим делам иностранцы, их было сразу видно по одеянию и поведению, технично вытащив компактные фотоаппараты, начали съёмку протестующих.
- Долой шестую статью конституции! Долой власть КПСС! Долой!!! Долой!!! Долой!!! Нет однопартийной системе! Да здравствует свобода печати!!! Да здравствует свобода слова!!! – дружно скандировали они.
На развёрнутых белых простынях, большими печатными буквами на двух языках русском и английском были написаны лозунги с требованием отмены шестой статьи* недавно принятой брежневской конституции.
Зазвенели трели свистков милиции бегущей со всех ног к протестующим, в Спасской башне распахнулись ворота, оттуда буквально вылетело несколько чёрных Волг, вспыхивая синими мигалками, они устремились к демонстрантам и их фотографам. Но первыми к ним успели подъехать два серых Кадиллака с дипломатическими номерами, вынырнувшие из глубин потоков дождевых зарядов, иностранцы лихо запрыгнули в них и умчались в неизвестном направлении. И тогда все стражи порядка, неистово свистя и крича в громкоговорители, набросились на протестующих советских граждан. Но и они были не промах, как тараканы бросились в разные стороны, каждая группа отходила в заранее обговорённые стороны. Милиция заметалась по площади, все же на эту акцию выходили исключительно молодые представители диссидентов, многие из них уже имели спортивные разряды.
Юра ещё в школе почти пять лет неплохо гонял мяч в футбол и поэтому он нёсся вниз к реке словно метеор. Ему нужно было пробежать два километра, до Устьинского моста, пересечь его,    свернуть на Садовничевскую улицу в нужный дом в подъезд номер два, там его ждала Катя Рублева с другой одеждой. Они познакомились у его мамы в театре в одной гримёрке, когда он забирал сумки с самиздатом. Она дочка известного профессора, уже имела представление кто он и чем занимается в жизни. Подспудно Юра понимал, что ему совсем не светит ничего с ней, ведь они были птицы разного полёта. Но что-то тянуло его к Кате с непреодолимой силой, ночью во снах он обнимал её, целовал в мягкие и горячие губы, гладил с нежностью ладонями по струящимся золотистым волосам, по молодому упругому и страстному телу … эххх.
Разделяемся! Юра бросился налево, остальные направо ускоряя бег. Конечно же, он прекрасно понимал, что им жертвуют как самым молодым в их команде, но борьбу без жертв не выиграть. Краем глаза увидел, как одна из Волг завизжав шинами в крутом развороте, бросилась за ним, стиснув зубы, Юра лишь ускорил свой бег. Он выскочил на мост и нарушая все правила побежал посреди дороги, метаясь то влево то вправо, среди машин с отчаянно матерящимися водителями. Туристический Икарус, уходя от столкновения с ним, выкатился на встречную полосу, полностью перекрыв дорогу своим огромным корпусом. Позади него гудели сигналы, неразборчиво что-то орали в мегафон. Отчаянным рывком, перекатившись через капот одной из легковушек, Юра метнулся вправо на Садовническую улицу и растворился между густых кустарников и деревьев окружающих старые дома. Бешеным темпом, прыгая через три ступени, буквально взлетел на последний этаж. В полутьме подъезда, у закрытой двери ведущей на чердак его уже ждала стройная девичья фигурка. 
- Ну что? Как все прошло? Юрочка, с тобой все в порядке? – Катя нервно кусала губы. Её бледное взволнованное лицо, пухлые губы изящной линии рта, широко раскрытые прекрасные влажные жёлтые глаза. Она была восхитительна в своей тревожности. Юра крепко обнял Катю, они на мгновение замерли, вдыхая аромат волос, влюблённых друг в друга молодых людей. Слегка скрипнув зубами, от того, что все хорошее быстро заканчивается, с нежностью смотря её в лицо, он сказал:
- Отлично! Все прошло как по маслу! Теперь о нашей акции узнают во всем мире! Мы все станем знамениты! Не хуже чем у Буковского* получилось. Вот как! – Юру чуть подтрясывало от пережитого возбуждения погони. Он, с трудом переводя дыхание, кое-как попадая в рукав джемпера и штанин брюк, быстро переодевался на последнем этаже лестничной площадки, совершенно не стесняясь смотрящей на него во все глаза Кате. Защёлкал замок на нижней площадке и навстречу вышедшей из двери благообразной бабушке сверху по лестничному пролёту под руки спускалась парочка влюблённых молодых людей, нежно смотрящих друг на друга.

* Книга Екклесиаста 1:18.
* Руководящей и направляющей силой советского общества, ядром его политической системы, государственных и общественных организаций является Коммунистическая партия Советского Союза.
* Владимир Буковский – известный советский диссидент. Он был обменян в 1976 году на чилийского коммуниста Луиса Корвалана.

***

Москва, 1978 год.
9 июля, воскресенье. 
17.00 дня.

Пока его родители отдыхали на даче, надо было заботиться о домашнем хозяйстве. Юра взял в руки клетчатую сумку, особый листок со странным набором цифр и пошёл в магазин за хлебом и другими припасами. Помимо покупок необходимо было обзвонить с телефонов автоматов несколько людей, проверить насколько успешно прошла их акция, кто попался в лапы ментов и кто кого может сдать. Надо было пройти свой район, зайти в другой и только там сделать контрольный созвон с нужными людьми. Юра неторопливо шёл по тихой улочке, мимо окружённых деревьями пятиэтажных домов. По небу ещё периодически проплывали тёмные тучи, из которых на вечернюю Москву падала редкая водяная пыль, вызывая вспыхивающую в лучах июльского солнца радугу. Мокрый асфальт парил, вызывая лёгкую дрожь и марево, воробьи, ласточки, голуби летали и прыгали, радостно чирикая и курлыкая по помытым деревьям, тротуарам и домам. Воздух буквально благоухал свежестью и чистотой. А Юра неторопливо шествовал погруженный в свои думы, его не отвлекали многочисленные группы кричащих детей, бегающих по дворам, гоняющих по лужам на велосипедах, грохот и крики забивающих козла мужиков сидящих за столами. В этот тёплый летний вечер буквально все население Москвы вышло на улицы, заполнив собой все лавочки около подъездов домов. Мимо пробежала стайка детей, одна из девочек громко кричала, размахивая руками и косичками:
- Не найдете, не найдете! Бе бе бе бе, мы с Машкой наши «секретики»* надёжно спрятали.
У каждого возраста свои секретики, с ухмылкой подумал Юра ускоряя шаг. Вскоре он подошёл развилке дорог у выхода из жилого района, осталось пересечь дорогу и у гастронома №23 на углу стояло несколько пустых кабин таксофонов, сейчас, сейчас я позвоню и все узнаю…
Бабах!!!
Юра кубарем полетел на мокрый асфальт, сверху на него мгновенно запрыгнули, заломили с хрустом руки назад, с металлическим щелчком захлопнулись браслеты. Сердце бешено забилось в груди, он попался!
- Вот ты и допрыгался Михельсон! Я так давно тебя искал. Лично хотел твою морду сионистскую набить – послышался сверху приятный баритон, а перед глазами Юры показались острые носки начищенных до блеска коричневых мужских туфель фирмы Саламандра.
- Поднимите его!
Крепкие руки вздёрнули Юру вверх, поставив его на колени перед обладателем этой дорогой зарубежной обуви.
- Да твою же мать! Это же не он!!! Что ты будешь делать? Обманул меня полковник. Сука мать твою!
Перед Юрой стоял высокий, стройный и крепко сложенный молодой мужчина не старше тридцати лет. Он был одет в стильный темно серый костюм с отливом и ослепительно белую водолазку без галстука. Его глаза закрывали модные импортные роговые очки с дымчатыми стёклами, в углу тонко очерченного рта тлела сигарета Мальборо. Он выпустил дым прямо Юре в лицо, правой рукой машинально пригладил темно русые волосы идеального пробора аккуратной причёски, а левой вытащил из нагрудного кармана пачку подписанных фотографий. Холеные пальцы усеянные сверкающими перстнями неторопливо запрыгали перебирая их:
- Не этот, тоже не то, опять не то … а вот. Итак, Юрий Александрович Кузнецов собственной персоной. Двадцать лет, не судим, студент вуза … ммм. Да твою же мать. Бейте его!
- Вы не имеете права! Ааааа! Я буду…нет, нет не бейте! Аыыыы…
Пинали его профессионально - сильно, больно и очень обидно. Юра задергался, извиваясь на асфальте пытаясь спастись от ударов сыплющихся со всех сторон, однако в голову его не били, видно берегли для…ааа да больно же как!
- Хватит – небрежно махнул рукой этот гебешный мажор, лицо его странно искривилось, то ли от ненависти, то ли от отвращения. Несколько секунд он молча рассматривал лежащего перед ним стонущего Юру, а потом поднял руку и небрежно стряхнул сигаретный пепел ему на лицо.
- Хулиганы! Средь белого дня! Милицию щас вызову! Помогите! – послышался громкий женский крик.
- Эй, вы чё козлы? Совсем охренели! А быстро отпустили парнишку! Ща мы вам руки ноги оторвём! – со стороны стола стоящего во дворе дома к ним двигались мужики доминошники. Впереди их шёл здоровенный амбал в растянутой майке и трениках с пузырями, на его руках синели парашюты с надписью ВДВ 72.
Мажор оторвался от молчаливого созерцания лежащего Юры, повернулся и направился навстречу толпе. Подошёл вплотную к амбалу, медленно снял очки и уставился снизу вверх пронзительно синими глазами на него. Несколько секунд они играли в гляделки, а затем мажор вытащил из кармана пиджака красное удостоверение с гербом СССР и надписью КГБ, развернул его, поднёс к лицу здоровяка:
- Зе кей джей би юэссср.
Тот громко икнул, сделал шаг назад, гомон его собутыльников за его спиной сразу же смолк, наступила полная тишина, лишь птицы щебетали где-то вдали.
- Капитан Иванов. Идёт задержание опасного преступника. Он своими подлыми замыслами дискредитирует нашу горячо любимую советскую власть в угоду гидре мирового капитала! Ясно?
- Да товарищ капитан. Ясно! – лихо ответил уже пришедший в себя здоровяк, почесав лапищей затылок, добавил:
- Разрешите от имени нашего дружного пролетарского коллектива тоже выдать этой сволочи парочку хороших лещей!
- О, святая простота – Юра с горечью сразу вспомнил эти золотые слова приписываемые Яну Гусу.
- Не стоит товарищ, мы сами разберёмся с этим предателем нашей социалистической Родины, в строгом соответствии с законом. Спасибо за содействие. С вами свяжутся по мере необходимости. Все свободны. Концерт окончен! – негромким, но твёрдым голосом сказал капитан Иванов.
- В машину его – двое гебешников затолкали Юру на заднее сиденье автомобиля, зажав его между собой, капитан уселся за руль, чёрная Волга взревев мотором, оставляя тёмные полосы на асфальте сорвалась с места.

* Детские загадки у девочек в СССР. «Секретик» обычно представлял собой фольгу с рисунком от красивой обёртки конфеты, закрытую сверху осколком бутылочного стекла разного цвета, всё это зарывалось в землю, составлялись карты подобных вещей.

***

Они ехали долго, петляли по городу, сворачивая в разные стороны. Путают меня сволочи, Юра молчал, сейчас любое слово могло быть использовано против него. Гебешники так же молчали, лишь рация между передних сидений иногда издавала пиликающие звуки. Сейчас привезут в отдел, потом отметелят по полной программе, затем допрос до утра, а потом … Юра опять погрузился в невесёлые размышления. Нет, он не боялся до дрожи в коленях, ведь сейчас не 37 год, конечно же его не расстреляют, может быть даже сразу не посадят … ведь он раньше не привлекался.
Неожиданно для него автомобиль остановился на какой то технической площадке за городом, вдалеке широкая дорога, сзади густой кустарник переходящий в лес. Ага, сейчас будут пугать, может даже в воздух из пистолета выстрелит … несмотря на самоуспокоение, стало очень тревожно на душе. Капитан молча вытащил ключи зажигания и щёлкнул пальцами. Юру подхватили под руки, вытащили из машины, подвели к грязному отбойнику.
Ну вот сейчас все и произойдет … Юра отчаянно стиснув зубы, смотрел мимо гебешников на небо, тучи и верхушки деревьев, наслаждаясь последними секундами перед тем как … а он и не знал перед чем, но ощущал каким-то шестым чувством, что ничем хорошим для него не кончится.
Неожиданно клацнул замок наручников, его затёкшие руки безвольно повисли вдоль тела, он морщась от боли начал растирать их друг об друга. Что происходит? Что это? Опять гебешные уловки?
Мажор небрежно махнул рукой, его подчинённые отошли к машине, вытащили термос из багажника, дружно закурили, весело обсуждая что-то.
- Меня зовут Николай – неожиданно сказал мажор, щёлкнув позолоченной зажигалкой, выпустил клуб дыма вверх, снял тёмные очки, положил их в нагрудный карман пиджака и уставился на Юру, не моргая, словно удав на свою жертву:
- Ты смотришь на меня и думаешь, какая же я сволочь. Схватил, избил, увёз хрен знамо куда. Сейчас пистолет достану и выстрелю поверх твоей дурной башки, с криком - колись сука! Имена, фамилии, да?
- А разве может быть по-другому в этой стране? – хриплый голос Юры предательски дрогнул, но его серые глаза бесстрашно скрестились с синими глазами Николая.
- Может, может, но только очень редко – неожиданно зловеще заулыбался гебешник.
- То есть я какой-то особенный? Или мне выпала какая-то великая честь выслушивать тебя? – Юра сознательно пошёл на обострение диалога, может быть удастся выудить из этого мажора что-то интересное для себя.
Но тот даже глазом не моргнул, буквально как энтомолог рассматривает бабочек, он изучал Юру с каким-то странным выражением лица:
- Скажи мне Юра, ммм … зачем тебе это надо?
- Надо что?
- Хорош дурака включать! То, чем ты занимаешься по жизни. Или ты думаешь, что мы ничего не знаем о тебе?
- Это допрос? Кто такие мы? Скоро начнёшь из пистолета стрелять?
- Нееет. Не допрос. Просто разговор, по душам, так сказать. Это потому что я так хочу! А если я сильно хочу, то я беру и делаю. Прямо как ты, только по-другому. С другой так сказать стороны.
Николай щелчком выкинул окурок в кусты, достал из кармана пиджака серебристый брусок с надписью Стиморол, выудил из него белую конфетку и ловко закинул её себе в рот:
- О чем это я, а вот о чем. Забавный у нас диалог получается, я о тебе знаю все, а ты обо мне ничего. Кто ты по жизни, с кем встречаешься, кем желаешь обладать, что распространяешь и где. Такая игра в одни ворота … хехехе.
Юра облизнул внезапно пересохшие губы … проклятье, что ему надо от меня??? Наверно думает, что я не врубаюсь в его тему, отнюдь … я не настолько тупой:
- Это с чего же я не знаю о тебе ничего. Знаю! Хаха! Что? Обломался сегодня с погонами? А? Кинули тебя Коля! Меня, дурачка молодого тебе подсунули, а своему нужному человечку Михельсона.
Лицо гебешника злобно дёрнулось, но буквально через мгновение он совладал с собой:
- В общем, мы задорно обменялись любезностями, а теперь переходим к нашему главному блюду. Итак, скажи мне - для чего тебе это все надо? Ты хочешь доказать чего-то? Или для чего?
- Для того! Я не доказываю. Я просто беру и делаю это затем, что бы всё здесь в этой стране было по-другому! Это моя жизнь, мой выбор, моя судьба, своими душеспасительными разговорами ты не изменишь мою борьбу и моё отношение к этому строю!
- Ах, твоя жизнь? Ах, твоя судьба! – Николай, повысив голос, неожиданно замахал руками в воздухе – да твоя жизнь ничего не стоит! Тебя же используют эти Михельсоны. Для своих целей, как куклу ведут по твоей якобы выбранной жизни. Ты же простой парень из пролетарской семьи в отличие от них. Ты же неплохо рисуешь. Сейчас бы Лениных в Октябре бы лепил, за это грамоты почётные, бабки получал и уже бы через пару лет Катьку трахал в своей машине. А вместо этого, ты сейчас стоишь тут со мной, и вместо Катькиных сисек в своих ладонях, выстрела из пистолета в голову ждёшь. Что молчишь? Сказать нечего? А?
- Зря ты стараешься. Тебе меня не сломить! Я просто хочу здесь все изменить! И я изменю!
Они уже орали друг на друга, буквально выплёвывая слова с ожесточением, лицо в лицо, душа в душу.
- Да ни хрена ты не изменишь! Что ты думаешь, ты пойдёшь против государства как герой? Да оно тебя сломает, как ветку сухую. Хрясть и все! Оно и не таких крутых, как ты ломало. Ты просто слишком молод и не понимаешь, что это такое. Государство берет нас за макушку – тебя и меня, как в шахматах фигурки поднимает над доской судьбы, сталкивая друг с другом. Делая то, что никогда не должно случиться. Я вообще сегодня должен быть в отпуске. В Пицунде мать твою на пляже лежать! Вино пить, мороженым закусывать да на красивых девок пялиться. А я тут с тобой хер знамо где стою, на твою рожу унылую смотрю, за твою никчёмную жизнь трещу. Да мне это вот где! – Николай презрительно сплюнул на асфальт, затем ухватил Юру за куртку, подтянул вплотную к себе – а про твою дальнейшую жизнь я скажу вот что. Твоя судьба расписана и решена там. Я, конечно же, не должен был это говорить, но теперь я скажу тебе все.
Он выставил указательный палец из сжатого кулака, сначала направил его Юре в грудь, а затем ткнул в небо:
- Государство расписало твоё будущее, понял?! Сначала на три года вперёд по статье 190 часть раз, два, три*, но так как ты у нас первый раз в первый класс, то сегодня поедешь в замечательную психушку в Сычёвку, понял?!* А потом начнётся Олимпиада и всякие другие очень важные для страны мероприятия. И ты оттуда не выйдешь по ходу никогда! Там! – он опять ткнул пальцем в небо – очень сильно обиделись на твой выбранный жизненный путь и особенно на твои действия. Ясно?! Скорее всего, ты всю свою жизнь проведёшь в психбольнице, среди сумасшедших. Вот твоя будущая судьба! Встречай её с радостью Юра, да про мои слова не забывай. Сейчас сюда вертушка подскочит, я тебя туда довезу в целости и сохранности. Наслаждайся последними минутами свободы и помни, что я тебе ничего не говорил. Так то! Герой мать твою!
Через несколько минут грохоча и цокая винтами, темно зелёный Ми-8 забрал Юру и Николая и полетел в Сычёвку, низко стелясь над вечерним лесом.

* Статья 190 - систематическое распространение в устной форме заведомо ложных измышлений, порочащих советский государственный и общественный строй, а равно изготовление или распространение в письменной, печатной или иной форме произведений такого же содержания и тд. и тп.
* Психиатрическая больница специализированного типа с интенсивным наблюдением.

Глава 2.

Сычёвка, 1978 год.
9 июля, воскресенье. 
18.00 вечера.

          Николай, крепко придерживая Юру за плечо, вывел его из вертолёта. Практически пустой военный аэродром посреди леса, с одиноко торчащей вышкой диспетчеров и несколькими бытовками. К ним подскочил, какой-то военный и заговорил с его конвоиром. Но Юра его не слушал, пропуская мимо ушей известия про начавшиеся грандиозные военные учения, что нет людей и машин, он был подобен пустому стакану. Ни мыслей, ни желаний, ни стремлений - разбитый и опустошенный, так наверно чувствовали себя идущие на эшафот преступники. Под бдительным надзором солдатика с автоматом его усадили на лавку перед небольшим домиком, Николай зашёл внутрь делать важные звонки. Через открытое окно было слышно, как он с кем-то говорил по телефону.
Наверно с полчаса времени Юра вяло отбивался от комаров веткой сорванной с ближайшего куста. Солдат толи спал, толи бдел, ловко совмещая два занятия одновременно. Николай курил уже шестую сигарету, молча топчась на месте, периодически поглядывая на свои импортные электронные часы Кассио. Пока ждали, небо опять потемнело, из налетевшей тучи закапал слабый дождик. Его охранники спрятались под навесом, а Юра остался мокнуть под открытым небом.
Наконец перед сетчатыми воротами аэродрома появился весьма потрепанный жизнью уазик «буханка», он же «таблетка» с крестами на ржавых бортах.
- Подъём! Двигай давай! Ваша карета подана, гражданин диссидент – процедил Николай, выкидывая окурок.
Внутрь части машину не пустили, Николай вышел с Юрой за ворота, подвёл к автомобилю, громко хлопнули двери, две внушительные фигуры в белых халатах приблизились к ним с двух сторон к ним.
- Ну, надо же. Вот это да! Какой же сегодня интересный день – Николай аж подпрыгнул вверх, буквально завопив от неподдельного восторга – кого я вижу. Рыло! Сам Вася Рылеев ко мне в гости пришёл. Иди ко мне Васенька. Моя ты радость!
Один из санитаров вытаращил глаза и натурально затрясся, увидев Николая. А тот, бросив Юру, уже вцепился в него крепкими руками, с какой-то звериной нежностью смотря снизу вверх прямо в его бесцветные рыбьи глаза навыкате.
- Гражданин начальник я уже исправился! Вступил на путь добровольного трудового исправления, у меня есть грамоты от нашего главврача за безупречный труд – забормотал санитар, отступив назад, упёршись спиной в распашные двери машины.
- Да ладно Рыло, надо же какая встреча. Ты исправился и бросил все свои тёмные делишки? Хахаха! Это ты своим пациентам рассказывать будешь, а не мне.
Юра изумлённо наблюдал за этим диалогом, какой же сегодня и вправду странный день. Этот гебешник - мажор оказался весьма непрост, хотя ему теперь уже было все равно. Сейчас его отвезут куда надо, вот эти гнусные рожи будут за ним следить все время…
- А я тебе вот человечка особенного привёз. Настоящего диссидента. Хочу, что бы ты за ним проследил до своего рабочего места. Ты же мне не откажешь Рыло? А? Добросовестно выполнишь мою скромную просьбу?
Рыло, мельком бросив взгляд на Юру, согласно закивал своей кудрявой головой:
- Конечно же, гражданин начальник, как скажешь, глаз не спущу с него. Доставлю в целости и сохранности.
- Молодец Рыло, теперь вижу, что ты начал исправляться. Давай, открывай ворота.
- Сейчас, сейчас. Вот! – он со страшным скрежетом распахнул дверь. Внутри отсека в дальнем углу растопырившись и прижавшись к полу, напряжённо сидел на четвереньках, внимательно смотря на всех человек в обгорелой одежде. На его голове лохматилась копна всколоченных чёрных растрёпанных и спутанных волос, из-под них сверкали в лучах вечернего солнца два ярких зелёных глаза.
- Опа! Это что ещё за чучело тут сидит?
- А это? Да так халтурка. Попросили довезти с ЦРБ*, у них сегодня все машины на линии зашиваются. Это портниха местная Инка Наумова. Крышу у неё вроде бы снесло недавно из-за любви неразделенной, чудить сильно начала, вены себе резать и всё такое, её привезли в больницу, так она ночью поджог сделала, две комнаты спалила, дура малолетняя. Делов короче наворотила выше крыши. Мы её сначала к ментам закинем в отдел на дачу показаний, а потом этого гаврика привезём куда надо.
- Во как!? Хмм…ясно, ну ты понял Рыло, что…
Бросок!
- Ааа, сука! – заорал от неожиданности Николай, бешеная девка вцепилась ему зубами в кисть правой руки. Кулаком левой он жёстко пробил ей в корпус, а коленом в живот, её буквально сдуло назад внутрь отсека. Рыло, сжимая добела губы, едва сдерживая кривую ухмылку, с грохотом захлопнул дверь:
-  Гражданин начальник, я же забыл вам сказать, что эта девка на людей кидается и кусается. Память стала подводить на четвёртом десятке. Вот что с бабами любовь делает, хахаха!
Бабах!
Рыло ударился спиной о дверь, захрипел, оседая на землю после жестокого удара коленом в пах.
- Ннаа падла!
Правый локоть ударил в скулу, голова Рыла буквально вмяла затылком металл двери.
- Эй, ты чё? – второй санитар кинулся вперёд, тут же получил левой туфлей в коленную чашечку, затем рукоятью пистолета в висок, охнув начал оседать на асфальт и в этот же момент, буквально раскрашивая зубы, с характерным щелчком, ему в рот залез ствол ПМ.
- Вы чё тут совсем охерели! А? Сссуки мать вашу! Ты Рыло поганое, шутки шутить надо мной решил? А?
Удар! Ещё удар! С глухим стуком голова Рыла билась теперь об асфальт.
- Убью тварь! Забыл падла, как в ногах валялся, пощади кричал? Я сейчас тебе напомню!
- Коля не надо! Пощади! Ааагрых!!! – заверещал, давясь кровью Рыло, закрывая одной рукой голову, а второй держась за пах.
У Юры в буквальном смысле отвалилась от изумления челюсть. Лёгкость, с которой Николай уделал меньше чем за минуту двух здоровенных бугаев, его поразила до глубины души. Хорошо что он меня не бил, а то бы я сейчас на каталке бы здесь лежал в бинтах и гипсе, поломанный весь как сухая ветка.
- Встали на ноги быстро! Оба извинились перед Колей! Ну!!! – заорал Николай, пряча пистолет за отворот пиджака.
Два амбала охая и ахая, кряхтя и сопя, вытирая грязными рукавами халатов кровь со своих лиц, покорно вытянулись перед ним во весь рост, синхронно вдохнули воздух, жалостно проговорив:
- Прости нас Коля, мы больше так не будем, пожаалуйста.
- Громче! Я плохо слышу!
- Прости нас Коля. Мы больше так не будем никогда поступать!
Сзади послышался гул голосов, Юра оглянулся, около ворот, с той стороны, с десяток солдат с восхищением наблюдали за избиением и извинениями санитаров.
Николай брезгливо вытер носовым платком кисть своей руки, свернул его, засунув в карман,  громко скомандовал:
- Вот этого, в машину к этой суке! Прощай Юрка навсегда! Дурачка к дуре, как же это романтично. Выполнять живо!
Его мгновенно подхватили за плечи, заскрипела дверь, и он буквально залетел внутрь отсека только успев вытянуть руки вперёд.
Бабах!
Вместе с этим звуком за ним полностью закрылась его старая жизнь и началась совершенно новая, полная чудес и приключений.

* ЦРБ – центральная районная больница.

***

Захлопнулись передние двери, санитары уселись в машину, оживлённо беседуя. Через сетку окошка расположенного на металлической перегородке с кабиной был прекрасно слышен их разговор:
- Вот так Серега! Понял, как он меня уделал! А ты всё выступал передо мной, я там бы его одной левой замочил при помощи правой. Что руки у меня из жопы растут, а вот у тебя оттуда откуда надо. Хахаха, а он тебя за десять секунд уложил.
- Охренеть, он мне же рот порвал сука такая. Колено болит, голова гудит. Каратист падла такая, мать его!
- Этот мажор - чемпион по самбо, не иначе.
- Да каратист он!
- Самбист! Он меня два раза бил, уж я-то теперь точно знаю.
А в этот момент Юре было совсем не до выяснения боевых качеств гебешника. В полутьме отсека, вытянув раскрытые ладони к сумасшедшей, он осторожно поднялся с пола и медленно уселся на узкую металлическую боковую лавку.
- Тихо, тихо, спокойно, я не причиню тебе вреда. Инна, Инночка, спокойно, спокойно. Я хороший, я не такой как они – Юра вслух нёс совершенную ласковую чушь, пытаясь успокоить её и немного себя. Взревел мотор, машина качнувшись, хрустнув изношенной трансмиссией,  тронулась в путь.
Девчонка стояла на четвереньках в углу отсека, с неестественно вывернутой в сторону головой, глаза подкатились вверх, сверкая белками, её всю мелко трясло:
- Красный храм, белый храм, серый храм! Я дикая корова! Муууу! Хихихи! Хахаха! Я дикая корова! Я рогами пролагаю путь! Муууу! Хихихи! Я пятнашка! Дингир! Дилбат! Рррааа! – захрипела, застонала она и стремительным броском напала на офигевшего от всего увиденного Юру.
- Аааыыы – зашипел он, эта бешеная девка с хрустом цапнула его за кисть левой руки. Но правой ладонью, превозмогая сильнейшую боль, Юра начал гладить её по голове, по всколоченным волосам, сквозь стиснутые зубы, продолжил уговаривать, громко шепча в её маленькое аккуратное ушко:
- Хорошая девочка, Инна, Инночка, отпусти мою руку. Мне же больно, мне очень, очень  больно. Отпусти меня, отпусти девочка, хорошая девочка, хорошая, хорошая.
- Ыыы – замычала она, извернувшись всем телом, раскидав свои волосы ему по коленям, отпустила его кисть, уставилась Юре глаза в глаза. Широко раскрыла рот, он был весь измазан в крови, громко заклацала острыми мелкими зубами. Юра с ужасом в душе оглядел свою руку.
Она была целая!!! Ни единой царапины!
Юра неверяще моргнул, опять изумлённо уставился на девчонку, она облизывалась языком, как дикая кошка. Смотрела на него сквозь туман безумия, плещущегося в её широко распахнутых зелёных глазах. Они на мгновение замерли, словно два страстных любовника неистово вцепившись друг в друга. Лишь капли воды с его мокрых волос размеренно падали ей на голову.
- Чистый!? Пожалел меня!? Ыыыыы! Бильгамес, ты пожалел несчастную Инну. Сын Энки жалеет Инну? - её лицо исказилось, глаза налились слезами, она продолжила громко бормотать совершенную ерунду:
- Ыыы…Бильгамес саа-аг!* Чистый жалеет Инну! Бильгамееес дуу-уг*... ыыы, Обними же меня Бильгамес. Сильнее! Луу-ух, куу-ку!* Жалей меня а-даа-алль!* Гладь меня, чистый!
Юра прижал её ещё сильней, она подёргалась немного и успокоилась, доверчиво приникнув к нему, лишь слезы текли по её лицу, смешиваясь с водой капающей с его волос. Хорошо, что она угомонилась … как же получилась так, что у неё рот в крови, а моя рука целая? Сейчас я её ещё немного поглажу, чтобы не дёргалась.
Только теперь Юра внимательно рассмотрел её вблизи себя. А она же симпатичная! Молоденькая какая ещё, глазищи огромные, носик аккуратненький, губки пухленькие,  интересно было бы её накрасить, расчесать, а потом нарядить в красивое платье и тогда посмотреть … эхх. Жалко конечно такую красоту терять. Вот так бывает, подобная болезнь любого может постигнуть. Мда блин, вот теперь всю жизнь придётся мне с такими психами жить, жалеть их, уговаривать и все такое прочее. Наверно прав был этот мажор хренов – вот моя судьба, сейчас в моих руках замерла. Непроизвольно пальцами руки Юра откинул её спутанные чёрные волосы с лица, аккуратно заложив их за одно ушко, за второе ушко.
А девчонка тем временем громко забормотала, лежа головой у него на коленях, словно в бреду:

День твой да придёт, и в тот же день вернёшься!
День твоей сестры придёт, и в тот же день она вернётся!

- Вернёшься, вернёшься, все будет хорошо - продолжил шептать Юра, продолжая гладить её рукой по волосам, машинально повторив вслух свои мысли - да вот такая у меня теперь судьба.
Её словно подбросило вверх мощной пружиной, Юра инстинктивно отпрянул назад, ударившись затылком о стенку отсека. Своим лбом она упёрлась ему в лоб, буквально вминая его голову в металл обшивки, левый глаз завернулся бельмом, а правый пронзительно смотрел на него чудовищно тяжёлым взглядом. И тогда она оглушительно заорала в лицо просто охреневшему от всего происходящего с ним Юре:
- Бильгамес!!! Судьба это дикий зверь, всегда готовый укусить!!!
Бабах!
Отчаянным броском девчонка, пролетев по воздуху половину отсека, ударилась о перегородку, пальцами обеих рук вцепилась в решётку, пронзительно завизжала, как сирена, со скрежетом вырвала её с места крепления. Просунула руки в отверстие, ухватила ими за плечо водителя. Санитары громко заорали, заматерились, начали бороться с ней, но она с хрустом завернула руку вовнутрь отсека, словно бешеный волк, вгрызлась зубами в кисть шофера. Дикий мат, брызжущая во все стороны кровь, оглушительно скрипящие по мокрому асфальту покрышки - машину резко понесло в сторону, загудели клаксоны на дороге, Юра с отвалившейся от изумления челюстью побелевшими пальцами судорожно вцепился в лавку.
Удар!
Корпус Уаза лопнул как яйцо! Юру швырнуло вверх как из катапульты, выбросив через распахнувшиеся задние двери на белый свет. Словно в кошмарном сне, бессильно размахивая руками и ногами, он летел над кувыркающейся по дороге разбитой вдребезги «буханкой», над парящим голубым капотом грузовика Зил с надписью Почта, густо усыпанным, будто новогодняя ёлка сверкающими на солнце кусочками разбитого стекла.
Хрясть!
Он покатился по обочине, ударился обо что-то головой и стремительно полетел в кромешную  тьму.

* Хороший.
* Добрый.
* Чистый, сладкий.
* Сейчас же.

Глава 3.
Сычевка.
9 июля, воскресенье.
Психиатрическая больница.
19.00 вечера.

         Чьи-то умелые руки мяли и теребили его тело со всех сторон. Словно выныривая из-под воды, Юра медленно обретал слух и зрение.
- Надо же какой фартовый парнишка, не одного перелома нет. Царапин то и синяков тоже, а нет вот раз, два и все. Охренеть! Сколько я в медицине работаю, первый раз такое вижу. Что бы летать по воздуху как птица и ничего себе не сломать, не разбить. Чудны дела твои Господи! – неторопливо говорил возрастной женский голос.
- Валентина Ивановна я помогу ему здесь. Вы же меня уже четыре года знаете, я же нормальный – подключился, хорошо поставленный и вкрадчивый мужской голос.
- Уймись профессор, помогу, помогу. Себе помоги, нормальный он … хехе. Ежели начальство добро даст, то забирай его с собой. Хотя … все равно, пока наш директор не приедет с конференции, его никто не знает куда определять. Додумались однако, диссидента настоящего сюда положить. Вдруг сейчас баламутить людей начнет. Молоденький какой, а все туда же лезет. Политесы гнилые разводят, народ смущают, …эххх.
- А когда же директор приедет?
- Дык кто ж его знает, может в среду, а может и в четверг, он нам не докладывает.
- Вот и прекрасно! Я как раз его познакомлю со всеми нашими достопримечательностями. Он шевелится. Я видел!
В нос Юре ударило словно кувалдой, будто в пазухи ему впихнули по железному ёршику и начали елозить туда-сюда.
- Агрых!!! Ауауаыыы!!! – он буквально подскочил вверх, замотав головой, слезы и сопли полетели в разные стороны. Огляделся по сторонам, его окружали стены, выложенные неровной голубенькой плиткой, с потолка свисали чуть покачивающиеся яркие конусовидные лампы. А сам он сидел совершенно голый на облезлом жёстком металлическом столе напротив открытого окна. Слева от него стояла женщина в возрасте одетая в замызганный, когда-то белый халат и шапку. В руке она держала небольшой открытый пузырёк. Рядом с ней в странной полосатой пижаме находился пожилой мужчина с седыми усиками в железных круглых очках. В его будто полированной лысой голове, отражался свет ламп. Они оба напряжённо смотрели на него.
- Где я? Дайте воды, пожалуйста – Юрин голос хрипел и сипел.
Лысый многозначительно хмыкнул и протянул ему большую алюминиевую кружку. Юрины зубы застучали по ободку, он жадно пил тёплую воду и никак не мог напиться.
- Ты в больнице господин диссидент, вас же так называть надо? – язвительно откликнулась на его вопрос женщина.
- Я господин? Хахаха! Я студент. Родился и вырос в рабочей семье в СССР. Какой же я господин?
- Когда директор приедет, тогда и разберёмся какой ты пролетарий. И почему сюда ты попал и зачем. Завтра утром доктор тебя посмотрит, предварительный диагноз поставит, а потом врачебный консилиум к концу недели соберём и тогда уже окончательный вынесем. Лечение тебе голубчик назначат. Ведь ты с нами три года проведёшь. Вот мы тебя и подлечим за это время. А в нашей больнице самые лучшие врачи работают. Да, Профессор? Верно ведь, говорю?
- Конечно Валентина Ивановна, наша замечательная психбольница и самая современная советская медицина творят чудеса. Пациенты тут же вылечиваются, можно сказать исцеляются прямо на глазах …
- Заткнись Профессор. Ишь ты, запел соловьём про медицину. Когда ты свою любимую студентку в ванной пилой пилил на куски, не думал же про нашу чудесную больницу?
- Это была моя чудовищная ошибка! Я глубоко раскаиваюсь и своим трудом …
- Замолчи балабол. Тебе ещё здесь шесть лет осталось трудиться и раскаиваться. Слушай меня внимательно. Значит так. Ты с ним получишь одежду, введёшь его в курс дела, отведёшь на ужин. Палата для него…
- Можно в мою? Ну, Валентина Ивановна, у нас же я считай один остался, до конца недели, пока ему диагноз комиссия не поставит? Ну пожалуйста, я ему помогу во всем.
- Ладно, хрен с тобой, но помни, если начнёт агитировать против советской власти.
- Нет, нет! Я вам об этом сразу же первый доложу. Вы же меня давно знаете.
Валентина Ивановна махнула рукой и вышла из комнаты, оставив дверь открытой. Юра лишь глупо хлопал глазами, наблюдая за этой картиной.
- Позвольте представиться. Меня зовут Иван Моисеевич Либерман. Я доктор исторических наук, был когда-то там на свободе. древняя Греция, древний Рим и ещё всего понемножку. В прежние времена я преподавал в Ленинградском государственном университете, на историческом факультете. Эххх…вот были же времена – сложив на груди руки, мечтательно смотря в окно, с тихой грустью негромко сказал старик.
- Амм…эмм…Юра Кузнецов, студент, бывший.
- Очень приятно. А правда ли, что вы диссидент?
- Взаимно. Да есть такое дело, я диссидент. А правда ли, что из-за вашей прошлой работы у вас такое прозвище - Профессор?
- Хехе…маладой человек, вы схватываете все на лету. Вы же поняли, где в данный момент вы находитесь?
- Да, я уже все понял, к своему сожалению.
- Вот и чудесно. В этом крыле, на этом этаже я самый нормальный из особого контингента. Поэтому я с вами и веду беседу, без свидетелей. Мне немного доверяет медицинский персонал, ибо я его за четыре года ещё ни разу не подвёл.
- Скажите, я в машине был же не один. Со мной помимо санитаров была ещё молодая девушка. Ее зовут Инна Наумова. Не знаете, она живая после аварии? Где она сейчас?
- Слушай меня студент – Профессор вплотную подошёл к Юре, тихо зашептал ему в лицо – четверых привезли сюда после аварии. Одного увезли в морг, вторую отвезли в реанимационную палату, третьего в перевязочную, а четвёртого сюда, в эту комнату. Ясно?
- Живая, ффух. Жалко девчонку, хорошо что она выжила. Это Инна так начала чудить в машине, что получилось весьма трагично, я тому свидетель.
- Она, не она, милиция разберется, кто виноват. Держи старый халат и пошли со мной, тебе одеться, обуться надо. А твоя одежда вся порвалась, мы её выкинули.
Они шли по коридору среди бесцельно слоняющихся туда-сюда пациентов. Одетые в одинаковые робы больные что-то тихо бормотали друг другу, кряхтели, мычали, тихо рычали, махали конечностями, жевали, сопели, онанировали – прямо посреди длинного коридора. Словно ледокол, попросту расталкивая всех в стороны, Профессор тащил за собой, крепко держа его за руку офигевшего от всего увиденного Юру. Только теперь он стал понимать, куда его занесло. Всю свою жизнь провести среди этих, нет, нет, нет, Юра будет бороться за своё освобождение!
- Тут все спокойные, не бойся их, буйные по камерам сидят в смирительных рубашках. Здесь есть такой замечательный обычай, называется лечебное пеленание. Не дай бог тебе попасть на него, даже нормальные люди с ума сходят от этой замечательной терапии.
- А где же можно увидеть этих нормальных?
- Хахаха! Ну, меня же ты видишь? Я и ты, да мы с тобой.
- Погодите, так мы вдвоём нормальные на всем этаже?
- Да, ну как вам сударь сказать, относительно нормальные - вдвоём, не считая медперсонала.  Мы наконец пришли по нужному адресу.
Профессор почтительно постучал в дверь в конце коридора особым стуком. Небольшое окошко открылось, там Юра увидел очередную женщину в возрасте.
- Чего тебе Профессор надобно? – со сварливой беззлобностью спросила она.
- Мне бы нашего дорого диссидента одеть надобно.
- А вон оно чего, заходите быстрей, сейчас оденем.
Через десять минут они вышли из комнаты и направились обратно по коридору. Словно я в концлагере, все в этих робах окружают меня, кошмар какой, целых три года в этом аду. Профессор неожиданно повернул в сторону небольшого ответвления в коридоре, ещё поворот, тупик, небольшое окно с металлической решёткой, сквозь которое были видны стены противоположного корпуса больницы и несколько деревьев внутреннего двора. На грязном подоконнике стояла открытая консервная банка. Профессор подошел к окну, достал из-за пазухи ключ на веревочке, открыл форточку, с улицы потянуло свежим воздухом. Повернулся к Юре, окинул его странным взглядом и извлёк из кармана пижамы мятую пачку Примы, протянул её к нему.
- Я не курю.
- Молодец! Кто не курит и не пьёт, тот здоровеньким помрёт. Ну, я пока покурю, а ты меня послушаешь. Ты же до сих пор не понял, куда попал. Я сейчас тебе все расскажу, все местные расклады.
- Нутром чую, что ничего хорошего для себя не услышу.
- Возможно.
Итак, первое – мы не люди. Вот так и никак иначе.
Второе – забудь, кем ты был там на воле.
Третье – чтобы стать похожим на человека, ты должен стать таким как я. И мне кажется, ты вполне подходишь на это место.
- Эээ…кем же?
Профессор выпустил дым, задумчиво смотря в окно на небо ответил:
- Ты когда нибудь слышал про Капо?
Юра призадумался, почесал затылок:
- Нет, первый раз слышу.
- Это заключённые, которые следят за другими заключёнными. Этакий привилегированный зек. Почти человек, не совсем конечно, но почти. Так вот, я тебе предлагаю стать таким же. Ты же нормальный, будешь со мной работать на администрацию. Будешь иметь все, что может иметь обычный человек. Тебе будет разрешено перемещаться по этому крылу здания, почти в любые места, включая внутренний двор. Сигареты, передачи от родных, лекарства, книги, газеты, ключи от комнаты с радиоприёмником. Любая баба местная твоя будет за конфеты, психи их обожают. Лечить тебя будут с гораздо меньшим усердием. Меня галаперидолом кололи три года назад последний раз. А то санитаров тут не так много, а контингента немало, да и отпуска никто не отменял.
- Погоди, погоди. Ты меня сейчас вербуешь? А тебе-то какая выгода с этого дела?
- Мне просто сон нехороший приснился, что я очень скоро умру, вот и ищу себе замену.
- Бррр, погоди. То есть из-за какого-то сна ты это делаешь? Ты предлагаешь мне диссиденту работать на режим с которым я борюсь? Охренеть!
Юра изумлённо смотрел на Профессора, что за день сегодня? Просто обалдеть! Демонстрация, гебешник мажор, сумасшедшая девка, авария, психбольница, теперь Капо … да блин, как же так? Неужели это все происходит со мной наяву, а не во сне?
- Ты чего заморозился студент? Если ты не станешь таким как я, то горько пожалеешь об этом. Здесь санитары знатные садисты, тебя будут колоть всякой дрянью каждый день. И тогда ты пожалеешь, что в этот день не послушал старого Профессора. А то, что ты борешься против режима, это тоже не так страшно. Ещё римляне про это говорили так. Пиа фраус – благочестивый обман, а через три года ты выйдешь отсюда человеком, а не человекообразной куклой с поломанной психикой.
- Благочестивый обман – Юра крепко задумался – скажи мне Профессор, а если я на это дело подпишусь, то смогу увидеть эту девчонку, ну ту какая была со мной в машине?
- Не буду тебя обманывать, я не знаю. Дело в том, что тот кто в морге, был лучшим другом Рыла, а он такого никогда и никому не прощает. Это самый лютый зверь здесь в больнице.
- Да я, ммм, я не знаю, как сказать то тебе об этом. Она конечно совсем не в себе, но как-то отложилась в голове. Зацепила наверно своим отношением ко мне. Инна так ко мне обращалась, словно я её знаю много лет, будто я её любовник или муж. А я её первый раз в жизни, в этой машине увидел. Странно это всё, для меня. Чудеса чудесные какие-то.
Профессор подкурил вторую сигарету, выпустив дым так же задумчиво смотря в окно, меланхолично спросил Юру:
- И как же она тебя назвала, что ты не можешь забыть её? Тут к слову говоря девок много, я тебя потом покажу их.
- Имя такое смешное, никогда такого не слышал, ммм как же, а вот – Бильгамес! Потом какие то слова говорила, не на русском, а потом … эй, Иван Моисеевич? Ты чего?
Профессор стоял с раскрытым ртом, вылупившись на Юру, так что его карие глаза буквально вылезли из орбит, сигарета выпала на пол, он медленно полез за пазуху, извлёк оттуда небольшой бронзовый шестиугольник на суровой нитке, поцеловал его, громко шепча:
- О Яхве! О, мой Бог! Прости меня, я был слеп! Как же я сразу не догадался?! Прости меня глупого, я всего лишь просто человек! Прости, прости, прости …
- Что случилось? Ты чего? Она же сумасшедшая! Мало ли чего они говорят.
- Гильгамеш это ты??? Спасибо тебе, Господи! Я вижу своими глазами легенду! Что ещё она сказала? Вспоминай немедленно! Кто она и откуда? Все до последнего слова!
- Эээ…я Юра Кузнецов! И ты тоже? Хватит называть меня этим именем!
- Ты меня слышишь Гильгамеш? Что она ещё сказала?
Юра вытер внезапно вспотевшее лицо ладонью, недолго Профессор был нормальным однако, ладно хрен с ним расскажу что помню, может что для себя полезного узнаю:
- Про какие-то храмы говорила, красный, белый. Так что еще, ммм … она портниха Инна Наумова, про дикую корову чушь несла. А вот вспомнил, пятнашкой себя называла, слова диковинные говорила - дингир и дильбат кажется. Потом стала меня этим дурацким именем называть, говорить, что бы я её пожалел, что бы обнял ее, гладил нежно … эй ты чего? Профессор?
Иван Моисеевич трясущейся рукой подкурил новую сигарету, не отрывая от Юры глаз, взволнованно заговорил:
- Вот так бывает! Вот так!!! Спасибо тебе Господи! Пусть я сегодня умру, но погибну не просто так, теперь то я все понял. Я оказался по жизни всего лишь Энкиду. Хахаха! Я Энкиду! Я понял, для чего мы встретились сегодня с тобой Гильгамеш! Я тебе помогу. Я тебя научу всему, что знаю и умею.
- Хватит называть меня этим бредовым именем! Я Юрий Кузнецов! Вы что, совсем здесь все с ума сошли?
И в тот же момент, мельтешащие в коридоре фигуры людей разом повернулись к нему, словно по команде, пошли на него, не меньше пятидесяти человек. Перекошенные лица, шаркающие шаги, хрип и сопение, когда до него осталось с десяток метров вся эта громадная масса пациентов, заполнив собой коридор, захохотала, завизжала, завопила:
- ХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХА!!!
  АХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХА!
  ХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХА!!!
  АХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХА!
  ХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХА!!!
  АХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХА!
  ХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХА!!!
  АХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХА!
  ХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХА!!!
  АХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХА!
  ХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХА!!!
  АХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХА!
  ХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХА!!!
  АХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХА!
  ХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХА!!!
  АХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХА!
  ХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХА!!!
  АХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХА!
  ХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХА!!!
  АХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХА!
  ХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХА!!!
  АХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХА!
  ХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХА!!!
  АХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХА!
  ХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХА!!!
  АХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХА!
  ХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХА!!!
  АХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХА!
  ХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХА!!!
  АХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХА!
  ХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХА!!!
  АХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХА!
  ХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХА!!!
  АХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХА!
  ХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХА!!!
  АХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХА!
  ХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХА!!!
  АХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХА!
  ХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХА!!!
  АХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХА!
  ХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХА!!!
  АХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХА!
  ХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХА!!!
  АХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХА!
  ХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХА!!!
  АХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХА!
  ХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХА!!!
  АХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХА!
  ХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХА!!!
  АХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХА!
Грязные ногти тянущихся к нему сотни скрюченных пальцев, десятки раскрытых ладоней, раззявленные широко открытые слюнявые рты, безумно выпученные глаза смотрящие на него, все это придавало этой сцене налёт неистового сюрреализма. Юра инстинктивно отшатнулся от толпы к подоконнику, изумленно уставился на громко хохочущих бредущих к нему сумасшедших, в этот момент Профессор выскочил перед ним вперед, картинно воздев обе руки к потолку, заорал на весь коридор:
- Это Гильгамеш! Он наконец явился сюда! Он прибыл спасти нас! Это спаситель! Он спасёт! Спасёт! Спасёт!
И тот же момент вся толпа разом рухнула перед Юрой на колени, заискивающие, искажённые от страдания лица, просящие слезящиеся глаза, тянущиеся в его сторону за помощью ладони. Заревела, зарыдала с надрывом, заколыхалась, качнувшись к нему плотная людская масса:
- Спаси нас Гильгамеш от них! Спаси! Спаси! Спаси! Спаси! Спаси! Спаси! Спаси! Спаси! Спаси! Спаси! Спаси! Спаси! Спаси! Спаси! Спаси! Спаси! Спаси! Спаси! Спаси! Спаси!
Только теперь Юра понял, что он попал в такую херню, что не в сказке сказать, не пером описать.
- Что тут происходит? А ну быстро разбежались отсюда! Профессор!!! Хватит пациентов баламутить! Я тебе уколы пропишу снова! Слышишь меня! – в конце коридора показалась Валентина Ивановна.
Толпа так же разом вскочила с колен и разбрелась по коридору. Мгновение и опять настала тишина, как будто ничего сейчас не произошло. Валентина Ивановна погрозила Профессору кулаком, тот заискивающе кланялся, лицемерно улыбался в ответ, и наконец когда она исчезла в полутьме прохода, Иван Моисеевич, как ни в чем не бывало, продолжил отложенную беседу:
- Ну что Гильгамеш? Ты видел это? Ты услышал чаяния людей?
- Я Юра Кузнецов! Хватит называть меня этим дурацким именем! – Юра от возмущения стал красным как рак.
- Это ты там, на свободе был Юра Кузнецов. А здесь, вот здесь – Профессор возбужденно ткнул пальцем в пол, потолок, обвёл им вокруг себя – ты Гильгамеш! Ты спаситель! Ты спасёшь всех нас! И появился здесь ты, не просто так Гильгамеш. Сама судьба привела тебя сюда, ведь там где-то там, на воле, ты боролся против советского строя, ты же был против него. Ведь так?
- Так! Я боролся там, да я и сейчас борюсь! Да я…
- А теперь Гильгамеш здесь ты узнаешь, что такое сказать, своё твёрдое слово НЕТ самой великой Ишьтарр!!!
- Эээ…ааа??? Кто такая Ишьтарр?
- Ишьтарр это владычица всего мира! Она - олицетворение всего сущего вокруг нас. Когда-то  боги и цари трепетали и дрожали всего лишь от одного её строгого взгляда! Она невероятно сильна! Это древнее существо оттуда! – палец Профессора уткнулся в пол - ему тысячи тысяч лет!
- Хватит мне втирать эту дичь! Какое сущее? Какие тысячи лет? Какая Ишьтарр? Я Юра Кузнецов! Я выйду из этой больницы! Я буду писать жалобы! Я …
- Ты сначала должен пережить эту ночь. Сегодня будет юбилейный ночной Концерт!
- Погоди, погоди, а что такое Концерт?
- Хех, что такое Концерт? Это значит, что санитары и доктора собираются в ночную смену для того чтобы мучить нас. Обычно раз в неделю они развлекаются таким образом. Пытают и насилуют, издеваются как угодно над нами. Ведь мы же не люди, а мясо. Так они нас всегда называют. Они все наркоманы и алкоголики. Нормальные люди здесь ночью не работают. А сегодня будет Юбилейный Концерт, они будут справлять тризну по своему усопшему лучшему другу. Но теперь все пойдёт по другому! Я не знаю, как это случится, но совсем не так как они думают. Ведь теперь здесь есть ты и она! Понял меня Гильгамеш? Пошли в столовую, пока она не закрылась, тебе необходимо поесть. Я помогу тебе во всем, подготовлю тебя. По пути я тебе все расскажу.

Глава 4.
Там же.
20.00 вечера.

          Пройдя через контрольный пропускной пункт в этом крыле здания, они подошли к широким дверям, над которыми красовалась большая табличка Пищеблок №2. Около пяти минут Профессор препирался с двумя женщинами поварами, но всё-таки выторговал несколько минут для Юры. Они уселись за крайний столик огромного помещения. С одной стороны от входа под окнами находились многочисленные простые тяжёлые столы и прибитые к ним лавки, с другой стороны под диковинным  деревянным барельефом толи Посейдона, толи Нептуна, толи Водяного в странной короне, в окружении дельфинов и прочих морских гадов, стояли совсем другие столики с красивыми стульями. Рядом с ними вдоль стены был расположен ряд умывальников и стойка выдачи еды. Профессор принес Юре поднос с тарелками. Там была холодная гречневая каша, рыбные котлеты и с десяток кусков чёрного хлеба, а так же два стакана компота. Сам себе он взял лишь булку и холодный чай.
- Ты должен съесть все Гильгамеш, тебе сегодня нужны силы.
- Я не… -  Юра махнув рукой, ловко застучал ложкой, ведь он ел полдня назад. Иван Моисеевич откинулся назад, прикрыл глаза и периодически отхлёбывая чай начал свой рассказ:
- Если ты думаешь, а ты именно так думаешь, что я просто обычный сумасшедший, то ты глубоко ошибаешься. Я сначала просто не придал этому значения, но когда ты мне сказал, как она тебя назвала, эта головоломка мгновенно сложилась в моей старой голове. Я хоть и не являюсь специалистом по религиям Ближнего Востока, но кое-что помню из разнообразной литературы. Мы же учёные в нашей стране вынуждены постоянно самообразовываться, так как марксизм и наука это совершенно разные полюсы знаний. Смотри, её имя Инна Наумова, легко превращается в Инанна. А это и есть её настоящее имя, данное ей людьми в незапамятные времена, когда ещё по земле бродили многочисленные мамонты да стада диких быков и коров. Его на русский язык можно перевести с шумерского как Владычица небесная.
- Но ты же мне говорил, что её зовут Ишьтарр?
- Да, но её язык в нашей стране почти никто не знает, да что в нашей, на всей Земле есть пять десять учёных, которые разбираются в нём на уровне, моя твоя понимай, по гораздо более поздним переводам и словарям. Да еще с жутким немецким акцентом, хехехе. А я тебе говорю её имя не на древнем шумерском языке, а на аккадском, который является далёким предком арамейского и соответственно иврита. Эти семитские языки следствие развития одного и того же начального диалекта, в общем то. Дальше, она портниха. Известно, что Ишьтарр очень покровительствовала этой профессии. А так же продажной и истинной любви, вообще она была этаким станочником универсалом, многофункциональная женщина одним словом.
- Любви говоришь? Тогда ммм, погоди, погоди, а кто такой Гильгамеш и почему он легенда? Откуда она знает его?
- Гильгамеш в прямом переводе означает – юноша герой. Это был такой великий человек 47 веков назад. Он был не такой как все вокруг него. Думал не так как все, действовал не так как все. Прямо как ты сейчас. Ещё тогда, в те далёкие времена, богиня Ишьтарр увидев его мужскую красоту, силу и стать, предложила ему свою любовь, а он её отверг.
- То есть все эти события происходили 4700 лет назад?
- Да, примерно так. Возможно и раньше, но это сложно утверждать.
- Хахаха! Послушай, но это же просто древняя сказка про любовь богини и человека. Я правильно понял твой рассказ?
- Именно так. Но помни, что сказка ложь, но в ней намёк, добрым молодцам урок.
- Хорошо – недоверчиво хмыкнул Юра - а как же красный, белый и ещё какой-то храм?
- Это самое простое, в крупных городах Уре, Уруке, Лагаше, Элламе и других, крыши и стены храмов красили в разные цвета. Каждому богу города соответствовал свой цвет.
- А слова эти странные? Может она прочитала про них в какой нибудь книге?
- Хехе! Я же тебе только что сказал, что нигде в СССР молодая девчонка не могла их прочитать, я скорее поверю в инопланетян в Кремле, чем в свободно говорящую на древнем языке возрастом в 6000 лет портниху из Сычевки.
- Почему ты назвал себя Энкиду? Кто это?
- Это, это так долго объяснять … ммм, это был верный слуга и друг Гильгамеша. Он помогал ему во всех его делах. Многие великие подвиги совершили они вдвоём.
- Так! Ну-ка свалили отсюда, быстро! – к ним подошла одетая в сарафан упитанная молодая повариха, держа в руке большую сумку, она с легким презрением смотрела на них.
- Как скажете, Ольга Петровна, я вот сменщику своему здесь все показываю, да все ему рассказываю, поесть вот зашли сюда – заискивающе забормотал Профессор.
- Ааа, это правильно Профессор. Ишь молодой паренёк какой, симпатичный – повариха, прищурившись, профессионально оглядела Юру – как звать тебя?
- Юра.
- Зайдешь ко мне Юра, послезавтра вечерком, я тебя чаем угощу, хехехе – подмигнула ему Ольга Петровна, плотоядно ухмыльнувшись.
Профессор сильно толкнул Юру ногой под столом.
- Конечно же, я приду! Обязательно.
Они поднялись вдвоём из-за стола, Юра отнёс поднос в мойку, сполоснул его и тарелку, поставил сушиться. И под строгим взглядом поварихи покинули столовую. Пока они шли обратно, Иван Моисеевич негромко продолжил свой монолог: 
- Гильгамеш, ты до сих пор ничего не понял. Когда Ишьтарр увидев тебя, сказала про дикую корову, имелось в виду то, что судьбу человека не может изменить даже она. Но перенаправить её Ишьтарр способна, собственно говоря, у неё это получилось. Своими рогами положила тебе новый путь, повернула так сказать его, с одной дороги на другую, словно трамвай на стрелке путей.
- Да ерунда это всё! Судьба, дорога, рога … это обычная девчонка, просто у неё съехала крыша и она начала чудить, таким образом.
Они опять прошли КПП с сонной бабкой, сквозь тяжёлую решётку выполненную из прутьев, чуть ли не в руку толщиной, прошли длинный коридор и наконец попали в свой блок. Коридор был уже пустой, пациенты уже сидели по комнатам. Там их встретила Валентина Ивановна, поигрывая связкой ключей, она прошла мимо них, как будто они были статуями. Вдвоем зашли в одну открытую палату, уселись на кровати. Юра устало откинувшись на грядушку, вытянул ноги и спросил:
- Кстати, а что такое дильбат?
- Это особый крест Ишьтарр, её родовой знак из города Урук. В общем-то, в Вавилоне это слово обозначало планету Венера. А эта планета и есть воплощение небесной сути Ишьтарр.
- Эээ … - Юра забарабанил пальцами по кровати - а дингир?
- Божественная сущность, это слово…ммм, это такой знак он словно картуш. Ты знаешь, что такое картуш? Слышал когда нибудь?
- Да откуда я же могу это знать.
- Дааа, молодёжь нынче пошла, совсем необразованная. Это такой знак специальный, им обводили имена фараонов. Дингир такой же знак, он стоял впереди имени бога. Что бы сразу было ясно кто это.
Иван Моисеевич встал с кровати, поставил предплечья рук прямым углом, как будто он смотрит из экрана телевизора, загнусавил низким голосом:
- Здравствуйте товарищи.  Сегодня в нашей студии у микрофона Председатель Президиума Верховного Совета СССР, Генеральный секретарь ЦК КПСС, Председатель Совета обороны СССР товарищ Леонид Ильич Брежнев. А у египтян и шумеров было проще с этим делом.
- Ахахаха! Тебе бы в комедиях сниматься Профессор!
Иван Моисеевич снова уселся на кровать, многозначительно поднял палец вверх:
- Ах, да, чуть не забыл! У всех богов шумеров были цифровые обозначения, словно коды в телефонных справочниках. Ведь во время разговора обычных людей, считалось неприличным и опасным делом упоминать их имена. Тогда каждому богу придумали цифровой код. У Ишьтарр число небольшое 15, отсюда пятнашка - это пароль для своих особых людей. Их называли Ибарру, буквально – те, кто знает. Почти все они были жрецами разных храмов. И вот теперь ты мне скажи, откуда девчонка закончившая восемь классов в небольшом городке может это знать? Скажешь, могла прочитать? Книги по этой теме есть только в некоторых столичных специализированных библиотеках на иностранных языках, причём что бы их взять надо предварительно записываться за несколько месяцев вперёд. Да и никто ей их не даст в руки, ибо не хрен без ученой степени лезть, куда не просят … хехехе.
- Послушай теперь меня Иван Моисеевич. Я конечно же понимаю, что ты давно не преподавал, не рассказывал студентам эти древние предания старины глубокой. Но мы с тобой находимся в психбольнице, конечно я не знаю многих слов, которые Инна говорила, но ведь это может же быть её бредом? Ведь сознание человека до сих пор тайна для учёных.
- Цепляешься за реальность? В психбольнице это делать нельзя. Ты же влюбился в неё, я это вижу! А ей только это и надо. Ты даже не представляешь, насколько коварна и обольстительна Ишьтарр, на что она пойдёт ради тебя.
- Блин, ну опять 25! Для чего? Ну и что ей надо от меня? Что???
Профессор возбужденно подпрыгнул на кровати, закричал, начав активно жестикулировать руками:
- Да всё же просто как божий день! Ей надо, что бы ты стал её мужчиной. Что бы ты обладал ею! Что бы ты трахнул её, здесь и сейчас! Понимаешь меня? Немедленно! Любой ценой! Она тебе будет предлагать все что угодно для этого. Но ты не должен ей верить! Не должен! Запомни это, раз и навсегда! Не-дол-жен!
Юра вытер лицо руками, он уже стал уставать от этого бессмысленного разговора. Он до сих пор не мог понять, в чем его пытаются убедить и с какой целью, сейчас, сейчас я тебе покажу, что вовсе не являюсь дураком:
- Почему не должен? Что мне может предложить эта древняя мифическая Ишьтарр? Мне, человеку из 20 века, пионеру, комсомольцу, атеисту. Что она может в наше время, в век космических полётов и ядерной энергетики? Даже если чисто теоретически предположить, что твоя сказка является правдой. Что она мне может предложить?
И тогда Профессор приблизил своё лицо почти вплотную к Юриному, глаза его засверкали. Он вкрадчиво и тихо спросил:
- А что бы ты хотел Гильгамеш?
- Я? Хех, я уже начинаю привыкать к этому имени. Гильгамеш, мда. Я бы хотел … ммм. Что бы я хотел? А, вот! Я бы хотел чтобы всё было по другому! Да именно так. Что бы всё вокруг меня в этой стране было по другому. И что, эта Ишьтарр сделает всё по другому? Она так меня уговорит? То есть она просто хлопнет в свои ладоши и всё вокруг меня в тот же момент изменится?
- О, Гильгамеш, все будет совсем иначе. Совсем!– неожиданно злобно заулыбался Иван Моисеевич. Юра с внезапно похолодевшим сердцем, сразу вспомнил Николая, у него было сегодня такое же выражение лица:
- Да ёшкин кот! Да почему же?
- Потому что это ты – палец Профессора упёрся в Юре грудь - хлопнешь в свои ладоши, и все вокруг тебя изменится.
- В смысле я?
- Ты! Тыыы!!! Не она! А ты!
- А почему я?!! Почему я???
- А потому что она предложит тебе - стать Богом!!!
У Юры отвалилась от изумления челюсть. Он часто захлопал глазами, натужно закашлялся:
- Эээ … Богом???
- Да Гильгамеш! Да!!! Но она тебя обманет! Не верь ей! Не верь ни единому её слову!!! Всё что она говорит это ложь. Она просто хочет выйти оттуда!!!
- Откуда оттуда???
- Из преисподней! Она хочет выйти целиком из преисподней! И тогда наступит сущий кошмар. Не верь ей! Не верь ей Гильгамеш – она тебя обманет!
Юра схватился за голову, такого он не то что бы, не слышал, даже представить себе не мог в самом кошмарном сне. Это же просто сумасшедший дом! Они все здесь сошли с ума, я же нормальный человек. Это полная чушь и бред!
А Профессор продолжал говорить, резко и отрывисто, словно вколачивая слова в Юрину голову:
- Ишьтарр своего любимого молодого человека Таммуза* хладнокровно отправила в ад, чтобы жить на этом свете самой. И таким образом поступала со всеми своими возлюбленными, а у неё их было много. И казалось бы, ты не исключение! Кроме одного момента.
Иван Моисеевич поднялся с кровати, торжественно смотря на Юру сказал:
- Потому что ты - Гильгамеш! Ты молод, смел, храбр и ловок. У тебя беспокойное сердце. И хотя у тебя нет меламму*, нет колдовской силы, ты сможешь постоять за себя. Потому что ты силён духом! Только ты из всех людей на земле смог срубить древо судьбы, прогнать зловещих стражей охранявших его. И это значит, что у тебя все получится! Ты сможешь своими поступками изменить своё предназначение! А я тебе помогу в этом деле. Наш общий отец Энки*, бог воды так же выручит тебя. Хоть он и спасал Ишьтарр из ада, но своего сына человеческого он никогда не бросит в беде. Ты его помощь увидишь своим сердцем.
Юра тяжело вздохнул, смотря уставшим взглядом в облупившуюся стену напротив себя, обречённо кивнул головой, соглашаясь с Профессором:
- Хорошо, хорошо, как скажешь. Не волнуйся. Я всё уже понял. Всё, всё.
- Я тебя ещё немного поучу, ты должен знать особые слова, что бы противостоять ей. Голова у тебя молодая, память хорошая, ты все запомнишь.

* меламму – сияние вокруг головы и тела, магическая сила и харизма.
* Энки – старший бог пресной воды. Дословно – Владыка Земли. Очень умён и хитёр. Благоволит людям. Отец людей.
* Таммуз (аккадский яз.), Димуси (шумерский яз.) – Истинный сын человеческий. Он же Дионис, он же Озирис, он же Пастырь времён допотопных, он же Рыбак из Куара. Жених Инанны, человек. Изначально пастух (олицетворял скотоводов). Два легендарных шумерских царя носили это имя.
Каждый новый год царь шумерского/вавилонского/ассирийского города/страны под именем Димуси/Таммуз участвовал в костюмированном празднике свадьбы Димуси и Инанны. Роль Инанны играла старшая жрица одноимённого храма. Праздник олицетворял собой единение человеческих качеств подданных и божественных небесных.   

***

Бамм!
Бамм!
Бамм!
Шум и грохот в коридоре приближался с каждой секундой. Удары следовали один за другим. Задремавший было Юра, подскочил вверх, уставился на кровать Профессора. Но она была пуста. Ошарашенно огляделся кругом, Иван Моисеевич стоял на коленях в углу комнаты, закрыв глаза и ритмично раскачиваясь в стороны, беззвучно шептал про себя молитву, правая рука сжимала его нагрудную звезду Давида. И только Юра открыл рот, чтобы позвать его как услышал рёв из коридора: 
- Мясо! Подъём мясо! Я не слышу вас! Ты сука выходи и ты! Быстрей!
Юра тихо спросил:
- Кто это так орёт?
- Это Рыло! Он собирает зрителей для концерта. Уже успел нажрался колёс* и начал буянить. Сейчас он зайдёт сюда. Молчи ради Бога! Я сейчас, надо кое-что достать.
С грохотом распахнулась дверь в комнату, в неё всунулась кудрявая голова Рыла, его мутные прозрачные глаза оглядели комнату:
- Слышь, Профессор быстро жопу поднял и побежал в Пищеблок. И ты тоже, диссидент хренов. Сегодня будет шикарная Тризна по Сереге! Будет всем весело и хорошо! Хахаха!
И исчез, а шум и крики в коридоре нарастали с каждой минутой. Профессор рылся в своей подушке, наконец он повернулся и протянул Юре небольшую вещицу.
- Быстрее ешь.
- Что это? – Юра подозрительно уставился на бумажный маленький кулёк.
- Это молотые зерна кофе с сахаром. На воду - запей. Тебе сегодня нельзя ни в коем случае засыпать! Заснёшь – сразу умрёшь. Все подчистую, давай быстрей, Рыло не любит ждать.
Юра морщась проглотил приторно-горькую смесь, запил её, поднялся с кровати и тут же его остановила рука Профессора:
- Выслушай меня Гильгамеш, напоследок два совета. Пожалуйста, послушай старого человека и крепко их запомни. Опасайся Рыла, он очень опасен и коварен, как кобра перед броском. Это первый.
- А второй?
- А второй, вот какой. Помни даже у такого древнего чудовища, как Ишьтарр, есть душа или её подобие, ведь она тоже когда-то была человеком. Ишьтарр тоже следует определенным правилам. Грани струн её души, словно отточенные лезвия бритвы, жестоко ранят людей вокруг неё, убивая их наповал. Но сумев сыграть на них, ты сможешь ей противостоять. Ты сильный духом! У тебя все получится!
Юра скептически хмыкнул, покачал головой и направился к выходу, за ним спешно последовал Профессор.

* Колёса – таблетки, содержащие наркотические вещества.

Глава 5.
Пищеблок №2.
23.00 вечера.

- Наше родное и любимое Мясо! Неожиданный чудесный гость и его новоиспечённый старый товарищ! Встречайте же вместе нашего дорогого друга Сергея, который всё своё драгоценное здоровье посвятил беспримерному служению великой клятве Гиппократа! Верой и правдой, силой и словом, верша его ежечасно, ежедневно, ежегодно! Он отдал свою бесценную жизнь, совершая врачебный подвиг! А теперь Серёга последний раз вместе с нами посещает столь замечательный праздник - Прощальный Концерт! Аплодисменты мрраззи! Я не слышу вас!
Стоя в центре столовой, торжественно раскинув руки в разные стороны, Рыло резко повернулся кругом, взметнулись полы белого халата, щёлкнули о пол подбитые гвоздями тяжёлые ботинки со шнуровкой. Одна его ладонь сжимала чёрную ПР73*, а другая громадную жестяную воронку, которую он использовал в качестве рупора. Его мутные красные глаза навыкате буравили с ненавистью робкую толпу пациентов сгрудившихся около ряда умывальников вдоль стены. Он буквально упивался своей властью, источая из себя силу и мощь. Профессор, не растерявшись, радостно захлопал в ладоши, за ним повторил Юра, а за ним все остальные. Так как они попали сюда последними, то и стояли первыми среди доброй сотни испуганных людей. Рыло сначала многозначительно кивал кудрявой головой в такт аплодисментам, а спустя мгновение воздел дубинку вверх, словно факел над головой:
- Тихо мрраззи!!! Он движется сюда! Он здесь! Он с нами! – и повернулся, указывая рупором на отдельно стоящий столик, находившийся рядом с тем странным деревянным панно на стене.
Мгновение спустя, чуть скрипнув, распахнулись широкие двери столовой, в дверном проёме показался невысокий толстяк, одетый в когда-то белый халат, катящий впереди себя инвалидное кресло с сидящим в нём неподвижным человеком.
- Это доктор психиатр Роман Лунц, эталонная сволочь, клейма негде на нём ставить, по совместительству наш патологоанатом любитель – зашептал ошарашенному Юре на ухо Профессор.
Доктор подкатил мёртвого Серегу, ловко зафиксированного в кресле к этому столику. На его плохо загримированной голове были явно видны страшные изломы, играющие в лучах освещения. Наклонился над телом, достал руки мертвеца и положил их на поверхность столешницы, затем вытащил сзади кресла большую сумку и уселся рядом на свободный стул. Из принесённой сумки доктор начал доставать разнообразные бутылки, консервные банки, несколько буханок хлеба и стаканы. Пока он занимался сервировкой стола, Рыло с шумом вдохнул в себя воздух и заорал изо всех сил:
- Больше некому спеть свои прекрасные песни на нашем Концерте! Упокоился навсегда мой брат Серега! Угас насовсем его золотой голос! Погиб и ушёл он навсегда от своих друзей. Но память о нём останется в наших сердцах навечно. Помянем тебя, наш дорогой брат!
Несколько слез выкатились из его глаз, он быстрым шагом подошёл к особому столику, доктор протянул ему наполненный спиртным стакан. Рыло одним глотком махнул его, утробно ухнул и опять направился в центр столовой. Остановился на том же месте, неторопливо подкурил сигарету, выпустив густой клуб дыма в потолок, продолжил свою речь:
- Все сегодня плачут по усопшему, все, но есть на белом свете те, кто это не делает.
Он вытянул руку с дубинкой в сторону толпы, она заученно отшатнулась в испуге от него, прижавшись к стене. Зловещая улыбка заиграла на лице Рыла, дубинка медленно опустилась и неторопливо захлопала по бедру. Молчаливая затяжка за затяжкой, струйки дыма из носа и рта, кривая оскаленная ухмылка, медленно осыпающиеся на пол хлопья пепла.
Хлоп!
Хлоп!
Хлоп!
- Он выбирает себе жертву, сейчас Рыло начнёт воплощать свою садистскую сущность – опять зашептал на ухо Юре взволнованный Профессор.
Но Рыло вскинул левую руку вверх и картинно посмотрел на свои наручные часы Полет. Мелькнули зелёной вспышкой фосфоресцирующие стрелки циферблата, неторопливо хлопала по ноге дубинка. Рыло с хрустом размял свою шею и плечи, почесал дубиной спину, затем небрежно процедил сквозь зубы:
- Не боись Мясо! Сегодня в нашем Концерте примет участие особый гость! Вы всё увидите своими глазами, хахаха!
- Здесь нет еще одного морального урода Кости Ерёмина. Он санитар из другого крыла больницы, рябая сволочь. Редко сам рукоприкладствует, но советы его ужасны. Рыло мучает, а этот козёл ржёт во все горло, как гарпия и подсказывает, что бы сделать больнее – горячо шептал Юре в ухо Иван Моисеевич – Рыло его ждёт, вон на часы поглядывает, тварь.
Внезапно Юру охватило странное волнение, непонятная дрожь растеклась по его телу, Что тут вообще творится? Почему это происходит с именно ним? Для чего это нужно и кому? Зачем оно будет происходить так? Неужели и в заправду есть судьба? Неужели каждому человеку она расписана где-то там наверху или внизу?
Снова распахнулись двери столовой, в полутемном проёме показалась каталка для лежачих больных и её водитель, здоровенный жлоб, в халате и шапке накребень. Неторопливо подошёл к столу с доктором, тот ему протянул наполненный стакан. Он неторопливо выпил его, до синевы выбритый острый кадык гулял вверх-вниз, выдохнул шумно и сказал громким голосом:
- Здорово Рыло! Всё шуточки шуткуешь туточки? А я тебе замечательный подарочек привёз. Ты же девочек любишь, вот я тебе её и доставил. Настоящую девочку, горячую, пока живую … ммм пальчики оближешь, га-га-га-га!!!
-  Спасибо братан, ты настоящий друг – Рыло подошёл к нему, хлопнул рукой по плечу – присаживайся за стол, сейчас начнём наш Концерт!
Он подхватил каталку и вытащил её в центр помещения. На ней кто-то лежал укрытый простыней от головы до пяток. Снова воздел дубинку к потолку, вдохнул воздух и вдохновлённо продолжил прерванную речь:
- Итак, теперь все участники нашего прощального Концерта в сборе. А какой же Концерт проходит без выступлений? А? Мясо? Хахаха! То-то же! Ваш любимый ведущий, наконец сыграет определённую роль на этой удивительной сцене!
- Эй Рыло, хорош трепаться, давай ещё накатим! Никуда они не денутся, подождут пять минут – откинувшись на стуле, зычно сказал Костя, держа в руке наполненный портвейном стакан. Доктор мерзко захихикал, отправляя в рот одну шпротину за другой, облизывая языком толстые, липкие, жирные губы. Рыло заржал как конь, повернулся и зашагал к столу. Подхватил уже наполненный стакан, поднял его над головой:
- Как говорится за ваше драгоценное здоровье.
Одним махом профессионально опустошил его. Затем подошёл к мертвецу, опустил палец в полный стакан стоящий перед ним и провёл им по губам Сереги:
- Пей брат наш драгоценный, пей в последний раз. Сейчас ты увидишь своими глазами, как я накажу твоего обидчика. Ты порадуешься, посмеёшься вместе с нами. Тебе очень понравится, как я это сделаю. Я все тщательно продумал. Для тебя буду стараться изо всех сил!
И тут до Юры внезапно дошло – кто лежит на каталке. Он аж подпрыгнул на месте от этой мысли. Иван Моисеевич, также всё понял, ухватив Юру сзади за пижаму, громко зашептал ему в ухо:
- Не делай этого Гильгамеш! Не надо, ты погубишь себя и нас всех! Это она заставляет всех так делать, Рыло всего лишь выполняет её страшную волю. Мы здесь все её марионетки, не она, а мы. Мы все всего лишь актёры второго плана драматического жанра, а она является истинным ведущим этого Концерта.
- Хватит мне зубы заговаривать Профессор, у тебя уже совсем от сказок голова набок съехала..
Юра обернулся, упёрся твёрдым взглядом в испуганные глаза Ивана Моисеевича: 
- Я не боюсь Рыло. А если на каталке будет Инна, то я ему сразу морду набью, не настолько он и силён, я сегодня уже видел это.
- Он коварен как змея о Гильгамеш, не забывай об этом.
А тем временем Рыло оставив, дубинку на столе, посмеиваясь уголком рта, неспешно двинулся к каталке. Подошёл к ней, резко одним движением руки откинул с головы тела простыню. У Юры ёкнуло сердце, чёрные волосы разметались по ослепительной белизне ткани – это была Инна!
- Трахни эту суку! Га-га-га! Давай! Мужик ты или кто? – синхронно заорали Лунц и Ерёмин. Рыло с ухмылкой смотря на Юру с Профессором, сгрёб пятернёй её волосы в кулак и поднял руку вверх вместе с головой Инны. Её смертельно бледное лицо было обращено к Юре, из широко распахнутых пронзительно зелёных глаз текли слезы, капая на простыню, она лишь тихо изумлённо шептала:
- Что, что, что???
И тогда Юра заскрежетал зубами, сука мать твою, да что тут творится!? … куда я попал? … словно в концлагерь с нацистами … словно я в кино … в дурацком, неправильном кино, где всё плохо или совсем плохо! Девчонку малолетку пытают у меня на глазах! Твари! Ненавижу! Кровь ударила бешеной пульсацией ему в глаза … в голову … суки! Сволочи! Моральные уроды!
- Стой! Остановись! – Профессор уже тряс за плечи Юру, кричал ему в ухо, но он отвёл его руки. Резко вдохнул в себя воздух, зажмурил до одури веки, открыл, медленно выдохнул. Твердо смотря на ухмыляющегося Рыло, громко крикнул:
- Отпусти девчонку тварь!
- А то что? А? – Рыло аж подался весь вперёд, не отпуская свою жертву, весело оглянулся на своих дружков. Они восторженно смотрели на происходящее, держа в руках наполненные стаканы. 
- Набей ему морду Рыло! Мочи этого диссидента! Хахаха! Давай! Ты сможешь!
- Ну чё, зассал диссидентишко? А? Иди сюда, мрраззь! – Рыло, широко растопырив руки, бросил Инну и вразвалку направился к Юре.
Скрежетнув зубами Юра заученно, будто на тренировке кинулся вперёд на своего врага. Словно два вихря столкнулись они, обрушившись друг на друга, глядя с ненавистью глаза в глаза, в центре столовой.
Нна сука!
Пыром пробил ему в правую голень, самым опасным приёмом советского футбола. Рыло громко вскрикнул, взмахнул руками, мимо! Юра, набрав скорость, буквально обтёк его с левой стороны, выставил правый локоть, как тот мажор.
Нна тварь!
Локоть обожгло вспышкой боли. Рыло крутнулся на месте, вскинув руки, грохнулся на пол. Зарычал утробно, успел ухватить противника за штанину, но он уже успев развернуться в воздухе, летел на него обоими коленями вперёд.
Хрясть!
Юра откатился в сторону, вскочил подобно распрямившейся пружине. Рыло так же подпрыгнул пошатнувшись, припадая на правую ногу, руками вытирая кровь с ухмыляющихся разбитых губ. Короткий разбег, влево, вправо, жёсткий подкат.
Получи сволочь!
Рыло снова грохнулся на пол, а Юра на мгновение завис над противником и ударил его левой, правой, левой, правой. Его голова моталась в разные стороны, словно на верёвочке, лишь брызги крови отлетали в разные стороны. Рыло из последних сил выбросил вверх правую руку, защищая свою голову, а левой ухватил за полу пижамы противника. И в этот же момент Юра ощутил, как его что-то укололо в живот. Он тут же оторвался от своего противника, сделал пару шагов назад, ноги его заплелись, по жилам внутри тела быстро потёк огненный жар. Что происходит? Как же так случилось? Как же так? Как же? Потолок полетел куда-то в сторону. Он нелепо выгнувшись, плашмя рухнул на пол. Рыло поднялся на колени, прыжком переместился к лежащему Юре, наклонился вплотную к нему и победно заревел лицо в лицо:
- АААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААА!!!
Кровь капала с его разбитой физиономии, на голову Юры, красные выпученные глаза бешено вращались. Ткнув пальцем ему в грудь, поднявшись на колени, Рыло заорал на вес зал:
- Боль это наслаждение!!! Понял меня, мрраззь?! Я сначала трахну эту суку у тебя на глазах, а потом убью её, а только затем мееедленно выпотрошу тебя, на закуску мрраззь!!! ААААА!!!
- Браво! Великолепно! Вот это ты замутил Рыло! Как в настоящем кино! Просто охренеть! – Костя и Роман поднялись со своих мест, восторженно аплодируя. Доктор подошёл к Рылу, начал вытирать ему голову полотенцем, одобрительно похлопывая по спине:
- Сразу его вырубило, да? А я ещё думал, нафига тебе этот шприц нужен? Ты же другое хренячишь напостоянку. Ты молодец, сумел выстоять против этого козла.
Вдвоём вместе с Костей перетащили недвижимое тело Юры в сторону к стене, где начинался ряд умывальников. Соединили два стола в один, уложили его на них, заботливо зафиксировав голову, что бы она смотрела чётко на их стол и каталку. Рыло заглянул напоследок Юре в лицо:
- Тебе не будет скучно диссидент. Смотри внимательно, наслаждайся и не отвлекайся. Мрраззь!!!
Затем весело посмеиваясь, направились к накрытому столу, подняли стаканы, выпили:
- За исполнение всех наших желаний! Га-га-га!
Смотря пьяным маслянистым глазом на Васю, изучив все синяки на его лице, доктор Лунц, вальяжно откинувшись на спинку стула, размеренно постукивая пальцами по столешнице, громко заявил:
- У меня складывается определённое ощущение, что тебе стало нравиться получать по шеям от разных мужиков. Рыло зайди ко мне завтра на приём, я тебе окажу тебе психологическую помощь и поставлю правильный диагноз. Выпишу тебе особые таблетки, по особому рецепту! Га-га-га-га!!!
Они весело втроём захохотали, звеня вилками, закусывая портвейн. Затем Рыло закурил, с хрустом разминая руки и ноги, пошёл в центр комнаты:
- Сейчас я трахну тебя сука такая, а ты Серега посмотришь на это, а потом я убью её, тебе очень понравится – бормотал он себе по пути под нос.
Жёстко разрывая, раскрывая Юрин рот, в него просунулись, проникли, чьи то пальцы с плохо подстриженными ногтями, они что-то впихнули ему туда, круглое и ребристое:
- Я спасу тебя Гильгамеш. Это циклодол, сглатывай его, слюна его растворит и тебя отпустит. Быстрее. Быстрее. Пока Рыло ничего не понял.
Это был Профессор, пользуясь застольем, он проскользнул под столы, на которых лежал Юра. А тем временем страшные события продолжали развиваться стремительным темпом.
Рыло подошёл к каталке, полностью сорвал простыню с девушки. Схватил её за воротник ночной рубашки и приподнял вверх. Её голова моталась в разные стороны, волосы распушились, раскидались, словно чёрный ореол на белом белье.
- Что? Что? Что? – удивлённо вскрикивала она, крутя головой в разные стороны.
- Сука! Тварь! Всё из-за тебя! – Рыло сильно ударил её по щеке, раз, два, три. Затем неистово ярясь, с треском рванул вниз ночнушку, срывая её, полностью обнажая свою жертву.
- Сейчас, сейчас, сучка, ты получишь своё! – похотливо взрыкивая, он буквально впился в неё слюнявым ртом. Намотав на кисть левой руки её волосы, правой рукой начал судорожно стягивать с себя штаны. Спустя мгновение, он отчаянно громко замычал, задёргался, затрясся всем телом, а затем с усилием отшвырнул свою жертву от себя. С его многострадального лица стекали ручейки крови из разорванного языка и прокушенных губ. Инна, безвольно раскинув руки, отлетела от него через каталку, с грохотом рухнула вниз. Покатилась по полу и замерла недвижима, бесстыдно раскинув красивые белоснежные бедра с тёмным треугольником между ними.
- Мрраззь!!! Убью суку! – бешено орал Рыло, размахивая руками, раскидывая из своего рта в разные стороны кровавую пыль и пену.
Стремительно подскочил к ней, ударил её ногой в живот, в грудь раз, два, три. Инна, закрыв голову руками, свернулась калачиком, вскрикивая в такт сыплющимся на неё ударам:
- Нет, нет, нет!
- Прибей её к стене! Га-га-га! Будешь как грушу колотить, эту суку! – инфернально хохотал Костя, рядом булькал, икая и трясясь от смеха Лунц. 
- Слышь, Рыло? Вон там, в углу, за мойкой остались остатки неучтёнки строительной. Давай! Чё-ты, как в первый раз! Убей эту тварь! – всё сильнее и сильней распалялся пьяный Костя, возбуждённо хлопая ладонями по своим коленям. Доктор ловко подливал портвейн в стаканы.
Рыло бросился туда, со звериной жестокостью расшвыривая в стороны испуганно шарахнувшуюся от него толпу пациентов. Загрохотал сваленным железом, заскрежетал обломками труб, заскрипел кусками битого кирпича и ломаного дерева.
- Ааааа! Вот оно! Сейчас, сейчас я тебе покажу, как кусаться, мрраззь! – спустя мгновение он появился оттуда, неся в своих руках, здоровую бурую самодельную кувалду и ржавый лохмотьями немного загнутый метровый кусок водопроводной трубы. По пути жёстко пнул, пытающуюся встать Инну, так что она опять со стуком покатилась по полу.
Бамм!!!
Бамм!!!
Бамм!!!
С чудовищным звоном, наполняя помещение столовой гулким эхом, широко взмахивая кувалдой, Рыло забивал трубу в центр деревянного панно. Его собутыльники дружно курили, периодически давая ему ценные советы. А ошалевший от всего произошедшего, Юра  недвижимо лежал на своём жёстком ложе, бессильно наблюдая за жуткой сценой насилия. Слезы отчаяния текли из его глаз, оставляя дорожки на лице, сердце бешено колотилось в груди. Всё, что он мог делать, это моргать, дышать и сглатывать. Ещё никогда в своей короткой жизни он не встречал таких выродков и палачей, которым было уместно находится лишь на висельнице. И сейчас в этот страшный момент, Юра жалел лишь об одном, что слишком слабо бил эту тварь в человеческом облике. Слабо и мало, слабо и мало … я смогу … смогу,  я ещё встану, я ему покажу, как надо сражаться! Я убью эту тварь! Без пощады! Без сомненья!
Рыло с грохотом отшвырнул в сторону кувалду. Продолжая отплёвываться кровавой слюной, он широким шагом подошёл к своей жертве, схватил её за шею и рывком поднял вверх, она забилась, захрипела, пытаясь оторвать его пальцы от своей шеи:
- Нет, нет, нет.
- Да сука! Дааа! – с этими словами, другой рукой сорвал с её шеи дешёвую бижутерию, цветочек с восемью лепестками на нитке, а с руки непритязательные женские часы Слава, тонкое серебряное колечко и запихал добычу в карман халата.
- Тебе больше это не понадобится, мрраззь!
- Убей обоих! Рыло давай! Мочи их! – орали в два голоса его пьяные собутыльники. Рыло оглянулся на них, на его разбитых губах гуляла жуткая гримаса смеха:
- Умри!!! Мрраззь!!! – и с этими словами потащил Инну по полу к панно. Она дёргалась в его руках, пытаясь уцепиться за гладкий пол, но всё было тщетно. Утробно зарычав от натуги, он вздернул Инну высоко вверх обеими руками, она затрепыхалась, забилась отчаянно пытаясь вдохнуть воздух. И со всей дури насадил её тело на торчащую из панно трубу.
Хрясть!
Окровавленный торец трубы вылез вперёд сквозь ребра, между задорно выступающих в разные стороны небольших крепких грудей с торчащими розовыми сосками. Инна страшно захрипела, выгнулась назад, начав биться затылком о резное дерево. Её ногти рук снимали тонкую стружку, ноги выбивали пятками барабанную дробь. Молодое тело агонизировало, не желая умирать, А Рыло встал в паре шагов от неё, сложил на груди руки, мрачно смотрел, наблюдая за её смертью.
- Давай выпьем Рыло! Хорош пялиться на эту дохлую суку.
- Иду – он презрительно сплюнул на пол, развернулся и направился к столику. Они дружно чокнулись, выпили, закусили, закурили. Затем Рыло собрал все четыре пустых стакана и опять пошёл к умирающей Инне. Подставил под её ноги сначала один стакан, кровь тонкой струйкой наполняла его, потом все остальные. Налив всю посуду кровью, Рыло вернулся за стол, расставил перед каждым стаканы.
- Чтобы никто никого не сдал! Отметим сучьей кровушкой! – все дружно махнули в себя содержимое, мёртвому Сереге сам Рыло, не торопясь смочил рот пальцем руки.
Агония заканчивалась, Инна мучительно умирала на ржавой трубе, а Юра до одури, до хруста, стиснул зубы от ненависти, от своего бессилия, от всего происходящего перед ним. На мгновение пронеслось перед его глазами, как они крепко держались друг за друга в «буханке», как Инна ласково улыбалась ему, её горячий нежный шёпот, её выразительный взгляд зеленых бесконечно глубоких глаз … жалко тебя Инночка, милая глупая девочка, зачем ты так поступила, почему я не смог помочь тебе, жалко тебя девочка. Жалко тебя! Жалко! Крупные слезы без остановки текли из Юриных глаз. Я не сдамся, я ещё встану! Я ещё покажу этим сволочам! Я смогу!
Рыло с хрустом размял шею, широко махнул руками, жестокая улыбка проблеснула по его разбитым губам:
- Что же! Остался ещё один дружок пирожок, который не скорбит о нашем любимом друге. Смотри Серега, как я выпотрошу заживо эту мрраззь. Смотрите все! Мясо! Каждое мясо смотрит на это как на себя! Ведь на месте диссидента может оказаться любой из вас. А? Я не слышу вас мрраззи?
Он развернулся в сторону испуганной толпы пациентов, которая сбилась в плотный ком дрожащих от ужаса людей. Правая рука Рыла неторопливо залезла в карман халата и вытащила что-то продолговатое оттуда.
Щёлк!
Блестящее лезвие выкидного ножа засверкало у него в ладони. Он картинно повёл плечами, повернулся в Юрину сторону, знакомо растопырив руки, пригнувшись подался вперёд, и не спеша пошёл к нему, буквально пританцовывая на ходу:
- Ну что мрраззь? Сейчас ты умрёшь мрраззь!!! Я выпотрошу тебя заживо мрраззь!!! Понял меня мрраззь!!!
- Убей этого урода! Не спеши Рыло! Пусть он сдохнет медленно! – орали ему в спину пьяные собутыльники, взирающие на происходящее, словно зрители невероятного амфитеатра ужасов.
А Юра до боли, до ненависти, до ярости, сглатывал, сглатывал, сглатывал и не сдавался, не сдавался, не сдавался. Сердце стучало так, что было готово выпрыгнуть из груди, дыхание разрывало лёгкие, в животе похолодело от предстоящего, но он боролся, боролся, боролся.
- Рррааа! Мрраззь! Вот и конец твой пришёл! – Рыло остановился рядом со столом с беспомощно лежащим Юрой, наклонился к нему. С его разбитых губ стекала сукровица со слюной, выпученные красные глаза торжествующе смотрели на противника. Юра храбро встретил его взгляд, словно два клинка скрестились они друг с другом. Рыло жутко ухмыльнулся, взметнулась вверх его рука с блестящим лезвием.
- Умри мрраззь!!!
Юра вдохнул наверно в последний раз в своей жизни, не сводя твёрдого взгляда со своего убийцы, внезапно почувствовал всем телом, ток ледяного воздуха, а затем увидел, что сзади опускающейся руки Рыла с зажатым в ней ножом, в помещении пронёсся снежный заряд метели.   
Хрясть!!!
Рыло подпрыгнул вверх, кошмарно захрипел, зарычал, засипел. Выронил нож, судорожно обхватил голову руками. Задрал её высоко, завибрировал, словно от невыносимой муки, глаза закатились вверх, сверкая кровавыми белками, лицо страшно ощерилось. Если бы Юра ещё мог бы удивляться сегодня, то увиденное потрясло его до глубины души. Но он просто обречённо продолжал смотреть на корчившегося перед ним в судорогах ненавистного противника. С хрипом заглотив воздух Рыло, опустив голову, уставился слепыми бельмами на Юру и с жутко ревербирующей металлом тональностью, заревел ему в лицо:
- УЗРИ МЕНЯ ЧИСТЫЙ!!! ТЕПЕРЬ Я БУДУ ЖАЛЕТЬ ТЕБЯ!!!

* ПР73 – палка резиновая, длина 73 см.

Глава 6.
Пищеблок №2.
00.10 ночь.

        Кошмарно хрипя, Рыло рухнул на колени рядом со столом с беспомощным Юрой. Его сотрясала крупная дрожь, голова моталась в разные стороны. И тогда Юра увидел, что в помещении столовой началась снежная буря, а её эпицентр находился на стене, на деревянном панно, на ржавой трубе, торчащей из неё. Тело только что умершей Инны дёргалось и билось, скрежеща ногтями по бурому металлу. Копна чёрных волос из под опущенной головы казалось источала тьму клоками падающую вниз, растворяющуюся по пути к полу, обращаясь в хлопья снега и мелкие кристаллики льда. А затем Инна подняла голову вверх, и тогда Юра увидел, как из её рта идёт тонкий чёрный поводок воткнутый Рылу в затылок.
- Ааааа! Ыыыыы! – ритмично корчились, лежа на полу изверги санитар и доктор. А мёртвый Серега, скрипя разбитыми суставами, встал шатаясь с коляски и пошёл жуткой ковыляющей походкой к стене рядом с панно. Развернулся кругом, прижался спиной к резко потемневшей поверхности стены. Словно очаг инфекции, он рос в разные стороны из-под панно, кошмарного вида тёмное  переплетение пульсирующих и шевелящихся кровеносных сосудов. Мёртвый Серега буквально за несколько секунд врос в гущу тянущихся в разные стороны капилляры, его частично растворило в этом жутком месиве плоти.
- Я хочу увидеть мрраззь!!! Я хочу убить мрраззь!!! Госпожа Нинэгаль,* я хочу убивать мрраззь!!! Я не вижу мрраззь!!! Я хочу убивать!!!! – безумно ревел Рыло, завывая на все лады, взмахивая кудрявой головой, сверкая бельмами завёрнутых вовнутрь глаз.
- Возьми мои глаза!!! – неожиданно он зарычал знакомым ревербирующей металлом голосом, а затем быстро пополз на коленях к висящей на трубе Инне. Добрался до неё, обхватил её ступни, поднялся по ним вверх, из центра его затылка торчала чёрная трубка, уходящая ей в рот. Отчаянно зарыдал, завыл на одной ноте, безумно заголосил и пальцами правой руки, одним движением вырвал себе правый глаз:
- ААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААА!!!
Отшвырнул в его в сторону, жалобно заскулив, полез окровавленными пальцами Инне в глазницу:
- Ыыыыы!!! Прости меня мама! Аааааа!!! Мама, мамочка, мамуля!!! Ааааа!!! Ыыыыы!!!
Она выдыхая чёрные клубы тьмы, осыпая снегом пол, громко мыча мотала головой. Подняв окровавленное лицо к потолку, Рыло со всей силы выдернул ей глаз, скрежеща зубами от невыносимой муки боли, впихнул его себе в пустую глазницу.
Просто охреневший от всего происходящего, Юра безмолвно уставился на эту невероятную дичь, творящуюся перед ним. На мгновение ему показалось, что он забыл от удивления, как дышать. Неужели Профессор был прав? Нет, нет, нет!!! Это просто не может быть!!! Я просто сплю! Это всё сон! Это просто кошмарный сон!!! А тем временем события продолжали развиваться стремительным темпом.
Когда Рыло затолкал себе во вторую глазницу левый глаз Инны, соединявший их обоих чёрный хоботок, резко втянулся ей в рот. Тогда он плашмя рухнул у её ног, задёргался, широко раскинувшись, замер недвижим. Но в это время уже ползли к нему по полу двое, санитар и доктор. Они втроём собрались у ног висящей на трубе безглазой Инне, сцепились дружно руками и поднялись на колени, помогая друг другу, повернулись на неё окровавленными лицами. С трепетом и дрожью, с надеждой и рвением, их страшные, бледные, искажённые страданием лица были наполнены невероятным религиозным благоговением.
И в этот жуткий момент мёртвый Серега, уже вросший наполовину в дышащую, шевелящуюся  стену, с хрипом выплюнул из себя сгусток запёкшейся крови, громко запел на всю столовую, чистым громким, звонким баритоном:

Великую царицу небес - Инанну,
Я воспою!
Единственная, явись в вышине,
я восславлю тебя!
Великая царица небес,
Инанна – я восславлю тебя!
Ясный факел, пылающий в небе,
свет небесный, блистающий ярко, словно сияние дня;
великая царица Небес,
Инанна – я восславлю тебя!
Священная, внушающая благоговение царица Ануннаков,*
тебя одну почитают в небесах и на земле,
увенчанную великими рогами, старшее дитя Луны,
Инанна – я восславлю тебя!
Твоё могущество, твоё величие,
Твой торжественный,
великолепно - пышный выход на вечернее небо,
Твоё сияние в небе - ясный факел,
Твоё положение на небесах,
точно как у луны и солнца,
известное во всех странах от юга до севера,
Величие священной госпожи небес,
владычицу свою я воспою!

И только сейчас Юра поверил, что всё происходящее сейчас с ним – это не древние сказки, не предания старины глубокой, не вымыслы старого сумасшедшего Профессора, а жестокая реальность, страшные события которые только начали развиваться.
Висящая на трубе Инанна, подняла вверх голову, её белое лицо корчилось в невыносимом страдании, плотно зажмуренные веки пустых глазниц трепетали и дёргались. Резко вдохнув в себя воздух до скрипа её рёбер о металл трубы, она грозно заревела на всю столовую, выдохнув из себя клуб тьмы, клочья которого тут же осыпались на пол кристаллами льда:
- Нергал!!!*
Рыло подскочил вверх, открыл окровавленные веки. С жутким чавканьем, словно глаза рака на стебельках, выкатились вперёд и дёрнувшись поднялись вверх её глазные яблоки из его глазниц. Он крутнул своей кудрявой головой по сторонам, хищный оскал исказил, изменил его окровавленное лицо:
- Вот теперь я вижу всё!!! Вот теперь я вижу всех!!! Я найду тебя мрраззь! Найду и выпью тебя досуха мрраззь! – и с этими словами бросился к толпе ошарашенных пациентов, пытавшихся спрятаться от него в мойке.
- Ууеее!!!
Рыло резко откинулся назад и рывком головы вперёд, словно выплюнул из себя чёрную трубку изо рта. Удлинившись на добрый десяток шагов, она впилась одному пациенту в спину, пробив его практически насквозь. И в одно мгновение всосал его в себя, будто ребёнок в жару стакан лимонада. Человек за две секунды скукожился, высох в мумию, ярко вспыхнул, словно бенгальский огонь, корчась и мгновенно сгорая вместе с одеждой, оставляя кучку пепла, горку обугленных костей и выжженное пятно на полу.
Пфффф!
Многоголосый животный вой ужаса сотряс столовую, пациенты бросились врассыпную от жуткого чудовища пьющего людей. Рыло с хрустом стал на глазах расти в разные стороны, его поднятые над головой зелёные светящиеся глаза заметались по воздуху, выбирая себе новую жертву.
- Намтар!!!*
Костя Ерёмин поднялся с пола, глаза его источали тьму, раскрыл рот, грозно ощерился, между губ появился кончик чёрного знакомого хоботка. Нетерпеливо клацнул зубами, бросился вперёд в мойку за своими жертвами, отсекая их от выхода из столовой.
- Ниназ!!!*
Доктор встал с колен, у него словно у кобры изо рта трепетало чёрное жало. Его круглое лицо источало невыносимую радость бытия. Он так же повернулся и стремительно побежал, загоняя своих бывших пациентов, ближе к страшной, пронизанной шевелящимися кровеносными сосудами стене.
- Ааааа!!! Больно мне, больно! Пой! Пой мне калатурри*!!! Дети мои! Несите мне зёрна жизни!!! Полейте меня водою жизни!!! Я страдаю!!! Быстрее!!! Ауауа!!! – грозно ревело чудовище, корчась на трубе, скрипя обнажёнными рёбрами по ржавому металлу, скребя ногтями по древу панно. Изрыгая изо рта густые клубы тьмы, которые падали вниз, обращаясь по пути на пол в снежную вьюгу.
Пфффф!
Пфффф!
Пфффф!
Дикие крики выпиваемых заживо людей, шипенье пожирающего их огня, стук падающих о пол костей, инфернальный хохот чудовищ, всю эту страшную какофонию звуков резко перекрыл звенящий на всю столовую великолепный баритон мёртвого певца:

О, владычица Инанна, свет небес, сияющая звезда!
Твоя слава распространяется по всей земле,
Ты великая, непостижимая, чьё имя внушает трепет.
Твоя сила не знает границ, твоя мудрость безмерна.
О разрушительница гор, ты наделила крыльями бурю!
О возлюбленная Энлиля,* ты прилетела в эту страну, исполняя веления Ана.*
О моя госпожа, ты своим рёвом заставляешь землю склоняться низко,
Ты являешься с натиском урагана, ты завываешь с воющей бурей,
Ты издаёшь рык с Ишкуром,* ты свирепствуешь со всеми злыми ветрами,
Ты восседая на льве, разрываешь на куски всех, кто не проявляет к тебе уваженья,
Ты ведёшь за собой на аркане тысячи пленных,
Сиянье доспехов твоих, слепит как Солнце,
Шлем твой рогатый, огнями небесными искрится,
Движенья твои подобны яростной буре,
Вихрем летят во врага, твои громовые стрелы!
Явись же сюда в своём полном обличье!

После этой песни, Нергал, Намтар и Ниназ начали хватать обезумевших от ужаса пациентов и стали подтаскивать их к жуткой шевелящейся стене и прикладывать к ней спиной. В то же мгновение люди переставали кричать и вырываться, замирали недвижимы на несколько секунд, пока их не охватывали, опутывали странные шевелящиеся капилляры, плотно притягивая тела к стене. А затем одна часть из них стала, скукоживаясь вспыхивать, высосанная досуха, а другая часть, корчась в жутких муках невыносимого физического страдания, начала изменяться. Задыхаясь, трепыхаясь, широко раздирая тёмные провалы ртов, с посиневшими губами, стала изрыгать из себя чудовищно крупных плотоядных пауков со страшными щёлкающими челюстями. Стремительно худея, человеческие тела после выхода десятка тварей, вспыхивали знакомым огнём и со стуком падающих вниз костей, осыпались на пол.
Это были пациенты пойманные Намтаром. А пленники Ниназа, извергали из себя огромных комаров размером с небольшую собаку, расправляющих блестящие крылья, взлетающие под самый потолок столовой, заполненный дымом многочисленных пожаров. Нергал, уже отожравшийся до гигантских размеров, почти трехметрового роста, блестя крупными перекатывающимися мощными мышцами, бросился к внешней стене столовой, начал выбивать наружу все оконные рамы на ней. И вся эта орда чудовищ из самых тёмных глубин Ада бросилась на улицу, с дробным перестуком фаланг и басовитым жужжанием тысяч крыльев.
- Ааааа!!! Больно мне! Дети мои! Где мой Ишькурр? Где же он? Несите больше зёрен жизни!!! Больше воды жизни!!! Мне надо еще больше! Ещё больше! Быстрее! Быстрее! Быстрее! – ревело и бесновалось чудовище, выплёвывая из себя клубы тьмы, дёргаясь и раскачиваясь на трубе. Жуткая троица, выбив входные двери столовой, сопровождаемая десятками пауков и комаров, стремительным потоком вливалась в глубины крыла психбольницы за новыми жертвами.

* Нинэгаль – титул Госпожа Великого Дома (Преисподней).
* Аннунаки – изначально благородные предки земли и неба (старейшины, божественные сущности).
* Нергал – главный бог смерти, неукротимой ярости и жестокости. Победоносный Бык.
* Намтар – старший демон, вестник смерти и заразных болезней.
* Ниназ – бог подземного мира и погребальных ритуалов. Мог лечить людей.
* Калатурри – храмовый евнух поющий гимны богам.
* Энлиль – главный бог, отец Инанны. Дыхание Неба. Владыка Таблиц судьбы, бог неба, ветра и бури.
* Ан – главный бог. Отец богов. Само сущее. Мироздание.
* Ишкур – крылатый лев. Любимый зверь Инанны. Олицетворение мощи бури и урагана.

***

Вместе с очередным вдохом в Юру пришла радость бытия. Уголки его губ растянулись в глупой улыбке, зрачки глаз заметались, заискрились благостью и спокойствием. Всё вокруг него, словно в странном мультфильме, окрасилось в розовый цвет. Он захихикал, смотря на то, как напротив него, умирают в страшных муках пациенты больницы. Как словно в кошмарном сне расползается по поверхности стены жуткий ковёр из кровеносных сосудов и шевелящихся щупалец, занимая всё больше и больше места на ней. Груды дымящихся костей на полу, висящее на трубе заживо гниющее чудовище, бывшее недавно милой девочкой Инной, теперь это его не пугало, не волновало. Это таблетки, таблетки … билась в Юриной голове далёкая мысль, они начали действовать, проклятье, что же делать??? Но вместе с нереальной эйфорией в его тело пришла боль, начавшись вдалеке, в кончиках пальцев рук. Ааааа, как же больно … Юра пошевелил пальцами и боль ушла … пошевелил, я пошевелил пальцами!!! Я жив! Я смогу ходить! Я скоро смогу ходить! Я буду жить!!!
- Гильгамеш! Ты слышишь меня? – его тряс за плечо Профессор. Сидя под столом, он выжил и теперь упорно дёргал Юру за руку, выдёргивая его из блаженной наркотической неги.
- Не спи! Не уступай ей! Ты можешь! Ты должен сопротивляться! Сейчас она придет сюда. Не верь ей! Гильгамеш, ты должен сражаться! Ты сильней, чем она! Не сдавайся! Я в тебя верю!
- Я … хрр … я слышу тебя Профессор – едва различимо хрипел Юра – я не сплю. Я смогу! Я смогу! Прости меня, что я сначала не верил тебе.
- Теперь это всё стало неважно! Ишьтарр уже идёт сюда! Будь начеку. Помни, что я тебе рассказывал.
- Я всё помню. Я не подведу. Я … агрых.
И в этот момент его накрыла волна всепоглощающей боли, каждая мышца его тела кричала, стонала и билась в страдании. Юра замычал, задергался, эйфория спадала, сведенные судорогой мышцы расслаблялись, как же больно … как же больно.

***

А тем временем в тёмных коридорах больницы творилось нечто невероятное. Словно живой таран впереди процессии, блестя в скудном освещении огромными мышцами, топая по бетонному полу громадными ступнями, широко шагал Нергал. Без малейшего усилия, он руками вырывал решётки коридоров из креплений, плечами срывал двери многочисленных камер с запоров. Возвышаясь подобно башне в главном коридоре, он направлял толпу жутких пауков и невероятных комаров на бегущих в ужасе от него пациентов и малочисленных сторожей. И вся эта орда животных набрасывалась на людей, втыкали в их тела чёрные хоботки, выпивая досуха жизненные соки за несколько секунд, моментально парализуя, опутывая свои жертвы серебристой паутиной, катилась чудовищным валом дальше, оставляя за собой страшные человеческие консервы. Словно гроздья винограда, крепко сжимая в обеих руках концы туго переплетённой сетки, их тащили назад в столовую Намтар и Ниназ. Натужно гудя крыльями, с трудом поднимаясь в воздух, летели к своей госпоже стаи комаров, похожие издалека на бочонки наполненные кровью своих жертв. Дым от многочисленных пожаров наполнил помещения больницы едким дымом, из разбитых окон в разных местах здания начали вырываться языки пламени. Заработал живой конвейер по доставке кровавых жертв в помещение пищеблока.

***

Буквально через несколько минут после ухода чудовищ из столовой, что-то вдали низкочастотно загудело и из клубов дыма, из тёмных недр коридора в помещение стали влетать напившиеся крови комары. Басовито гудя, они садились на шевелящийся очаг заражения на стене, на несколько мгновений прилипали к его поверхности. Эта странная штука, словно насос откачивала из них кровь, а затем комары снова взлетали и направлялись в разные стороны за новой добычей. Остатки дверной рамы входной двери с грохотом вылетели, в столовую ворвались Намтар и Ниназ. Они, заметно увеличились в размерах, с момента своего ухода. В своих ладонях крепко сжимая похожие издалека на рыболовные сети, волоча за собой по полу грузные кули с гроздьями крепко спелёнутых людей. Замелькали руки, затрещала паутина, бились в бессильной агонии люди в крепких объятиях демонов, страшно кричали они, но всё было тщетно. Их укладывали на шевелящуюся, колышущуюся плоть инфекции из самой преисподней и замирали они, лишь слезы текли из широко открытых глаз. А затем кто-то вспыхивал огненным факелом, а кто-то становился источником для рождения всё новых и новых чудовищ. И так продолжалось и продолжалось, пока в столовую, разбив притолку входной группы громадной рогатой головой, не ввалился гигантский Нергал. Правая рука его была выставлена вперёд, огромный кулак что-то аккуратно сжимал, а левой рукой он тащил за собой с оглушительным металлическим скрежетом, здоровенную стальную решётку, с толстыми прутьями, когда-то закрывавшую одно крыло коридора от другого. Подошёл к висящей на трубе Инне, на его изуродованной костяными наростами морде появилось выражение благоговения, с грохотом опустился на одно колено и громогласно заревел:
- Госпожа Нинэгаль, я выполнил твою волю, я нашёл Ишькура! Возьми его и приходи сюда в своём великолепии! Здесь много еды!!! Ахахахаха!!!
С этими словами, поднёс руку под её ноги к шевелящейся стене, раскрыл ладонь. На ней сидел, жалобно мяукая, сжавшись в трясущийся комочек маленький серенький котёнок. Вылетевшие из живого полотна щупальца сразу же обхватили, спеленали животное, притянув его вплотную к поверхности. А затем Нергал поднялся и стал активно помогать двум своим братьям, раскладывать пленных пациентов по жуткой шевелящейся стене.
Юра наблюдая эту невероятно кошмарную картину открывающуюся перед ним, до скрежета стиснул зубы, по его телу шли судороги, незаметно сжимая и разжимая ладони он разгонял кровь по задеревеневшим мышцам, а в его голове лишь крутилось:
– Я успею! Я успею! Я не боюсь!!!
Разом вспыхнули несколько сотен прилипших к стене людей, загорелось, затрещало всё перед ошеломлённым Юрой, плотные струи дыма на мгновение скрыли висящую на трубе Инну, а когда дунувший из разбитых окон ветер чуть рассеял густые клубы пожара, то он увидел это.
Котёнок под ногами Инны стал стремительно увеличиваться в размерах, с хрустом и чавканьем. Словно накачиваемый громадным насосом, он рос вширь и вверх, превращаясь в огромного льва с густой серой гривой. Он поднял вверх свою лобастую голову, раскрыл громадную усеянную частоколом зубов пасть и оглушительно зарычал. Чёрный шлейф, словно фонтан нефти, из его пасти на мгновение скрыл его из виду, а затем осыпался снежной метелью на пол столовой. Ноги висящей Инны коснулись мощной спины льва, всё выше и выше, приподнимая её вверх и в этот момент, наполовину вросший в стену Серёга, откинул голову назад, громко запел на всю столовую:

Мой отец дал мне землю, дал мне небо,
Я Инанна!
Царственность он дал мне, ведение войны он дал мне,
Нападение он дал мне, потоп он дал мне, ураган он дал мне!
Небеса возложил он мне венцом на главу,
Землю одел он как сандалии на ноги мои,
Священное одеяние обернул он вокруг моего тела,
Сверкающий скипетр вложил он мне в руку.
Вывел меня из тьмы Преисподней!

С тупым скрежетом, с костяным треском, с хлюпаньем плоти по ржавому металлу, громадный лев стаскивал тело Инны с трубы. Всё больше и больше несчастных жертв, с жутким рёвом и хохотом, прикладывали ужасные демоны к стене, многочисленные вспышки, облака густого едкого марева застилающего помещение, дробный стук падающих костей, наводили Юру на одну страшную мысль:
- Я нахожусь живьём в Преисподней!!!
Из клубов чёрного дыма показалась фигура Ишьтарр, едущая к Юре стоя на спине льва, окружённая невероятным голубым сиянием вокруг совершенно целого обнажённого тела. С её густых чёрных волос ссыпались на пол белые искры, из сжатых кулаков, широко раскинутых в обе стороны рук, с дробным грохотом и шипением били в пол и потолок цепи ослепительных молний. Когда они вплотную сблизились с Юрой, лев раскрыл свою громадную пасть усеянную частоколом саблевидных зубов, меж которых трепетало чёрное жало. Оно стремительно полетело в его сторону, чиркнуло по шее, обжигающим движеньем изогнулось, взмыло вверх, чтобы впиться в живот, но в этот же момент Ишьтарр спрыгнув со спины льва, небрежно хлопнула ладонью ему по голове. У зверя от этого удара разъехались в разные стороны передние лапы, он жалобно заскулил и словно извиняясь, облизал ступню хозяйке. Ишьтарр, оперевшись руками на край стола, наклонилась вплотную к Юре, лицом к лицу, наконец открыв свои веки. И из тёмной глубины пустых глазниц, из мерцающего вдалеке, тёмно-бардового сияния, выплеснулись навстречу вытаращенным Юриным глазам, пучки размотанных чернильных нитей. Словно многочисленные усики таракана, они быстро ощупали его смертельно бледное лицо, а затем мгновенно скрутились в тугие жгуты внутри её глазниц. Вспыхнули на кончиках ослепительным электрическим сиянием, подобно фонарикам рыбы-удильщика. Кроваво красные губы Ишьтарр искривились в усмешке, вдохнув в себя горелый воздух столовой, она негромко запела с каждым выдохом окутывая Юру клоками тьмы мгновенно превращающимися в кружащуюся снежную метель:

Я прекрасная дикая корова.
Я прекрасная дикая корова моего отца Энлиля.
Его прекрасная дикая корова, пролагающая путь!
Хихихи! Хахаха!

Резко перестав смеяться, она невероятно горячей правой рукой начала гладить Юру по голове, плечам, шее и животу. Красные губы зловеще улыбались, фонарики в глазах плясали, Ишьтарр нежно прижалась к Юриной щеке своей, страстно нашёптывая ему в ухо:
- Бельгамес, мой любимый Бельгамес, как же я рада снова видеть тебя. Стань же скорее моим мужем Бельгамес. Я исполню твои любые желания! Любимый мой! Мы снова будем вместе навсегда!

Глава 7.
Пищеблок №2.
0.30 ночь.

С жутким скрежетом, стоящий невдалеке Нергал, поочерёдно отрывал толстые стальные пруты от решётки и со скрипом накручивал их на своё тело, на руки и ноги. Затем из оставшихся прутьев он начал скручивать, сдавливая металл своими лапищами словно пластилин, огромную дубину. Намтар и Ниназ в очередной раз исчезли из столовой, сопровождаемые сворой пауков и комаров, отправившись за очередной добычей в тёмные коридоры больницы. Вдруг Нергал поднял вверх голову, отвлекаясь от своего увлекательного занятия, его глаза на стебельках закрутились по воздуху, задвигались уши и спустя мгновение, он грозно заревел:
- Госпожа Нинэгаль! К нам прибыли гости!
Ишьтарр с неохотой оторвалась от Юры, повернулась к Нергалу, её лицо выражало крайнее недовольство:
- Что случилось? Сколько их? Мне нужно ещё немного времени! Иди, разберись с ними! Не упусти ни одного! Если что зови своих братьев!
- С удовольствием госпожа Нинэгаль! Я справлюсь один! Я принесу им смерть! Рраааа!!!
Уау! Уау! – вспыхнули синими проблесками, скользнув по стенам столовой лучами проблесковых маячков, к внешней стене, к воротам двора быстро вкатывались три пожарных автомобиля. Остановились перед закрытыми воротинами комплекса, двери машин открылись. Пожарные одетые в светло серые боёвки выскочили из кабин и изумлённо замерли, дружно уставившись на фасад горящего здания. Из раскрытых разбитых окон, с сорванными решётками, доносились вопли ужаса, периодически выпрыгивали наружу полыхающие фигуры, мгновенно осыпаясь с дробным перестуком костей, на землю горящим снопом искр. Многочисленные многоногие тени бегали по стенам, разбивая оконные стёкла, вырывая решётки, врываясь внутрь помещений.
- Твою же мать! Что тут происходит? Осветить здание! – скомандовал командир первого расчета.
Все три автомобильных фароискателя включились и яркие световые круги на стене больницы высветили такое, что не в сказке сказать, не пером описать. Огромные чёрные пауки, словно ожившие кошмары душевнобольных пациентов, стремительно перемещались по стенам, оставляя после себя серебристые нити паутины. Добрая четверть здания уже была опутана подобной сетью, в которой трепыхались люди, пытавшиеся спастись от внутреннего пожара. С громким гудением другие твари похожие на здоровенных комаров подлетали к ним и вонзали в их отчаянно бьющиеся тела острые жала, в мгновение ока, высасывая их досуха.
- Быстро! Связаться с ментами! Всех немедленно сюда, с автоматами, в полной боевой! Связаться со штабом армии! Быстрее! По машинам! Уходим отсюда! - закричал командир своим подчиненным, но в эту же секунду часть стены здания вылетела наружу и с жутким грохотом на капот одной из машин, буквально вплющивая его в землю, приземлилось громадное рогатое чудовище.   
Бабах!
Сокрушительный удар огромной стальной палицы обрушился на капот соседней машины, вколачивая его в асфальт. Пауки разом развернулись и огромной толпой, выплёскиваясь из окон чёрным потоком, набросились на убегающих пожарных. Крики и вопли ужаса выпиваемых заживо людей наполнили темноту ночи. Через минуту все три машины ярко полыхали у горящей больницы, ярко освещая внешний двор, а страшные чудовища продолжали совершать свою кровавую жатву.

***

Ишкур злобно зарычал, пригнувшись вплотную к полу, сунулся под стол, на каком лежал Юра, его длинный тонкий шипастый хвост, нетерпеливо подрагивал. С треском разрываемой ткани он что-то ухватил лапой под столом. С другой стороны конструкции, опрометью выскочила человеческая фигура, с отчаянным криком:
– Гильгамеш не сдавайся! – бросилась вон из столовой. Ишкур замешкался под столами, своей здоровой тушей пытаясь протиснуться между ножек, заскрежетал когтями по полу, кинулся следом за ускользающей добычей. А Юра теперь остался совсем один, наедине с Ишьтарр. Она не торопясь залезла на стол и уселась сверху на него, бесстыдно широко расставив ноги в стороны. Наклонилась к Юре вплотную, осыпав его грудь ворохом чёрных потрескивающих волос, ухватилась горячими ладонями за его плечи, нежно улыбаясь, кроваво-красными губами на бледном как мел светящемся серебряным светом лице, проникновенно сказала:
- Бельгамес, соединяясь со мной, ты станешь одним телом с богиней, а я, соединяясь с тобой, стану одним телом с тобою. И от нашего брака богини и человека произойдёт перетекание качеств. Стань скорее моим мужем Бельгамес. Я люблю тебя всем своим сердцем! Ты станешь Богом!
Юра смотрел охреневшим взглядом на всё происходящее в данный момент с ним и отчаянно не верил в происходящее. Иштарр заёрзала туда-сюда сидя на его животе, томно замычала, фонарики в её глазах гипнотически покачивались из стороны в сторону.
Наконец Юра откашлялся, судорожно вдохнул в себя воздух и скрежетнув зубами выдал:
- Нет!
Ишьтарр весело улыбнулась в ответ, с нежностью побежала шелковистыми подушечками пальцами ему по лицу, зашептала, с каждой строкой всё громче и громче:

Давай, Бильгамес, будь мне супругом,
Зрелость тела в дар мне подари!
Ты будешь мне мужем, я буду женою!
Я приготовлю тебе колесницу златую,
С золотыми колёсами, с рогами янтарными,
И впрягу в неё бури - мулов могучих.
Войди же в наш дом в благоухании кедра!
Когда же зайдёшь ты в дом наш прекрасный,
Порог и престол поцелуют ноги твои,
Да преклонят пред тобою колени - государи, цари и владыки,
Да принесут тебе дань - дары холмов и равнин, даже неба,
Твои козы тройней, а овцы двойней да будут рожать,
Твой вьючный осел вихрем догонит мула,
Твои кони в колеснице, да будут гордые в беге,
Под ярмом волы твои, да не будут ведать равных!

Юра, нервно облизав губы, отчаянно замотал головой, с невероятным усилием поднял свою руку вверх, ткнул указательным пальцем ей в грудь, твердо смотря глаза в глаза, громко заявил в ответ:

Но в жены себе я тебя не возьму!
Ты - жаровня, что гаснет в холод,
Чёрная дверь, что не держит ветра и бури,
Дворец, рухнувший на голову герою,
Слон, растоптавший свою попону,
Смола, которой обварен носильщик,
Мех, из которого облит красильщик,
Плита, не сдержавшая крепкую стену,
Таран, предавший жителей во вражью землю,
Сандалия, жмущая ногу господина!
Какого супруга ты вечно любила?
Какую же славу тебе все возносят?
Давай перечислю я, с кем ты блудила!

- Аааррыыы! – улыбка моментально слетела с её лица, фонарики в глазницах резко засветились бордово - красным светом. Заскрежетала зубами, зашипела в ярости, извергая изо рта фонтан тьмы, укрывая грудь Юры тонким слоем тающих снежинок:

Снова, Бильгамес меня посрамляет,
Снова Бильгамес мои прегрешенья перечисляет,
Все пороки мои, да все мои скверны!
Я поражу Бильгамеса в его душевном жилище,
Я проложу ему путь в глубину преисподней,
Я подниму мёртвых, чтоб живых пожирали,
Станет меньше тогда живых, чем мёртвых!
Ррраа!!!

Ишьтарр вплотную наклонилась к Юре, лицо её подёргивалось в бешенстве:
- Не хочешь по-хорошему Бильгамес? Ты вздумал перечить богине? Ну что же, тогда посмотрим на тебя с другой стороны!
Глаза Ишьтарр расплелись в чёрные нити, они обхватили Юрину голову со всех сторон, щекоча и проникая под кожу острыми иглами. Юра задёргался от нестерпимой боли, перед его глазами что-то вспыхнуло ослепительным шаром, твёрдая поверхность стола дрогнула под ним, он ухнув провалился сквозь ткань реальности, вытягивая своим телом бесконечную светящуюся серебром воронку. Она стремительно завращалась, и Юра полетел в неизвестность спиной вперёд с замершим от ужаса сердцем.

***

Ааах!
Ыыы-ааа!
Ыыы-ааа!
Ыыы-ааа!
Юра, задыхаясь стремительно бежал, по истёртым тысячами ног ступенькам вверх. Бешеным темпом, прыгая через три ступени, буквально взлетел на последний этаж дома. В полутьме подъезда, у открытой двери ведущей на чердак, его уже ждала стройная девичья фигурка. 
- Юрочка, ну что? Как все прошло? Все смогли уйти? Юрочка, с тобой все в порядке? – Катя нервно кусала губы. Её бледное напряжённо - взволнованное лицо, пухлые губы изящной линии рта, широко раскрытые прекрасные влажные жёлтые глаза, обрамленные длинными пушистыми ресницами. Она была восхитительна в своей трепетной тревожности. Юра подошёл к ней, крепко обнял Катю, они на мгновение замерли, вдыхая аромат волос, влюблённых друг в друга молодых людей. Слегка скрипнув зубами, от того, что все хорошее быстро заканчивается, с нежностью смотря её в лицо, он сказал, переводя дух:
- Отлично! Все прошло как по маслу! Теперь о нашей акции узнают во всем мире! Иностранные корреспонденты всё успели снять. Мы все станем знамениты! Не хуже чем у Буковского  получилось! Вот как! – Юру чуть подтрясывало от пережитого возбуждения лихой погони.
- А я тут ключ от чердака случайно нашла, пока тебя ждала, он под ковриком был, представляешь себе, какие здесь живут дурачки. Пошли скорей, зайдём туда, тебе надо срочно переодеться – Катя легко подхватила с пола пузатую спортивную сумку.
На лестничной клетке последнего этажа защёлкал замок, скрипнула входная дверь, послышался громкий женский голос:
- Да бабуль, кефир тоже куплю. И соль не забуду.
- Быстрее, быстрее – зашептала Катя, буквально впихивая впереди себя Юру в помещение чердака.
Здесь было пусто, затхло и сильно пахло голубями. Лучики солнца проходили сквозь небрежно заколоченное небольшое чердачное окошко, тонкими золотыми струйками освещая общую заброшенность чердака. Катя аккуратно прикрыла за собой дверь, повернулась к Юре с улыбкой, присев на корточки, пододвинула ему сумку. Вжикнул замок-молния, она достала из нее белую рубашку с коротким рукавом. Катя поднялась вверх, сжимая её в ладонях, нежно смотря Юре в глаза, тихо сказала ласковым голосом:
- Давай я тебе помогу переодеться. Снимай же быстрей этот дурацкий плащ.
- Подожди, подожди, он мокрый же прилип к телу, сейчас я его сниму.
- Ага, я сейчас его скатаю, вот и всё. Пусть пока на полу полежит.
Катя набросила ему на плечи рубашку. Её мокрые ладони оставляли на белой ткани четкие отпечатки.
- Разувайся, снимай брюки, они грязные и мокрые. Ну что ты стесняешься меня? Потом будешь это делать. Нам быстрей нужно … тсс.
Катя приложила к губам палец. Юра напряжённо прислушался к окружающему миру. Снизу в коридоре хлопнула дверь, где-то в глубине чердака ворковали голуби, клацали когтями по шиферу какие-то птицы, слегка постукивали об окно ветка дерева, переливаясь в солнечных лучиках, тёмными контрастными тенями.
- Что? Что ты услышала? – он беспокойно завертел головой.
- Тсс…там кажется они – Катя взволнованно указала пальцем на окно.
Уау! Уау! – с той стороны стекла на мгновение резко взвыла сирена:
– Номер 36 – 48 прижмитесь вправо и остановитесь! Комитет государственной безопасности! Выходите из машины с поднятыми руками! Быстро!
Юра нервно сглотнул резко ставшую металлической тягучую слюну. Его взгляд заметался по сторонам. Они уже рядом. Прятаться здесь негде. Выхода отсюда нет! Что же делать?! Он растерянно замер, стоя разутый в накинутой на тело рубашке, в трусах и носках посреди чердака.
- Не волнуйся Юрочка, я пока тебя ждала, осмотрела весь чердак. Я знаю, как нам спастись. Пошли за мной.
Катя осторожно, стараясь не скрипеть досками пола, подобрала сумку и плащ. Показала пальцем Юре на его обувь и брюки, а потом на цыпочках последовала в полумрак. Он подхватив свои вещи пошел следом. Вскоре Юрины глаза привыкли к сумеркам помещения, и вдали прохода, в самом конце чердака, между старых ящиков он сумел разглядеть чуть приоткрытую дверь аварийного выхода на улицу. Они подошли к нему, через узкую щель двери в этот угол с трудом проникал дневной свет. Катя остановилась, развернулась, поставила сумку на пол и прошептала:
- Надо немного подождать, они должны скоро уехать. Одевайся пока, только очень тихо. Давай я тебя поддержу.
Юра кивнул и начал всовывать в сухие штаны ноги, первая, вторая, потянул вверх и тут на его ладони сверху легли тёплые и мягкие девичьи руки.
- Юрочка, послушай меня пожалуйста, я давно тебе хотела сказать очень важную вещь, но очень стеснялась – Катя проникновенно смотрела глаза в глаза, потом нервно сглотнула и тихо продолжила - я этого Лёшку Шереметова никогда не любила. Зря ты меня к нему ревновал. Мы просто друзья, я же его с детства знаю. Мне всегда ты нравился, буквально с первой нашей встречи, но я просто хотела тебя проверить. Меня же много раз мальчики пытались обмануть, вот я такая недоверчивая и стала.
- Это правда? – Юра не верил своим ушам. За последний год он уже потерял всякую надежду, а тут вон оно как обернулось. Сердце бешено застучало в груди. Неужели, всё-таки он? Неужели, это правда???
- Конечно же правда, милый мой, Юра, Юрочка – Катя провела ладонью ему по лицу откинув в сторону тёмно - русые пряди его волос.
- Слушай, мне кажется, что сейчас не время обсуждать эти проблемы, нам надо… - а в тоже время ему страстно хотелось, что бы ещё и ещё и ещё. Что бы Катенька гладила его по лицу, нежно накручивала на свои пальчики локоны непослушных Юриных волос.
- Тссс – Катя приложила палец к его губам – как раз самое время. Мы не можем сейчас никуда выйти, нам надо чуть-чуть подождать, когда они сами уедут. Ты думаешь, я не боюсь? Да я самая трусиха из всех кого ты знаешь. Давай бояться вместе, как в том мультике про котёнка.* Вдвоём же не так страшно. Вот, дай сюда руку, я тебе сейчас покажу, как я боюсь.
Катя взяла Юрину ладонь в свою, и решительным движением засунула её себе под блузку, положив его руку себе на левую грудь, сдвинув в сторону бюстгальтер. Юра изумлённо и несколько растерянно ухватился за упругую и тёплую часть тела Кати с твёрдым забавно торчащим соском, зажав его между своих пальцев.
Тук! Тук! Тук!
Тревожно и часто билось её сердце, теперь Юра это тоже чувствовал, осязал,  ощущал, переживал вместе с Катей. Его лицо дрогнуло, он как то по детски ткнулся носом ей в тёплую ямку у уключины.
- Катя, Катенька, моя любимая Катенька, ты такая, такая … - его шёпот сорвался от избытка чувств, глаза предательски намокли, ладонь по прежнему крепко сжимала Катину грудь.
- Юра, Юрочка – Катя оторвала его голову от своей шеи, руками ласково обхватила его за виски и буквально подвела его нос к носу к своему лицу. Её влажные глаза, не мигая смотрели на него с любовью и обожанием. И тогда она, закрыв веки, взмахнув длинными пушистыми ресницами,  робко потянулась своими губами к Юриным губам. Мгновение и они встретились друг с другом. Горячие, влажные, шелковистые, жаркие, ненасытные, сжимали, разжимали, скользили, ускользали, входили друг в друга, выходили друг от друга. Вцепившись друг в друга, парень и девушка нежно и страстно ласкали друг друга в полутьме чердака. Юрина левая рука гладила Катино молодое гибкое тёплое тело, её плоский живот, её крепкие округлые ягодицы, скользя под модными джинсами, а правая не желала отпускать, то что она уже считала своей собственностью. Где-то внутри, там внизу живота, всё сущее Юры заполыхало огнём похоти, сжигая его изнутри, желая немедленно выплеснуться наружу. Ммм! Какая же ты классная! Катя, Катенька … моя девочка сладкая, милая моя … как же я хочу тебя! Если бы ты только знала это! Как же я долго ждал этого момента, как же долго … ммм.
- Подожди секунду Юрочка, сейчас надо послушать, надо отдышаться – Катя оторвалась от Юры, закрутила головой, прислушиваясь к происходящему вокруг них. А Юра, забыв обо всём любовался её благородным профилем, купался в волнах её пушистых-душистых волос. А затем она опять повернулась к нему лицом и начала тереться своим носом об его нос. Её горячие губы тихо шептали, мимолётно касаясь его губ:
- Ещё десять минут подождём, целуй меня скорей, ммм … какой же ты вкусный, Как же мне хорошо. Любимый мой Юрочка. Ммм … я сейчас тебе сделаю приятно, мой сладкий мальчик. Ты весь дрожишь, я помогу тебе, я помогу – она оторвалась от Юриных губ и начала целовать его в шею, выписывая горячими губами нежные кружева любви на его коже. Всё ниже и ниже, Катя целует его грудь, раздвигая в стороны отвороты полосатой рубашки, целует живот, медленно становиться перед Юрой на колени, приспускает его штаны, поднимает лицо вверх, страстно шепчет:
- Я хочу целовать тебя туда, мой милый мальчик, тебе понравиться, ты так долго ждал этого от меня. Юра, Юрочка – её влажный язык ловко заскользил по его животу всё ниже и ниже.
С трудом удерживаясь от желания, дрожащими от вожделения руками Юра гладил Катю по её длинным русым волосам, шепча:
- Да моя милая, да, я очень долго этого ждал, милая моя, любимая моя.
Затем наклонился к ней, стал целовать её глаза, щеки солёные от слёз и горячие от любви. А Катя с нежностью снизу вверх смотрела на Юру. В её жёлтых влажных глазах, при сумеречном освещении, не было неба, как днём, была только одна любовь, чистая и безграничная, любовь радость, любовь страдание, любовь тепло, любовь огонь.
А затем Катя начала стаскивать вниз его штаны, Юра нежно и страстно гладил ей по волосам, по её плечам, до сих пор не веря в происходящее. Одежда мне мешает насладиться её телом, её близостью, её любовью! Эта дурацкая прилипшая к телу белая рубаха, надо её снять … СТОП! … она же только что была полосатой!!! … О нет! … НЕТ! НЕТ!! НЕТ!!! Это Ишьтарр!!!
Юра дёрнулся всем телом, буквально одним движеньем отрывая от себя Катю. Наклонился к ней и заорал изо всех сил, лицо в лицо:
- Ты меня не обманешь Ишьтарр! Вот тебе фига, а не мой хер!
- Юра? Юрочка? Что с тобой? Какая Ишьтарр? Ты о чем таком говоришь? Милый мой – Катя, всплеснув руками, растерянно продолжала стоять на коленях.
Юрин взгляд заметался по чердаку, остановился на двери запасного выхода. Одним движеньем подскочил к ней и рванул за ручку на себя. Ошалелым взглядом уставился на плотно забитый досками оттуда дверной проём. Изумлённо провёл рукой по внезапно ледяным шершавым деревяшкам.
- Юрочка не кричи. Они же рядом с нами. Пожалуйста, я умоляю тебя! Тихо! – Катя молитвенно сложила руки на бурно вздымающейся груди.
- Здесь всё обман! Этого ничего нет! Нет! Нет! Нет! – Юра отчаянно заметался по чердаку, повернулся к окошку и яростно скрежетнув зубами бросился к нему.
- Неееет!!! – неожиданно закричала Катя, резко вскакивая на ноги и протягивая к нему раскрытые ладони, словно пытаясь ухватить его.
Бабах!
Своим телом Юра пробил стекло и в облаке сверкающих распадающихся осколков полетел в абсолютную черноту совершенного ничего. С невероятной скоростью кувыркаясь и крутясь, отдаляясь от дома, висящего в пространстве, словно  нелепая космическая станция в темноте космоса. Лишь тонкая серебряная струна соединяла его с ним. Она растягивалась, растягивалась и наконец, лопнула со стеклянным рассыпающимся звоном. И тогда тьма накрыла его целиком.

* Мультфильм Котёнок по имени Гав.

***   

Ааах!
Юра вытаращенными глазами изумлённо смотрел на сидящую у него на животе Ишьтарр. Дыхание сводило бешеным кашлем, столовая была затянута пеленой густого дыма. Сердце бешено колотилось в груди, будто было готово выпрыгнуть из неё. На её лице было выражение крайнего недовольства и презрения к нему. Ишьтарр склонилась к Юре, её губы подёргивались от бешенства. И тогда она издевательски сказала, смотря ему в глаза, ярко красными огнями своих невероятных зрачков стебельков:

Мясник свинью ножом режет, она визжит.
Он говорит: «Путём этим пращуры твои,
И предки твои ходили,
И ты пойдёшь! Зачем же ты визжишь?»
Хахаха!*

Откинув голову назад Ишьтарр весело захохотала, дёргаясь и подпрыгивая на своём живом сиденье, засыпая его снежной позёмкой осыпающейся сверху из облаков выдыхаемой ею тьмы преисподней. Но Юра не обращая внимания на её речь, поднял свои руки вверх, осмотрел их, сжал разжал кулаки и наконец повернув к ней лицо, громко выдал:

Ишьтарр! Дары в твой храм я никогда не внесу!
Нинэгаль! Силой доблести мужской я в тебя никогда не войду!
И ты, Ишьтарр, мой путь не переходи!

Ишьтарр резко ухватила его за кисти рук, буквально припечатав их столу, она была невероятно физически сильна. Опять наклонилась к Юриному лицу и насмешливым тоном произнесла:

Бильгамес здесь лежит, подняться не сможет,
Тот, кому сужден ясный взор, лежит, подняться не сможет,
Разоритель стран лежит, подняться не сможет,
Покоритель гор лежит, подняться не сможет!
На одре судьбы он лежит, подняться не сможет!
Ох, в опочивальне лежит, подняться не сможет!
Не сесть ему, не встать ему – лишь горько причитать ему остаётся!
Не есть ему, не пить ему – лишь горько причитать ему остаётся!
Крепки засовы Намтара – ему просто так не подняться!
Подобно рыбе, схваченной сетью, он опутан недугом!
Подобно газели, попавшей в силок, на ложе он схвачен!

Юра облизав пересохшие губы бесстрашно и язвительно ответил ей:
- Издеваешься, да? Значит, когда тебе надо было срубить древо Хулуппу,* так ты умоляла меня. Дорогой для сердца моего Гильгамеш приди ко мне, помоги мне, спаси Урук, мол я без тебя никак не справляюсь. Я тебя выручил - древо срубил, демонов изгнал, подарки тебе изготовил и на голову свою проблему повесил. А теперь совсем другие речи ведёшь, вместо благодарности меня к Таммузу отправить хочешь?
Ишьтарр недоумённо мотнула головой, захлопала веками, сразу перестав ёрзать на Юре:
- Твои дары оказались очень плохие! Сквозь землю они навсегда провалились.* А по Димуси я всегда плакала и страдала. Ты всё врёшь мне сейчас! Врёшь! Врёшь! Врёшь!
- Ах, врёшь? А кто тебе это говорил, а? – Юра возмущённо откашлялся и продолжил:

Свадебный дар я в Урук доставлял,
В храм Инанны я священные травы даровал,
Красные губы её страстно целовал,
Светлое лоно её нежно ласкал.

- Я, я, я, он, он, он. - светящиеся глаза заметались внутри глазниц, заискрились. Ишьтарр растерянно задумалась, повернув голову набок, застыла в недоумении.
Уау! Уау! – вспыхнули синими проблесками, скользнув по стенам столовой лучами проблесковых маячков, от главной дороги, к внешней стороне двора неторопливо подкатывал десяток милицейских уазов. Ишьтарр подпрыгнула вверх от неожиданности, оглянулась кругом, вдохнув в себя горелый воздух заорала:
- Нергал!
Спустя мгновение из коридора показалась огромная туша чудовища, тащащего за собой большую сетку с очередными жертвами. Войдя в столовую, он одним движением руки прилепил свою добычу к шевелящейся стене, повернувшись к Ишьтарр, склонив рогатую голову почтительно зарычал:
- Я слушаю госпожа Нинэгаль!
- У нас опять гости. Они мне мешают!
- Я сейчас разберусь с ними госпожа.
- Нет! Эти очень опасны. Я это чувствую отсюда. Где твои братья?
- Они уже подходят сюда, госпожа.
Ишьтарр резко поднялась на ноги, спрыгнула со стола и быстрой походкой пошла к пролому к стене. Юра облегчённо выдохнул, с ожесточением начал незаметно разминать ноги и руки, крутя и вертя суставы, напрягая и расслабляя мышцы. А в голове крутилась только одна мысль, озарившая подобно вспышке света тёмные закоулки его сознания:
- В ней осталась душа или её подобие! Я сыграю на этих струнах! Я смогу!
Тем временем Ишьтарр быстро выглянула наружу, внимательно осмотрелась, повернувшись назад скомандовала:
- Передо мной, на колени! Быстро!
Чудовища опрометью бросились выполнять её команду, но даже стоя на коленях их головы были на одном уровне с головой Ишьтарр. Их глаза были преданно устремлены на свою госпожу, их уродливые морды были наполнены мистическим благоговением.
Ишьтарр подняла лицо вверх и громко зашептала заклинание, плавно переходя на крик:

Я Инанна!
Я свирепая буря!
По воле моей небеса сотрясались!
По воле моей земля содрогалась!
По воле моей меламму по жилам струилась!
Рррааа!!!

И взмахнула правой рукой, вознеся её над своей головой. Что-то громко затрещало, загудело, заскрипело, сквозь её сжатые пальцы просочился яркий свет. Ишьтарр опустив руку на уровень плеча, резко раскрыла ладонь.
Ах! Юра плотно сжал веки, оставив тонкие щёлки между ресниц, но даже так слепило его немилосердно. В центре её ладони вращались в воздухе, быстро летая друг за другом, три ослепительных маленьких шарика. Подобно шаровым молниям из когда-то увиденного им учебного фильма из них выскакивали язычки небольших разрядов, струясь по их поверхностям. Ухватила пальцами левой руки один из сверкающих шариков и поднесла его к морде Нергала. Тот с блаженным мистицизмом широко распахнул громадную пасть. Пальцы разжались, сверкающий шарик влетел в нутро чудовища. Нергал страшно зарычал, задёргался и с грохотом рухнул назад, на спину, взметнув вокруг себя густые клубы пепла и пыли. Другие чудища, не обратив на это внимание, так же широко разинули свои зубастые пасти. Сверкающие шарики по очереди исчезли внутри их обезображенных тел. Юра сам раскрыв рот от удивления наблюдал за этой удивительной картиной. Вдруг Нергал вздрогнул, завозился, выгнулся дугой вверх, его громадное тело гулко забилось на бетонном полу, мгновение и он вскочил вверх, с хрустом размял шею и заревел на всю столовую:
- Ааааа!!! Наконец то! Госпожа Нинэгаль! Я теперь могу всё!!!
И в тот же момент вокруг его тела засветилось бледно голубое сияние. Окутав подобно одежде уродливые черты чудовища. Нергал поднял руки вверх, упёршись в потолок столовой ладонями, зарычал, вокруг него всё затрещало, заскрипело, закачалось. По стенам стремительно поползли в разные стороны змеевидные трещины.
Он поднимал над собой четыре этажа кирпичного здания!!!
- Хватит!!! Быстро разобрались с ними! – злобно зашипела Ишьтарр, указывая рукой сквозь пролом на подъехавшую колонну милицейских уазов. Нергал осторожно опустил потолок назад. Рядом с ним, окружённые сиянием, вставали с пола его братья. Нергал с жуткой ухмылкой поднял с пола свою огромную палицу, послышался треск, словно заискрила электросварка и по ней побежали голубые всполохи. Шар его оружия стал подобием того что он только проглотил. Переливаясь всеми цветами электроразрядов по своему телу, он ярко осветил помещение столовой. Стоящий рядом Намтар легко подкидывал правой рукой длинный стальной прут, скрученный из больничной решётки, по его поверхности пробегали змеи молний. А Ниназ за одно мгновение сплёл из строительного мусора удивительный жезл похожий издали на кадуцей* Гермеса. Зажмурил глаза, крепко сжал его двумя руками и из его оружия начала выделяться тьма, распадаясь на ошмётки, осыпая снегом пол перед ним. Из глубин больничных коридоров послышался нарастающий зловещий топот сотен ног, в помещение пищеблока рекой начали вливаться ужасные чёрные пауки. Низкочастотный гул от тысяч крыльев гигантских комаров наполнил дымный воздух столовой. Над спинами пауков летели навстречу врагу мириады чудовищных кровососов.
Нергал взмахнув палицей в воздухе, грозно зарычал:
- Намтар, Ниназ, берите тварей и устройте засаду внутри комплекса. Никто не должен выйти отсюда живым. Я останусь караулить снаружи. Убьём их всех! Рррааа!!!
И с этими словами выпрыгнул через пролом в стене с третьего этажа, за ним последовали несколько десятков пауков. Братья коротко посовещавшись двинулись в разные стороны по коридору из столовой. Намтар остался в здании больницы, а Ниназ окружённый сонмом тварей, стремительно побежал к запасному выходу, что бы спрятаться в хозблоках на территории больницы.

* - одна из древнейших в мире поговорок. Помимо очевидного значения перевода имеет поразительно глубокий скрытый смысл.
Расшифровывается он так:
Мясник – Мироздание (бытие, устоявшийся уклад сотнями лет) вокруг человека.
Нож – время.
Свинья – человек.
Визг – прожив определённое количество лет, познав законы мироздания, человек ищет бессмертие. То есть визг это самовыражение человека оставляющего своим потомкам продукт своих деяний, от строительства до литературы, великих завоеваний и тд. и тп. Так как к этому времени человек осознаёт, что природу не обманешь и бессмертие можно достичь только этими поступками.
* Хулуппу – древо искажающее действие Таблиц судьбы. Одна женщина нашла красивое вырванное с корнем дерево на берегу реки, принесла его в сад Инанны в Унуге, ни разу не коснувшись его руками, растила несколько лет, для того что бы изготовить из него себе предметы мебели. Но через некоторое время в его корнях завелась жуткая змея обладающая иммунитетом к любым заклятьям, в ветвях свила гнездо громовая птица - орёл Анзу, а в дупле поселилась смеющаяся смертельным смехом женщина – демон Лилит. Боги отказали Инанне в помощи уничтожить это дерево, тогда она обратилась за подмогой к людям. Из всех людей лишь герой Гильгамеш смог громадным топором срубить его и убить (изгнать) демонов.
* Гильгамеш изготовил из дерева Хулуппу несколько вещей. Кровать для Инанны, клюшки и деревянный мяч для себя. Больше 110 лет считалось, что это были барабан и палочки, но это был ошибочный перевод. Гильгамешу так понравился аналог хоккея с мячом, что он несколько месяцев заставлял людей играть в него непрерывно. Бог Ан очень сильно обиделся на то, что люди перестали приносить всем богам дары, заниматься своими насущными делами и заклинанием отправил все дары в преисподнюю, то есть они попросту провалились сквозь землю.
* Кадуцей – крылатый посох Гермеса Трисмегиста. На древке две змеи перевивали его и обращались своими головами друг к другу, сверху их находилась птица с распростёртыми крыльями. Символ медицины, торговли и переговоров. Дизайн посоха был полностью скопирован греками с посоха шумерского бога Ниназа.


Глава 8.
Окрестность психиатрической больницы.
1.00 ночь.

           Санёк Борисов периодически широко зевая, незаметно подрёмывал на заднем сиденье милицейского уаза. Ехал он на заднем сиденье, лёжа поперёк машины, потому что он просто не помещался в ней, как обычный человек. Его правая рука привычно поддерживала увесистое тело АК47 словно пушинку, а левая придерживала полный рюкзак со снаряжёнными запасными магазинами, для всего отряда. Тяжело? Да не особо. А с другой стороны то что? Плохо что ли? Нет. Хорошо! Вот когда он у дяди Васи* два года пулемёт ПК таскал с тысячей патронов к нему и парашют и паёк и каску и ещё целую кучу барахла армейского, вот это тяжело было. По лесам, по полям, с грузовика на бронетранспортёр, с самолёта на вертолёт. А сейчас что -  нормально. Аааа … Санек широко зевнул, а его мысли продолжали медленно ползли дальше в  сонной голове. Вот все умные люди говорили ему, мол зачем ты в менты пошел? Мог бы на завод какой, на севера бабки зарабатывать. Да ну его нахрен! Еще бы сказали, что же ты любезный в родном колхозе не остался? Хахаха! Дураков тут нет. Там же вкалывать надо как проклятый! А работать Санёк не любил совершенно. И если бы для своей семьи, для родственников, для себя любимого, он добросовестно старался делать всё хорошо, то на чужого дядю – накось выкось накусь! Как ему простому парню из захолустной деревни, хрен знает где расположенной в городе квартиру быстро и бесплатно получить? На пенсию в 45 лет выйти? Только одна дорога оставалась ему – идти в менты. Вот он и пошёл. Конечно же, на него навешали всё, что только можно и ещё чуть-чуть сверху, но Санёк был уже тёртый калач, где сядешь на него там и слезешь. Покидало его не слабо внутри нескольких отделов, с виду туповатый, но очень сильный увалень никому был не нужен, если только в трезвяк. Но Саньку было лень алкашей дубинкой бить, да и жалко их, если не буянит, не шалит, хоть и алкаш, но человек же. Добрый был он слишком для этой работы … эххх. И когда он услышал в курилке, что начали искать внутри МВД людей для испытательного Отряда милиции специального назначения,* то он сразу же подал начальству рапорт о своём желании перевестись в этот отряд. Санёк никогда не курил, но на каждый перекур всегда добросовестно ходил со всеми курящими, карамелька сама себя не съест … хехе. Ведь если бы всё сложилось бы удачно, то он бы попал в Москву с пропиской и там получил бы квартиру … эххх. Скорее бы, а то в служебной общаге надоело жить. Его как самого сильного в отделе, всегда посылали на все мыслимые и немыслимые спортивные соревнования. Вот познакомился он недавно на Спартакиаде с девчонкой одной из волейбольной команды. Она красивая, стройная, весёлая, а её и привести то ему некуда. Но ничего, скоро Олимпиада, а там глядишь, и жильё своё подоспеет. Службы Санёк не чурался, да и смерти тоже не боялся. Потому что верил в себя, но и не забывал про Бога. Многие говорили что это ерунда, что это всего лишь древние сказки, мол выдумали всё это попы, но Санёк твёрдо знал что это работает. Когда стропы его парашюта перехлестнулись, когда вооруженного преступника брали, а он ему в пуговицу попал из нагана. Поэтому всегда носил небольшой крестик, всегда молился перед заданием, что бы отвело, что бы живой он остался. Вот и сегодня … ааааа … брррр, он мотнул головой отгоняя дремоту … выдернули их, мол там в психбольнице какая-то чертовщина творится. Езжайте да разбирайтесь в строгом соответствии с законом. По полной боевой, весь отряд, быстрей, быстрей. Ага, ну вот почти и добрались. Ну не хрена себе, да она вся горит, дома жилые и не жилые рядом с больницей тоже полыхают. А это что за паутина такая странная? Что за херня? Что тут вообще происходит?
Автомобиль резко остановился, Серёга Дмитриев, круглолицый невысокий крепыш, их постоянный водила, взмахнув рукой выбросил бычок из окна, сквозь зубы пробормотал:
- Твою мать! Что тут происходит? Хорошо, что мы последние в нашей колонне.
- Так не паникуем, сейчас разберёмся! Высаживаемся, оружие в полной боевой, плевать на предыдущие приказы, я вас отмажу если что. Я пошёл к командиру  – Володя Семёнов старший сержант, командир экипажа, резко надвинул фуражку на лоб, хлопнув дверью, выпрыгнул наружу на землю, двинулся к голове колонны.
- Слышь Серёга, сиди на месте, никуда не ходи, движок не глуши, развернись на месте и встань у этого забора, я один выйду, хорошо? Будь готов. Если кто что заметит, то всё вали на меня, мол это я тебе приказал это сделать. Помни, я обязательно вернусь! Я вернусь по любому! – Санёк тревожно смотрел на Серёгу прозрачными синими глазами. Его рука легла Серёге на плечо. Он заметно вздрогнул, нервно облизнул губы, глядя на Санька, взволнованно спросил:
- Что? Твоя чуйка сработала? Опять? Я буду ждать тебя до последнего, ты не волнуйся.
Санёк подумал мгновение, молча кивнул головой, снял с неё пилотку, засунул её за пазуху, перекрестился, с металлическим щелчком взвёл автомат, подхватив рюкзак и мощный фонарь, вышел из машины. Дверь он оставил приоткрытой. После того случая с наганом, когда Санёк спас Серегу от верной смерти, он верил ему безоговорочно и даже личный приказ министра МВД не смог бы изменить эту веру. Уаз выключив фары, тихо тронулся с места, осторожно разворачиваясь на пятачке, Серёга был плохой мент, неуклюжий и нерасторопный, но водитель был первоклассный. Санёк твёрдо знал, что Серега выполнит его просьбу неукоснительно, будет ждать его до последнего вздоха, поэтому глубоко вдохнув горелый воздух, внимательно осмотрелся вокруг себя. И если что … а что, да не знал он что! После того жуткого случая с парашютом, Санёк стал чуять опасность словно дикий зверь. А здесь она была разлита вокруг больницы, словно глубокий безбрежный океан.

* Войска дяди Васи – ВДВ.
* ОМСН (впоследствии ОМОН) – были образованы в 1978 году.

***

Справа от него возвышался угол корпуса больницы плотно окутанной удивительной серебристой паутиной. Из некоторых окон здания вырывались языки пламени, густой дым стелился над закрытой территорией комплекса. Невдалеке от него виднелись три сгоревших  остова пожарных машин, а в стене на высоте третьего этажа здания находился большой дымящийся пролом. С левой стороны, из-за высокого забора находились несколько зданий поменьше и пониже. Они так же местами были опутаны словно какой-то серебристой тканью. Из некоторых разбитых окон, валил чёрный дым, хорошо различимый в свете редких фонарей и неполного серпа луны. Какие-то странные крупные тени мелькали в воздухе, быстро перемещались по стенам виднеющихся зданий. С грохотом распахнулись входные ворота в больничный комплекс, послышались отрывистые команды командиров. Выстроившись в узкую колонну отряд милиции специального назначения, начал заходить внутрь территории больницы.
Передав по цепочке команду, Санька вызвали в голову колонны. Расталкивая бойцов, он подошёл к командиру и только хотел доложить о прибытии, но тот внимательно глядя на него сказал:
- Борисов, ты как-то рассказывал, что в кузне молотобойцем летом два года работал на школьной практике?
- Эээ … да, но это было давно. Товарищ капитан я …
- Сейчас это неважно. Дайте ему кувалду, Вот эту дверь надо выбить. Пойдешь первый. Прикройте его с двух сторон. Быстрее! Выбивай!
Санёк нервно сглотнул, первый - это плохо и очень плохо одновременно. Плохо тем, что могут убить первым. А очень плохо тем, что убьют последним, пропустят вперёд и добьют в конце. Но делать было нечего, приказы не обсуждают, а быстро выполняют. Поэтому Санёк, закинул автомат за спину, вместе с рюкзаком, ловко подхватил кувалду. А что добрая вещица, полтора метра удобная рукоять, оголовок с больше пуда весом, самое то двери крушить. И не только их.
Бабах!
Широко и цепко расставив ноги, широко размахнувшись косым замахом, утробно хекнув, с одного удара Санёк высадил входную дверь. Загремев по бетонному полу, запрыгал здоровенный замок, в дверной створке зияла дыра.
- Ого! А ты неплох! – сзади Санька одобрительно зацокали языками бойцы, бесшумными тенями вливаясь в тёмный коридор главного входа больничного корпуса.
- Сюда и сюда, в это крыло и в это! Не геройствуем, страхуем друг друга. Ты, ты и ты, за мной на лестницу, соблюдаем тишину. Да тихо вы слоны ботинками топайте … тссс. Почему нет света, электричество ещё не отключали. Что там вторая группа? Подходят к хозблоку? Отлично, максимальное внимание. Так и передай им.
Санёк крепко сжимая кувалду потными ладонями, медленно шёл первый по широкой лестнице. Осторожно ступая ботинками по ступеням, он пытался уловить хоть малейший посторонний звук, но тщетно. Лишь сопение идущих сзади бойцов, тихое бряканье амуниции, нарушало зловещую тишину. Дойдя до второго этажа практически наощупь, Санёк остановился, завертел головой, что-то не то, опасность кипела вокруг него словно шторм. Бешено застучало сердце, он мгновенно вспотел. Да пошла нахрен эта маскировка! Левой рукой Санёк снял с пояса фонарь и включил его, провёл яркой полосой света вокруг себя и встал как вкопанный в землю.
- Охренеть!
- Твою же мать!
- Что тут случилось?
За его спиной загалдели бойцы. Межэтажная площадка была затянута серебристой паутиной, все стены, пол и даже частично потолок был забрызган кровью. Санёк успел остановиться буквально на расстоянии вытянутой руки от страшной ловушки. Под ногами что-то захрустело, он посветил себе под ноги – это были человеческие черепа и куча обгорелых костей.
- О Господи! Да что тут случилось?
- Что там Борисов? Ты чего застрял? Двигай дальше!
- Тут, здесь … тащ капитан сами смотрите. Дальше нельзя. Здесь ловушка.
Капитан Игорь Лыков к своим 40 годам был уже тёртый калач, жизнь его помотала знатно. Привычным жестом, проведя пальцами руки по усам, он лёгкой походкой забежал на площадку, но увидев груды костей, обомлел от изумления. Повернулся назад к бойцам:
- Андреев! Слышишь меня?
- Так точно, тащ капитан!
- Передай трём нашим группам, быть предельно внимательными! Передай в штаб, что нам немедленно нужна помощь! Они должны связаться с армейскими, сейчас у них сейчас большие учения, в как там её, а деревне Алексино их полевой штаб. Пусть сюда бронетехнику несколько единиц пришлют, здесь произошло что-то странное. Какая-то чертовщина здесь творится. Вдруг это нападение религиозных фанатиков. Да чёрт возьми, всё что угодно тут могло произойти!
Андреев защёлкал верньерами рации, забубнил в микрофон сообщение. Капитан подумал недолго, покрутил головой, посветил небольшим фонариком по сторонам.
- Так, на третий этаж отсюда мы не попадём, но есть же вторая лестница. Надо найти кого нибудь живого допросить … ммм … отряд за мной. Борисов, давай шагай вперед, мы тебя прикроем. Тихо, слушаем по сторонам.
- Тащ капитан, как будто кто-то ставит помехи, радиостанция практически здесь не работает. Словно рядом с нами включили широкополосный локатор, он все сигналы рядом с собой забивает, я когда в морфлоте связистом служил, такое встречал несколько раз.
- Так ты, сопроводи его к входу, будь предельно внимательным, вышли из здания, передали и сразу назад.
- Так точно.
Быстро затопали по лестнице ботинки радиста и его охранника, удаляясь от отряда. Капитан оглядел бойцов, усмехнувшись в усы, весело добавил:
- Что приуныли? Вперед! В коридоре не шуметь!
После этих слов несколько ободрённый Санек тяжело вздохнув, осторожно направился по широкому центральному коридору второго этажа. Нервно сжимая в левой руке рукоять фонаря, светя впереди себя, а правой крепко удерживая кувалду у оголовка, он соблюдая предельную тишину осторожно двигался прижимаясь к правой стороне коридора. Его окружала необычная, плотная тишина, словно ватой набили голову, словно на самолёте перед прыжком заложило уши, лишь под подошвами ботинок периодически хрупали кости, там и сям хаотично разбросанные на полу.
Хруп.
Хруп.
Хруп.
Звяк.
Звяк.
Звяк.
Хруп.
Хруп.
Хруп.
Бабах!!!
Здание больницы жалобно застонало, затрещало. Словно землетрясение качнуло его, заскрипели стены, потолки. Некоторых бойцов отбросило к стенам коридора. Мгновение и опять наступила зловещая тишина.
- Что это было?
- Землетрясение?
- Да хватит придумывать, их тут никогда не бывает.
- А ну тишина! Слышите?
ААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААА!!!
Луч фонаря заметался по широкому проёму центрального прохода и в последний момент, когда он скользнул по одному из боковых ответвлений, Санёк успел заметить, мелькнувшую тень кричавшего бегущего человека, а за ним цокая когтями по бетонному полу, мчался громадный лев!
Аррыы!!!
Пфффф!
Дикий вопль сотряс тишину, что-то ярко вспыхнуло за поворотом, зашипело, застучало о пол дробным стуком. Санек не раздумывая бросился туда, заскочил за поворот, луч фонаря выхватил лишь кучу тлеющего пепла и обгорелых костей на полу. Никого! Куда он делся, этот зверь?
- Борисов, что там?
- Никого! Но там был лев! Я видел его чётко! Вот следы его когтей! Он убежал туда.
- Лев??!! Откуда здесь лев? Что за херня здесь творится? Ладно, сейчас разберёмся, наверняка тут есть телефон. Впереди решетка. Выбивай её, она закрыта.
- Сейчас, отойдите я размахнусь.
Баммм!
Баммм!
Хрясть!
Санёк отложив кувалду в сторону, двумя руками сорвал решётку с крепления. Она со звоном распахнулась, открывая путь отряду в другое крыло.
- А где Андреев? Куда наш радист делся? – забеспокоился капитан, недоумённо поглядывая на часы. А тем временем Санёк зашёл на пост дежурного с другой стороны решётки. Батюшки светы и тут кости обугленные лежат! Да что же здесь происходит? Так что тут, ага тумблеры, надпись «аварийное освещение» вот же, наконец-то! Санёк щёлкнул выключателем, и в коридоре загорелось несколько тусклых лампочек, с трудом раздвинувших границы непроглядной тьмы. Капитан так же зашёл на пост, поднял трубку внутреннего телефона, прижал её к уху, щёлкнул одной клавишей – тишина, второй – тишина, третьей – где-то вдали послышался треск, а затем грубый низкий голос на фоне далёких диких криков ужаса, неожиданно громко зарычал ему в ухо:
- Смееерть идёт к тебе жалкий человечишка! Умри! Хахаха! Щелк … - связь прервалась.
- Отряд! Оружие к бою! – Игорь Лыков выдернул свой ТТ из кобуры, взвёл его и прислушался к удивительной тишине, окружавшей его бойцов со всех сторон.

***

Санёк шагнул в коридор, привычным движением руки подхватил кувалду, мгновение подумал, огляделся по сторонам и резко метнулся в небольшой закуток за постом охраны. Как будто кто-то его заставил это сделать или он сам себя? Пока он размышлял над этим вопросом, буквально влипнув в нишу в стене туго набитым рюкзаком, то услышал какой-то странный посторонний звук. Словно одновременно зашуршали тысячи сухих листьев на деревьях. Будто ветер тугой волной прошёлся по их верхушкам. Всё громче и громче. Он быстро приближался. Ближе, еще ближе. Санёк осторожно выглянул из своего укрытия. Никого, хммм. Лишь бойцы его отряда, инстинктивно пригнувшись к полу, напряжённо водили стволами и лучами фонарей по пустому коридору. Странно, может это лев? Но чем он может так шуршать? Или это …
Уииии!
С оглушительным скрипом, распахнулась дверь в конце полутемного коридора. Именно в том месте, куда не дошёл отряд, с перехода со второго на третий этаж. Из дверного проёма показалась человеческая мужская фигура. Огромного роста под три метра он буквально бугрился мощными мышцами, в странном рогатом шлеме, по своему контуру светился голубоватым мерцающим сиянием. Его правая рука небрежно поигрывала длинным копьём, по поверхности которого периодически пробегали яркие электрические разряды, скользя вспышками по тёмным стенам коридора. Светящийся мужик повернулся лицом к удивлённым бойцам отряда, будто удивлённо широко раскинул в разные стороны руки и жутко зарычал глубоким басом:
- Ха-ха-ха! А вот и я!!!*
- Стоять! Бросай копьё! На землю, лицом вниз!!!
- Да ладно! Сейчас вы всё поймёте, кто стоит перед вами – жалкие людишки! – мужик отклонился назад и резко дёрнул головой вперёд, выплёвывая из своего рта длинную тонкую чёрную трубку.
- Ууеее!!!
Удлинившись на добрых три десятка шагов, она впилась одному милиционеру в грудь, пробив его практически насквозь. И в одно мгновение всосал его в себя. Боец за две секунды скукожился, высох в мумию, ярко вспыхнул, словно бенгальский огонь, корчась и мгновенно сгорая вместе с одеждой, оставляя кучку пепла, горку обугленных костей и выжженное пятно на полу. Лишь автомат со звоном запрыгал по бетонному полу.
Та-та-та-та-та!!! Загрохотали одновременно два десятка стволов, огненными вспышками освещая полумрак коридора, пули цокая выбивали искры из стен и потолка. А светящийся мужик, прыгая из стороны в сторону, словно резиновый мячик, начал быстро сближаться с отрядом. Пули отчётливо ударяли в него, высекая фонтаны голубых искр, периодически сбивая его с ног, но он продолжал сближаться. Всё ближе и ближе.
Шшихх!
С его копья с треском ударила молния, попала в ещё одного милиционера, разбрызгивая в разные стороны клубы кипящего жира и паров воды, он рухнул на пол, в его груди зияла огромная дыра. Грохот выстрелов, звон гильз, треск и шипение электроразрядов ужасного копья, крики команд, топот и рычанье наполнили до этого безмолвную тишину коридора.
- Эту тварь пули не берут!
- Цельтесь в голову!
- Получай!
- Ааааа!!!
Через полминуты погибла большая часть отряда, чудовище весело улыбаясь, дёргаясь и покачиваясь от попаданий пуль продолжал двигаться к открытой решётке посреди коридора. С его копья каждую секунду срывались ослепительные молнии, они били в остатки отступающего отряда. Пронзительно кричали и хрипели раненные и обожжённые бойцы. Словно сама неуязвимая смерть неторопливо шла к ним навстречу с одной лишь целью – убивать! И когда от отряда осталось несколько живых человек, в воздухе мелькнула стремительная тень.
Вссссс!
Зашипел спрессованный воздух оголовком кувалды. Из тёмного закоулка коридора летел на встречу с чудовищем хорошо спрятанный гостинец.
Бабах!
Светящегося мужика буквально сдуло с середины коридора, отбросив к стене, электрокопьё отлетело в сторону, оно громко зазвякало по полу. Он схватился руками за колено правой ноги, злобно зарычал от боли, начал выпрямляться в полный рост.
И в этот момент из ниши выпрыгнул разъярённый Санёк, словно играя в крикет, с мощным круговым раскрутом своего спортивного 120 килограммового тела, со всей своей молодецкой дури влупил оголовком пудовой кувалды ему прямо в светящуюся харю.
- Ннна ссука!!!
Хрясть!
Сокрушительный удар забил голову чудовища в стену, словно стальной костыль в деревянную шпалу, она вошла в кирпичную кладку по самые плечи вместе с оголовком кувалды. Оглушённый светящийся, вяло дрыгался, нелепо торча своим телом из стены. Стоящий рядом Санек машинально дёргал за ручку своё оружие, пытаясь выдернуть его из кирпичной кладки. Что-то громко зашуршало, уже знакомым звуком, стремительно приближаясь к ним.
- Там снизу кто-то есть!
- Оно идёт сюда!
- Огонь! Огонь!
Щелк. Луч фонаря пробежал по кругу от Санька, выхватил двух оставшихся в живых бойцов, они стреляли куда-то назад. А потом у него буквально перехватило дыхание от ужаса! На них прыгая по полу, стенам и потолку с перехода между первым и вторым этажом, быстро двигалась волна чудовищно громадных пауков. Щёлкая блестящими жвалами, шурша мохнатыми ногами по поверхности, они выливались из глубины коридора огромной чёрной волной. Загрохотал автомат в его руке, всё-таки дури хватало у него стрелять, держа оружие одной ладонью. Но пауки уже добрались до живых бойцов и вонзили в них свои ужасные хоботки, буквально заживо выпивая их. А другие твари втыкали яйцеклады в лежащие мёртвые тела и буквально через мгновение они начинали дёргаться и извиваться, изрыгая из себя, десятки небольших пауков, а затем ярко вспыхивали, осыпаясь пеплом, с дробным перестуком костей. И всё это ужасное сборище страшных тварей стремительно бежало к нему с одной лишь целью, сожрать его живьём. Хрен вам! Я вам ещё покажу ссуки! Я выйду отсюда, чего-бы мне это не стоило!!!
Санёк сбил одного прикладом, со страшным усилием вырвал из стены кувалду, ловко отмахнулся ей ещё от двух тварей. Их жвала лишь разорвали на нём одежду, раскололи фонарь, рассекли кожу. Он пинком отправил одного, второго в полет, закинул автомат за спину, развернулся и побежал со всех сил. За ним с яростно щёлкая челюстями, бежали тысячи тварей, а в стене безумно ревел пришедший в себя светящийся урод, пытаясь вытащить застрявшую рогатую голову из стены.

* Слова сыщика из мультфильма Приключения капитана Врунгеля.

***

Ыыы-ааа!
Ыыы-ааа!
Ыыы-ааа!
Топ, топ, топ.
Санёк, держа впереди себя на вытянутых руках кувалду, словно балансир, стремительно бежал по темному коридору. Практически летел, едва касаясь ботинками пола, пригнувшись вперёд, проскочил ту самую дверь из какой вышел светящийся, взметнулся вверх по лестничному пролёту и выскочил в такой же длинный и тёмный коридор, полностью повторяющий второй этаж. В самом конце его, зоркие глаза Санька уловили слабый свет, льющийся из раскрытых дверей. Выбирать ему было не из чего, сзади нарастал шум преследователей, вот-вот они его настигнут. Надо бежать! И Санёк быстро побежал к свету в конце коридора. Мимо него проносились вырванные с мясом двери комнат, полностью оторванная и пропавшая с места крепления решётка поперек коридора. Под каблуками ботинок хрустели горелые кости, пролетали над головой редко светящиеся лампы на потолке.
Шшихх!
Рядом с ним в стену ударила ослепительная молния, выбив дыру с полметра глубиной, разбросав по коридору с визгом пролетевшие мимо него камешки.
Сссука, очухался падла!!!
Санёк отчаянно завилял на бегу, пытаясь сбить прицел светящемуся уроду с электрокопьём. Будто шестым чувством почуял. Прыжок!
Шшших!
Под ним ударила молния в пол, разбрасывая красивые длинные искры в разные стороны. Не попал! Не попал!
Проем с внезапно выбитыми дверями, был уже рядом, последний рывок. Я смогу! Я смогу!
Арррыы!!! Злобно ревело за его спиной рогатое чудовище, топот тысяч ног зловещих пауков нагонял, настигал его! Быстрее! Быстрее!
На стене перед проёмом он успел разглядеть большую табличку Пищеблок №2. И вся эта удивительная кавалькада сверкая молниями, ревя, грохоча и топоча влилась в помещение столовой.
Санёк пригнувшись к полу, практически стелясь над ним, буквально влетел в огромный зал столовой, а там его ждало такое, что он никогда в своей жизни не то что не видел, но даже представить не мог себе в самом страшном сне.

***

Ишьтарр развернулась от пролома и грациозной походкой, ловко виляя задницей, неторопливо двинулась к Юре. На её лице играла торжествующая плотоядная улыбка, не предвещающая ничего хорошего. Подойдя вплотную Ишьтарр, провела горячей ладонью Юре по лицу, наклонилась вплотную и томно зашептала ему в ухо:
- Что Бильгамес? Думал, всё закончилось? Ни хрена подобного. Всё только начинается!
Юра молча с ненавистью смотрел на неё, лишь зубы тихо скрежетали у него во рту.
Ишьтарр откинув назад голову, смотрела на него своими удивительными глазами фонариками, вдруг они резко поменяли цвет с красного на нежно голубой. Взъерошила Юре волосы на голове, заулыбалась нежно, повернувшись в сторону громко воскликнула:
- Пой калатурри! Пой! Мой милый Бильгамес еще не готов любить меня крепко, надо немного помочь ему в этом.
Вросший в волосатую стену Серега дёрнулся, с треском несколько раз раскрыл рот, вдохнул в себя воздух и громко запел:

Моя шкатулка скреплена гвоздями,
как чеками прибита к большой повозке,
моя «Небесная Барка»,
хорошо закреплена канатом,
полна очарования, как новая луна,
мой невозделанный участок,
оставленный под паром в степи,
моё поле, усеянное утками,
моя холмистая земля, так хорошо орошенная,
мои поля, окружённые плотинами,
хорошо увлажнены.
Поскольку я девушка,
то кто же будет моим землепашцем?
У меня хорошо орошённые низины;
И поскольку я госпожа,
кто запряжёт волов для их вспашки?

И тогда Ишьтарр, плотно закрыв Юре рот ладонью, горячо и громко зашептала ему в ухо:

Так пусть герой человеческий их вспашет для меня!
Так пусть герой Бильгамес, их вспашет для меня!
Муж моего сердца! Словно пахарь могучий - вот муж моего сердца!

- Ммммм! – Юра с ужасом мотал головой, пытаясь освободиться из цепких рук Ишьтарр. Бесполезно, словно гидравлический пресс ухватил его за голову и руки. Она поднесла палец к своему рту:
- Тсссс.
Взмахнула рукой, громко щёлкнула пальцами, калатурри открыл рот и опять громко запел на всю столовую:

Бильгамес - благородный господин,
этот господин благороден!
Юный герой - благородный господин,
этот господин благороден!
Мой возлюбленный - благородный господин,
этот господин благороден!
Мать, что родила его, словно богиня пашни Ураш,
этот господин благороден!
Отец его, словно дикий бык Эреду,
этот господин благороден!
Взгляд его внушает благоговение,
этот господин благороден!
Речь его полна сладости,
этот господин благороден!
Члены его покрыты сладостью,
этот господин благороден!
Слово его первенствует,
этот господин благороден!
Благородный, благородный, будь милостив к нам!

Иштарр разорвала пижаму на груди Юры и уткнулась ему в живот носом, щекоча и целуя его горячими губами и облизывая обжигающим языком. Настолько профессионально, что несмотря на сопротивление, на все окружающее его ужасы реальности, откуда то из глубины его души и тела начала подниматься невероятная сжигающая волна похоти.
Нет! Нет!! Нет!!! Я не хочу этого! Я не хочу!! Я не…
Ишьтарр, чертя на Юрином теле языком узоры любви, поднялась выше, ещё выше, своим лицом уткнулась в его лицо. Буквально глаза в глаза, а затем начала нежно тереться своим носиком о его нос, щеки и глаза. Её губы нежно и страстно шептали Юре странные слова, повторяя их вновь и вновь:

О мой люби-луби-любэ!
О мой лаби-лаби-лада!
Сердца моего услада,
Словно вино живящее,
Словно мёд пьянящий,
Очей твои взгляды пристальные,
Приятны мне!
Твоих уст слова нежные,
Приятны мне!
Твоих губ поцелуи горячие,
Приятны мне!
Твоё желание сладко,
Наполни меня собою!
О мой люби-луби-любэ!
О мой лаби-лаби-лада!
Это песня баль-баль Инанны!*

Всё! Мне конец! Юрино тело буквально трепетало от нестерпимого желания обладать женщиной. Страсть словно перегретый пар из чайника выплёскивался из него. Что я делаю? Нет! Нет!! Нееееет!!! Хотелось, хотелось, хотелось! Схватить её за шею, целовать, миловать и отодрать её, в конце концов! Ааааа! Нет! Я не хочу! Я долен держаться! Я должен! Я … я … я.
А в этот момент его руки сами по себе с нежностью гладили тонкий стан, упругие груди, высокую шею, прекрасные чёрные волосы. Ишьтарр словно дикая кошка начала тереться о его ладони своим горячим гибким и сильным телом повторяя все его движения. В её широко раскрытых глазницах размеренно покачивались васильковые светящиеся шарики, горячие страстные губы потянулись к Юриным губам. Всё ближе и ближе и когда они наконец коснулись друг друга.
Бабах!!!
Из глубины входной группы столовой в неё влетела молния и ударила в стену здания рядом с окном. В разные стороны полетели мелкие камешки, звонко хлестнув по столам, стенам и другим оставшимся деталям интерьера.
От неожиданного оглушительного грохота Юра подпрыгнул вверх, любовное наваждение слетело с него мгновенно, он задёргался под Ишьтарр инстинктивно пытаясь вырваться.
- Аррыы!!! – зарычала разъярённая Ишьтарр, вскинулась вверх, судорожно оглядываясь по сторонам. По её плечам, волосам и телу побежали электрические разряды, словно помехи на экране телевизора.
И в этот момент в столовую буквально влетел огромный растрёпанный мужик с большим молотком на вытянутых руках одетый в разорванную ментовскую форму. Пробегая по центру зала он уставился вытаращенными от изумления глазами, на лежащего на столе Юру, на вскакивающую на ноги Ишьтарр, на страшную волосатую стену, на горы обугленных костей под ней.
- Иииии!!! – клубы тьмы, снега и пыли стремительно полетели по помещению, в правой руке Ишьтарр заиграла, засверкала разрядами ослепительная молния. Юра закрыл руками уши, она визжала от ярости так громко, что ему показалось, ещё чуть-чуть и его голова лопнет от этого словно воздушный шарик. Мужик мчался мимо них к выбитым окнам, намереваясь явно прыгать вниз, так как из выбитых дверей столовой за ним в помещение забегало стадо пауков, жужжащих комаров и ревущего в бешенстве Намтара. 
Шшихх!
Ишьтарр метнула молнию в мужика, но тот за мгновение до броска сумел подпрыгнуть высоко вверх, используя для этого одиноко стоящий стол. Молния со страшным грохотом пробила насквозь стену дома, выбив в кирпичной стене аккуратное круглое отверстие ослепительного красного цвета расплавленного камня. Вторая молния стремительно выросла у неё в руке, но беглец уже почти добрался до внешней стены. Широко взмахнул на бегу кувалдой, словно придавая своему телу, дополнительное ускорение выпрыгнул наружу из выломанного окна в сторону стоящего невдалеке дерева. Мимо Юры с грохотом и топотом побежали его многочисленные преследователи, не обращая внимания на высоту над землёй, стремительным потоком устремились вслед за беглецом, ссыпаясь в высоты третьего этажа. Ишьтарр спрыгнула со стола, и в бешенстве размахивая в воздухе сыплющей искрами в разные стороны молнией, словно дубинкой, бросилась к внешней стене. А Юра сполз со стола, словно змея пополз вдоль стены, направляясь к выходу из помещения столовой. К сожалению его ноги ещё не полностью отошли от паралича вызванного действием лекарства.

* Специальный женский язык – эме саль. Сильно отличался от мужского, детского, делового. Предположительно изначально особый храмовый диалект из Урука. Характерны многократные частые повторения отдельных звукосочетаний обозначавших особые женские чувства, вещи, органы и деяния. Примерно можно перевести «лаби-лаби-лада» - любимый любимка моя.

Глава 9.
1.30 ночь.

Вот уже почти полчаса Серёга сидел в машине. Тяжкое чувство вины довлело над ним словно густой кисель. Нарушил приказ непосредственного начальника, струсил до начала операции, послушал Санька … даа если всё пойдёт не так, то если его просто уволят со службы. И это будет просто большим подарком для него. А если нет? А если Санёк прав? Ведь тогда также было, ничто ничего не предвещало, никто же не думал, что у него ствол в руке появится. Ждать хуже всего, Серёга открыл окно, спрятав сигарету в кулаке, затянулся … даа дела. Сижу тут один как дурак, а ребята преступников ловят. Что? Стреляют что ли? Серёга внимательно прислушался к ночной тишине.
Та-та-та-та! Застучали где-то в глубине комплекса автоматные очереди. Серега подпрыгнул на сиденье, завертел головой, но ничего через открытый проём входных ворот не было видно. Так,  так, так, он достал свой ПМ передёрнул затвор, и только хотел нажать на ручку открывающую дверь, как звуки стрельбы стихли и буквально через мгновение после этого над территорией психбольницы зазвучал ужасный торжествующий рёв. Ни человек, ни зверь не мог так сделать, это точно. Всё таки Серёга ходил в зоопарк в своей жизни несколько раз. Так могло реветь только какое-то невероятное чудовище. Он сглотнул внезапно появившийся ком в горле, рука сдавила ребристую ручку пистолета. И в этот же момент услышал хруст, кто-то ломился вдоль наружной стены главного корпуса больницы. Всё ближе и ближе, ещё ближе и тут перед уазом Серёги появилось такое, что не сказке сказать, не словами описать! На тропу рядом с забором из густых кустов вывалился сам Дьявол! Словно сошедший с картин средневековых художников, невероятно огромный, под пять метров ростом, он весь светился голубоватым сиянием, мощные бугристые мышцы, сверкающая серебром гигантская палица. Его громадная рогатая башка завертелась, обезображенная морда с двумя чёрными провалами глазниц повернулась к заведённой машине. Страшная улыбка растянула его рот, обнажила громадные клыки. Широко усмехаясь, небрежно взмахнув палицей, он двинулся к застывшему от ужаса Серёге.
- Вот и смерть твоя пришла, мент поганый! – грубо зарычал Дьявол, подходя ближе.
И когда до машины осталось с десяток шагов, где-то наверху больницы, что-то оглушительно грохнуло. Чудовищно мощная, ветвистая молния выбила изнутри большой кусок фасада и улетела в бесконечность ночи. А следом за ней с пролома на третьем этаже буквально как птица вылетел Санёк в ореоле града обломков кирпичей, в гигантском затяжном прыжке, широко размахнувшись здоровенной кувалдой, с полного маху влупил ей по макушке Дьявола. Прям промеж острых рогов.
- Ннна ссука!!! – бешено орал в полёте Санёк.
Хрясть! Рукоять кувалды разлетелась на куски. Ноги чудовища подломились, он с грохотом рухнул на землю, пропоров рогами обшивку дверей машины. Санёк перекатился по туше поверженного противника с пробуксовкой на всех четырёх мослах добежал до автомобиля, щучкой нырнул в заднюю дверь, повернувшись к охреневшему от всего только что произошедшему Сереге, заорал:
- Гони!!! Серёга, твою мать!!! Быстрее!!! Давай! В деревню Алексино! Там штаб!
Взревел двигатель машины, она стремительно помчалась по дороге, уходя от больницы, а за ней в последнем отчаянном броске мчались сотни тварей из вышедших из самих глубин преисподней. Санёк вставил наконец магазин в автомат, и только хотел подняться с сиденья, как что-то ударило в крышу уаза с такой силой, что он на несколько секунд ослеп от вспышки, несмотря на то что его веки в момент попадания были закрыты. Машина резко завиляла по дороге, но всё же сумела удержаться на своём курсе. Санёк заорал от дикой боли от дождя многочисленных всепроникающих обжигающих кожу искр. Открыл глаза, на него смотрело бескрайнее чёрное небо, звезды и луна. Санёк вскочил, огляделся по сторонам, теперь у машины не было крыши, не было части борта и дверей, ярко жёлтый металл обшивки ручейками стекал на дорогу.
- Серега! Ты живой?
- Живой! Я чуть с дороги не улетел! Что это было, мать её за ногу?!!!
- Это бешеная девка молниями кидается! Гони! Твари догоняют! Быстрей!
Серёге на мгновение пришла странная мысль в голову, что полчаса назад после таких слов он бы покрутил бы пальцем у виска и глубокомысленно бы изрёк про себя:
– Да у Санька просто крыша на бок съехала, такую ерунду несёт.
Но после самолично увиденного дьявола, он поверил в эти слова как само собой разумеющееся. Пока он думал эти думы, его руки непрерывно крутили баранку в разные стороны. Виляя и кидаясь в разные стороны искалеченный автомобиль, уходил от страшной погони. Санек держась одной рукой за остатки стойки, поливал с автомата непрерывным огнём приближающуюся толпу пауков и огромных комаров. На удаляющемся фасаде корпуса больницы, на том самом третьем этаже вспыхнула ослепительно белая точка, всё ярче и ярче! Да это же? Это же! Ааааа ссука!
- Стоооой!!! – Санек заорал изо всех сил. Уаз клюнув носом, резко начал тормозить. Бегущие за ними пауки подняли передние лапы, чтобы запрыгнуть внутрь автомобиля и разорвать свои жертвы на куски.
- Гониии!!! Глаза!
Серёга до пола прожал педаль акселератора, крепко зажмурив глаза, машина прыгнула вперёд.
Шшихх!
Чудовищной силы молния ветвясь змеями многочисленных разрядов, ударила позади автомобиля. Высоко в небо взметнулись густые клубы пара мгновенно вскипевшего асфальта. Вместе с ним исчезли их преследователи, попросту превратившись в пепел. Проморгавшись через несколько секунд Санёк увидел светящуюся фигуру Дьявола уже вскочившего на ноги, ревущего от ярости как слон, ломая кусты и деревья как спички, бегущего наперерез им и размахивающегося своей громадной палицей, словно игрок в городки.
- Вправо!!!
Уаз бросило вправо, с добрый десяток метров он проехал на двух колёсах, и в этот же момент со свистом мимо них пронеслась, сыпля на землю яркими искрами удивительная электродубина. Со страшным грохотом ударила в опутанный паутиной частный дом, полностью снеся ему две стены и зарывшись в землю по самую рукоятку.

Врагу не сдаётся наш гордый Варяг!
Пощады никто не желает!
Нна ссуки!

Та-та-та-та-та! Автомат плясал у Санька в руках, очередями срубая на лету огромных комаров. Ревя мотором, искалеченный уаз уходил от преследования, рядом с ним в землю били молнии, его осыпало градом обломков, кусков дерева и камней, но он продолжал двигаться, удаляясь от страшной больницы, всё дальше и дальше. Хрипя пересохшим ртом строчки куплетов известной песни, Санёк заряжал и стрелял, заряжал и стрелял ужасных тварей, преследовавших их автомобиль.

Свистит и гремит, и грохочет кругом.
Гром пушек, шипенье снарядов!

Хрясть! Мощным ударом приклада автомата он сбил очередного паука с задней площадки. Мгновенно сменил магазин и тут же в упор высадил его в очередную тварь.

И стал наш бесстрашный и гордый «Варяг»
Подобен кромешному аду!
Нна ссука и ты получи!

Пинком отправил в полёт ещё одного и ещё и ещё. Перезарядил, один комар, второй, паук прыгнул с дерева, нна тварь! Оторвалась правая дверь, загремев по асфальту, в морду всунувшегося в салон паука уже стрелял из пистолета Серёга. Приклад обрушился на его голову, что-то в ней хрустнуло и он дёрнувшись обмяк. Очередной раз, засунув руку в рюкзак Санёк, внезапно похолодел, четыре! Их осталось - четыре магазина! Ррааа!!! Нна получай! Теперь он экономил боезапас, стреляя по три патрона. Последний магазин щелчком установил в дымящийся автомат с темно багровым стволом и только тогда понял что они смогли уйти! Они смогли оторваться от тварей!
- Серёга ты живой? Не ранен?
- Живой! Бензин кончается, но до деревни должны дотянуть.
- Мы оторвались! Мы смогли! Спасибо тебе огромное, за то что ждал меня. 
- Хорош Санёк, без тебя я бы вообще бы сдох там внутри больницы, как пёс шелудивый. Как ты Дьявола по макушке кувалдой звезданул, а? Красиво, мать твою! Хахахахахаха!!! – он истерически захохотал, однако продолжая внимательно смотреть на дорогу, управляя автомобилем.
- Да бляха муха я и сам не ожидал его там увидеть. Я же от молнии бешеной девки уворачивался. Просто прыгал в сторону дерева. Прикинь, я вбегаю в столовую, а она на столе стоит, в руке молнию держит как биту для городков, вылупилась на меня – глаза как электросварка красно-белая, аж искры летят, визжит в ярости, а потом как бросит её в меня, у меня аж на заднице волосы скрутились от жара. А в спину уже дышит стадо пауков.
- Это она что ли стену разворотила, перед тем как ты оттуда сиганул?
- Да она, кто же ещё. А ребята наши все там полегли, мы походу одни смогли спастись.
- Упокой Господи их души.
- Надо что бы армейские обстреляли эту проклятую больницу. Танками её в блин раскатали. Самолётами разбомбили в пыль. Мы им всё расскажем.
- Санек! Они нам не поверят, даже двоим. Два мента приехали, бред несут про дьявола с дубиной, про девку которая молниями будто снежками кидается, про пауков этих зубастых и клыкастых. Никто нас слушать не будет. Самих в психбольницу сдадут, к этим тварям.
- А ну погоди, не гони, смотри вот же дохлый паук, падла такая в двери застрял. Сейчас я его в рюкзак переложу, тяжёлый сука, какая же мерзость. Санёк затем открыл флягу, тщательно вымыл руки и лицо. Увесистый рюкзак поставил рядом с собой на остатки сиденья.
- Вот его покажу, тогда и поверят нам.
- Осталось пару километров, нутром чую, нас туда не пустят, к штабу в смысле.
- Едь, я сам всё разрулю. Не пустят, пробьюсь, после этих адских тварей люди меня не пугают.

***

Деревня Алексино.
Полевой штаб 31 танковой дивизии.
1.45 ночь.

Мушкетёры задорно и легко отражая все атаки врагов на крепость Ла Рошель, между делом ловко чокаясь, выпивали бургунское, закусывали жареной курицей и вкуснейшим душистым сыром. Лейтенант Ильин отчаянно завидовал этим отважным и весёлым парням, он так же очень сильно хотел выпивать вино и закусывать, метко постреливая во врага, но вместо этого он украдкой читал потрёпанную книгу Дюма на посту. Ну как на посту, на нём самом стоял салабон, а он его контролировал. Правда ему несказанно повезло, что он был после института и поэтому умел считать писать и вовремя предупреждать его о начальстве. Надо потом ему соплю повесить на погон, он вроде бы не дурак … так на чём он остановился.
- Тащ лейтенант, там менты на раздолбанном уазе приехали, говорят генерала видеть хотят. Что делать? Они все в крови, как будто в бою побывали.
Лейтенант неохотно оторвался от страниц книги, почесался и изрёк с важным видом:
- У нас этих генералов аж трое и двадцать полковников в палатке сидят. Слышь студент, гони их на хрен этих ментов.
- Так точно.
Через минуту студент появился вновь и сказал:
- Тащ лейтенант, они секретный пароль только вам скажут. Офицера требуют. Я не знаю что делать.
- Да твою же мать перемать! Сейчас я им устрою явки с паролями! – разъяренный лейтенант, которого оторвали от запредельных мечтаний, выскочил из сторожки на улицу и двинулся к шлагбауму. А там, несмотря на глухую ночь, он всё ж сумел разглядеть автомобиль ментов. И он очень ему не понравился. Когда он вплотную приблизился к нему, то просто обомлел от того как он был раздолбан. Сидящий сзади верзила в разорванной ментовской форме и внезапно выглаженной пилотке козырнул ему, наклонился ближе, подаваясь всем телом к лейтенанту.
- Кто такие? Какой ещё пароль? Ам ням …. – успел сказать Ильин и буквально взлетел вверх. Одной рукой его за грудки выдернули из сапогов и крепко прижали к сиденью, вминая головой в пространство за спинкой обломков переднего кресла. Щёлкнул взведённый ПМ, его ствол упёрся в лоб студенту.
- Открывай ворота ссука! Быстро, млять! – зашипел здоровяк, его глаза как два прицела, смотрели прямо в глубину души студента.
Трясущейся рукой он выдернул шнур, шлагбаум начал подниматься, а спустя мгновение и сам взлетел вверх, приземлившись на сломанное переднее сиденье, огромная лапища здоровяка держала его за шею как курёнка.
- Поехали Серёга. Не спеши. Слышь ты – могучая рука небрежно потрясла студента – где самый главный генерал?
- Тттам – он рукой указал на большую штабную палатку, стоящую на отшибе, окружённой разнообразной военной и автомобильной техникой. Рядом с ней, с торца, недалеко от входа, прячась за вертолётом, расслабленно стояли солдаты роты охраны, над ними поднимались многочисленные дымки от закуренных сигарет.
- Серега туда, не спеши, прямо ко входу подкатывай.
- Ага – Серёга сосредоточенно кивнул головой, душевно перегорев ещё в процессе жуткой погони, он совершенно хладнокровно управлял автомобилем.
Уаз скрипя и брякая полуоторванными железками, неторопливо подкатывался к входу полевого штаба. Ближе и ближе, вот уже остался с десяток шагов. Пять шагов. Бойцы охранной роты наконец заметили уаз и побросав бычки неторопливо вразвалку направились наперерез. Заскрипев тормозными барабанами, автомобиль остановился перед входом, и только здоровяк поставил одну ногу на землю, как заткнутый между сидений лейтенант, почуяв свободу, резко заорал во всю глотку:
- Тревога! Тревога! Ааааа!!! Грхххх.
И вцепился как клещ в ногу здоровяка, мешая тому идти. Но он конечно по жизни был парень храбрый, но лёгкий. Поэтому спустя мгновение снова взлетел в воздух, богатырь теперь держал его за ремень. А на плечи здоровяку уже прыгали многочисленные солдаты охраны, пытаясь своими телами остановить его продвижение внутрь палатки. Крики, мат, рычание, сопение, глухие удары, хрипы и стоны заполнили тишину около главного входа в полевой штаб.

***


- Силицин не спи! Твоя группа ударит противника вот здесь – палец генерал-майора Кондратьева заскользил по большой карте, указывая путь.
- Алексей Иванович, а почему у полковника Власова танки пойдут вдоль реки, а мои по болоту? Потому что него офицерские экипажи, а у меня срочники?
- Серёжа! Потому что я так тебе приказал, вот почему!
- Алексей Иванович они утопят на хрен мои новейшие Тэшки, я же не могу физически находится в каждом танке следя за ними!
Кондратьев Алексей Иванович щёлкнув зажигалкой, подкурил сигарету Стюардесса и внимательно посмотрел на окружавших его сонных генералов и полковников. Затем отпил несколько глотков горячего кофе из термоса, выпустил дым из себя и задумчиво произнёс:
- Ты опять пользуешься моей невероятной добротой полковник Силицин, если бы я с тобой 25 лет вместе не служил в одной части, я бы тебя выдрал бы по полной цирковой программе, за такие слова.
- Товарищ генерал-майор, это явные проявления панибратства. В рядах Советской армии подобные взаимоотношения недопустимы!
- Вы совершенно правы товарищ Коваленко! Как замполит отмеченный командованием многочисленными наградами вы вместе с полковником Власовым поведёте танки по болоту, а полковник Силицин завтра получит строгий выговор за пререкания с начальством, а сегодня его танки пойдут вдоль реки.
- Это возмутительно! Я буду …
У входа в палатку в этот момент послышались оглушительные крики, стоящие за столом военачальники разом замолчав, дружно повернулись в сторону входа. Рука генерала привычным жестом обхватила рукоятку Стечкина, после двух лет службы в Анголе, полной опасностей и невероятных приключений, он чуял внешнюю угрозу, словно дикий волк. И она сама пришла к нему, там за полотняной стенкой, широкой рекой затекала внутрь. Он непроизвольно с хрустом размял шею. Руки сами собой взвели затвор пистолета, ну же, давай, я готов!
Бабах!
В палатку залетело тело офицера, опрокидывая двух нерасторопных полковников, быстро покатилось по полу, сбивая стулья. И после него в дверной проем ворвалось удивительное чудовище. Оно состояло из десятка бойцов, вцепившихся в громадного верзилу в разорванной ментовской форме, который злобно рыча, словно медведь, расшвыривал их в разные стороны от себя.
Бах! Бах! Бах! Стечкин в руке генерала дымился струйкой дыма, по спирали уходящей вверх.
- Прекратить балаган!!! Смиирна! Что тут происходит? – заорал зычным командным голосом Кондратьев.
И тогда одновременно, перекрикивая друг друга, заорали бойцы караула, верещал с пола лейтенант и все дружно пальцами тыкали в верзилу. А он молчал как рыба, лишь вытер своё лицо разорванным рукавом гимнастёрки.
- Мооолчаать!!! Ты! – палец генерала упёрся в мента – говори, ты кто?
Тот облизал губы, вдохнул воздух в себя и нерешительно спросил:
- А вы тут самый главный генерал?
- Ты чё??? Да перед тобой ментяра знаешь кто стоит?? - заорал замполит, подпрыгнув на месте от возмущения.
- Моолчаать! Всем молчать! – Кондратьев смотрел на мента и да, она – та самая невероятная опасность шла именно из него. Нет конечно, не из самого него, а из того места откуда он только что прибыл. Вместе с ним! Весь поцарапанный, порванный, подранный, но кровь уже начала запекаться. Значит не сейчас, а час или два назад. Хммм. Да он же стесняется! Он просто растерялся. Сейчас я всё узнаю. Сейчас, сейчас.
Генерал подошёл к здоровяку, по пути пистолет вставил назад в кобуру, взял его ладонью за плечо и спокойным вкрадчивым голосом сказал:
- Я здесь самый главный генерал, меня зовут Алексей Иванович Кондратьев. Как тебя зовут? Я смотрю, ты в армии служил? Десантник наверно был? Вон я у тебя тельняшку вижу.
Неожиданно для всех у здоровяка резко исказились черты лица, как будто он дошёл до края, словно спортсмен завоевал золотую медаль, слёзы какой-то щенячьей радости или горя потекли по его простоватому лицу:
- Сашкой меня зовут. В ВДВ я служил тащ генерал. Ыыы… Мы с Серёгой вдвоём в живых остались из всего нашего отряда ОМСН. Их всех убили и гражданских тоже всех. Ыыы… Помогите нам убить Дьявола, тащ генерал! Вы же можете это сделать. Пожалуйста!
У Кондратьева челюсть отвалилась вниз от удивления, как и всех остальных в палатке, этот Сашка нёс полнейшую чушь, но вместе с этим по его спине прошёл холодок ужаса. Он не врал! Он говорил правду! К своим пятидесяти годам Алексей Иванович уже давно научился отличать ложь от правды.
- Ты чё несёшь мент? Какого дьявола? Ты пьяный что ли? – замполит опять был уже тут как тут.
Генерал молча поднёс сжатый кулак к его лицу и тот сразу же заткнулся, затем повернулся в сторону, отставил левую руку и негромко приказал:
- Второго мента сюда живо, стакан водки мне в руку.
- Держи боец, пей и доложи всё, как это было, подробно. Что бы мы всё поняли и смогли тебе помочь.
Сашка выпил стакан водки словно воду, в конце правда его всё же передёрнуло от спиртного. Рядом уже стоял, с изумлением и испугом в глазах, рассматривая толпу генералов и полковников второй мент, круглолицый Серёга.
- Говори внятно, чётко и ясно – глаза генерала упёрлись в Сашку.
Он тяжко вздохнул, сокрушённо махнул рукой и тихо сказал ему:
- Товарищ генерал, не наказывайте Серёгу, это я ему приказал ждать меня. Он не струсил, он просто мой приказ выполнял.
Алексей Иванович недоумённо захлопал глазами, но спустя мгновение взял себя в руки, кивнул головой, соглашаясь и сказал:
- Дальше говори. Я не буду пока никого наказывать. Я должен сначала узнать что произошло.
Сашка удовлетворённо кивнул и продолжил рассказ:
- Вызов к нам поступил от пожарных. Мол, в Сычёвке в психбольнице чертовщина творится. А потом нас по полной боевой подняли и мы приехали туда. Ну, мы подъехали туда, а там херня какая-то странная, прям очень. Ну, я Серёге и говорю, мол оставайся тут у входа, машину не глуши и жди меня. Чуйка у меня сработала боевая, тащ генерал. А сам взял автомат и пошел туда, ну внутрь.
- То есть твой напарник внутри не был? – Кондратьеву начала постепенно вырисовываться картина произошедшего.
- Нет, не был товарищ генерал. Зашли мы короче, а там всё в паутине, кости человеческие горелые лежат, я там льва увидел, а все гражданские пропали куда-то. Ну, это я поначалу не понял, а потом дьявол светящийся пришёл и начал наших убивать. У него копьё такое особое молниями стреляет. Попал и кирдык сразу. А сам голубым светом светится, в него стреляешь, а ему всё равно. Пули не берут его! Я струсил тащ генерал, спрятался там. А потом когда он наших ребят почти всех пострелял, я его кувалдой стукнул. И тащ генерал, он сознание теряет, если сильно его по макушке приложить. А ещё он людей может, как стакан воды выпить и ржёт словно лошадь, сука такая. А человек вспыхивает и в пепел рассыпается.
- Что за бред ты несёшь? Как это выпил? Какой на хрен лев? Какой дьявол? – буквально взорвался замполит гневной речью.
- А ну тихо товарищ Коваленко! Я так полагаю это не конец истории? – жёстко приказал генерал.
- Не конец, тащ генерал. Потом на меня пауки напали, много, побежали за мной, а я от них. И добежал я на третий этаж в столовую, чую хана мне, прыгать надо из окна. А там такое!
- Какое такое? – острый холодок второй раз пополз по позвоночнику генерала.
- Там стол стоял около стены, а на нем парень молодой лежит живой, а на нём девка голая сидит, трётся об него, значит. А стена тащ генерал, волосатая и шевелится, а ветра там нет. Словно живая она, вот значит как. Костей человеческих под ней груды лежат. Дымом воняет страсть, словно я в аду побывал. Так вот пробегаю я мимо этой девки, она вскакивает с парнишки этого, а в руке у неё хотите верьте хотите нет молния вырастает, а по девке словно помехи идут, ну как по телевизору, когда каналы не показывают. Вот такая молния, она бьётся у неё в руке, словно привязанная к ней, никуда не улетая – Сашка начал активно размахивать руками, на него начал действовать алкоголь – а потом она как завизжит и у неё клубы чёрного дыма изо рта полетели, будто выхлоп у тепловоза старого, тёмный как смола. Кааак бросит в меня молнию энту, стену полметровую кирпичную насквозь пробила. Во как! А меня Господь спас, промахнулась она. Я прыгаю вниз, а там ещё один дьявол бежит Серёгу убивать. Я ему как дал по макушке кувалдой, он сознание потерял наверно на полминуты. А потом мы в машине полчаса сматывались от них, вот к вам и приехали, за подмогой. А девка эта главная у них, зуб даю тащ генерал! Она так метко молниями кидалась, что если бы не Серёга, то сгинули бы мы там ещё на дороге. Пеплом по дороге бы сейчас стелились.
- Ты девку видел? – Кондратьев обратился к Серёге.
- Нет тащ генерал, не видел. Видел только, как она молниями кидалась. Дьявола видел, как вот вас перед собой. В два этажа высотой, огромный, рогатый, светится голубым светом и дубина электрическая у него в руках была. Пули не берут его, это Санёк вам правду сказал. Пауков и комаров громадных видел.
- Комаров? Каких ещё комаров?
- Вот таких – Серёга широко раскинул свои руки – вот такие жала!
Генерал повернулся к стоящим в полном молчании подчинённым, окинул их мрачным взглядом и спросил:
- Ну что скажете на это товарищи офицеры?
- Да брешут они всё! Это же надо такое сочинить – молниями кидаться! Бред наркоманский! Дьяволы, пауки, комары. Все эти поповские бредни. Таблеток небось нажрались в этой больнице, друг друга постреляли, вот в Уфе недавно такой же похожий случай был – дружно зашумели полковники.
- Я же тебе говорил Санёк, не поверят они нам – тихо сказал Серёга, толкая его локтем.
- Даа дела… ладно, придётся им кое-что показать.
- Что показать? – генерал резко развернулся к ним.
- Подарок от дьявола, вот что – пробормотал Сашка, скидывая с себя рюкзак – отходите в стороны, ща я его на стол брошу.
Развязал завязки и одним движеньем вывалил на гладкую поверхность стола огромного чёрного паука. Отдалённо похожего на сольпугу,* с такими же мощными жвалами, бронированной головогрудью, отвислым сегментным брюшком. Широко раскинув волосатые ноги, он был размером с взрослую овчарку.
Мгновенно в палатке воцарилось молчание, все дружно уставились на это жуткое создание.
- Ну, ни хрена себе!
- Вот это, да!
- Какие у него челюсти! Только посмотрите! Да он руку человека перекусит запросто.
- Товарищи офицеры! Это какая-то подозрительная фальсификация от зарубежных разведок! Когда наша непобедимая Советская армия, подготовила к учениям приближенным к боевым свои лучшие подразделения, значительные силы которые составляют ударный кулак бронетанковых войск СССР, здесь появляются два неизвестных субъекта, рассказывают нам поповские сказки и предъявляют нам это чучело, сделанное неизвестно из кого! – замполит, возбужденно взмахивая рукой, небрежно хлопнул пауку по туловищу.
Затем повернулся к генералу и патетическим тоном спросил его:
- Неужели вы, боевой генерал верите этим двум лжецам? Вы даже документов у них не спросили! А ведь вполне возможно они хотят сорвать наши грандиозные учения! Об этом вы подумали товарищ генерал-майор? Поэтому я считаю, необходимо их арестовать, чучело выкинуть отсюда на хрен, а вам товарищ …ауаыы!!! Ааааа!!!
Пфффф!!! – замполит, с диким криком ужасной боли, корчась и высыхая прямо на глазах охреневших военных, вспыхнул ярким пламенем, спустя секунду распался на пепел, а его обугленные кости со стуком упали на деревянный пол. Между жвал паука трепетало чёрное жало. Он мгновенно вскочил на все свои ноги и молниеносно бросился на самого пузатого полковника, ответственного за материальное обеспечение дивизии. Со всей силы воткнул ему в объёмный живот свой саблевидный яйцеклад. Тот заорал от боли, рухнул на пол, дёргаясь, сокращаясь в жутких конвульсиях. Все военные бросились в рассыпную, подальше от страшного чудовища. Алексей Иванович одним движением руки выдернул Стечкина из кобуры, в это время паук уже висел на спине следующего, истошно кричащего полковника выпивая его живьём. Не обращая внимание, на мечущихся перед ним офицеров он открыл огонь по ужасной твари.
Бах! Бах! Бах! Плевался огнём пистолет, пули пробивали насквозь паука, вместе со стремительно высыхающим телом полковника. Кто-то ударил его стулом, сбивая чудовище на пол, в этот момент подоспели солдаты охраны, начали вонзать свои штык ножи в дёргающееся тело паука. Истекая удивительной чёрной кровью, из многочисленных отверстий в панцире тварь слабо подёргивалась в последних конвульсиях.
- Срочно сюда медиков! Боевая тревога! – крикнул генерал, перезаряжая пистолет. И только вдохнул воздух, чтобы отдать следующие распоряжения, как раненый офицер широко раскрыл рот, его лицо посинело, лёгкие захрипели, забулькали:
- Уееее!!! – десятки мелких пауков, подобно чёрному фонтану, стремительным потоком начали изливаться из его рта. Он стремительно худел, тая просто на глазах, изрыгая из своего нутра сотни тварей. Пауки сразу же набросились на всех стоящих в палатке военных, прыгая снизу вверх, разрывая ткань одежды, затем кожу, буквально ввинчиваясь в трепещущую плоть отчаянно кричащих от ужаса и боли людей. А затем уродливыми бугорками пробегали под кожей в животы к жертвам и через несколько секунд вываливались из широко раззявленых посиневших ртов уже крупными тварями, с грозно щёлкающими жвалами. Все кто находился в палатке, бросились к выходу, сбивая друг друга с ног, сразу же кто-то упал, сверху на него ещё и ещё, и чёрный поток ужасных тварей набросился на эту кучу отчаянно кричащей толпы людей.
Как только  Кондратьев увидел первые последствия укусов пауков, сразу же запрыгнул на стул, затем на стол и побежал по нему к выходу. Десять метров, пять метров, три метра, надо перепрыгнуть кучу малу перед входом, еще немного! Ну же!
В этот момент, отшвыривая всех людей в разные стороны, в палатку ввалился Санёк, одной рукой он словно Атлант на плече держал огромную 200 литровую бочку с авиационным керосином, а в другой взведённый автомат.
- Ннна ссука!!!
И громогласно ухнув, ловко метнул бочку внутрь палатки.
Та-та-та-та! Загрохотал автомат в его руке, выплёвывая в её сторону сноп пуль, пламя у дульного среза оружия сразу же подожгло авиакеросин. Огненные струи из пробитых боков бочки начали хлестать в разные стороны яркими факелами, разливаясь горящими лужами на полу. Санёк тут же развернулся и бросился вон из палатки, попутно успев ухватить потерявшего равновесие генерала за ремень.
Пффф!!! Огненный шар вспыхнул за ними, опалив спины. Санёк закинул Кондратьева в заведённый искалеченный уаз, словно мешок с картошкой и сам запрыгнул в него. Автомобиль буксуя колёсами, сорвавшись с места помчался прочь от горящей штабной палатки. Огненные реки быстро достигли бочек с керосином рядом с вертолётом, и всё это топливо невероятно красиво полыхнуло громадным огненным заревом позади улепётывающего уаза.

* Широко распространённый вид плотоядных хищных пауков с очень мощными жвалами. Встречаются особи размером 15 см и более.

***

Тук. Тук. Тук. Настойчивый стук в дверь спальни выдернул его из объятий Морфея.
- Дмитрий Фёдорович,* пожалуйста просыпайтесь. Вам Юрий Владимирович* звонит. Приказал немедленно вас будить. Мне показалось, что он очень взволнован.
За приоткрытыми окнами, равномерно шумел прибой Чёрного моря, звенели цикады, густая спокойная крымская ночь надёжно укрывала государственную дачу Минобороны СССР.
- Сколько время? Неси сюда аппарат, в кровати говорить буду с ним.
- Почти пятнадцать минут третьего – его старый адъютант, неслышно войдя в комнату, поставил на тумбочку телефон, трубку вложил в руку, ловко открыл бутылку минеральной воды, налил её в стакан и так же бесшумно исчез.
- Устинов у аппарата.
- Ваше превосходительство Фредерик Робертс, какие будут наши действия? – послышался из трубки громкий ехидный голос Андропова.
- Что? Юра ты же вроде бы не увлекаешься по этому делу. Или среди ночи ты мне решил анекдот про англичан рассказать?*
- А это ни хрена не анекдот Дима! Это между прочим, главнокомандующий всей британской армией в самом начале 20 века.
- Брррр, и какая связь между ним и мной, кроме должности? Я что-то тебя никак не могу понять.
- Самая прямая связь. Прямея не придумаешь.
- Опять твои КГБэшные шуточки пошли?
- К сожалению нет. Хорошо Дима, я сейчас всё объясню. Ты главное не волнуйся сильно, в нашем возрасте это опасно для здоровья. Лучше скажи мне сначала, ты читал книгу Война миров Герберта Уэллса?
- Эээээ, вроде бы нет, но я слышал про неё. Это ты у нас интеллигент начитанный, мы люди простые работящие, некогда нам было в те времена такие книги читать.
- Ясно. В этой книге на Англию напали марсиане в начале 20 века. Теперь ты понимаешь меня?
- Марсиане? Погоди, погоди, ты хочешь мне сейчас сказать, что сейчас на СССР напали марсиане??? 
- Именно! Теперь ты понимаешь, почему я так тебя назвал? 
- Какие на хрен марсиане? Юра ты чего несёшь? Там же нет жизни, мне Капица* об этом рассказывал как-то на одной пьянке у Лёни.* Что вообще произошло? Почему я об этом узнаю от тебя? Может быть, это дело рук американцев или ещё кого?
- Я сам об этом только что узнал. Тут же позвонил тебе. Есть такой городок Сычевка, 200 километров на запад от Москвы. Нет, это не американцы, это вообще не люди!
- Я знаю это городок, там тогда была такая кошмарная мясорубка, что как говориться не дай Бог.* В смысле не люди??? А кто тогда?
- Ага, да спасибо. Это я не тебе, мне только что доклад распечатанный, наконец-то принесли. Так повиси минуту, я прочитаю его сначала.
Дмитрий Фёдорович нервно схватил стакан с минералкой, залпом выпил её. В трубке сначала послышались чертыхания Андропова, потом полился сплошной мат. Вот такого от него Устинов никогда не слышал, за всю свою жизнь.
- Так слушай, это копия протокола допроса единственного выжившего свидетеля, который был там внутри. В этом городке есть психбольница особая, именно в ней всё и произошло этой ночью. Её и близлежащие окрестности города захватили неизвестные, крайне агрессивные формы жизни. Они используют тела людей для питания и вынашивания своих личинок. Так, ага, выживший из твоих будет. Маргеловский воспитанник, сейчас в милиции служит.
Неожиданно Устинову стало приятно, от невольной похвалы всесильного повелителя КГБ. Не зря Василий Федорович старался бойцов воспитывать, ох не зря!
- Противники окружены со слов очевидца, каким-то странным голубым сиянием. Оно не пробивается стрелковым оружием даже в упор. Невероятно сильны и подвижны. Вооружены электрическим оружием, метающим молнии. Он лично видел двоих, назвал их дьяволами, так как у них характерные рога на головах. Со слов очевидца главная у них девушка. Она может кидаться далеко и очень метко чрезвычайно сильными молниями, поражающими даже бронетехнику. Но самые опасные из них - это твари, какими эти дьяволы могут каким-то образом управлять. Одни в виде пауков, другие в виде комаров. Очень крупные особи, невероятно агрессивные к людям. Этот выживший притащил с собой тело одного паука в штаб 31 дивизии, что бы ему поверили. Теперь у нас нет никакого штаба, кроме случайно выжившего генерала Кондратьева. Так, так, генерал Кондратьев, бывший в штабной палатке дивизии, лично  свидетельствует и повторяет рассказ очевидца слово в слово. На данный момент дивизия ждёт твоего приказа об атаке Сычевки. Ты же не забыл, что у них учения в этом районе происходят приближенные к боевым? Ах да, Кондратьев в ультимативной форме требует от командования нанести удар спецбоеприпасом по больнице. Чем сильнее, тем лучше. Так, что дальше? В городе паника, люди бегут из него, а эти пришельцы активно захватывают новые территории, безжалостно и беспощадно убивая всех на своем пути.
- Ам … эээ … в смысле девушка? Что им нужно? Они вступали в контакт с кем нибудь? Кондратьева я лично знаю, это честный человек, боевой генерал в отличии от многих, в Анголе добровольцами командовал, он врать не будет.
В комнату к Устинову бесшумно вошёл адъютант с другим телефоном. Дмитрий Фёдорович замотал головой, показал на трубку у своего уха, затем кивнул головой и растопырил пальцы на руке. Адъютант негромко сказал в свой телефон:
- Он в курсе происходящего. Сейчас обсуждает этот вопрос с Андроповым. Через пять минут с вами свяжутся.
- Я тоже не понял про эту девушку ничего, свидетель упоминал ещё странную волосатую стену с горой человеческих костей под ней в помещении столовой. На контакт пришельцы не идут. Копия моей распечатки уже передана в Академию наук нашим лучшим экспертам для изучения. По моему приказу сейчас в Сычевке выключат подачу электроэнергии, воды и газа, телефона и телеграфа. Мои части уже выдвинулись на её границы, необходимо создать санитарный кордон. Дима! До Москвы 200 километров! Ты понимаешь это?! Ещё раз повторяю свой первый вопрос? Дорога каждая минута!
Устинов тяжело вздохнул и спросил:
- Лёня в курсе?
- Не знаю, может да, а может быть и нет. Быстрей решай. Я сам ему позвоню, после тебя.
- Вот значит, как ты интересно меня сравнил сначала разговора. Я так понял, что англичане не испугались сражаться с пришельцами? Теперь мне всё понятно. Мы тоже ребята не промах! Сейчас прикажу атаковать эту чёртову больницу. Спецбоеприпас прикажу готовить, сразу на 20 мегатонн, на всякий случай. Если не выйдет задержать пришельцев обычными силами, то ударю водородной бомбой по ним. Повторение кошмара начала Великой Отечественной войны я не допущу! Надо МИДу сообщить, мол потеряли случайно боеприпас с бомбардировщика, а он взял и сдетонировал. Но это на самый крайний случай!
- Молодец! Я в тебе был уверен, что ты не растеряешься. Надо конечно попробовать взять биологические образцы для изучения, я отправлю в 31 дивизию свой отряд. Через час созвонимся. Мчи в Москву скорей. С МИДом я сам свяжусь, всё им объясню. Громыко* нас не подведёт.
Устинов вскочил словно молодой, прям как тогда в те самые времена с кровати, его мозг заработал на полную мощность, обдумывая сложившуюся ситуацию, крикнул:
- Одежду! Самолёт в Москву срочно! Истребитель! Быстрее!
 
* Д.Ф. Устинов Маршал Советского Союза. Министр обороны СССР в это время.
* Ю.В. Андропов глава КГБ в это время.
* Андропов очень любил анекдоты про себя и других. А рассказчиков анекдотов обычно он сажал в тюрьмы и психбольницы.
* П.Л. Капица – советский физик, инженер, лауреат Нобелевской премии.
* Лёня – Л. И. Брежнев Генеральный секретарь ЦК КПСС.
* Ржевско – Сычевская операция, командующий Г.К. Жуков. Общие потери советских войск составили более 800 000 человек.
* А.А. Громыко глава МИД СССР в это время. Кличка Мистер Нет.

Глава 10.
Сычевка.
10 июля, понедельник.
Психиатрическая больница.
2.15 ночь.

 - Бельгамес! Ты где? Мой милый Бильгамес решил с несчастной Инанной в прятки поиграть?  Я найду тебя шалунишка этакий! – Ишьтарр ногами отшвыривая в разные стороны столы и стулья, шла от окон внутрь помещения столовой. Над её головой пролетали огромные комары, пробегали по потолку пауки, они все спешили к волосатой стене, выгрузить в неё драгоценную кровь многочисленных жертв.
- Ну и куда же ты собрался мой милый Бильгамес?
Юра не успел вдохнуть глотка воздуха свободы, в одно мгновение взлетел в воздух словно кукла. Крепко обхватив его руками за бока, Ишьтарр одним движеньем вздёрнула его вверх, так сильно, что не до конца отошедшие от паралича ноги начали болтаться в воздухе.
- Попался, мой сладкий зверёныш. Я тебя сейчас буду кусать, нежно и страстно! Ммммм! – Ишьтарр с нежностью прижала Юру к себе, с громким хрустом позвоночника и скрипом рёбер. И потащила его на старое место, на эти проклятые столы. Уложила, начала гладить ладонями по телу, носом тыкаясь ему в ключицы, целуя и облизывая горячим языком. Юра задёргался, начал снова упираться, отталкивая её от себя:
- Да отстань же ты от меня! Вот прицепилась, словно репей ко мне. Отстань!
- Нет! Не отстану, ты такой добрый, сладкий, вкусный … ммм. Неужели ты забыл, как любил меня в машине недавно? Жалел бедную Инанну. Гладил меня нежно, слова добрые шептал. А Бельгамес?
Ишьтарр оторвалась на мгновение от него и уставилась своими васильковыми искрящими гипнотическими огоньками в его глаза.
- Да любил. Да жалел. Но ты там была другая.
- Что значит другая?
- Ты была живая.
- Я сейчас живее всех живых. Хахаха!
- Не ври мне. Инна умерла у меня на глазах, а ты не она! Ты другая!
- Врешь! Я это она!
- Нееет! Ты - чудовище из Преисподней в теле Инны! Или откуда ты сюда пришла. Так вот!
- Аггррыыы!!! Ах, я чудовище? Ах, ты считаешь, что я из Курр–ну–ги* сюда явилась? Да? Из него? Да!!! Да!!! Да!!! Именно из него!!! – светящиеся шарики в глазах Ишьтарр резко изменили цвет на ярко - красный, аж искры полетели на грудь Юре, обжигая её острыми иглами боли. Она схватила его за отвороты пижамы и начала трясти с такой силой, что он стал биться затылком о поверхность стола.
- Ты смертный! Ты даже не представляешь себе, какого это бывать там тысячи лет!!! Да ещё вместе с ней! Что такое самое дно Абсу,* что такое Курр–ну–ги я тебе покажу! Прямо сейчас покажу! Узри его живой смертный! Ррраа! – прокричав эти слова Юре в лицо, Ишьтарр ловко запрыгнула на него в свою любимую позу наездницы, Своими руками и ногами буквально припечатала его к поверхности стола. Красные глаза Ишьтарр расплелись в чёрные нити, они обхватили Юрину голову со всех сторон, щекоча и пронзая кожу острыми иглами. Юра задёргался от сильной боли, перед его глазами что-то вспыхнуло ослепительным шаром, твёрдая поверхность стола дрогнула под ним, он ухнув провалился сквозь ткань реальности, вытягивая своим телом бесконечную светящуюся серебром воронку. Она стремительно завращалась, и Юра полетел в неизвестность спиной вперёд с замершим от ужаса сердцем.

* Нижний мир. Преисподняя. Дословно Страна без возврата.
* Бесконечная водная бездна нижнего мира.

***

Абсу.
Курр–ну–ги.
Где-то там, на самом дне.

Ааах!
Хлоп!
Ааа-аа!
Ааа-аа!
Ааа-аа!
- Где же я? Куда я опять попал? – вспыхнула в голове первая мысль.
Лихорадочно вдыхая в себя воздух, Юра лежал на спине, на чём-то неудобном, местами твёрдом, округлом и очень холодном. Его со всех сторон окружала абсолютная тьма. А тишина была такой, что с непривычки начала болеть голова. Воздух был холодный и сухой, без малейших запахов, словно в больничной операционной. Судорожно ощупал себя и вокруг себя руками. На нем не было одежды, а под ним были странные полукруглые бугры, некоторые странно мягкие, некоторые нет.
- Что это? – его голос звучал необычно глухо и безжизненно. Надо встать, хватит разлёживаться здесь, быть может, он найдёт что-то. В любом случае надо двигаться, иначе он замёрзнет насмерть. Хахаха! Юра неожиданно для себя громко рассмеялся. Замёрз насмерть в Аду или куда его там отправила Ишьтарр. Я думал, здесь будет жарко, а тут наоборот холодно. Где она кстати? Ладно, где бы она не была, она сама придёт к нему. Это уже проверено личным опытом. Или он сам к ней придёт. Такое тоже бывало. Надо говорить вслух иначе он с ума здесь сойдёт. Холодно блин. Всё я стою. Хмм, что это? Ни хрена себе! Я свечусь!!! Вот это да! Я свечусь таким же сиянием как те твари! У меня теперь есть та самая меламму, про какую говорил мне Профессор? А может быть, в моём мире её нет, а здесь она есть? Точно! Я живой же! Она сама мне так сказала, офигеть. Надо постоять пару минут, глаза привыкнут и тогда я смогу идти. А куда идти? Да похрен куда, лишь бы не замерзнуть. Ещё минуту.
Юра вытянул одну руку перед собой, ладонью вперед. Ну, светись же сильней! Хоть чуть-чуть, ну же! Обалдеть! Работает! 
Его ладонь засветилась ярче и ярче, буквально через минуту он понял, что стоит в световом круге в пару его шагов, на странной холмистой равнине или не равнине. Странные клоки густого тёмного тумана медленно струились вокруг него, хотя ветра не было. Ладно, надо идти вперёд или назад? Он оглянулся по кругу. Ни хрена же не видно. Хорошо пойду туда. Вдохнул в себя стылый воздух и сделал первый шаг живого человека в бездне.
- ААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААА!!!
Юра вздрогнул от неожиданности. Сердце бешено заколотилось в груди. Какой-то первобытный ужас окутал его с ног до головы. Кто здесь? Он резко развернулся - никого. Кто это орал??? Так, а если я сделаю шаг спиной вперёд? Сейчас попробую. Вот так.
И ту же секунду из странной земли, перед ним выскочил словно на пружине по пояс обнаженный, очень сильно измождённый лысый мужик. Извергая вверх смоляной фонтан из своего рта, бешено крича на одной ноте, он затрясся с такой силой, что буквально стал размазываться, теряя контуры в пространстве. Буквально через секунду он исчез, вжался в землю, сравнялся с ней.
Все волосы на всём  Юрином теле разом поднялись вверх от ужаса. Крупные мурашки заструились, зазмеились по поверхности кожи.
Он понял! Теперь он всё понял! Он стоял не на земле! Это были спрессованные тела умерших людей! Вжатые друг в друга, прижатые друг к другу, они заполняли всё пространство Курр–ну–ги. Густые шапки разноцветных волос, чередовались лысинами, покатыми, угловатыми плечами, измождёнными, изнурёнными ребристыми спинами.
О нет! Неужели я тут останусь? Очередным вечно кричащим трупом? Нет, нет, нет! Я смогу! Я не сдамся! Я живой! Холодно то как. Надо немедленно идти. Светя впереди себя своими ладонями, трясясь от ледяного дыхания бездны, отчаянно сжав до скрипа зубы, Юра отправился в свой страшный путь. Ступая по головам, плечам и спинам умерших людей, единственный живой человек шёл в кромешной темноте самой Преисподней, куда глаза глядят.
Шаг.
Вдох.
- ААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААА!!!
Шаг.
Выдох.
- ААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААА!!!
Шаг.
Вдох.
- ААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААА!!!
Шаг.
Выдох.
- ААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААА!!!
Шаг.
Вдох.
- ААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААА!!!
Шаг.
Выдох.
- ААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААА!!!
Шаг.
Вдох.
- ААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААА!!!
Шаг.
Выдох.
- ААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААА!!!
Шаг.
Вдох.
- ААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААА!!!
Шаг.
Выдох.
- ААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААА!!!
Через несколько сотен шагов, он оглох от бесконечного крика страшной земли. Через несколько тысяч шагов, голова начала буквально раскалываться от ужасной боли. И когда ему показалось, что начал заживо умирать, то где-то там, в невероятной дали, послышались сильные всплески воды. Словно кто-то ритмично чем-то шлёпал по водной поверхности.
Надо немедленно идти туда, если я останусь здесь, мне конец! Под аккомпанемент жутких воплей, через бесконечное время Юра вывалился на берег чего-то. Чуть не упав в жидкий мрак, просто резко кончились под ногами люди-земля, и перед Юрой раскинулся бесконечный в своей тьме чёрный океан в абсолютной темноте. Но он был чуть светлей, поэтому граница отделяющая верх от низа была, всё же была видна. Всплески приближались, словно гигантские вёсла размеренно шлёпали по водной поверхности.
Шлёп! 
Шлёп!
Шлёп!
Спустя несколько сотен вдохов Юра увидел впереди себя тусклое световое пятно, пробивающееся сквозь рваные клоки мечущегося тумана. Оно приближалось к нему, ближе и ближе, ближе и ближе. И вот наконец, внезапно перед его лицом вырос чудовищно огромный нос громадного корабля. Высотой в три человеческих роста, он был изготовлен из костей и кожи людей и животных! Омерзительного вида, изъеденная плоть покрывала его борта. На самом носу корабля был прикреплён громадный череп тиранозавра с раскрытыми челюстями, пустые глазницы светились внутри знакомыми искрящимися шариками, словно две фары автомобиля.
- Ох! Мать твою! – Юра отшатнулся от надвигающегося на него громады костяного корабля. Чудовищные весла из лопаток громадных зверей, взметнулись вверх и застыли в этом положении. Носовая часть корабля, крепким шипастым килем дробя тела несчастных вопящих мертвецов с громким хрустом, остановилась в паре шагов от потрясённого Юры. С грохотом перекинулся костяной трап через борт и по нему двинулись, выныривая с той стороны борта удивительные создания. Грубый нечеловеческий голос грянул вслед за этим движением существ:
- Галле лемнутти!* Ведите свежие тела с множеством воздаяний в Долину памяти,* а без воздаяний в Долину страданий.* Быстрее!
Укрытые кусками человеческой кожи, горбатые и рогатые карлики шустро перебирая кривыми ногами, потащили по костяному трапу, словно баранов на привязи качающиеся тела обнажённых людей. Связанные за шеи, светящейся верёвкой они как механизмы передвигали ноги. Юра сразу же заметил, что очень многие из них не были истощены, а вовсе даже наоборот, весьма упитанны. Первый карлик спрыгнул с трапа, взмахнув когтистой рукой, сильно дёрнул верёвку и ещё сильнее сгорбившись, потащил колонну тучных тел за собой. Пройдя несколько шагов он резко остановился, повернувшись к Юре издал рычащий звук, бросил верёвку и направился к нему. Когти на его руках засверкали мерцающим светом, широкие шаги коротких ног колыхали его плащ с капюшоном, из-под которого сочилась тьма.
Хрясть!
Юра пробил ему пыром чётко в грудак правой ногой со всей силы, словно на тренировке в футбольном клубе забивая очередное пенальти. Рогатый ублюдок, громко завизжав, полетел назад и рухнул в серый океан. Взметнулись волны, и чудовище забившись в волнах, отчаянно заверещав на одной ноте, исчезло растворившись в его смертельных водах.
- Кто посмел трогать моих слуг? – загремел страшный рык из костяного корабля. Одним махом из-за борта вылетело громадное чудовище, с хрустом ломая шеи людей-земли когтистыми лапами ног, опустилось перед Юрой. Громадного роста человекообразная фигура в плаще из изъеденной кожи человеческих лиц небрежно сшитых кручеными жилами. Изо всех растянутых ртов, глаз и носов его жуткой одежды, тонкими шлейфами тянулась тьма, а из под капюшона фонтаном падал густой снег, подсвеченный изнутри двумя искрящимися белыми шариками.
- Живой смертный???!!! Здесь???!!! Этого не может быть!!! – вихрь снежинок окутал Юру с ног до головы.
- Где твоя хозяйка? Слышь ты, чучело в плаще, долго я буду здесь её искать? – уперев руки в бока, Юра с отчаянной храбростью пошёл на конфликт, Долго он здесь не протянет, это было понятно с самого начала. Поэтому так! Плевать! Хуже уже не будет!
- Я Нэтти,* перевозчик душ через бескрайний океан Тиамат-Абсу! Твоя беспримерная наглость смертный не имеет границ! Никто не может говорить мне такие слова. Не боги, не тем более ничтожные людишки! Умри жалкий человечишка!!!
С этими словами, его когтистая лапища взметнулась вверх, для смертельного удара. Юра резко присел, ныряя вниз уходя в ноги, растопыренными руками обхватывая чудовище за самый низ его плаща. Мощно оттолкнулся ногами от людей-земли, жёстко сгруппировавшись, ударил левым плечом в линию колен и чудовище на замахе потеряло равновесие. Попыталось прыжком отыграть назад, но Юра как клещ вцепился в его ноги мёртвой хваткой, сжимая их изо всех сил. Нэтти понесло в пространстве в сторону, со всей дури он ударился спиной о борт корабля и взмахнув руками полетел на землю. Какое-то дикое безбашенное отчаянье придавало Юре силы и несгибаемую волю в своих невероятных решениях, словно кто-то помогал ему изо всех сил. Чудовище злобно рыча рухнуло грудью вперёд на землю, а Юра перекатившись, подпрыгнул вверх на своём противнике и коленями впечатался ему в основание шеи. Внутри Нэтии что-то хрустнуло. Он судорожно задрыгался под Юриными ступнями и в этот момент по трапу с корабля на него хлынул поток Галле лемнутти. Визжа и завывая, размахивая костяными ножами и когтями, они плотной толпой кинулись на Юру. Но он уже вскочил вверх, словно сжатая пружина и отважно бросился сам на них с криком:
- Я щаз покажу вам мастер класс Советского футбола! Сссуки! Мать вашу!
Хрясть!
Со всей своей силы, со всей своей ненависти, Юра пробил чётким ударом ноги первого карлика прямо в душу. Его буквально смело назад, словно футбольный мяч, он вращаясь в пространстве с визгом пролетел вверх сбивая других с ног, и рухнул в бескрайнее море. Озверевший Юра на трапе, яростно пинал бегущих к нему Галле лемнутти, а они разлетались от него с жутким криком в разные стороны. Падали в чёрные воды и страшно хрипя, растворялись в нём бес следа. Юра погнался за последним вверх по трапу, запрыгнул внутрь ужасного корабля. Галле лемнутти попытался скрыться на нижней палубе, побежав к вросшим скамейки чудовищам, которые ворочали вёсла этого корабля смерти. Но получив мощный пинок в спину полетел прямо в жуткие клыкастые морды живых двигателей. И был тотчас разорван и сожран на Юриных глазах. Он мельком оглядел ряды смирно стоящих мертвецов в трюме, сплюнул, развернулся и побежал на верхнюю палубу. За бортом уже ревел в бешенстве поднявшийся на ноги Нэтти, вытаскивая из под плаща громадное костяное копьё, с широким лопатообразным лезвием:
- Жалкий человечишко! Ты будешь умирать вечность! Ты будешь умолять прекратить меня умирать! Я буду отрезать твою плоть небольшими кусками и скармливать её … рааааа!!!
А в это время, Юра словно вихрь пронёсся по верхней палубе к нему навстречу, Нэтти увидев его, взревев от ненависти как лев, взмахнул копьём для удара.
- Пивка для рывка, соточку на обмоточку! – рявкнул Юра и финтом обозначил, куда будет прыгать, затем рванул в сторону, пригнувшись и вытянув вперёд обе ноги, перевернулся в полете.
Шшихх!
Хрясть!
Нэтти промахнулся, развёл его Юра как лоха на простой приём. Обе ноги врезались в грудь чудовищу опрокидывая его на землю второй раз. Они оба покатились по поверхности, Юра опять вскочил быстрее своего противника. Перекатом ушёл в его сторону, подпрыгнул вверх и опять обрушился своему противнику на плечи. Одним взмахом руки сдёрнул ему капюшон.  Резко засветившейся голубым светом ладонью, всунув её в извергающейся снеговой поток, ухватился за один светящийся шарик. И одним движеньем вырвал его из головы Нэтти.
- АААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААА!!!
Курр–ну–ги содрогнулся от отчаянного рёва чудовища! Громадные волны пошли по чёрному морю, вскочили из-под земли кричащие мертвецы, в своём отчаянном вопле волной удаляясь от источника, отчаянно завывая на все лады. А Юра отбросив от себя светящий шарик, уже крепко ухватился за второй, нагнулся к поверженному чудовищу и заорал ему со всей силы:
- Маа мах эрр, муу-намм-тарр-рра!!! (Я могучий герой, тот кто определяет судьбу!!!)
Ни хрена себе!!! Откуда я знаю этот язык? Вот это дааа! Эта мысль молнией пронеслась в Юриной голове, но он отбросил её в сторону. Потом. Не сейчас!
- Ты всего лишь жалкий урод! Даже простой смертный сильнее тебя! Я держу твою никчёмную жизнь на волоске от смерти! Хахаха! – презрительно воскликнув эти слова, Юра сжал упругий горячий шарик ладонью – я убью тебя медленно, если ты не позовёшь свою Хозяйку! Зови её! Быстрее!!!
Нэтти резко вскочил на ноги и начал метаться по берегу, туда – сюда, отчаянно пытаясь сбросить с себя Юру. Но не тут то было! Юра сжал с такой силой шарик, что скуля и воя от боли Нэтти рухнул на колени и затряс головой.
- Зови Хозяйку! Умри! Умри!! Умри тварь!!! – бешено орал Юра в фонтан снега.
- Нинэгаль! Ааааа!! Помоги мне!!! Ааааа!!! Нинэгаль!!! – отчаянно заревело чудовище и что-то в Курр–ну–ги за одно мгновение стало другим.
С противоположной от моря стороны в их сторону стремительно двигалась яркая звезда, всё ближе и ближе. Когда наконец она приблизилась настолько, что стало видно что это. И оно было ужасно! Сама смерть прибыла на место схватки.

* Галле лемнутти – черти злые. Рабы Нэтти.
* Долина памяти – согласно верованиям шумеров, люди обладающие большим количеством родственников и детей, находились в особом месте Курр-ну-ги – благоприятном. Так как на поминках подкармливали усопших дарами на могилах мертвецов. Отголоски этих обычаев из палеолита и энеолита существуют поныне, когда на могилах их родственники и дети оставляют освящённую еду и питьё, например на Пасху и Красную горку.
* Долина страданий – особое место для не имеющих живых родственников усопших. Местность наполненная холодом, чудовищным голодом и жестокими страданиями одиночества.
* Нэтти – главный демон, привратник в подземный мир. Перевозил души умерших через соленый океан Тиамат на корабле, сопровождая их по пути. Распределял, кого и куда поместить. Второго перевозчика звали Ур-Шанаби, они периодически заменяли друг друга. Именно с них греками был заимствован Харон.

***
 
Абсу.
Курр–ну–ги.

Перед Юрой явилось такое, что не сказке сказать, не пером описать! Из абсолютной тьмы на него медленно выплывал громадный костяной белый светящийся по контуру трон.
Парак руф дим Барра (Престол, украшенный Божественной властью) всплыли в сознании изумлённого Юры странные, но почему-то знакомые слова. Он был издали похож на громадное насекомое, отдалённо смахивающее на скорпиона. Причудливо выгнутая чрезвычайно зубастая головогрудь это сиденье, удивительные клешни из черепов людей это подлокотники, а мягкое сегментное брюшко, уходящее вверх далеко во тьму это спинка трона. Всё это невероятное создание шевелилось, оно было живым! Трон беззвучно скользил на высоте нескольких шагов над поверхностью Курр-ну-ги.
Юра изумлённо вытаращился на подплывающий к нему белый трон, на небрежно и бесстыдно развалившуюся на нём Ишьтарр. Ну вот я её и встретил здесь! С усталой радостью успел подумать он. Как же приятно снова видеть старых знакомых.
- Вот мы и встретились снова здесь с тобой Ишьтарр. Хоть мне и пришлось немного твоего раба поколотить! – с ухмылкой заявил Юра, терять ему было уже нечего, вот и оставалось только блефовать.
Сидящая на троне красивая обнажённая девушка, томно откинула свои чёрные волосы в сторону и уставилась горящими зелёными шариками в глазах на Юру. Её правая ладонь оторвалась от черепа – подлокотника, она вытащила пальцы из глазниц и сделала небрежный жест тонкой длинной ладонью. С грохотом что-то зашумело, он обернулся и увидел, как позади него стремительно вырастает вертикальная стена из мертвецов. А затем неведомая сила оторвала его от Нэтти, подняла в пространство и приковала вниз головой к этой стене, а мертвецы тут же ухватили Юру своими руками, придавив и прижав к её поверхности.
- Я Эрешкигаль* смертный. Я Хозяйка Курр-ну-ги! А Инанна моя любимая непутёвая сестрица – неожиданно глубоким сексуальным голосом громко заявила девушка, смотря на Юру с неподдельным интересом.
- Милостивая Нинагэль! Позволь мне убить этого наглого смертного! Я разорву его на куски! Он будет умирать тысячи лет, горько жалея о своём поступке! – злобно зарычал освободившийся Нэтти, судорожно взмахивая когтистыми лапами.
- Замолчи раб! Ты будешь наказан за свою оплошность. Смертный побил привратника Курр-ну-ги. Хахаха! – Эрешкигаль заливисто захохотала, подпрыгивая на троне – походишь пока одноглазым. Тебе понятна моя великая милость?
- Да госпожа – дрожа от ненависти, Нэтти низко склонился перед ней, упав на колени.
- Исчезни с глаз моих долой неудачник. Надо же! Смертный побил Нэтти – захихикав Эрешкигаль, снова переключилась на висящего вниз головой Юру.
- Какой красавчик, какой силач, ммм, дай ка я тебя пощупаю, глазки серенькие, волосики волнистые. Живые смертные, когда молодые такие милые, они так похожи на нас – она  мурчала словно кошка, её трон подплыл почти вплотную к нему. Неожиданно горячая рука коснулась Юриного лица, пробежала шаловливыми пальчиками по груди, растопырившись пятернёй остановилась у него на паху, медленными движеньями задвигалась вверх-вниз.
- Прекрати щупать моего шаг зикрум (прекрасного мужа), сестра. Мы же обо всём заранее договаривались – неожиданно сверху – снизу послышался до боли знакомый голос. Юра завертел головой, он никак не мог привыкнуть к своему положению тела. И только опустив вниз глаза, он увидел её. Мать честная! Просто охренеть!
На самом конце спинки-брюшка трона находился длинный и тонкий кожаный яйцеклад, а на самом его конце была прикреплена голова Ишьтарр! Растягивая свою удивительную шею словно резиновую, сгибая спинку трона вперёд, она оказалась рядом со своей сестрой, голова к голове. Светящиеся глаза встретились друг с другом синие и зелёные, губы у обеих растянулись в понимающей улыбке.
Проклятье! Они совершенно одинаковые! И теперь их двое! А где её тело? Как же она будет женщиной? Мысли замелькали в голове у Юры с пугающей быстротой. Надо валить отсюда. Как??? Надо, надо, надо? Он осторожно подёргался, его крепко держали мертвецы. Я сдохну тут, это точно и всё кончится для меня. Вдруг в голову уже совсем потерявшего в себе уверенность Юры пришла сумасшедшая идея. Откуда это он мог знать, он совершенно не понимал, но у него не было выбора. А что если? А если нет? Нет! Нет! Нет! Надо рискнуть! Это последний мой шанс выжить здесь!
- А я пока не претендую сестра на него. Я умею ждать. Я сделаю это потом. Хахаха! – весело засмеялась Эрешкигаль, пронзительно смотря на Юру зелёными искрящими глазами, как ему показалось полными плотского желания.
- Сестра, дай же мне подходящее для богини тело. Надо провести ритуал. Я потом щедро расплачусь с тобой душами смертных. Ты будешь счастлива!
Эрешкигаль на мгновение задумалась, окинула Юру ещё раз взглядом, застучала красивыми пальцами по черепу – подлокотнику, откинула резким движением волосы назад и неожиданно заявила:
- Мне хотелось бы его живого отведать, мертвецов у меня и так хватает с избытком. А живой смертный здесь – великая редкость! Тем более такой симпатичный мальчик.
Ишьтарр с явно недовольной гримасой мелькнувшей на её лице, громко зашептала сестре на ухо:
- Только ради тебя, давай вдвоём с ним развлечёмся? Как с Димуси тогда! Да? Кровь не водица, сестра, я же для тебя сделаю всё, что ты попросишь. Ну же, как в старые добрые времена, на Дильмуне?* Помнишь?
Эешкигаль быстро повернула к ней своё лицо, громко и звонко захохотала в ответ:
- А ты умеешь уговаривать сестра! Хорошо. Давай вдвоём отведаем прекрасного тела этого турр-эр-пад-да (тоскующего юноши). Уж очень он хорош для этого.
Они вдвоём весело улыбались друг другу, а Юра с ужасом в пока ещё живой душе наблюдал за этим действием.
- Надо выбрать тебе хорошее тело сестра. Какие женщины ему нравятся?
- Волосы на нём должны быть жёлтые, стройные ноги и высокая грудь, давай показывай мне. У тебя же огромный выбор этих тел.
- Легко, но сначала надо туда переместиться – Эрешкигаль задумчиво щёлкнула пальцами.
Под Юрой дрогнула плита из мертвецов, оторвалась от основания и бесшумно заскользила в абсолютной темноте вслед за белым троном с неимоверной быстротой. Сотню вздохов они летели над бесконечными землями преисподней, внезапно на Юру навалилась бесконечная  усталость, это был отходняк после боя. Быстрее же! Он долго тут не протянет.
Наконец они остановились в пространстве, рывком опустились на совершенно такую же местность, не отличающуюся от предыдущей, Эрешкигаль взмахнула рукой, стена из мертвецов с Юрой плавно опустилась вниз, белый трон последовал за ней.
- Ну что же – начнём! – Эрешкигаль возбуждённо потёрла ладони друг о друга.
- Как же ты в темноте будешь выбирать тело? А? – подал голос, с иронической усмешкой, висящий вниз головой Юра – вдруг оно мне не понравится, не воспрянет мужская сила на него?
- Пфф. Это самое простое смертный! – Эрешкигаль, мельком бросила на него взгляд,  с кривой усмешкой щёлкнула пальцами левой руки.
Щелк! И всё вокруг Юры стало светло. Так же ни хрена не видно, лишь на пару шагов от него, остальное было скрыто густым белёсым туманом. Юра прищурил от света слезящиеся глаза, ага неплохо, она отзывается, это очень хорошо!
- Оп! – перед троном из земли выскочило стройное тело девушки, голова склонённая набок, из глаз, носа и рта вытекает тьма. Она стояла, покачиваясь в разные стороны, словно удерживаемая какой-то силой.
- Не, не то. Сиськи маленькие, ноги кривые, давай другую показывай – брезгливо заявила подлетевшая вплотную голова Ишьтарр, внимательно осмотрев её со всех сторон.
- Вот такое. Как тебе?
Ещё выше и стройней, красивая высокая грудь, длинные золотистые волосы и ноги.
- Эта гораздо лучше, оставь пока здесь, надо несколько тел иметь на глазах, а потом уже из них выбрать.
- Как скажешь сестра, хоть тысячу тебе покажу. Вот такая например есть. Нравится?
- Ага, отлично! Эту тоже оставь.
- А вот смотри, какая прекрасная самоубийца.
- Какая миленькая девочка!
Прошло тысяча вздохов, сёстры мило щебетали, словно в магазине выбирая тела, а Юра стремительно терял силы. Здесь наверно климат очень плохой для обычных смертных. Надо действовать! Сейчас, сейчас.
- Хорошо! Какие красавицы! Послушай меня Нинагэль, я скажу особенность, какая мне нравится в женщине очень сильно, это будет очень полезно для вас обоих – негромко изрёк Юра, внимательно осмотрев несколько десятков стоящих перед ним тел.
- Ну говори, смертный.
- Я скажу это только тебе Эрешкигаль, а говорить твоей сестре, сама решишь надо или нет.
- Хорошо – заинтересованная Эрешкигаль подлетела на своём троне почти вплотную к Юре, уставилась на него удивительными зелёными глазами, на её губах почему-то гуляла лёгкая улыбка. В это время Ишьтарр мучительно выбирала себе тело между тремя прекрасными блондинками, оглядывая их со всех сторон, что-то бормоча себе под нос.
Пора!
Облизнув пересохшие губы, Юра проникновенно с обожанием смотрел на Эрешкигаль, затем немного подался вперёд, словно пытаясь довести до неё вселенскую истину. Вдохнул в себя воздух и выкрикнул ей прямо в лицо, странные слова идущие из самого его сердца:
- Маа дуб-дуб шуу-куур-куур! (Я разрываю оковы для рук!)
И в ту же секунду вырвал правую руку из внезапно ослабевшего захвата мертвецов и воткнул пальцы своей ладони в глазницы черепа трона. Трон дёрнулся и бешено завертелся на месте словно юла. Эрешкигаль изумлённо ахнула, её с силой отбросило к спинке, буквально вплющив её в мягкое брюшко, а Ишьтарр полетела в пространстве, описывая широкий круг, словно камень в праще. С визгом сшибая стоящие тела, она пролетела мимо Юры, первый раз, второй, а на третий он как хищник рванул вперёд подавшись всем телом, зубами широко разинутого рта вцепился ей в растянутый яйцеклад. С хрустом сжав трепещущую плоть, разрывая волокна и сухожилия, вырвал добрую половину толщины удивительной шеи Ишьтарр. Выплюнул брызжущий чёрной кровью кусок плоти изо рта, громко выкрикнул заклинание:
- Кии-гарр-би-шее! Сааг-ашш-сааг-ана! (На замену! Голову за голову!)*
С невероятной скоростью, кувыркаясь и крутясь в пространстве его попросту оторвало от стены мертвецов и понесло вверх, долой из этого проклятого места. Последним взглядом брошенным вниз, Юра увидел смотрящую на него странно улыбающуюся Эрешкигаль, грозящую вслед пальцем руки. 
А затем тонкая серебряная струна, соединяющая его с этим ненавистным местом, стала растягиваться, растягиваться и наконец, лопнула со стеклянным рассыпающимся звоном. И тогда тьма накрыла его целиком.

* Эрешкигаль – прекрасная и ужасная повелительница Преисподней. Родная сестра Инанны, возможно они были двойняшки. Занимала белый трон власти подземного мира.
* Дильмун – остров благодати в религии шумеров. Аналог Рая. Остров Бахреин в Персидском заливе. Их предки прибыли в Междуречье с этого места в 5 тысячелетии до н.э.
* Древнейшее шумерское заклинание для выхода из Преисподней (около 33 века до н.э.). Что бы выйти оттуда, необходимо было произнести эти слова и оставить в ней, вместо себя другого смертного или бога.

Глава 11.

Сычевка.
10 июля, понедельник.
Психиатрическая больница.
2.20 ночь.

Ааах!
Широко раскрытым ртом, глубоко вдыхая в себя горелый воздух, тело молодого парня билось на столе в полуразрушенной столовой. Юра вытаращенными глазами изумлённо смотрел в закопчённый потолок зала, дышал, дышал и никак не мог надышаться.
- Я живой. Я мать твою - живой! Я смог свалить из Преисподней! – молнией пронеслись в голове у него в голове мысли. Юра вскочил вверх словно пружина. Ага. Ноги отпустило! А где же она??? Неужели осталась там? Надо быстрее валить отсюда! – он быстро огляделся по сторонам.
Не обращая внимания на одиноко стоящего живого человека, мимо него конвейером пролетали громадные комары наполненные кровью, садились на жуткую волосатую стену. Она тут же высасывала их груз из их брюшек, затем они снова взлетали и скрывались в темноте ночи за проломом в стене.
Только Юра успел спрыгнуть со стола, как позади него оглушительно грохнуло, ослепительная вспышка, отпечаталась негативом на его глазах, высветив окружающую обстановку. В ту же секунду что-то крепко ухватило его за тело, его ноги взлетели вверх и он снова оказался на своём уже любимом месте. А сверху на него бешено искря ослепительно красными шариками глаз, смотрела разъярённая Ишьтарр.
- Опять ты! Как же ты мне надоела. Отвали же от меня, наконец. Вот привязалась ко мне, блин ё-моё! – только и успел пробормотать, потрясённый увиденным Юра.
- Ааррыы!!! Тыыыы!!! Гррыыы, ты опять всё испортил Бильгамес!!! – Ишьтарр начала с такой силой колотить им об столешницу, что Юрина голова стала мотаться из стороны в сторону. Но советский стол уверенно сопротивлялся всем попыткам разрушить его извне. Её светящееся бледное лицо дёргалось от лютой злобы, она орала грозно смотря Юре в лицо:
- Полезно иметь в Курр–ну–ги любимых родственников! Всегда можно договориться вернуться назад! Да Бильгамес?! Дааа!!! Ахахаха!
Затем подняла лицо вверх, крепко зажмурила веки, просидела несколько секунд, слегка дёрнулась, а когда открыла их снова, на Юру смотрели знакомые васильковые шарики. Склонилась над ним, пробегая взглядом, словно заново исследуя его лицо и тело, сморщила носик, пожевав губами, изрекла:
- А может ты не настоящий Бильгамес? А? Может быть, я всё же ошиблась в тебе?
- Самый настоящий, всегда таким был – Юра согласно быстро закивал головой, почувствовав какой-то подвох в её словах.
- Сейчас я всё узнаю, так это или нет! – с этими словами прямо на его изумлённых глазах, из пальцев правой руки Ишьтарр стремительно полезли, длинные и тонкие, блестящие листовидные бронзовые лезвия.* Через несколько секунд они уже чертили кровавые полоски на коже живота, замершего в ужасе Юры. Всё выше и выше поднимались они, пока не упёрлись ему в горло. Ну вот всё, допрыгался, мать твою так перетак. Мне конец!
Ишьтарр облизнула свои красные губы, странно принюхиваясь к нему, посмотрела глаза в глаза, и зашипела как кобра:
- Быстро говори своё настоящее имя смертный! – лезвия опять прочертили свой кровавый путь к границе нижних рёбер и живота, упёрлись туда, всё сильней и сильней прорезая кожу, уже поскрипывая по кости:
- Нууу! Говори!!! – заорала она, обдавая чёрным фонтаном его лицо. Юра расширенными от ужаса глазами смотрел на неё. Надо как тогда не думать, не думать, не думать, как тогда открыть сердце, сердце, сердце! Он отчаянно вдохнул в себя до упора, до отказа зажмурив глаза, отчаянно закричал, куда-то в пространство:
- Муу-умм-мумм Гильгамеш!!! (Моё имя Гильгамеш!!!)
- Аааррры! Так значит, да? А что тогда ты мне говорил в том кабаке на берегу моря, а Бильгамес? Ты же меня не узнал. Я это сразу же поняла. Говори!*
- Я, я, я ... просто искал себя. Я запутался, потерял смысл жизни. Вот что!
- Рррааа!!! Ну и? Нашел? Что молчишь? Сказать нечего?
- Нашёл!
- И что же ты нашёл?
- Я нашёл …
Щёлк!
И теперь Юру освещали только глаза Ишьтарр, в пролом на стене проникал свет далёкой Луны.
- Да что такое? Опять мне мешают – она отпустила Юру, хмыкнув деловито, оглядела помещение столовой. Затем ухватила его за щеку, покровительственно потрепала за неё, поднявшись на ноги, спрыгнула со стола и пошла к волосатой стене. Зажмурила глаза, вытянула правую руку вперёд, с резким щелчком, в центре ладони вспыхнуло сияние. Всё ярче и ярче, и вот уже в воздухе быстро крутился, невероятный энергетический шарик, периодически выстреливающий из себя небольшие молнии голубого ослепительного цвета, размером с теннисный мячик. Волосатая стена зашевелилась, вздыбилась навстречу ему, подалась вперёд и заботливо начала оплетать его, не касаясь поверхности шарика, своими отростками. В ту же секунду, все лампы на потолке столовой разом моргнули и засветились как будто снова дали электричество, заработали вдали холодильные установки, зашумела общая вытяжка. В этот же момент Юра спрыгнул со стола и сломя голову быстро побежал к выходу из столовой. Ишьтарр небрежно взмахнула правой рукой, с треском разбрасывая искры в её ладонях, засверкал электрический аркан, светясь голубоватым сиянием, подобный верёвкам которыми были связаны мёртвые люди в Курр-ну-ги.
Шшихх! Ай как больно же! Он с грохотом рухнул на пол.
Ишьтарр с кривой улыбкой подтягивала к себе, пойманного на самом выходе из столовой Юру.
- Попался звереныш! Ты куда собрался, без моего разрешения? – она белозубо скалилась, в жуткой усмешке, держа в поднятой руке верёвку, вынуждая хрипеть стоящего перед ней на коленях Юру. Он откинулся назад и вцепился обеими руками в узел аркана, что бы дышать.
- Аххррр, грррххх! – ответил он ей, дёргаясь с широко открытым ртом.
- Да милый. Как скажешь милый! Конечно же, я тебя отпущу, милый, но потом. А может быть и нет – Ишьтарр застыла в этой позе, буквально наслаждаясь текущим моментом своего торжества.
- Что? Где? – мотнув головой, она внезапно опустила руку, Юра тут же рухнул ей под ноги, полной грудью вдыхая горелый воздух столовой.
- Держите оборону любой ценой, мне надо завершить ритуал – вокруг Ишьтарр потрескивал воздух, светящиеся электрические волны, словно вода стекали с её волос. Она вела разговор с Нергалом, это Юра понял сразу же. Надо было ломать ситуацию в свою пользу, но как это сделать он пока не знал. Сейчас сюда примчатся все вооружённые силы, какие только будут рядом и тогда эту больницу раскатают в пыль. Вместе с ним, а вот это было совсем плохо, надо немедленно свалить отсюда, но как это сделать? Как?

* Одно из первых проникновений технологического развития общества шумеров в религию. Согласно храмовому описанию сёстры Инанна и Эрешкигаль при своём желании имели руки лезвия, сначала медные, затем бронзовые.
* Диалог Гильгамеша и кабатчицы богов Сидурри. Только недавно (в 21 веке) было выяснено, что Сидурри - это была Иштар (перевод с хеттского языка Иштар Мудрости). Разговор был о смысле жизни человека в мире. Гильгамеш жаловался кабатчице на несправедливую с его точки зрения судьбу, а Сидурри учила его уму разуму.

***

Сычевка.
10 июля, понедельник.
Окрестности психиатрической больницы.
2.40 Ночь.

Стальные гусеницы с грохотом и лязгом крушили асфальт, сотни бронированных бронемашин, шурша толстыми шинами, выплёвывая клубы солярки, двигались по направлению только что указанному командованием, а именно к психбольнице. С трёх сторон передовые части 31 танковой дивизии входили в опустевший и обезлюдивший зловещий город. Тишина, вот что больше всего смущало солдат и офицеров, смотрящих из боевых машин на дома и улицы, деревья и кустарники, опутанные странной серебристой паутиной. Во время небольших пауз, когда на всех значимых перекрёстках оставляли посты, казалось городок полностью потерял своих жителей. Куда они все подевались, никто толком из командования не мог объяснить, единственно понятное из приказа было то, что необходимо было стрелять по любым подозрительным целям кроме людей. Но ни людей, ни тех самых целей пока не было замечено.
Щелк!
Разом погасли всё освещение в городе. Он тут же погрузился в полный мрак, лишь половина растущей луны освещала его пустые улицы и дворы серовато-серебристыми лучами отражённого от солнца света. Резкие переходы между светом и тенью словно таили в себе страшную опасность, всюду чудились коварные враги, притаившиеся в колышущейся тьме. Солдаты вскоре начали шептаться, слух словно ветер пробежал по всем радиоканалам боевых машин, что мол необходимо убить дьяволов. Им предстоит сражаться с нечистой силой! А как это можно сделать? Их же обычное оружие не возьмёт. Святить его надо, а попов нет. Что делать?
Офицеры на коротких остановках произносили короткие пламенные речи в лучших традициях марксизма-ленинизма, диамата и атеизма, но притихшие солдаты украдкой крестились, включая атеистов. Лучше так! Вдруг поможет, свою руку направит, да вражеское оружие отведёт.
Когда до указанной конечной точки осталось совсем немного, буквально пару километров, то опять вспыхнул свет на фонарных столбах и в окнах домов, слегка помигивая, он освещал пустые улицы и дворы. Где-то в раскрытых окнах громко заиграла бодрая танцевальная музыка.
Никого. Вообще никого. Даже ночных животных и насекомых. Так не бывает же. Все  встреченные машины, некоторые из них даже были заведены, стоящие на дорогах, были также пусты. Правда странные кучки пепла, словно хрустящего хвороста внутри них или рядом с ними резко пахли гарью, словно кто-то высыпал золу из громадного костра. Вскоре задул тёплый летний ветер, по чёрному звёздному небу поползли тёмные тучи, в воздухе запахло далёким дождём. Некоторые ловкие бойцы, пользуясь темнотой и невнимательностью командиров, быстро спрыгивали с грузовиков и БТРов, забегали в окружающие дома с целью поживиться, чем нибудь ценным в пустых дворах. Назад никто не вернулся. Когда это обнаружили сослуживцы, то остановили колонну и отправили два взвода обыскать три частных дома у дороги, где исчезли последние пропавшие.
Они не вернулись. Просто не вернулись и всё. Бесследно и беззвучно.
Боевая тревога!
Завертелись башни на боевой технике, включались инфракрасные приборы ночного виденья, тускло блестящие в сумраке патронные ленты укладывались в затворы скорострельных пушек. Бойцы спешно заряжали автоматы и пулемёты, проверяли гранаты и снаряды. В командно-штабной машине офицеры начали спорить, следует произвести зачистку этих домов или продолжить движение к больнице. Но это только начавшееся короткое внеплановое совещание, было прервано грохотом выстрела боевой машины пехоты. Спустя мгновение застучала автоматическая пушка, затрещали пулемёты и автоматы. Выскочившим на броню встревоженным офицерам предстала невероятная картина. На крыше пятиэтажного дома стоял ярко светящийся голубым светом на фоне ночного неба рогатый голый мужик с крылатым посохом в руках. По древку странного оружия быстро пробегали электрические всполохи. Его со всех сторон окружали тени странных хаотично перемещающихся птиц летающих туда-сюда, трудно различимых в неверном лунном свете.
Щелк. Несколько прожекторов упёрлись световыми лучами в него, высветив полную картину происходящего. Это были не птицы! Это были сотни, тысячи невероятно огромных комаров, гудя миллионами крыльев расширяющейся к небу громадной вращающейся воронкой, они летали над его головой.
- Это тот самый дьявол!!! Огонь! Передать всем машинам. Огонь по дьяволу!
Загрохотали сотни стволов, выплёвывая мириады пуль в стоящего на краю крыши дьявола. А он и не прятался от солдат, широко взмахнул своим диковинным посохом и все комары словно по команде набросились, пикируя вниз на людей. Но ливень пуль срубал их на лету, разрывая на куски, а когда к стрельбе присоединились многочисленные зенитные скорострельные пушки, то до колонны стали долетать лишь считанные единицы чудовищ. Дьявола периодически откидывало от края крыши, когда в него попадали бронебойные пули и снаряды, они и вправду не пробивали его сияющую защиту. Весь верх пятиэтажки вздымался осколками и обломками кирпичей от массированного огня, осыпался вниз стеклом и бетоном, но голубая фигура продолжала взмахи своим посохом. Все чаще и чаще и когда он превратился в сверкающий круг, над его рогатой головой, на землю полетели удивительные сгустки тьмы. Разбиваясь о поверхность асфальта, эти сгустки текли между машин, словно газовая атака. Зазвучал сигнал газовой атаки. Солдаты судорожно натягивали на свои головы противогазы и вовремя! Те кто не успел это сделать, сделав несколько вдохов падали замертво. Затем, начинали биться в припадке, хрипя и выгибаясь всем телом, все сильнее и сильнее. И на самом пике агонии из их широко раскрытых ртов начинали буквально извергаться крупные тёмные комары. В то же мгновение, они сразу же набрасывались на других людей, протыкая как нож лист бумаги форму солдат своими чёрными жалами. Чудовища порождали чудовищ, начав цепную реакцию по уничтожению людей.
Рррааа!!! С грохотом рухнула стена частного дома с противоположной стороны улицы. Ростом с двухэтажный дом, громадный рогатый мужик светящийся таким же голубым сиянием, вывалился из-за обрушившегося угла здания. Взметнулась высоко в небо его удивительная нестерпимо сверкающая гигантская палица и грянула о землю, выбивая в ней глубокую яму. Взлетели вверх обломки кирпича, крыши, грунта и сразу же вдоль поверхности улицы  заскользили многочисленные змеи молний, толщиной в руку взрослого мужчины. Наполнив гремящий воздух, оглушительным треском и запахом озона. Они ударили по колёсам, гусеницам, топливным бакам грузовиков и другой техники. Вспыхивая огненными шарами, топливо вытекло горящими струями на горящий асфальт, ослепительными искрами сыпалась расплавленная броня. А палица била и била о землю, с грохотом и шипением ветвились десятки молний, ярко горела техника, ожесточённо и безжалостно убивая находящихся в ней людей.
В хвосте колонны появился, словно из-под земли третий дьявол. Он выбежал на дорогу, ловко играя переливающимся змеями разрядов увесистым копьём. По нему открыли шквальный огонь, но тщетно, не бронебойные снаряды, не кумулятивные ракеты гранатомётов не пробивали окружающее его сияние. Лишь бессильно хлопая оранжевыми струями, вспыхивая огненными шарами, хлеща по стенам окружающих домов осколками, периодически валили его с ног, но он тут же вскакивал, отстреливаясь хлещущими вдоль улицы ветвистыми молниями. Уже загорелось несколько грузовиков от его попаданий электроразрядами в топливные баки, бой кипел во всю силу. Но вдруг перекрывая звуки стрельбы, из тьмы микрорайона послышался новый звук. Шипящим шелестом, накрывая улицы и переулки, он ширился, охватывая всё большую и большую площадь. И когда наконец он достиг наивысшего уровня громкости, то из темноты зловещего города, чудовищной лавиной набросились на колонну ужасные пауки. Угольной рекой, вытекая с трёх направлений, с невероятной скоростью, они ожесточённо накинулись на яростно отбивающуюся колонну. Десятки тысяч пауков сплошной волной обрушивались на солдат и технику, затапливая её словно наводнение. Первыми погибли те, кто находился в открытых кузовах грузовиках. Там и тут вспыхивали человеческие факелы, солдаты сгорали, словно спички за одно мгновение. Грохот выстрелов, крики погибающих людей, рёв чудовищ, дробящимся затухающим эхом отражались в пустых улицах мёртвого города. Некоторые боевые машины, наглухо задраив люки, на полной скорости, с хрустом давя гусеницами чудовищ, начали на полной скорости уходить из страшного города. Их не преследовали.
Через пять минут, вся оставшаяся техника ярко горела, освещая всполохами взрывов, не расстрелянных боекомплектов тёмные улицы зловещего города. Дьяволы собрались вместе, коротко посовещавшись, рысцой отправились встречать следующую колонну, входящую в городок с другой стороны. Словно зловещая мантия, мрачная орда, состоявшая из десятков тысяч ужасных тварей, с шелестом и гудением неотступно следовала за ними.

***

Пищеблок №2
2.20 ночь.

- Ну, вот мы снова остались вдвоём мой любимый Гильгамеш. Теперь у нас точно всё получится! Мы снова будем вместе навсегда. Для этого я приложу все свои усилия. Тебе очень понравится. Ну что ты так смотришь на меня? Я же вижу в твоих прекрасных глазах восхищение своей красотой и статью. Так ведь милый? Какой же ты лапочка, такой ты хорошенький, так и хочется от тебя откусить кусочек. Я немножко привяжу тебя сейчас, а то ты убегаешь от своей любимой девочки. Какой плохой непослушный мальчик. Я тебя чуточку сейчас накажу. Хихихи – Ишьтарр нежно ворковала, привязывая Юру к столу светящейся верёвкой. Отверстия в столешнице она тут же пробивала своими бронзовыми когтями. Ловко натянула верёвку, привычными движеньями прижала Юрины руки и ноги к поверхности стола. Не поленилась, нашла неподалёку пахнущую гарью старую куртку, аккуратно свернула её и заботливо подсунула под Юрину голову, приподняв её над поверхностью столешницы.
- Красота то какая, всё для тебя сделаю, мой милый – она обошла вокруг стола, осматривая свою работу, возбуждённо потерла друг о друга свои ладони – ну что же, можно приступать к нашему любимому делу. Ишьтарр с трогательной улыбкой потрепала Юру за щеку:
- Ну что же ты молчишь, мой возлюбленный? Словно язык проглотил? Слова от любви неземной забыл? Ничего сейчас вспомнишь.
Юра молчал, он просто не знал, что ему надо говорить кроме слова – нет. Теперь на этот раз выручить его было некому. Все кто мог, так или иначе ему помогли. А сейчас надо было выкручиваться самому.
- Гордый да? Утю-тю, мой милашка. Не молчи, ты же такие мне слова о любви своей ко мне говорил, а теперь словно воды в рот набрал – Ишьтарр продолжала издеваться над Юрой, а сама словно хищный зверь продолжала кружиться вокруг стола. Увлечённо водила острыми бритвами когтей ему по груди и животу, выписывая сложные фигуры на его коже, мечтательно шепча себе под нос:
- Какая нежная кожичка, волосики русые кудрявые, глазки серенькие пронзительные, носик ровненький, губки мягонькие, ручки, ножки стройненькие, какой же ты весь замечательный! У Инанны прекрасный вкус на красивых мальчиков, она никогда не ошибается в этом сложном деле.
Склонив голову набок, сыпля искрами из своих синих глаз, периодически облизывая кончиком языка красные губы, на всё ближе и ближе подходила к кульминации своего действия. Того для чего они тут и находились.
- Калатурри! Пой сейчас же самую лучшую песню! Самую сильную, самую нежную, самую возбуждающую – Ишьтарр повелительно взмахнула ладонью в воздухе, зловеще сверкнув полированными лезвиями когтей.
Вросший в шевелящуюся стену Серёга встрепенулся, откинув назад голову, широко вздохнул воздух полной грудью и красиво запел во весь голос:

Словно радость, облечённая в любовь,
Наполненной соблазнением, изяществом и страстью,
Инанна облачена в радость и любовь!
Она соблазнительна, изящна и сексуальна,
Её губы сладки как мёд, а жизнь её уста,
Она облачена в смеющуюся женственность,
Инанна великолепна, поющая гиль-са* надета на её главу,
Прекрасен цвет её волос, глаза блестящи и ярки!
Где она проходит – везде веселье,
Жизнью кипит, силой пузырится, защитой стелется,
Девы каких она зовёт, находят в ней мать свою,
Когда мужчину она зовёт, тогда он имя обретает,
Её превозносят боги, её слово имеет вес среди них,
Инанна более сговорчива, чем они,
Она их глава, боги выполняют её приказы,
Все они преклоняют перед Инанной колени,
Благодаря своей проницательности, рассудительности и уму – Инанна мудра,
Благодаря своей власти она покорила себе четыре стороны света,
Подчинила своей власти всех людей и их поселенья,
Да здравствует Инанна! Великая Царица небесная!
Хиэм! Хиэм! Хиэм!*

- Да, да, да я такая! Даже лучше. Намного лучше. Пой ещё калатурри. Пой – кивая в такт песне, медленно кружилась в странном танце около стола Ишьтарр, плавно выбрасывая в стороны руки и манерно отставляя ноги.
Надо не слушать песни, надо думать о другом. О чем угодно, только не слушать это. Мысли неслись в голове у Юры бешеным галопом. Надо представить что-нибудь другое, другое, другое. А что? Что? Что?
Серёга резко вдохнул и затянул следующую песню:

Я захватила твой рот полный сладкой слюны,
Я захватила твои серые глаза,
Я захватила твой крепкий уд,
Я срезала ветви у входа в свой великолепный сад,
Я жажду, когда ты войдёшь в мои самшитовые двери,
Словно пастух обходит своё стадо,
Коза вокруг козлёнка,
Овца вокруг ягнёнка,
Кобыла вокруг жеребёнка,
Твои руки украшены драгоценностями,
Я желаю, что бы наши губы склеились сладкой нафтой,*
В руках твоих кувшин с ароматным маслом,
Твои нежные руки втирают его в мои дрожащие от вожделения члены,
Твой лик и твои движения, заставляют меня полыхать от страсти,
Я заставляю тебя в меня влюбиться!
Что бы наши шеи переплелись в порыве желания,
Я завладею твоим ртом, столь подходящим для любви,
Ты не найдёшь этой ночью покоя!

Не слушать, не слушать, я не буду это слушать! Но песня продолжала литься, словно тягучий кисель, вливаясь в Юрины уши, в его привязанное тело, вызывая странное волнение. Ишьтарр ловко запрыгнула на него в привычную позу наездницы. Низко наклонилась, уткнувшись своим носиком ему в ямку плеча, горячо зашептала горячими губами в ухо странные слова:

У моей головы привязан круторогий олень,
У моих ног привязан бодучий баран,
Дикий бык приласкай меня!
Баран, баран войди в меня!
Скачи, скачи на мне могучий бык,
Пусть сила ваша растёт каждое мгновенье.
Растёт, растёт, растёт…

И вместе с этими словами Ишьтарр начала ёрзать на Юре, соблюдая какой-то странный необычный ритм. Гладила широкими взмахами его тело ладонями, скользила по бёдрам ногами и ягодицами, то приближая, то отдаляя своё лицо от его головы. Их тела жарко трепетали на столе, сливаясь, разливаясь, сплетаясь, переплетаясь, расплетаясь, смыкаясь, размыкаясь, скручиваясь, перекручиваясь, вместе и раздельно, с жаром и холодом, с любовью и похотью. Похотью. Похотью! Хочу тебя! Хочу! ХОЧУ! ХОЧУ!! ХОЧУ ТЕБЯ!!!
- ААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААА!!! – эхом бился в глубине головы сумасшедший крик, отражаясь от стенок внутри черепа Юры. Всё! Мне конец! Надо уйти в себя! Надо. Надо! НАДО!
Мёртвый Серёга, взмахивая головой в такт словам, громко пел уже следующую песню:

Пусть подует ветер!
Пусть горы содрогнутся!
Пусть вместе соберутся тучи!
Пусть выпадает дождь!
Пусть встанет у самца!
Пусть он запрыгнет на меня,
Ведь я словно молодая коза,
Ведь самец бычка у изголовья моего привязан,
Ведь самец барана у ног моих привязан,
У изголовья, ты возбудись!
Любовью ты со мной займись!
У ног моих ты возбудись!
Любовью ты со мной займись!

А Ишьтарр продолжала шептать на ухо дёргающемуся Юре уже другое заклинание, её глаза ярко вспыхивали и гасли, вспыхивали и гасли, вспыхивали и гасли в ритм словам:

В моём лоне мёд,
В его недрах сладость,
Натру твой плуг ароматным маслом,
Ты будешь очень счастлив,
Ведь ты будешь бык моего лона,
Лев моего лона,
Круторогий баран моего лона,
Ведь моё лоно, это лоно сучки,
А твой уд, это уд самца,
Моё лоно крепко держит твой уд.
Крепко, крепко, крепко…

И тогда Юра отчаянно изо всех сил зажмурил свои глаза, до зубовного скрежета стиснул челюсти и словно провалился в себя, уходя из жестокой реальности.

* Хиэм – Да будет! Ритуальное окончание заклинаний и молитв жриц храма Инанны.
* Гиль-са – статусный женский головной убор, известен приблизительно с 35 века до.н.э. Его могли носить только очень обеспеченные женщины царских кровей или жрицы храма Инанны. Изготавливался из бронзы, серебра, золота, в зависимости от статуса обладательницы. Представлял собой обруч вокруг головы в виде стилизованной короны, поверх волос находились виноградные листья из тонкого металла, а к центральной части выше лба находились несколько (1-3-5 шт.) тонких прутков с закреплёнными на них восьмиконечными звёздами символами Инанны. При ходьбе гиль-са издавала мелодичный звон.
* Нафта – нефть. Продукты переработки нефти широко использовались шумерами, от клея, до светильников. 

***

Подмосковье.
Деревня Лопатино.
1966 год.

Маленький Юра наощупь шел по темному дому один в полной темноте. Его разбудил кот Васька, когда погнался в коридоре за какой-то мышью. Каждое лето его оставляли у любимой бабушки в деревне. Здесь было много разных животных, курицы, гуси, поросёнок, собачка и кот. А также фруктовый колхозный сад и речка с песчаными берегами. Юре нравилось здесь проводить лето и когда за ним приезжали на мотоцикле с коляской родители, его охватывала какая-то странная грусть. Но через несколько дней, бурный нрав Москвы быстро вымывал из него эту печаль.
Он медленно шёл в комнату бабушки Тани, осторожно переступая босыми ногами, чтобы не зацепиться за высокие пороги. Дедушка Андрей подрабатывал в колхозе сторожем и поэтому сегодня они были в доме одни, не считая кота. Юра уже добрался до нужной комнаты, распахнул полузакрытую дверь и изумлённо остановился. Его любимая бабушка стояла на коленях перед небольшим столиком у кровати. На нём находилась большая, искусно сделанная икона с нарисованным бородатым мужчиной с грустными глазами и длинной одежде странного кроя. Всё это освещалось тремя небольшими свечками в медном подсвечнике, а окно было плотно зашторено.
- Господи помилуй, господи помилуй – тихо шептала бабушка, мелко крестясь и кланяясь иконе.
Конечно же, Юра видел до этого иконы, но как им поклоняются, ни разу воочию не наблюдал.
- Бабушка! Меня Васька разбудил. А что ты тут делаешь?
- Иди ко мне. Юрочка я молюсь Господу нашему Иисусу Христу.
- Ну бабушка, я уже почти октябрёнок! Нам в школе говорили, что это всё поповские сказки. Что бога нет. Ленин еще давно писал по этому поводу…
- Юра, Юрочка, тссс – бабушка, крепко обняв его, начала гладить его по голове – не надо так говорить. А вдруг он всё же есть? Ему молятся уже тысячи лет.
- Нам в школе говорят, что октябрята не должны в это верить.
- Ну а своей любимой бабушке ты веришь?
- Я, я … - Юра растерялся, конечно-же он верил своей бабушке, она его никогда не обманывала, всегда говорила с ним как с взрослым, но в школе рассказывали другое, ладно, а если так:
- Бабушка, даже если он есть, то что он может сделать?
- Смотря для чего ты интересуешься этим. Для чего или для кого тебе это нужно?
- Ааа, ммм … для себя – Юра твёрдо смотрел в доброе лицо бабушки – для себя интересуюсь!
- Юрочка, Юрочка – бабушка ласково и добро смотрела на Юру, гладила нежно его по лохматым золотистым кудрям – всё просто. Всё очень просто. Он может тебя спасти! Проси его. И он тебя спасёт!
И тогда словно током ударило его, словно молотом, словно гром загремел среди ясного неба. Юра на мгновение замер изумлённо с раскрытым ртом, а затем упал перед иконой на колени и отчаянно закричал с надрывом ей во весь голос:
- Господи пожалуйста спаси меня! Спаси! Спаси! Спаси!
И то-же мгновение что-то изменилось в лике на иконе, словно сквозь полиэтилен, быстро выступая из плоскости рисунка, стало проявляться вперёд рельефное изображение Иисуса. Всё дальше и дальше он выходил из глубин иконы, и вот уже его ладони крепко ухватили за отвороты Юриной ночной рубашки, встряхивая его с необыкновенной силой, рот раскрылся и закричал он потрясённому до глубины души маленькому мальчику:
- Сражайся! Сражайся!! Ты можешь сражаться! Ты должен сражаться! Ты сильный духом! СРАЖАЙСЯ!!!
И ему стало на одно мгновение легче, всего на одно, но этого было достаточно.

***

- Ааааа – тело молодого парня извивалось на столе в такт заклинаниям и пульсирующим глазам Ишьтарр. Её руки уже начали стягивать с него штаны, красные губы кривились в усмешке, зрачки искрили как электросварка, но Юра внезапно открыл глаза. Уставился на неё с дикой душевной болью и страданием во взоре, выгнув голову хрипло рассмеявшись, громко выкрикнул:
- Я не могу, не могу трахать мертвеца! Ааааа! Рррааа!
В то же мгновение Ишьтарр отпрянула от него, злобно зашипела как кошка, зрачки вспыхнули красным угрожающим цветом:
- Ах, мертвеца жалкий человечишка? Я сейчас покажу тебе мертвеца глупый смертный! Я тебе сейчас покажу мертвеца – тебя смертный! Ты понял меня? Ты сейчас узнаешь, каково это быть мёртвым! А потом, я использую твоё тело для обряда! Мне будет всё равно, вернётся твоя душа оттуда или нет! Понял меня смертный! Гррррр!!!
Красные глаза Ишьтарр тут же расплелись в чёрные нити, они обхватили Юрину голову со всех сторон, щекоча и пронзая кожу острыми иглами. Юра задёргался от сильной боли, перед его глазами что-то вспыхнуло ослепительным шаром, твёрдая поверхность стола дрогнула под ним, он ухнув провалился сквозь ткань реальности, вытягивая своим телом бесконечную светящуюся серебром воронку. Она стремительно завращалась, и Юра полетел в неизвестность спиной вперёд с замершим от ужаса сердцем.

Глава 12.

Междуречье.
Город Урук. (Мастерская Богов)
Квартал Кулаб.
Храмовый комплекс Эанна. (Дом Неба)
24 век до н.э.

Ааах!
Ааа-аа!
Ааа-аа!
Ааа-аа!
Ммммм.
- Где же я? Куда я опять попал? – вспыхнула в Юриной голове первая вразумительная мысль.
Лихорадочно вдыхая в себя воздух, Юра лежал на спине, на чём-то неудобном, плоском, твёрдом и очень холодном. Его тело выгнулось, затрещали застывшие суставы, захрипели лёгкие, глубоко втягивающие тёплый влажный воздух, наполненный странными ароматами востока. Да, да - именно востока. Он когда-то бывал в новом магазине из братской Индии, там курились благовония и именно эти запахи больше всего запомнились Юре. Он резко открыл глаза, над ним простиралась непроглядная темень, повернул голову влево вправо, оглядываясь по сторонам. Ай! Больно же как, за ухом справа. Поднял руки к голове, ощупал её ладонями. Так. Охренеть. У него были длиной в ладонь жёсткие курчавые волосы и короткая острая бородка и усы. А болело, ну как болело, скорее всего, просто ныло за ухом. Ага, тут приличная шишка.
Звяк.
В полной тишине раздался мелодичный звук. Что это? Юра поднес вплотную эту штуку к глазам. Ага, здесь есть источник света. Надо просто дойти до него. Сейчас, сейчас. Юра собравшись с силами поднялся вверх оперевшись рукой на свой лежак. В десятке шагов от него на стенах исписанных удивительными письменами виднелось несколько светильников причудливой формы. Какие-то масляные лампы или их подобие, а впрочем какая разница, светят и ладно. Он спрыгнул со своего места, на нём глухо звякнула внезапно тяжелая одежда. Ух ты! Вот это да! Юра подошел к светильникам ближе. Плотно охватывая его тело, внешне отдалённо напоминая футболку с прямоугольным подолом и высоким воротом, на нём была одета сверкающая бликами бронзовая чешуя, наклёпанная на кожаную основу. А сама кожаная жилетка была надета на светлую льняную рубаху, достающую расшитым краем до колен. Вокруг его талии был обёрнут высокий кожаный наборный пояс с нашитыми на него вычурными прочеканенными бронзовыми пластинками. На нём с левой стороны располагались длинные ножны для тяжёлого большого меча, с правой стороны находился широкий и увесистый кинжал. А посередине была наискось заткнута небольшая палица с деревянной ручкой, обёрнутой кожаным ремешком с гладким каменным яйцеобразным билом на конце. Ноги по колено охватывала похожая кожаная шнуровка чрезвычайно удобных сандалий на высокой подошве. Наверно с минуту, поражённый Юра внимательно оглядывал свою одежду и снаряжение. Как же странно я одет. Хммм. Хотя в прошлый раз я вообще голый был. Ну и ладно. Он наконец осмотрел предмет в своей правой руке. Оказалось, в его ладони находится небольшой, но весьма увесистый серебряный молоточек странной формы. Отложив эту штуку в сторону, он подошёл к высоким, но узким окнам и выглянул наружу. Ну, ни хрена себе! Где это я?
Юра смотрел вниз на землю с высоты, как ему показалось 20 этажа. Он находился почти в самом верху громадного прямоугольного здания сложенного из крупного кирпича. Чернильное небо с ярко сияющими звёздами внимательно смотрело на него свысока, а он смотрел в него, морща лоб и вспоминая созвездия. Странно, но ничего знакомого кроме Луны он не увидел. И хрен с ним, что тут ещё находится и где? Полная луна неплохо освещала окружающую местность, позволяя разглядеть даже небольшие детали. Само здание просто поражало воображение, строгие геометрические формы, сотни шагов вдоль и поперек, мало того оно ещё было обнесено высокими стенами, в них виднелись проёмы нескольких ворот. Широкие улицы входили и выходили из этого удивительного здания. Особенно выделялась одна из них, прямая как стрела, идущая после длинного пологого спуска с сотнями ступеней, очень широкая со стоящими каждые два десятка шагов фонарями из таких же масляных светильников. Это сила-дагаль* храма Эанна, зашептал тихий внутренний голос. Юра поморщился, отгоняя его прочь от себя. Я уже это понял. Так, что дальше. Позади стен с одной стороны смутно виднелась широкая река и пересекающий её мост. А с других сторон, за стенами стояли невысокие кирпичные домики, словно близнецы похожие друг на друга. Что-то суета у этого моста, какая то странная идёт, толком ничего не видно, далеко же. Так, ладно! Всё мне ясно. По моей славной традиции, надо внимательно осмотреть это помещение и валить отсюда на хрен. А то чует моё сердце ничего хорошего, я здесь не дождусь. С этими мыслями Юра, снял со стены светильник и пошёл осматривать полутёмный зал.
Ух ты! Так вот на чём я лежал. Перед ним стоял абсолютно ровный полированный кусок камня полтора на два метра, выстой около метра, весь исписанный какими-то значками в виде мелких клиньев. А рядом с ним находился точно такой же камень и на нем кто-то находился. Юра подошёл вплотную, глаза его изумлённо распахнулись. Сверху на плите лежала очень красивая молодая женщина, в красивом длинном синем платье с жёлтой бахромой, на её голове была надета странная корона из золота.
Гиль-са опять сказал голос внутри Юры, он мотнул головой, отгоняя этот шёпот. Ему казалось, что она просто спала, но сердце чуяло, что это не так. Ладонью Юра провёл по её лицу, оно было ещё чуть тёплым, он ближе поднёс светильник. Какая красивая! Чёрные длинные волосы, благородные черты лица, широко раскрытые неподвижные карие глаза. Кто ты? Почему ты здесь лежишь? Его пальцы пробежали по её волосам, спустились ниже и за правым ухом провалились в круглую вмятину. Что это? Пальцы скользили дальше, рядом с головой наткнулись на предмет, подняли его вверх – это был серебряный молоток. Словно молния пронзила Юру. Он внезапно всё понял! Её убили этим орудием! И его убили. Но он не умер. Ему снова кто-то помог выжить. Юра поставил светильник на плиту рядом с телом красавицы. Взволнованно шумно вдохнул несколько раз, постоял несколько десятков ударов сердца, немного упокоившись твёрдой рукой, вытащил клинок из ножен. Полированная бронза была великолепна, словно зеркало она блестела в неровном свете сверкающим полотном. Длина чуть больше метра, отличная развесовка и удобная обмотанная кожей ручка. Юра сильно щёлкнул по лезвию ногтем.
Цзынннннь – певуче отозвался меч.
Облизнув губы, Юра умело и резко взмахнул клинком.
Ссссссссссс – шумом разрезаемого воздуха ответил меч.
Он аккуратно вложил его в ножны. Вытащил и осмотрел длинный и широкий кинжал. Великолепное оружие. То, что надо!
Если я живой, а не мёртвый, то это кому-то очень нужно. Ну что же. Я выполню эту странную волю, чего бы мне это не стоило! Я смогу! Я не боюсь! После посещения Курр-ну-ги в Юре что-то изменилось, из него разом вылетело всё шаловливое детство и юношеская непосредственность. Остался лишь холодный расчёт и мгновенная рациональная оценка происходящих вокруг него удивительных событий, которым он почему-то совсем не удивлялся. Происходит – значит так надо и всё тут!
С этими мыслями он пошёл дальше осматривать помещение. Вскоре в дальнем углу он обнаружил большую колесницу на четырёх колёсах украшенную золотой фольгой и серебряной проволокой. Запряжённые в неё крупные ослы так же были мертвы, у них были пробиты черепа медными молоточками. А стояли они при помощи деревянных подпорок. Вокруг них пол был уставлен красивыми кувшинами наполненными, зерном, мёдом, хлебами, пивом и вином. В другом углу Юра нашёл большую статую бородатого бога в знакомой рогатой шапке. А рядом с ней находилась неприметная вращающаяся дверь на центральном штыре. Он ещё раз окинул взглядом помещение, гипар* как подсказал ему знакомый шёпот, тишина расплёскивалась вокруг него словно море, лишь потрескивало масло в светильниках. Тихо вздохнул, повернулся к двери и тут как он всё понял! Да так, что сердце бешено забилось в груди. Юра теперь полностью осознал всё, что с ним произошло ранее! Прислонившись к прохладной стене, едва поспевал за своими мыслями скачущими галопом внутри его головы.
Сука мать твою! Значит так ты со мной! Значит колесницу мне золотую, дары царей и лобзанье ног? А на самом деле молотком по затылку и зарыли в землю? Мне и моей жене или кем мне эта девушка приходится.*
Ну, сейчас я покажу тебе бога. Я тебе такого бога покажу, что вы тут все охренеете! Я отомщу  за себя и за неё! Кто-бы мне не попался на пути. Не люди, не боги, никто не сможет меня  остановить! Грррр!!! Злоба сильной пульсацией в висках, застучала молотами войны в голове у Юры. Он отлип от стены, с хрустом размял шею, широко взмахнул руками, присел несколько раз, разгоняя кровь и разминая связки рук и ног. Проверил ещё раз своё оружие, подлил масло в светильник, не забыв прихватить с собой войлочный колпак, что бы накрыть его в случае чего и осторожно толкнул дверь. Она бесшумно повернулась на смазанных салом подшипниках, и Юра осторожно нырнул в темноту храма.* Одинокий воин своей личной храбростью и силой оружия отправился менять свою предначертанную ему сверху судьбу.

* Сила–дагаль – главная дорога храма, по которой происходит вынос божеств во время различных религиозных праздников.
* Гипар – главное помещение внутри храма шумеров/аккадцев, в самой верхней его части. Место, где проводился финал ритуала женитьбы Инанны и Думуси. Само слово имеет несколько значений. Одно из них ясли для новорожденных.
* Подменный царь – многотысячелетняя традиция народов востока. Когда наступали тяжёлые для царства времена, то выбирался из сотен добровольных претендентов подменный царь и царица. Они правили некоторое время, обычно не больше года, а потом обоих ритуально убивали. Делали их статуи, тела хоронили по высшему разряду, отпевали в храмах, вносили в царские списки. И после их смерти истинный царь продолжал править царством, ибо с тем подменным царём уходило в небытие всё плохое, что несли в мир силы зла. Последний раз эта древняя традиция использовалась в России во время правления Ивана Грозного. Им стал Симеон Бекбулатович, правил с октября 1575 г. по сентябрь 1576 г.
* Большая часть дверей в шумерских/аккадских храмах имела центральный стержень, на котором вращалась целиком дверное полотно.

***

Храмовый комплекс Эанна.

Пляшущий огонёк медного светильника, мечась беспокойными тенями по стенам коридора, освещал бесконечные ступени служебной лестницы храма. Два лысых человека, в белых пушистых юбках из овечьей шерсти, скреплённых кожаными ремнями неторопливо поднимались вверх по одинаковым истёртым тысячами ног, сотнями лет ступеням. Да и сами они были одинаковы, одной комплекции, одного внешнего вида, одной одежды, одних сандалий, разница была лишь в нагрудных цилиндрах на шее. У первого идущего он был выполнен из бронзы, а у второго из серебра.* Они оба были жрецами этого храма, вступив в свои должности после окончания государственной школы,* где показали отличные результаты и были направлены в главный храм города Урук. Познакомившись ещё в молодости друг с другом, несмотря на разный социальный статус и храмовые должности, они общались друг с другом почти на равных:
- Я когда её увидел молящейся в той комнате, где ты взял масло, то сразу захотел бабу трахнуть. Такая у неё задница классная, просто загляденье, особенно когда она кланялась … ммм - сказал первый, сжимая в левой руке светильник, а правой большую красивую деревянную арфу с серебряными струнами, выполненную из кипариса, с запрокинутой мордой быка в конце резонатора.
- Так она же дочка Саргона,* а у него все жены очень красивые. Вот и она милашка получилась. На мой взгляд, слишком молодая еще. Вся угловатая пока, ничего скоро наест себе правильные  места, станет круглой и мягкой как подушка. Так трахни жрицу ну-гиг (храмовую проститутку), что ты как маленький? Ты же жрец гала-мах (плакальщик) в конце концов, сиклей* она с тебя не может брать по уставу. Песню жалобную ей споёшь про любовь, пивом угостишь и всё – ответил ему второй. Он осторожно нёс, аккуратно придерживая обеими руками большой кувшин, наполненный ароматным маслом для натирания тел.
- Пффф, сравнил уд с пальцем. Она же царская дочь! Может быть у неё между ног всё по другому. Интересно было бы сравнить с обычной бабой.
- Хех. Возьми и сравни.
- И как себе ты это представляешь? Ты хоть и дослужился до жреца-гуда (помазывающий маслом), такую ерунду иногда говоришь.
- Возьми жену Дамки трахни в гипаре. Чем тебе не царица? А? Пока наш ишиб (жрец совершающий обряд) слушает дочку царя, у тебя есть немного времени попробовать её тело. Она еще теплая, хехехе. Тебе понравится.
- А что это хорошая мысль. Сейчас попробую.
- Только быстро, а то если ишиб увидит тебя за этим занятием, то каменным молотком твою глупую голову тоже пробьет и тело отправит к уже мёртвым гурушам (рабы, сопровождающие мёртвого господина в Курр-ну-ги).
- Конечно же, быстро! Сейчас сразу же и приступлю к сладкой работе, а потом тебе расскажу, есть разница между царской и обычной. Царская по любому слаще будет. Хехехе.
- Слушай, а мы разве оставляли горящий светильник в этой нише перед дверью? Что-то я не помню этого.
- Я тоже не помню, может ишим оставил, он последний шел отсюда. Он же старый, память плохая, может и забыл светильник.
- Ладно, забери его отсюда, а то погаснет и ищи его потом в темноте.
- Ага, сейчас, сейчас - жрец гала-мах нагнувшись, поставил на пол арфу, поставил в нишу свой светильник и послюнявив пальцы только хотел потушить фитиль забытого светильника, как перед ним мелькнула быстрая тень.
Шшших! Звонко запел воздух, разрезаемый волнистым лезвием кинжала.
Жрец гуда вытаращил глаза от изумления, когда голова идущего впереди его друга, откинулась назад, повиснув на тонком лоскуте кожи, уставившись на него снизу вверх зрачками полными невыносимой боли.
Ссссс! С шипением фонтанировала кровь, толчками выбрасываемая из начисто перерубленной шеи, его дёргающегося в смертельных конвульсиях, оседающего вниз тела. В тот же момент, мускулистая рука, крепко ухватила за его шею, мощно сдавила её, не давая крику ужаса вырваться наружу, а в живот под кувшин со священным маслом с хрустом режа трепещущую плоть, вонзилось широкое лезвие кинжала.
- Ааааа. Ты же мертвец…хррр – хрипел умирающий жрец, дрыгаясь от страшной боли. Он обречённо смотрел на своего убийцу, а тот вплотную придавил его к стене через кувшин.
Ярко серые, словно подсвеченные изнутри глаза живого мертвеца, издевательски смотрели на него, его рот раскрылся, и он тихо сказал в ответ жрецу:
- Теперь ты тоже мертвец!
И твёрдой рукой потянул своё оружие вверх, жестоко вспарывая плоть. Через мгновение жизнь покинула бренное тело жреца, тогда Юра осторожно поставил кувшин в нишу, туда же положил и арфу. Оба тела перетащил чуть выше входа в дверь, юбкой одного из убитых обтёр от крови свои доспехи и ноги. Снова подлил масла в светильник, второй аккуратно погасил и отправился встречать следующего жреца. Ему нужно было узнать от него, где находится дочь царя. Это был реальный шанс, захватив её в плен, а затем выбраться отсюда на волю. Заодно убить кучу её телохранителей и жрецов, подумаешь дело пустяковое, словно всю жизнь этим занимался. Ну и мысли в голову лезут странные. Правда ему потом надо куда-то идти или ехать, а куда он не знал. Ну пока, во всяком случае. Позже разберусь, шептал про себя Юра, осторожно ступая вниз по ступеням. Сначала дочка царя, а там посмотрим по ситуации.

* Нагрудный цилиндр из глины, меди, бронзы, серебра, золота был по факту паспортом жителя Месопотамии. Их имели все жители и рабы всех городов и сёл. Имена и профессии всех людей были учтены в специальных таблицах в храмах. На их поверхностях были указаны род деятельности человека, его имя и государственная или частная должность. Чем богаче был человек, тем дороже был его паспорт.
* Сначала храмовые, а с 23 века до н.э. государственные бесплатные школы для детей, были в каждом крупном городе Месопотамии. Вышедшие из их стен писцы составляли более 90% всех чиновников и жрецов в городах и сёлах Месопотамии. Так же школы являлись вторым социальным лифтом для обычного простолюдина, после армии.
* Саргон – царь Аккадский, 24 век до н.э. Первый правитель сумевший объединить все города Месопотамии под единым руководством.
* Сикль – мера веса металла около 8 грамм. Она была известна в Месопотамии еще с 32 века до н.э. (возможно намного раньше). Была эквивалентом товаров с незапамятных времён. В каждом магазине того времени стояли весы для взвешивания металлов (медь, бронза, серебро, золото и электрон – сплав серебра с золотом). От неё произошло название денег Израиля – шекель.

***

- Дамки сын воина, он и его царица умерли в эту ночь как замена истинного царя, моего господина, ради жизни Саргона и его жены. Он ушёл к своей судьбе ради их искупления. Погребальную камеру мы приготовили. Он и его царица его были убраны и украшены. Вскоре они будут погребены и оплаканы.
Огненная жертва была принесена, неблагоприятные знамения устранены, многочисленные обряды Намбурби, Бит римки и Бит сала-ме, ритуалы очищения, Эршахунга, знаки писцов, были в совершенстве исполнены. Да узнает об этом царь, мой господин!*
- Диктуйте помедленнее господин ишиб – старый писец медленно поднимался впереди его по лестнице. В левой руке он нёс светильник, а правой рукой на ходу палочкой для письма ловко ставил значки на глиняной табличке, находящейся на деревянной подложке в поясном подпоре, специальном устройстве для письма стоя.
- Наш жрец лугаль-бурра (высший жрец) заслушался дочку Саргона. Надо признаться у неё есть талант к стихам. Её молитвы к Инанне нужно записать для будущих поколений, что бы во всех храмах были одинаковые таблицы – неспешно диктовал пожилой жрец ишиб, при подъёме опираясь на ступени искусно вырезанным посохом из страны Та-кемет* с набалдашником в виде головы кобры с изумрудными глазами.
- Да господин, всё выполним господин – кивал в такт его словам писец.
- Эти два сына барана, забыли светильник в нише, возьми его с собой на обратном пути.
- Да госпо…
Шшших! Снова звонко запел воздух, разрезаемый волнистым клинком кинжала.
Безголовый писец, окутанный кровавым облаком, только оседал вниз, а ишим уже подбросил вверх посох, нажав на один глаз змеи, и из конца древка с щелчком вылетело острое бронзовое лезвие.
Удар. Лезвие скрежетнуло по броне, Юра правой рукой прижал древко посоха к своему телу, а левым крепко сжатым кулаком всадил врагу в скулу. Ишим охнув, отлетел к стене, ударившись затылком о кирпичи, резко вдохнул, что бы крикнуть, но тут же получил мощный удар пинком в пах. Зашипел от дикой боли, скручиваясь вниз, и в тот же момент на него обрушился удар рукоятью кинжала по затылку. Юра не церемонясь подхватил его тело, повернув спиной к своей груди, ухватил его шею левой рукой, что бы не орал, а кинжал всунул ему на два пальца между ребер справа.
- Где дочь Саргона? Говори тварь! – и с этими словами выгнул старческое тело своим коленом, прижимая жреца к стене, словно натягивая боевой лук.
- Ааааа…грррхххх, мертвец…ожил…хррр. Моя рука  предала меня … хррр.
- Где дочь Саргона? Ещё раз повторяю – с этими словами Юра стал поворачивать кинжал по часовой стрелке между рёбер.
- Ааааа! – тихо хрипел, дёргаясь от невыносимой боли в его руках, жрец недавно убивший его. Почти убивший. Но теперь всё изменилось до не узнаваемости. Судьба сделала удивительный поворот.
Кранк! Лопнуло первое ребро, Юра немедля вогнал его лезвие выше.
- Ыыыы! Третий поворот налево … аааа!
- Врешь!
Кинжал, скрежеща по кости начал выламывать следующее ребро.
- Четвертый поворот налево … ааа … хррр.
- О нет, смерть к тебе быстро не придёт старый лис пока ты не скажешь правду, говори как пройти туда!
Кранк! Лопнуло второе ребро. Старый жрец, тихо хрипя и завывая, бился в крепких объятиях близкой, но пока ещё такой далёкой своей смерти.
- Ыыыы … четвёртый направо и ещё раз направо, вторая дверь.
Похоже он не врёт, пришла Юре в голову сторонняя мысль. Убей его изящно, как эта сволочь  тебя хотела убить!
И тогда он резко потянул на себя шею жреца, уперевшись коленом в нижнюю часть его спины. Сломанный позвоночник хрустнул внутри трепещущего тела, и оно наконец затихло. Юра развернул его, усадил в нишу, поправил голову, что бы она смотрела на светильник, небрежно похлопав по бритой щеке жреца, негромко сказал, смотря в его полные боли и бессилия глаза:
- После того как погаснет светильник, сюда придут за твоей жалкой душой Галле лемнутти. Они приведут тебя в Курр-ну-ги, и когда ты встретишь там одноглазого Нэтти, помни о том, что это я ему вырвал его один драгоценный глаз. А потом ты передашь от меня горячий привет красавице Эрешкигаль. Скажешь ей, что я помню её великую милость ко мне. Мой ритуал, не хуже твоего, не так ли ишим? Прощай навсегда.
Ловко подхватив лежащий посох, Юра направился вниз по лестнице. Мне кажется, я начинаю превращаться в Рыло, пришла в его голову странная мысль. Ну а с другой стороны, как мне поступить? Эта сволочь убила мою жену и меня. Пытался меня второй раз убить, а потом обмануть, что бы я попал в ловушку. И хрен с ним, буду я голову себе ещё забивать всякой ерундой. Как говорится поделом ему, за дела его. Так, ага, вот повороты пошли, один, два, три, четыре, направо, ещё раз, вторая дверь. Юра осторожно подкрался к нужной двери и медленно пальцами повернул её на одну ладонь, приоткрывая узкую щель, а затем аккуратно заглянул туда.
Так что у нас тут? Ага, ага.
Большая прямоугольная комната с несколькими нишами и колоннадой перед статуями трёх богов была хорошо освещена с одной стороны. Перед статуями богов Ана, Ишьтарр и Энлиля стоял невысокий алтарь с зажжённым внутри него источником огня. Рядом с ним с одной стороны стоял жрец лугаль-бурра, с другой стороны жрец-лагаб (поддерживающий священный огонь) одетые в красивые золочёные накидки, поверх уже знакомых белых юбок и странные конусовидные золотые головные уборы. В тёмных нишах расслаблено стояли двое крепких бородатых ребят в бронзовой броне с мечами на ремнях иги-лугаль-ла (дворцовые офицеры телохранители) – самые опасные воины, снова Юра услышал внутренний голос. Обеими руками каждый из них держал копьё в три шага длиной с широким наконечником.
Бамм!
Бамм!
Бамм!
В комнату из противоположной двери торжественно вошли два жреца с барабанами на  перевязи, выше привычной белой юбки у них шли высокие кожаные ремни с четырьмя  бронзовыми кинжалами с каждой стороны. Их обильно намазанные маслом мускулистые тела играли перекатывающимися мышцами, чётко печатая шаг, они подошли к лугаль-бурра и замерли словно статуи, опустив руки по швам. За ними двигался уже виденный ранее Юрой весьма упитанный жрец гала-мах с большой красивой арфой в руках. Это жрецы ну-эш (бросающие кинжалы) опять шепнул внутренний помощник, они очень опасны. Я и сам это понял, подумал в ответ Юра. А он полезен этот голос, пока ещё ничего плохого он не советовал. А где же дочь царя, хмм?
Медленно повернулась дверь и наконец в молельный зал вошла она. Высокая и стройная словно тростинка, мелодично звеня сверкающей золотом гиль-са, одетая в прозрачную накидку поверх короткой красной юбки с жёлтой бахромой до пола, она была само воплощение женственности. Длинные чёрные, словно маслянистые волосы, спереди аккуратно уложенные под головной убор, на висках, как тёмный водопад стекали с её плечей, перемешиваясь с наплечными украшениями из изумрудов и лазуритов из Та-Кемет, доставая до золотого наборного пояса. Бледное благородное лицо с правильными чертами, широко раскрытые большие карие глаза с пушистыми длинными ресницами, смотрели на ку-га гигу-ну (освящённую святыню) с неподражаемым обожанием. Громко запела навзрыд круторогая арфа. Плавно двигая бёдрами, покачивая острой и высокой грудью, дочь царя словно плыла в пространстве, приближаясь к алтарю. Барабанная дробь нарастала, словно отзвуки далёкой бури. Подошла к нему подняла вверх левую руку с зажатой в ней ветвью растения и медленно опустила его в огонь. Ритуал венец Шагур (сжигание можжевеловой ветви или венца) – шепнул внутренний голос – сейчас будет обряд плач Балаг (плач под барабанный бой) об утерянном городе, они все дружно отвлекутся на него. Пора действовать! Юра облизал внезапно пересохшие губы, надо просто войти туда и убить их всех, кроме неё - это же так просто! Проще пареной репы. Уххх! Мать твою! Как же это сделать правильно?

* - подлинный текст, с глиняной таблички, о погребении подменного царя.
* Та-Кемет – самоназвание страны Египет. Месопотамия и Египет плотно контактировали друг с другом с 4 тысячелетия до н.э. (возможно и раньше)

***

Бамм!
Бамм!
Бамм!
Город! Горестный плач, начинаю свой плачь,
О разрушении города праведного, о горький этот плачь,
О разрушении города Ура, горький этот плачь,
Горестный плачь по тебе, обливаясь слезами,
Кирпичи Урука! Начинайте свой горький плачь!
Кирпичи Ниппура! Начинайте свой горький плачь!
Бамм!
Бамм!
Бамм!
Город! Имя твоё прославлялось, ныне ты разрушен,
Город! Стены твои возвышались, край твой погублен,
Город мой, что овца непорочная! Отнят твой ягнёнок,
Город, обряды твои – страх и ужас врага,
Тайные силы – все МЕ* твои, ныне силы врага,
Почему светлая Инанна, не прекратит разрушенье?
Почему владыка Энлиль, не остановит врагов?
Почему само сущее Ан, не пресечёт злую силу?
Бамм!
Бамм!
Бамм!
Спаси нас великая дева Инанна!
Спаси нас владыка Энлиль!
Спаси нас само сущее Ан!

У них что-то случилось, причём очень серьёзное. А она и вправду хорошо поёт, отметил про себя Юра, внимательно наблюдая за её склонённой перед алтарём фигурой. Какая хорошенькая милашка. Его руки торопливо расплетали обмотку на палице, готовя удивительный сюрприз для копейщиков, который он видел в одном восточном фильме. А если я сделаю, вот так, а? Хорошая мысль. И он медленно отжал ладонью полотно двери, раскрывая её шире.
Иги-лугаль-ла стоял расслабленно наблюдая за церемонией, изредка перебрасывая копьё из руки в руку и пробегая взором по всему помещению, в очередной раз сделав это, краем глаза заметил, как приоткрылась дверь в которую недавно ушёл ишим. Из тёмной щели показалось небольшое животное, которое быстро забежало назад. Телохранитель моргнул, оцепенение разом сошло с него, надо срочно проверить, что там. Тупым концом копья он ткнул в спину осторожно зевающему арфисту, тот обернулся и пошёл к нему. Телохранитель показал пальцем на светильник рядом с собой, указал на немного приоткрытую дверь и небрежно процедил сквозь зубы:
- Пойди проверь, что там есть. Арфу оставь тут. Обойди за дверью по кругу. Живей!
Жрец гала-мах недовольно скривил лицо, но поставил на пол инструмент, снял со стены светильник и пошёл в сторону двери.
Тем временем Юра держал в руке колпак, которым привлёк внимание охранника, стоя на коленях у самого пола, осторожно наблюдал за происходящими в комнате событиями. Как только гала-мах двинулся в его сторону, он зачерпнул вековую пыль с пола, втирая её себе лицо, руки и броню, колпак одел на светильник, прижался к стене, сжимая в руках посох-дротик. Ну вот сейчас всё и произойдёт. Он резко выдохнул, приготовился к бою, крепко сжав до треска челюсти.

Великодушная госпожа Инанна!
Стремительная дева, великая среди Аннунаков,
Без твоего священного слова сам великий Ан, не принимает решений,
Без твоего милостивого одобрения сам владыка Энлиль, не определяет судьбы,
Ты оседлала семь диких зверей, ты сломала копья врага,
Будь милостива к Уруку, стань спасительницей этого града!
Спаси наш народ от великой напасти!
Благодарность наша к тебе будет огромной!
Дары наши тебе будут неисчислимы!
Слова наши будут отлиты, словно бронза на твоём алтаре!
Бамм!
Бамм!

Дочь царя, стоя на коленях перед статуей Инанны, истово молилась ей. Её левая ладонь была поднесена к носу, а правая охватывала наборный золотой пояс.* Лугаль-бурра методично кивал лысой головой в такт строкам молитвы, стоя рядом с ней. А тем временем гала-мах уже дошёл до приоткрытой двери, толкнул её правой рукой, сжимая светильник левой ладонью немного приподняв его над своей головой, вошёл в тёмный проём. Телохранитель с кривой ухмылкой, слегка подкидывая вверх своё копьё, наблюдал за этим действием. Прошло пять ударов сердца, десять, телохранитель облизав губы начал перехватывать копьё, но тут дверное полотно повернулось и из проёма показался рассерженный гала-мах. Он расслаблено выдохнул, немного отставив оружие в сторону. Жрец подошёл почти вплотную и сквозь плохо скрываемое презрение зашипел телохранителю:
- Там никого нет, кроме пыли и паутины, понял!
Иги-лугаль-ла откинув голову назад, затрясся в беззвучном смехе. Жрец наклонился за арфой и тот же момент из-за его спины, бесшумно выросла серая размазанная фигура воина.
Хрясть! Острие дротика рассекло горло телохранителя. Булькая и захлёбываясь собственной кровью, он начал оседать на пол.
Чпок! Чпок! В тело ошеломлённого гала-маха вошли, словно в масло по самые рукоятки два метательных кинжала. Он страшно захрипел, схватившись за грудь.
Шших! Свистнув в воздухе посох-дротик, метко брошенный твёрдой рукой, уже вонзился в живот лугаль-бурру, пробивая его насквозь. Его отшвырнуло к статуе Энлиля, пришпилив тело жреца к позолоченному животу. Он оглушительно завизжал, бессильно царапая ногтями кипарисовое древко посоха.
А Юра ушёл в глубокий перекат по полу, от оседающего гала-маха к уже лежащему телохранителю, подхватывая одним движеньем его копьё.
Звяк! Звяк! Один кинжал ударил в стену, второй в его броню.
Получи сука! Мощно метнул, на выходе из кувырка вверх копьё в ближайшего ну-эша. Его пробило насквозь, откинув на застывшую в ступоре дочь царя, сбивая её с ног.
Звяк! Юра немыслимо выгнувшись ушёл от удара копьём второго телохранителя. Длинным перекатом уйдя назад, он выхватил кинжал и в полёте успел метнуть во второго ну-эша. Волнистое лезвие с чавканьем вошло ему в пах, он обречённо заорал падая на каменный пол, дёргаясь и извиваясь от нестерпимой боли.
А Юра уже крепко стоял на ногах, исподлобья наблюдая как к нему осторожно пританцовывая, перебрасывая тело вправо, влево приближается копейщик. Его правая ладонь уже крепко сжимала рукоять обнажённого меча, а левая обмотанная ремешком палицу. Пора!
Он бросился вперёд, на врага.
Финт, с уходом.
Шших!
Мимо.
Нааа! Палица со свистом полетела вперёд, в его голову, но телохранитель успел подставить древко. Есть! Палица закрутилась вокруг древка. И одним могучим рывком, выставив правую ногу вперёд, Юра выдернул у противника копьё. Но телохранитель успел выхватить меч, злобно зарычав, прыгнул на него.
Удар! Ещё удар! Зазвенели клинки в жестоком поединке.
Нна ссука! Юра ловко пинком пробил ему колено. Противник, охнув оступился, на мгновение потеряв равновесие.
Шших! Бородатая голова, пятная струями крови пол, белозубо щерясь раззявленным ртом, покатилась по полу на середину помещения.
Ссссс! С шипением фонтанировала кровь, толчками выбрасываемая из отрубленной шеи, тело телохранителя, дёргающееся в смертельных конвульсиях, оседало вниз. А окровавленный с ног до головы Юра, небрежно смахнув кровь с клинка одним круговым движеньем, вложил его в ножны. Развернулся и спокойно пошёл навстречу царской дочери, наматывая ремень на рукоять палицы, а в его голове билась одна мысль.
Охренеть! Вот это я могу! За полминуты уложил всех наповал. Я крутой мужик, однако.
Она в отчаянье прижавшись спиной к статуе Инанны, выхватила из под юбки острый как шило, позолоченный бронзовый кинжал, поднесла его к своему горлу и обречённо закричала, зажмурив глаза:
- Владычица небесная – я иду к тебе!
Юра хладнокровно метнул палицу, она ударила её в правое плечо, сбила с ног, кинжал вместе с гиль-са громко зазвенев, покатились по каменному полу. И тут же подхватил её одной рукой, крепко обхватив упругое молодое девичье тело, плотно прижимая руки, а второй рукой ухватил за подбородок, сжав его пальцами. Их лица сблизились вплотную, глаза в глаза уставились друг на друга:
- Тыыыы же мертвец! Ты Дамки! Тебя же принесли в жертву! – её карие глаза расширились до невообразимой величины.
- Я теперь не Дамки! Говори своё имя дочь царя!
- Я Энхедуанна!* Я верховная жрица-лукурр Инанны! Любой мужчина, кто коснётся меня, умрёт в страшных муках на колу! Отпусти меня немедленно!
- Ахаха! – Юра внезапно стало смешно, но надо было признать она храбрая девчонка. Он уставился ей в глаза. Энхедуанна с изумлением смотрела в глубокие светло серые, словно подсвеченные изнутри глаза этого жестокого убийцы. На мгновение она вспомнила, когда была маленькой девочкой, то отец в дворцовом парке показал ей дикого северного волка. Крупный зверь так же пристально смотрел на неё, глазами серого цвета и лишь задирал верхнюю губу, обнажая клыки, пугал её, но не рычал, а делал это молча. Это же оборотень! Это волк в человеческом теле! Это правда! Он не врёт! Холодный пот сразу же прошиб её, отнимая способность к сопротивлению. Но она по прежнему, не сдавалась:
- Дочь царя неприкосновенна! Да кто ты такой будешь?
- Мне твои законы, что пыль на сандалиях. Ведь имя моё - Гильгамеш!
- Ты, ты, ты врёшь мне! Гильгамеш он, он, он жил давно! Он был не такой как ты! Я читала про него!
- Я Гильгамеш. И мне плевать веришь ты мне или нет! Ты сейчас пойдёшь со мной, прочь из этого места. Ты будешь моим пропуском отсюда.
- Ты не уйдёшь далеко из города. Страшная беда пришла в нашу землю. Мёртвые восстали из своих могил и стали пожирать живых! А ведут их по нашей земле, последовательно разрушая все города на своём пути три брата. И имя им смерть! Первый брат ужасный Нергал, второй чудовищный Намтар, а третий страшный Ниназ. Ведут за собой они тысячи мертвецов, которые пожирают всех живых людей на своём пути. А боги не слышат нас! Мы молимся им денно и нощно, но они остаются глухими к нашим молитвам!
- Ах вот оно что! Ах вот оно как! В любом случае мне надо выйти из этого храма. Вперёд! – Юра грубо встряхнул девушку и потащил к двери. По пути выдернул из трупа жреца свой волнистый кинжал и вложил его в ножны. Они вдвоём скрылись за поворачивающимся каменным полотном двери, покинув зал полный мертвецов.

* МЕ – с момента расшифровки шумерского языка, уже более 110 лет ведутся ожесточённые споры – что такое МЕ. На данный момент существует почти десяток научных школ отстаивающих своё мнение, от материализма, до идеализма. Я приведу взгляд российской школы – МЕ некая сущность вещей, над которой не властны боги. Они могут обладать различными МЕ, оперировать ими по своему желанию, как шахматисты фигурками на доске, но не могут изменить суть фигуры и правила доски.
Например: МЕ паровоза – для его движения все операции с углём и водой, могут повторить, не только боги, но и люди. Поэтому для древнего шумера паровоз, не был бы удивителен как объект. У него просто была своя особая МЕ.
* Типичный молитвенный жест того времени.
* Энхедуанна – дочь Саргона Аккадского (Жрица обилия небес). Жрица-лукурр Инанны, назначенная отцом на эту должность. Её настоящее имя неизвестно. Первая в мире известная  женщина писатель. Энхедуанна прославилась своими гимнами Инанне.

Глава 13.

Храмовый комплекс Эанна. 

- Хватит меня лапать! Я повелеваю тебе прекратить! Я дочь царя, а ты всего лишь неотёсанный сын земледельца! Немедленно отпусти и тогда я возможно тебя помилую! Ай! Ммммм! Ммммм!
- Ауаыы! Вот сучка кусучая! Хочешь или не хочешь, но пойдёшь!
- Нет! Нет! Туда нельзя идти, там одни ловушки. Мы сразу же погибнем там оба.
- Почему я тебе должен верить?
- Потому что я дочь царя, а ты неотёсанный мужлан. Эти ловушки делал сам ученик Имхотепа,* он их строил целых четыре года.
- Что значит, мужлан? Я тоже царь, мне об этом лично ишим на ухо нашептал, прежде чем  радостно отправился в вечную жизнь. Ладно, пошли в другую сторону.
- Ты умер и поэтому не можешь быть живым царём.
- Что значит умер? А кто тебя сейчас за задницу ущипнул?
- Ай! Хватит меня щипать, я неприкосновенна!
- Тссс. Замолчи. Там кто-то есть.
Крепко прижимая к себе девушку, Юра ввалился в большую нишу расположенную на пути к выходу из бесконечных тёмных коридоров храмового комплекса. Придавил её спиной к стене, а кинжал ловко выдернул из ножен, вжал его лезвие ей в промежность и тихо зашипел в лицо:
- Ты жить хочешь? Заткнись или я тебе кое-что отрежу!
И тут наверно до неё всё же дошло, что шутить с ней никто не собирается. Просто возьмут и отрежут кое-что, а может и ещё что нибудь очень нужное.
- Не надо, не надо, я буду молчать.
- Посмотрим, на твоё поведение. Будешь хорошо себя вести, останешься живой и здоровой. Ясно?
Энхедуанна в ответ молча кивнула головой, с презрением взглянув на него. Юра конечно же не поверил ей, но сейчас ему было не до этого. Его уже утомила это бесконечное хождение по длинным извилистым пыльным и тёмным коридорам. Но надо было признать, что их вид поменялся в лучшую сторону, во первых стало чище. А во вторых даже стали иногда попадаться встроенные в стены каменные чаши светильники. Несколько раз они ныряли тёмные закоулки, мимо них проходили по своим делам жрецы, но Энхедуанна молчала.
Выжидает сучка, она же тебя куда-то ведёт - зашептал внутренний голос.
Да я и так это понимаю, скорее всего, в караульное помещение, куда она меня может ещё так настойчиво тащить. Забавно было внутри своей головы с кем то говорить, причём не с собой, а с кем то ещё. Так и сходят с ума люди, в один прекрасный момент они просто не могут договориться сами с собой.
Поверхность коридора стала белой, это был полированный мрамор. Стены были обложены идеально ровными квадратными плитами с затейливым рисунком на них, каждые двадцать шагов горели светильники. Юра нешуточно напрягся, левой рукой сжимая палицу, а правой девушку. Если кто сейчас выйдет, то всё, придётся давать бой. Прятаться здесь негде. А вот и дверь из дефицитного дерева, украшенная блестящими бронзовыми полосами с крупными заклёпками. И Энхедуанна настойчиво тянула Юру именно туда. На мгновение он остановился перед дверным полотном. Так, так, сейчас, сейчас - кинжал норма, палица готова, меч тоже в порядке, броня тоже, подвигал плечами, с хрустом размял шею, ффух вперёд! Искоса Юра бросил быстрый взгляд на девушку, на её лице заиграла плохо скрываемая торжествующая улыбка.
Зря лыбишься милашка, я уже обещал сам себе, что покажу всем в этом храме, кто такой Гильгамеш! Что ни люди, ни боги не смогут остановить меня! Бррр, я хотел сказать немного другое, надо же? Охренеть!
Юра изумлённо замер на мгновение, затем мотнул головой, крепко прижав девушку правой рукой к поясу, с силой толкнул дверь пыльной сандалию.
Он буквально впрыгнул, напряжённо пригнувшись в проём крутящейся двери, а внутри большой хорошо освещённой комнаты с колоннами по краям, его уже с нетерпением ждали.
Ннааа! Юра перенеся вес, мощно метнул завизжавшую Энхедуанну навстречу трём стоящим строем, изготовившимся к бою копейщикам. Они дружно подняли своё оружие вверх, что бы сохранить жизнь дочери царя. Девушка беспомощно размахивая руками и ногами, пролетев с десяток шагов ударилась спиной об их щиты, громко вскрикнув рухнула на пол.
Юра одним движеньем после броска, взвился в высоком прыжке, метнул наотмашь левой рукой палицу в голову крайнего бойца. Он инстинктивно закрыл её подняв щит, а Юра упав с перекатом на пол, уже заскользил по полированным мраморным плитам, стремительно сближаясь с противником.
- Защищайте дочь царя! – затопали многочисленные ноги, с десяток знакомых ну-эшей, бряцающих многочисленными ножами выбегали с двух сторон комнаты, прячась за колонны, широко охватывая противника. 
Шших! Отлетела отрубленная по колено нога крайнего бойца. Палицу за пояс. Копейщик заорав от дикой боли только начал падать на пол, как через его тело последовал удар копьём. В пустоту, Юра рывком словно прилип ко второму копейщику, с хрустом вогнав клинок ему в пах, снизу вверх.
Нна!
Удар! Мимо. Пока второй боец хрипя оседал вниз, а Юра между его ног, прикрываясь его телом, вытянув руку далеко вперёд ткнул клинок в бедро третьему. Тот вскрикнув, неловко отпрыгнул, разрывая дистанцию, но не успел. Словно пружина Юра выскочил высоко вверх, взмахнул мечом.
Шших! Пятная выплескивающейся кровью, полированный мрамор покатилась голова третьего копейщика. И в то же мгновение Юра в перекате подхватил щит первого бойца с пола. Носком подбросил древко копья вверх, словно мяч на тренировке.
Ярость плеснула ударом Юре в голову. Дикая ярость. Аррыы!!!
Словно кровавый туман на глазах, словно дивное замедленное кино, происходящее с ним.
Звяк. Звяк. Звяк. Втыкались ножи в прочный щит. Сильный удар в спину. Резкий разворот, бросок копья. Ну-эш отчаянно крича, держится руками за древко, пытаясь его вытащить из себя.
Перекат. Второе копьё. Изумлённо лицо Энхедуанны, мелькает перед ним. Она быстро ползёт по полу к двери. Прыжок вперёд, придавив её ногу, прикрылся щитом. Глухой стук ножей об него. Бросок копья, дикий крик боли. Бросок кинжала, отчаянный вопль. Метнул щит, ну-эш сбитый с ног падает рядом с колонной.
Перекат, третье копьё. Свист ножей над головой. Спина вскочившего ну-эша, быстрый удар, насквозь пробитый жрец, хрипит в агонии. Ещё один. Бросок копья, готов. Осталось четверо. Они рассыпались по помещению в разные стороны. Юра снова вытащил палицу, скинул с плеча шнурок, на его губах играла жуткая улыбка.
Шшух, шшух, шшух – неторопливо крутилась в воздухе палица на шнуре, он стоял пригнувшись в центре комнаты, одной ногой попирая лежащую Энхедуанну закрывающую руками голову, не давая ей убежать. Ну-эши закружились вокруг него, заблестели ножи в их руках.
Шшух, шшух, шшух – нна сука! Поддерживая одной рукой шнур, Юра якобы метнул диковинное оружие в ближайшего противника. Тот выгнувшись присел, уворачиваясь от броска, выпрыгнувший сзади ну-эш размахнулся ножом, но палица уже направленная твёрдой рукой летела назад.
Хрясть! Точно в лоб. Голова треснула словно арбуз, ну-эш грохнулся на пол. А палица уже летела вперед. Первый пошел.
Нна сука и тебе! Юра отпрыгнул в сторону, ещё раз. Не попали, не попали. Второй.
Нна и ты! Палица ударила в грудь, хрустнули рёбра. Засвистел меч, покатилась лысая голова по полу. Третий.
Оставшийся один жрец развернулся и побежал от него. Юра метнул палицу, глухой удар в спину. Прыжок. Взмах меча, шипенье последнего вдоха из лёгких, очередная голова покатилась по полу. Оглянулся по сторонам. Охренеть! Просто охренеть!! Всех убил. Вот это да! А ты куда? Он снова метко бросил своё крутое оружие.
Хлоп! Энхедуанна громко вскрикнув, упала перед дверью. Юра словно заправский рыбак по залитому кровью полу подтягивал её к себе.
- Иди ко мне, моя милая крошка. Я тебя сейчас накажу. Сильно накажу за такую невинную шалость – он тянул, да приговаривал себе под нос.
- Нет, нет, нет! Отпусти меня мертвец! Помогите! Ааааа! – испуганно заверещала Энхедуанна, отчаянно царапая длинными ногтями плиты пола, пытаясь вырваться из ловушки.
- Кричи, кричи, люди говорят, когда кричишь, не так больно – сказал ей в ушко, белозубо ухмыляясь Юра, подхватывая гибкое трепещущее девичье тело на руки.
- Отпусти, отпусти меня убийца! Аааааа!
Оглянулся по сторонам, ага вот оно что. Юра двинулся к противоположной стене, вдоль которой стояли каменные лавки и кувшины, мраморный фонтан, а рядом с ним большое полированное до блеска ртутью и оловом, вытянутое бронзовое зеркало между двух ярких  светильников. Первым делом он умылся и попил воды, потом окунул в фонтан взвизгнувшую от холода Энхедуанну, смывая с неё кровь и грязь. Затем подошёл к зеркалу и внимательно осмотрел себя, не забывая придерживать за руку девушку.
Красавец мужчина! Какая бородка кудрявая, чёрные усы коротко подстриженные, весь статный, стройный и подтянутый. На этом фоне резко выделялись глаза, яркие и лучистые, словно подсвеченные изнутри маленькими лампочками. Дааа, я такой крутой мужик! Одним махом семерых побивахом. И с чувством глубокого удовлетворения самим собой, пошёл наказывать юную жрицу.
- Опусти меня! Ты чего задумал? Не трогай меня! Пусти же! Ай! – девушка постоянно пыталась вырваться и убежать от него.
Юра уселся на удобную лавку, широко расставил ноги. На бедра уложил лицом вниз, брыкающуюся девицу и крепко призадумался. А вдруг это Ишьтарр? Хмм, трахать тебя нельзя, она же этого только и ждёт от меня. Хммм. А как же тогда поступить? Вот что, отшлёпаю я ка тебя по заднице от всей души. Вот такое тебе будет наказание. Ну, держись, проказница!
Юра одним движеньем ловко и споро скрутил ей руки за спиной кожаным ремнём от палицы. Роскошные длинные волосы накрутил на левый кулак, предплечьем руки придавил плечи Энхедуанны к своему бедру. А правой ладонью задрал до середины спины юбку с бахромой, обнажая красивую узкую талию, круглые и крепкие ягодицы, стройные длинные ноги. Энхедуанна громко взвизгнув забилась у него на коленях:
- Ты чего задумал подлец? Отпусти меня! Немедленно! Я буду кричать! Ааааа!
Какая у неё задница классная! Просто загляденье! Розовая аккуратная упругая то какая. Эххх! Сейчас я тебе покажу негодница, как меня обманывать! Всегда мечтал с детства отшлёпать по мягкому месту, какую нибудь принцессу из сказки, что бы вели себя подобающе. Хехехе. И наотмашь раскрытой правой ладонью, резко с оттягом ударил по попе жрицы.
- Ауауыы! – во весь голос завизжала она, дергаясь и трепыхаясь на коленях у Юры. Но он держал её крепко. Очень крепко.
Шлёп! Вот так проказница!
- Ааааа!
Шлёп! Я тебя научу свой народ любить, негодница!
- Ааааа!
Шлёп! А то ради своего лжеспасения, сколько людей зазря в землю положила!
- Ааааа!
Шлёп! Я же тебя пальцем не тронул поначалу!
- Ааааа!
Шлёп! А ты меня повела в ловушку, что бы меня убили.
- Ааааа!
Шлёп! Вместо того, что бы просто вывести отсюда, на свободу.
- Ааааа!
Шлёп! Не жалко ей своих людей!
- Ааааа!
Шлёп! Какая же ты дочь царя? Ты же свой народ не жалеешь совсем.
- Ааааа!
Шлёп! Проси у Гильгамеша прощения негодница!
- Ыыыы! Хватит! Больно! Остановись!
Шлеп! Я не слышу слов прощения.
Юра левой рукой повернул к себе её заплаканное лицо.
- Ауааа! – слёзы ручьями текли из глаз Энхедуанны от боли и унижения, размазывая тушь по её лицу.* Наконец всхлипывая, тяжело дыша и пересиливая себя, она взмолилась:
- Пожалуйста, отпусти меня. Мне очень больно.
Шлёп! Зато бесплатно. Я не слышу извинений.
- Извини! Извини меня Гильгамеш! Пожалуйста! Остановись! 
Юра на мгновение остановился, а затем неожиданно вспомнил слова одного трагично погибшего у него на глазах жреца арфиста, что у всех цариц там всё совсем по другому устроено, совсем не так как у обычных девушек. Хммм. А вдруг и вправду по другому? Надо проверить, пока ему представилась такая прекрасная возможность. Сейчас, сейчас и он начал решительно действовать.
- Аииии! Хватит! Не надо туда лезть! Извини меня! Пощади Гильгамеш! Пожалуйста! Я больше так не буду! – закричала изо всех сил Энхедуанна, забавно дрыгая ногами, сексуально взмахивая и ёрзая покрасневшей от ударов задницей, безуспешно пытаясь избавится от любопытных Юриных пальцев в своей промежности.
А Юра тем временем опять задумался, то что он там нащупал, ему очень понравилось, чисто, аккуратно, внутри горячо и влажно, всё тщательно выбрито, кроме идеального треугольника на лобке, но это ему не с чем было сравнить! Дочь царя волею судьбы оказалась первой девушкой в его жизни, которую он так старательно обследовал. Хммм.
- У других всё там точно так же! - прозвучал в его голове внутренний голос. Ну и хорошо, что так же. Юра сразу успокоился, значит пора им вдвоём двигаться отсюда. Интересно она поняла, почему он так поступил, наказывая её? Скоро я всё узнаю.
- Ты выведешь сейчас нас двоих из храма без приключений – он пристально смотрел в заплаканные глаза девушки.
Поджав искусанные губки, она молча кивнула головой. Юра освободил её руки, поднял со своих коленей, опустил вниз юбку, аккуратно разгладив её, Энхедуанна молча стояла и не дёргалась. Лишь когда Юрины пальцы чуть сильнее касались её тела, по ней пробегала внутренняя дрожь. Он снова проверил, всё своё оружие, подхватил светильник в одну руку, а девушку во вторую и они двинулись прочь из этого храма. По крайней мере, Юра очень сильно на это надеялся.

* Имхотеп – знаменитый строитель пирамид в Египте. Ему приписывают изобретение коварных ловушек для расхитителей гробниц.
* В Месопотамии косметика для женщин и мужчин широко использовалась, начиная с 4 тысячелетия до н.э. С 25 века до н.э. уже сложились многочисленные торговые марки косметики для женщин. Так же в продаже имелся широкий ассортимент импортной косметики из Египта.

***

Они быстрым шагом шли по бесконечным тёмным витиеватым коридорам огромного храмового комплекса. Через некоторое время девушка не выдержала затянувшейся молчаливой паузы и негромко забормотала, словно про себя:
- Братья смерти очень сильны. Многие лучшие герои из разных городов пытались сразиться с ними в честном бою. И все они бесславно проиграли этим чудовищам. Да что герои! Было собрано храмовое войско из 5000 отборных бойцов и даже оно не смогло противостоять этой напасти. После разрушения каждого города братья смерти своей ужасающей МЕ творили живых мертвецов из умерших людей и скармливали им всех попавших в плен. Каждый брат окружён сияющей меламму неуязвимой для стрел, копий и пращей. Самый страшный из них старший брат Нергал, он …
- Я знаю его. С ними я уже один раз встречался.
- Что? Где ты с ними мог встречаться? Ведь они появились совсем недавно, около месяца назад? – она остановилась посреди коридора, удивлённо уставившись на Юру, расширенными глазами.
- В своём мире, вот где. Пойдём дальше!
- Подожди! А где находится твой мир? Ответь пожалуйста, мне это очень надо знать – Энхедуанна сексуально облизала свои прекрасные губки, продолжая заворожённо смотреть на Юру, в пляшущем свете светильника.
- А она после порки, сразу стала вести себя нормально, вот какие добрые дела женщине даёт твёрдая мужская рука, мда – подумал про себя Юра с чувством глубокого удовлетворения, как же это узнать, ммм. А! Вот как, что же я сразу не догадался!
- Сколько лет назад умер Гильгамеш?
- Ааа, ммм … около 400 лет назад, примерно конечно.
- Тогда я с ними встречался через 4300 лет спустя сейчас.
- Подожди, подожди, ты мне сейчас утверждаешь, что ты жил через 4300 лет вперёд? – большие глаза Энхедуанны стали ещё больше от изумления.
- Именно так.
- То есть тогда получается, что ты из будущего?
- Да.
- Аааа, расскажи мне, как там всё будет? А почему ты тогда Гильгамеш, ведь он же из прошлого? Ну пожалуйста, ответь мне! – Энхедуанна аж подпрыгивала на месте от нетерпения, вся напускная важность слетела с неё словно луковая шелуха. Перед Юрой стояла обычная молодая девчонка, сгорающая от любопытства.
- Там так же будут жить люди. Будут любить и творить, страдать и воевать, плакать и смеяться, рожать и воспитывать детей. Появится множество хитроумных приспособлений управляемыми особыми МЕ, облегчающих жизнь людей. А в остальном всё будет таким же, ведь поведение людей не изменится. А насчёт имени. Насчёт имени. Послушай меня, я простой человек, я не бог и не герой. Меня этим именем так назвала сама Ишьтарр, а почему я не знаю. Влюбилась она в меня. Так получилось случайно. Пойдем, хватит стоять.
- Чтоооо??? Ты так просто говоришь об этом? В тебя влюбилась сама великая Инанна? Ты её жених? Как Димуси? Ничего себе! А я, а я, так плохо себя с тобой вела. Прости меня, если сможешь, я же этого не знала! Расскажи мне, какая она, мне это очень важно знать, ведь я её жрица, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста – Энхедуанна положив ему ладони на грудь, начала опускаться на колени перед Юрой.
- Она очень своеобразная, горячая как обжигающий огонь и холодная как проточная вода одновременно. И очень, очень опасная, особенно в своей любви к мужчинам. Возможно, ты её увидишь своими глазами, мне кажется, она придёт сюда лично. Вставай, пошли – Юра остановил девушку, не давая ей встать перед ним на колени.
- Я её итак вижу каждое утро на небе. Как интересно ты говоришь про женщин, хммм, я эти словесные обороты использую в своих стихах.
- Используй на здоровье. Но ты, не совсем поняла меня. Она сама придёт за мной. Ты увидишь её земное воплощение. Пошли.
- Очень хотелось бы мне на неё взглянуть, хотя бы один раз в своей жизни. Ну что же, пошли – Энхедуанна рукой рядом с Юриной головой вдавила в стену кирпич. Что-то зашумело, и перед ними в сторону откатилась часть стены. В открывшемся проёме виднелась дверь. Энхедуанна повернувшись к Юре, приблизив своё лицо к его лицу почти вплотную, с сожалением тихо сказала грустным голосом:
- Очень жаль, что мы с тобой встретились при таких обстоятельствах. Для меня большая честь лично знать такого сильного, мудрого и милосердного мужчину, как ты. Я только теперь поняла, что сама Инанна сделала правильный выбор, назвав тебя своим избранным. Прости меня если сможешь, ведь я не мудрая Владычица небесная, а всего лишь простая девушка.
Юра осторожно провёл пальцами по её щеке, там было мокро от слёз. Посмотрел с тоской на дверь, затем повернул лицо к Энхедуанне, ободряюще улыбаясь насколько мог, сказал ей в ответ, проведя пальцами за её ушком, закладывая за него прядь непослушных чёрных растрёпанных волос:
- Ты хорошая девушка, просто иногда тебя слишком сильно заносит вверх, из-за твоего положения в обществе. Но на самом деле, это твоя маска притворства. А на самом деле ты очень красивая, умная, добрая и чуткая к людям. Ты мне по душе. Будь такой всегда.
- Правда? – уголки глаз наполнились капельками слёз, ресницы предательски задрожали, но она довольно заулыбалась от его искренней похвальбы уголками рта.
- Конечно же правда! Разве может избранный Инанны лгать её верной жрице? – Юра на мгновение прижал её к себе – ты такая милая крошка, я очень рад, что познакомился с тобой. Память о тебе я буду хранить вечно в своей душе.
Энхедуанна шмыгнув носом от избытка чувств, сама взяла Юру за руку. Толкнув полотно двери, они вместе вышли во внутренний двор храма. Глубокая чёрная ночь, насыщенная пряными ароматами, опрокинулась на них полной чашей после поворота двери.

 Глава 14.

Храмовый комплекс Эанна.
Внутренний двор. 

Сияющие звёзды на чернильном небе, яркая полоса Млечного пути и полная луна неплохо освещали строгий квадрат внутреннего двора, окружённого высокими кирпичными стенами. Мертвенно серый свет вычерчивал резкие тени от башен и зубцов стен храма. Юра облегчённо вздохнул, с наслаждением смотря в безбрежную глубину южного неба, бесконечные извилистые коридоры главной цитадели Урука сильно давили на его психику.
Так, надо оглядеться, где мы находимся?
Они стояли сбоку у основания громадного пандуса главной лестницы храма, длиной в добрую сотню шагов, плавно опускающейся на полотно широкой дороги, как там её? А! Сила-дагаль, вот как. Словно широкая автострада, она устремлялась до деревянных расписных ворот в крепостной стене высотой с трёхэтажный дом. Не меньше тысячи шагов, прикинул расстояние от лестницы до ворот Юра опытным взглядом. Каждые два десятка шагов вдоль неё, по обе стороны стояли высокие каменные зажжённые светильники. Юра с Энхедуанной находились в первой трети пандуса, ближе к основным стенам храма. Наверху над головой послышался шум, топот, а затем обрывочные отрывистые команды. И в тот же момент, одна половинка больших ворот в стене напротив них, слегка дрогнув со скрипом приоткрылась. Дюжина жрецов быстро вертела барабаны с верёвочными блоками и каменными противовесами. Из-за полуоткрытой воротины показалась удивительная колесница, быстро едущая к главному входу. Охренеть! Это какой-то древний мотоцикл, пришла в голову Юре мысль.* Длинное S – образное дышло горбом изгибалось вверх меж двух голов пристегнутых ремнями могучих мулов, а на его противоположном внутреннем изгибе по мотоциклетному на колёсной паре, обхватив ногами сиденье восседал пригнувшийся бородатый возница. Да и скорость у неё была весьма приличной, не меньше 30 километров час, а может и больше. Юра невольно залюбовался этой прекрасной техникой. Вот это именно то, что ему сейчас очень нужно! Осталось только заполучить её в свои руки. Надо переместиться к началу лестницы и спрятаться у небольших статуй. Сейчас, сейчас. Юра пальцем показал Энхедуанне куда надо идти и затем прижал его к своим губам. Она молча кивнула головой в ответ, прижавшись к стене заскользила вслед за Юрой.
Какой у него прикид модный, у этого возницы, явно не простой чиновник, из глубины тени между статуй у начала дороги Юра внимательно наблюдал за подъехавшим колесничим. Он спрыгнул со своего транспортного средства, с хрустом потянулся, разминая руки и ноги, поправил затем свою не дешёвую одежду, прошитую позолоченными нитями. К нему тут же подошёл знакомо одетый Юре офицер дворцовой стражи со светильником и копьём в руках и жрец с устройством для письма стоя. Колесничий тут же показал им свой нагрудный цилиндр из золота и громко спросил их:
- Я Шелебу! Где Энхедуанна? Меня послал сюда сам Саргон! Я должен её срочно забрать отсюда. К городу уже подошли братья смерти с армией мертвецов! У меня очень мало времени!
- Мы очень сожалеем о случившемся, но она пропала! Её похитил таинственный мертвец-оборотень.
- Это такая шутка? – непонимающе мотнул головой Шелебу.
- Нет Шелебу, это не шутка! Погибли пять моих лучших воинов и дюжина храбрых жрецов! Он где-то здесь прячется. За стену храма он точно не выходил.
- Ищите дочь Саргона немедленно! У меня есть приказ царя с его личной печатью. Забрать немедленно из Урука Энхедуанну жрицу-лукурр Инанны. Амару!*
- Отряд слушай мою команду! – гаркнул иги-лугаль-ла и взмахнул копьём.
Перед ним выстроилось не меньше 50 бойцов, треть из них была закована в бронзовые латы, имела щиты, мечи и копья, остальные были вооружены попроще топорами, кинжалами и дротиками, но их было слишком много для одного Юры. Числом и весом задавят, это же очевидно, хммм, надо ждать, что будет дальше.
- Они уже здесь! Братья смерти уже здесь перед воротами! Мертвецы идут! Тревога! – закричали со стен немногочисленные воины. Засвистел воздух, разрезаемый веревочными пращами, шумя и завывая полетели во врага многочисленные глиняные пули.*
- Отряд к воротам! Живее! – сразу изменил приказ офицер.
- Каким воротам? Где дочь царя? – заорал Шелебу, подпрыгивая на месте от возмущения.
- Жрецы тебе помогут найти её – сказал как отрезал иги-лугаль-ла, с презрением смотря на него, затем взмахнул рукой и отряд мелкой рысцой, топая ногами и грохоча металлом,  выдвинулся к главным воротам. Впереди двигались копейщики, на бегу выстраиваясь в линию, щит к щиту с частоколом копий, остальные бойцы рассыпались полумесяцем позади них. Многие из них снимали с себя пояса, оказавшиеся искусно изготовленными пращами.
Отлично, Юра радостно потёр руки, а вот сейчас пора вмешаться. Его осторожно толкнули в плечо, он обернулся, Энхедуанна вопросительно смотрела на него большими и влажными глазами:
- Гильгамеш, пожалуйста не убивай больше моих подданных – зашептала она Юре на ухо, щекоча его кожу горячим дыханием и влажными мягкими губами.
- Хорошо, я больше не буду убивать – пообещал он, уважительно посмотрев на неё, и тут же добавил, сняв с пояса палицу, накручивая на локоть длинный шнур – позови на помощь, негромко, что бы только они услышали тебя. Давай.
- Ай, отпусти меня оборотень! Хррр! Куда ты меня тащишь? Помогите!
Жрец и Шелебу одновременно повернули головы в её сторону. Она вскочила на ноги, между статуй трагично замахала руками. Прищурившись в полумраке, они вдвоём подались вперёд ближе к ней, что бы рассмотреть лучше, удостовериться в том, что это действительно Энхедуанна. 
И в этот же момент позади них выросла тёмная фигура. С глухим стуком жрец и Шелебу столкнулись головами и без чувств рухнули на землю, Юра сноровисто ухватил обоих за ступни ног и утащил тела за статуи в глубокую тень.
Неплохо вышло! Так, снять золотой цилиндр, поясным ремнём связать руки и ноги обоих. Даже палица не понадобилась. Ласточкой связать,* чтобы не улетели отсюда. Рты юбкой жреца заткнуть. Хехехе. Тпруу! Что вы ослики такие расслабленные, сейчас я вас буду напрягать.
- Сейчас поедем кататься, до ворот вдвоём, а после я тебя высажу и ты свободна! Метать в нас пули воины не посмеют, а колесниц здесь у них нет – с этими словами Юра ловко подхватил за талию Энхедуанну и бережно усадил её перед собой на колесницу.
- Ай! Она колючая какая – девушка подпрыгнула на дышле-сиденье, коснувшись её внутренней частью бёдер голых ног.
- Потерпи немного, тебе ехать недолго – Юра залез на сиденье позади неё, обхватил левой рукой Энхедуанну за талию и бёдра, прижимая её к своей груди, а правою рукой взял вожжи.
Они тронулись, мулы неторопливой рысцой побежали по каменной мостовой. Это хорошо, что не быстро, надо освоиться с управлением этой штуковины. Юра перестал тянуть вожжи, колесница замедлилась, ага они сами останавливаются, понятно. Так, а если вот так сделать?
Шших! Яркая молния на мгновение ослепила его. Она ударила в пращника на стене с той стороны, его обугленное тело рухнуло с высоты стены во внутренний двор.
Ещё и ещё. Молнии били с пугающей частотой, выкашивая защитников храма. Колесница успела пройти уже треть пути до ворот, как вдруг мощный удар с внешней стороны сотряс воротины. Затем последовал ещё более могучий удар, с внутренней стороны ворот полетела деревянная щепа.
Строй копейщиков перед воротами качнулся назад, взметнулись вверх щиты, закрывая бойцов от смертельных острых обломков. Стоящие сзади воины уже начали раскручивать свои пращи.
- Блин, как же проскочить мимо них? – Юра бросил поводья, колесница остановилась на полпути до ворот. Чуть повернул в сторону, прячась за столб светильник. Спрыгнул сам с  колесницы, затем снял с неё девушку. И они неподвижно замерли, выжидая, что же будет дальше.
Арррыы! Чудовищный рёв за воротами сопровождался мощными ударами в воротины. Одна из них начала подаваться внутрь, выламываясь и раскрашиваясь. Сначала отлетели полосы скрепляющие доски, угловатые заклёпки, а затем что-то оглушительно треснуло за стенами и обе половинки ворот бессильно распахнувшись, ввалились во внутрь двора. За ними явственно вырисовываясь в темноте ночи, выступили три громадные фигуры мерцающих бледно голубым светом по контуру невероятных рогатых человекоподобных чудовищ.
- Братья смерти! – ахнула Энхедуанна, прижимаясь в непритворном ужасе к Юре, ища у него защиту.
В тот же момент в них полетел град свинцовых пуль из пращей, десятки дротиков, но все они бессильно отскакивали от чудовищ, не причиняя им вреда. Вперёд выступил самый огромный из них, царапая рогами на уродливой голове поперечную верхнюю балку ворот, высотой с трехэтажный дом, размахивая невероятной сверкающей и переливающейся огромной палицей в руках. Его рык был подобен раскатам грома, его глас был как завывание бури:
- Умрите жалкие людишки! Никто и никогда из смертных, не может противостоять братьям смерти! Хахаха! Мы есть смерть для всего живого!
- Это Победоносный Бык – Нергал! Старший брат смерти! – воскликнула Энхедуанна, прячась за спину Юры, а он сразу же вспомнил свою клятву. Что если они ещё раз встретятся, то он  убьёт эту тварь! Без пощады! Без сомненья! И вот они встретились снова. Вот как всё оно обернулось!
А тем временем за Нергалом вошли внутрь двора остальные братья, Намтар с электрическим копьём и Ниназ взмахивающий странным светящимся посохом. За ними шли тысячи жутких частично разложившихся мертвецов, они словно поток вливались в сломанные ворота. Неграл взмахнул палицей и ударил ей о каменные плиты дороги. Брызнули в разные стороны десятки ветвистых молний, тут же проредив отчаянно сражающуюся храмовую стражу. Засверкали вспышки разрядов с электрокопья Намтара и посоха Ниназа. Но человеческая храбрость и оружие была бессильна против магии смерти. За двадцать вдохов полегла храмовая дружина и тут же на её остатки набросились мертвецы, пожирая живьём раненых и уже погибших.   
Братья дружно переглянулись с гулким смехом и неторопливо пошли к храму по силе-дагаль, а за ними последовали живые мертвецы.
Юра неподвижно смотрел на всё происходящее перед ним и молчал. Он просто растерялся, встретить такое на своём пути, как же быть? Как поступить? На правильное решение оставались считанные мгновения времени! 
- Гильгамеш! – послышалось откуда то снизу, он посмотрел на стоящую перед ним на коленях Энхедуанну – от моего народа отвернулись все боги. Мне теперь некого больше просить о помощи. Братья смерти убьют всех людей и их детей! И тогда никакое будущее не наступит!
Юра молча смотрел в её широко раскрытые карие глаза, они источали невыносимую боль происходящим вокруг них, но одновременно с болью в них мерцала тень надежды.
- Гильгамеш! Я жрица-лукурр Энхедуанна, дочь царя Саргона, умоляю тебя стоя на коленях перед тобой. Я готова пойти на любую жертву, не жалея себя, ни раздумывая, ни одного  мгновенья! Спаси мой народ! Спаси! Спаси! Спаси! Спаси! Спаси! Спаси! Спаси! – девушка обхватила его щиколотки ладонями и начала целовать Юрины пыльные ступни горячими губами, слёзы отчаянья падали на них, делая мокрые дорожки на пыльной коже.
- Спаси нас Гильгамеш! – Энхедуанна подняла вверх заплаканное лицо, её губы тихо шептали с внутренним отчаяньем – делай со мной всё что хочешь, но только спаси нас всех!
Юра на мгновение закрыл глаза. Вот и настал тот момент какого он так ждал, надеялся и верил. Он резко выдохнул, мотнул головой, словно отгоняя от себя всё дурное, что происходило с ним. Наклонился к девушке, вплотную, лицом к лицу, глаза в глаза, нос к носу, губы к губам и твёрдо сказал ей:
- Если боги не в силах помочь твоему народу, то тогда ему поможет простой человек! Я сделаю это!
Обхватил её голову нежно и страстно коснулся своими губами её губ, спустя мгновение они целовались ожесточённо и ласково, рьяно и нежно, входя и выходя, скользя и задерживаясь, развратно и целомудренно. Энхедуанна затрепетала, задрожала обхватив его шею руками, её глаза запылали надеждой. С огромным сожалением Юра оторвался от неё, вытер лицо ладонью, словно смахивая с себя любовное наваждение, повернулся и вышел на середину дороги, преграждая путь братьям смерти. Гордо поднял голову вверх, шепча про себя слова:
- От самого сердца, от самого сердца…
Громадный Нергал сразу заметил одинокого противника, с жуткой усмешкой на изуродованной наростами морде, он хлопнул по плечу Ниназу, посылая его вперёд всех братьев смерти.
А Юра обречённо вдохнул в себя воздух, возможно в последний раз в своей жизни и вдруг что-то произошло внутри него, они сами пришли в его голову, на его язык. Те самые правильные слова, какие надо сейчас немедленно сказать. Громко и чётко он начал выкрикивать в чёрное звёздное небо удивительное заклинание:

Я – воин! С материнской утробы – герой! Вот кто я!
Свиреполикий я лев, кто драконом рождён! Вот кто я!
Всех четырёх сторон света, я повелитель. Вот кто я!
Пастух справедливый, черноголовых пастырь. Вот кто я!*
Всех земель осиянною славою воин. Вот кто я!
Лев я в удали неутомимый, в силе своей стоящий твёрдо! Вот кто я!
Одеяньем сияющим окутал я бёдра,
Зажёг антасур на клинке своём верном!*
Я страха не знаю, боязни не ведаю!
Куда очи глядят, туда и иду я!
Куда сердце влекёт, туда и ступаю!
Во всех четырёх сторонах света,
Среди охраняемого мною народа,
Моё да объявят имя,
в песне святой, в бездне веков меня да восславят!
Ибо я – Гильгамеш! Могучий муж от рожденья! Вот кто я!

Шших! Вспыхнула голубым сияньем меламму вокруг фигуры его.
Сссссс! Зашипел меч, извлекаемый из ножен твёрдой рукой его.
С мерцающего лезвия клинка, стекали бесконечно тягучие ярко оранжевые мечущиеся языки пламени. Всполохи от меча колыхались по поверхности дороги, мимолётно освещая изумлённую до глубины души этим превращением Энхедуанну, продолжавшую стоять на коленях. Девушка подняла руки к небу, молитвенным жестом благословляя великого героя на подвиг. Он мимолётно оглянулся, бросив взгляд полный нежности на неё, мелькнула улыбка на устах его.
Топнул правой ногой Гильгамеш, ударив подошвой сандалии о полированные камни сила-дагаль. С гулким грохотом прошла по ним в разные стороны волна, выбивая фонтанчики пыли из стыков между плит. Разом подпрыгнули все столбы светильники на дороге, взметнулось высоко вверх пламя на них. С хрустом размял шею Гильгамеш, с ухмылкой глядя на противников в сотне шагов от себя. Раскинув в разные стороны руки, крепко сжимая в ладони пламенеющий меч, он уверенно сделал первый шаг навстречу многочисленному врагу.

* Колесница-мотоцикл – массово были распространены в Междуречье два основных типа колесниц. Первый – тяжёлая четырехколёсная (двухосная) на 2-4 человек и вторая (одноосная)  двухколесная на 1-2 человек. Их рисунки встречаются на табличках, в виде игрушек, начиная с 30 века до н.э.
* Амару – ураган. В письмах и приказах это слово употреблялось в качестве слова – срочно, немедленно.
* Глиняные пули для пращи производились серийно, десятками тысяч. В некоторых пулях делали специальные отверстия для свиста в полёте. Из-за дефицита хорошего дерева, в Междуречье боевые луки были мало распространены.
* Связать ласточкой – пропустить верёвку от петли на шее, далее кисти рук за спиной, затем согнутые ноги за лодыжки. При попытке освобождении петля на шее затягивалась, не давая кричать.
* Черноголовые – самоназвание шумеров.
* Антасур – магическое свойство оружия богов и великих героев.

***

Дружно переглянулись между собой братья смерти увидев, как окутался меламму противостоящий им одинокий воин, как с грохотом ударная волна пошла по каменным плитам, как загорелся у него в руке пламенеющий меч, как бесстрашно двинулся он навстречу. Победоносный бык ловко подбросил вверх сыплющую искрами палицу и жутко заревел:
- Сейчас ты умрёшь человек!
- Я убью его сам! – рявкнул Ниназ, взмахнув посохом.
- Ниназ убей его медленно! Я хочу видеть его страдания и боль – захохотал Нергал.
Нииназ ловко перекидывая свой удивительный посох из руки в руку, скалясь длинными клыками рта, выдвинулся вперёд ближе к противнику. Всё быстрей и быстрей вращая светящимся посохом, резко подался вперёд, и с навершия его оружия ударила ветвистая молния.
Шших! Мимо.
Гильгамеш продолжая сближаться с врагом, буквально размазываясь в воздухе, крутком корпуса в сторону уклонился от неё.
Шших! Мимо.
Лёгкая улыбка играла на губах Гильгамеша, а глаза внимательно следили за врагом.
Удар, ещё удар. Десятки молний били непрерывным потоком из посоха брата смерти, сыпля искрами и камнями из выбиваемых воронок в каменных плитах дороги и кирпичной кладке стен храма, но Гильгамеш не обращая внимание на это, упорно сближался с братьями смерти.
- Выпей его живьём! – повелительно рявкнул Нергал, толкнув палицей в спину брата.
Ниназ оглянулся, согласно кивнул головой, в его полуоткрытой пасти затрепетал смертельный тёмный кончик. Он отвёл в сторону посох, откинулся всем телом назад, и резко дёрнувшись вперёд всем корпусом, буквально выстрелил из своего рта чёрным стремительным жалом.
- Ууеее!!!
И в этот момент время словно остановилось, спрессовалось, скомкалось вокруг Гильгамеша, стало вязким и тягучим как кисель. Он ушёл вправо корпусом от медленно летящего чёрного жала, левой рукой крепко ухватился за него и рванул наотмашь на себя изо всех своих сил. В то же мгновение время пошло как обычно. Правая нога Гильгамеша с грохотом взломала толстое каменное покрытие дороги, расшвыривая в разные стороны крупные обломки плит, почти по колено уйдя в землю. А навстречу ему, вытаращив глаза от дикой боли уже стремительно летело по воздуху, громогласно завывая и вспарывая воздух рогами громадное чудовище.
Шших! Одним движеньем Гильгамеш снёс пламенеющим клинком голову Ниназу. Безголовое тело, пролетев ещё добрые три сотни шагов с грохотом разбило статуи, у основания пандуса главной лестницы храма. Ярко вспыхнув напоследок, навсегда погасла его меламму.
Шшух, шшух, шшух – оглушительно свистя рогами, крутилась в воздухе голова Ниназа крепко удерживаемая твёрдой рукою героя. И словно пулю из гигантской пращи молниеносно метнул её во врага Гильгамеш.
Яростно взревел, увидев смерть своего брата Победоносный Бык, взмахнул сверкающей палицей для удара о землю, но в тот же момент в колено ему попала голова Ниназа. Словно громадная каменная башня рухнула на плиты дороги, светильники подпрыгнули высоко вверх, разбрызгивая горящее масло в разные стороны, от тяжкого удара. Сбивая с ног стоящего сзади Намтара, покатился Нергал по дороге. Но тут же подскочил вверх, быстро вскакивая на ноги, снова взметнулась вверх сыплющая искрами палица готовая сокрушить врага.
А навстречу ему буквально размазываясь в пространстве, словно голубая стрела с ярким огненно-оранжевым наконечником, стремительно бежал по дороге Гильгамеш, выставив впереди себя свой пламенеющий клинок.
- Умри! – засвистела в воздухе, обрушиваясь вниз сверкающая палица.
Финт.
Бабах! Мимо. Раскололись плиты дороги, брызнула каменная крошка.
А Гильгамеш в высоком прыжке уже ввинчивался в тугой, словно маслянистый воздух. Будто бронебойное копьё, брошенное могучей рукой, он вонзился в правую сторону основания шеи Нергала.
Хрясть! С хрустом и чавканьем вспарывая плоть клинком, левой рукой успев ухватиться за один рог, заскользил по поверхности тела чудовища Гильгамеш, закручиваясь по часовой стрелке.
Хрррр!!! Обречённо заревел, забулькал захлёбываясь чёрной кровью Нергал, бросив палицу, попытался поймать своего убийцу, но громадные ладони лишь хлопнули по пустому месту. 
Хрум! Срывая голову чудовища с позвоночного столба, вырывая с корнем жилы и мышцы, спрыгнул со спины чудовища Гильгамеш и сразу же метнул её в пытающегося убежать третьего брата Намтара. Она ударила его в спину, отшвыривая его к стене у разбитых ворот. Намтар подпрыгнул вверх, выставил сверкающее копьё впереди себя, но было уже поздно. Буквально в одном прыжке на добрых два десятка шагов, Гильгамеш настиг врага. С хрустом безжалостно вспарывая трепещущую плоть, в чудовище снизу вверх вонзился беспощадный клинок героя, пригвоздив его к кирпичной стене.
- Ааааа! Тыыыы, тыыыы, тыыыы… - отчаянно хрипел Намтар, безуспешно пытаясь оттолкнуть от себя своего убийцу.
- Я Гильгамеш! А ты мертвец! Умри тварь! – и рывком надвинул тело чудовища на лезвие меча, разваливая его на две неровных половины.
Бабах! С грохотом, рухнуло на каменные плиты безголовое тело Нергала. Вспыхнув на мгновение, погасла меламму на братьях смерти. Толпы живых мертвецов разом упали на землю, после смерти всех чудовищ их ужасная МЕ перестала действовать на них.
И после этого сразу отпустило Юру, его сознание опять вернулось в родное тело. Он изумлённо огляделся по сторонам, его окружали одни мёртвые тела, а он стоял посреди них с пылающим клинком в руке.
- Гильгамеш! – к нему бежала со всех ног Энхедуанна. Она приблизилась к нему почти вплотную, на её прекрасном лице отражалась невероятная радость произошедшего. Она упала перед ним на колени, большие влажные карие глаза, смотрели на него с обожанием:
- Прости меня о великий герой! Теперь я вижу, что ты истинный Гильгамеш! Ты спас мой народ от смерти! Спасибо! Спасибо! Спасибо!
- Встань, ты и так уже за сегодня все колени протёрла – Юра поднял девушку с дороги – всё кончилось, братья смерти мертвы. Будущее будет!
Внезапно Энхедуанна изумлённо уставилась на что-то поверх его головы, оно было сзади!
Юра резко развернулся, быстро оглядевшись по сторонам.
Ну, ни хрена себе! Из глубины безбрежного, усеянного многочисленными звёздами, чернильного неба прямо на них падал ярко светящийся большой хвостатый метеорит.

***

Сычёвка.
10 июля, понедельник.
Окрестность психиатрической больницы.
Ночь 3.00

- Сволочь ты этакая, где же у тебя слабое место? – бормотал про себя сержант Петров, всаживая в сверкающее тело дьявола третий магазин снайперской винтовки. Остатки его подразделения оказались зажаты на четвёртом этаже хрущевски неподалёку от проклятой психбольницы и моста через реку Вазузу. Десять минут назад в его жизни, всё было совсем по другому. Они весело ехали в кузовах шишиг* в небольшой городок Сычевку, куча молодых и весёлых парней, которым до дембеля осталось всего-то три месяца. Наконец они все попадут в город из опостылевшего полевого лагеря, украдкой купят утром портвейна, курева нормального, побалагурят с местными девчонками за жизнь молодую. Солдаты расслаблено сидели на лавках и даже заряженное оружие, не могло изменить их несерьёзное отношение к происходящему вокруг них. Да и что может произойти в самом центре европейской части могучего государства победившего социализма СССР? Рядом с Москвой? Это же просто какая-то ошибка, а если не она, то их гвардейская дивизия быстро порядок наведёт! Плёвое дело! Что их зря готовили! Вон какая силища прёт, словно неудержимый каток по дороге.
Но городок встретил их весьма своеобразно, тьмой и полным безлюдьем. Некоторое время их колонна ехала в полной темноте и тишине, а затем они услышали грохот далёкой перестрелки. А через несколько минут она приблизилась настолько, что стали слышны отдельные выстрелы. Расслабленность и балагурство разом слетело с бойцов, они нервно начали сжимать рукояти автоматов. Колонна остановилась, посреди тёмной улицы, зазвучали отрывистые команды. Солдаты ловко выпрыгивали из кузовов грузовиков, подхватывали цинки с патронами, ящики с гранатами и прочие военные припасы, так необходимые им для выполнения боевой задачи. Только они выстроились вдоль машин, для получения приказов, как на них внезапно напали те самые неведомые враги. Сначала послышалась всепоглощающая волна странного шуршащего шума, а затем из тьмы городских улиц на них набросилась лавина чудовищных пауков. Словно чёрная волна, они выплеснулись из-за домов и деревьев, с неимоверной скоростью перемещаясь по поверхностям горизонтальным и вертикальным. Тут же загрохотали, застучали автоматы и пулемёты, полетели во все стороны искры и трассеры, заметались лучи прожекторов и фароискателей. Загудели в воздухе крылья сотен громадных комаров. Все эти чудовища из преисподней разом набросились на отчаянно кричащих солдат, разрывая плоть крепкими челюстями, вонзая в бойцов длинные жала, пожирая живьём ещё тёплые трупы. И сразу же погибали, разорванные в клочья, тысячами безжалостных пуль и снарядов.
Лёхе Петрову несказанно повезло, что их шишига остановилась практически напротив одной из немногих в городе хрущёвок. Он на мгновение запрыгнул на колесо грузовика, ухватившись за кронштейн зеркала, внимательно огляделся по сторонам. Вокруг него плескалось избиение колонны зажатой сзади и спереди. В начале, хвосте и с одного фланга удивительные светящиеся громадные чудовища, сыпля искрами в разные стороны, извергали из себя десятки ослепительных молний, поджигая грузовики и боевые машины. В одно мгновение, всё вокруг него спрессовалось в жуткий всеобъемлющий кошмар.
- Отходим в дом! За мной! Кто хочет жить! Быстрее! – заорал он во всю силу своей глотки, спрыгивая с колеса, подхватил два цинка с патронами и стремительно побежал к ближайшему  подъезду многоэтажки. За ним бросилось два десятка бойцов, растерянно стоящих невдалеке от него. На удивление всем удалось добраться живыми до подъезда. Вход в него они тут же закидали разнообразным хламом, лежащим в тамбуре, припёрли его чугунными трубами, лежащими там же. Знаменитое советское разгильдяйство сыграло им на руку. Быстро пересчитались  поднимаясь наверх. Они как ни странно оказались все из разных рот и взводов, но самое главное среди них оказался радист с рацией, а Лёха внезапно оказался старшим по званию.
- Все наверх! На последний этаж! Главное мы живы! Гранаты есть? – крикнул он, прыгая вверх по ступеням лестничных пролётов.
- Есть немного! – ответили сзади.
- Поставить растяжки каждые этаж, что бы слышно было, когда эти проклятые пауки вверх побегут!
- Так точно, поставим.
Лёха остановился на одной площадке, на мгновение перевел дух:
- Ты, ты и ты прикройте его. Давайте ребята, быстрее, а то нам кабздец придёт. А мы двинем на четвёртый этаж в угловые квартиры. Там обзор хороший. На гражданке у моего друга в таком же доме хата есть, я там часто бывал. Ты – радист! Как тебя звать? Рация работает?
- Серёга. Работает, лично проверял перед выходом.
- Ты арту корректировать умеешь?
- А…ну я вроде бы.
- На месте научишься. Если они пойдут за нами наверх, придётся вызывать огонь на себя. Ясно?
Серёга нервно сглотнул, слушая доносившиеся звуки боя внизу около дома. Затем обречённо кивнул головой.
- Пошли! Некогда тут тарахтеть! За мной!
И небольшой отряд двинулся вверх по тёмному лестничному пролёту … это воспоминание мгновенно промелькнуло у Лёхи в голове, когда он вогнал четвёртый магазин в своё весло.*
Медленно выдохнул, со скрежетом сцепил зубы, прицелился в обнаглевшего дьявола с электрическим копьём, он шёл вдоль горящих машин и неторопливо постреливал ослепительными молниями по оставшимся целыми боевым машинам. Ещё двое с хохотом гонялись за оставшимися в живых ранеными солдатами и убивали их голыми руками.
И в то же мгновение что-то произошло. Внезапно быстро замигало на дьяволах окутывающее  голубое сияние, по их телам пошли, словно помехи на телевизоре и резко вспыхнув, полностью пропало! Лёха отчаянно мигнул до рези в глазах, глядя в оптику винтовки.
Ах так!!! Суки получайте теперь! Загрохотала его винтовка, дьявола тут же отбросило к горящей боевой машине, он взревел от боли, по нему заструилась чёрная кровь!
- Серега! На открытой частоте передавай всем, всем, всем! У дьяволов погасло сияние! Их можно теперь убить!!! У них течет кровь! Отряд! Огонь по дьяволам! Огонь! Огонь!
Дробным стуком загремели выстрелы, захлёбываясь рассыпался длинной очередью пулемёт, шквал огня обрушился на дьяволов с четвёртого этажа. Лишь один радист громко и чётко выкрикивал в радиостанцию сообщение, повторяя его снова и снова:
- Всем кто слышит меня, у дьяволов исчезло сияние! Их теперь можно убить! Они находятся между мостом через реку и психбольницей! Ведём бой! Патроны на исходе! Повторяю, у дьяволов идёт кровь! Всем кто слышит меня…
Дьяволы быстро сообразили, откуда по ним стреляют и начали вести ответную стрельбу. Засверкали молнии их удивительного оружия, вспышками освещая ночной город. Оглушительным треском и гулом, наполняя уже затихшие улочки небольшого городка. Уже заскользили среди горящих машин многочисленные тени пауков, в воздухе снова загудели тысячи крыльев кровожадных комаров, всё это кошмарное воинство направлялось к отчаянно  отстреливающейся небольшой группе солдат, засевших в искалеченной хрущёвке. Лёхе на мгновение показалось, что он пришёл к ним, тот самый полярный зверь!
Всё!
Но его уши внезапно услышали вдалеке характерное цоканье. Оно быстро нарастало, расширялось, наполняло и охватывало пространство города.
- Наши! Наши летят!!! – радостно заорал Лёха, метко стреляя в самого здорового дьявола.  Чудовище, вздрагивая от каждого попадания, с ужасным рыком оторвало у ближайшего БМП башню, держа её за пушку метнуло её в четвёртый этаж. Она с грохотом снесла большую часть стены, завалив обломками немало бойцов, но Лёха успел прыгнуть глубоко внутрь квартиры, уходя от полетевших внутрь кирпичей. Подхватил полузасыпанный пулемёт, пристегнул магазин, бросился к обрушенной стене и свесившись со стены вниз по пояс открыл огонь по ближайшему противнику. Дьявола отбросило к стене противоположного дома, он взмахнул электрической дубиной, чтобы ударить ей о землю.
Но в ту же секунду из темноты неба на дьяволов сверху, звонко рубя винтами ночной воздух, спикировали многочисленные хищные крылатые тени. Громко хлопнула осветительная бомба, заливая ярким мертвенно бледным светом разгромленную колонну. Вспыхнули прожекторы на боевых вертолётах, хищно завертелись счетверённые крупнокалиберные установки на них и нащупав противника открыли бешеный огонь. Гвардейский вертолётный полк, оснащённый новейшими Крокодилами*, пришёл на помощь погибающей 31 танковой дивизии. Крутясь в воздухе каруселью, друг за другом на разных высотах, 40 ударных вертолётов обрушили на врага шквал огня. С шипеньем летели сотни неуправляемых ракет, засыпая тысячами осколков земную поверхность, грохотали стволы тяжёлых пулемётов, вырывая куски плоти из дьяволов. Пузатые Ми-8 сбрасывали на город полные бочки с химическими ядами, от всех видов насекомых. Дольше всех продержался громадный Нергал, отмахиваясь стреляющей во все стороны молниями палицей, он тщетно ревел, зовя свою хозяйку, пока точный выстрел фугасным снарядом из танка в упор, не снёс ему напрочь, рогатую голову. Грохоча гусеницами тяжёлой техники, завывая авиационными турбинами, вся эта армада направилась к психбольнице.
Стереть с лица великой страны СССР кровожадную нечисть, посмевшую показать свой жестокий звериный оскал!
Уничтожить её навсегда!

* Шишига – грузовой автомобиль ГАЗ-66.
* Весло – снайперская винтовка СВД.
* Крокодил – ударный вертолёт Ми-24.

Глава 15.

Храмовый комплекс Эанна.
Внутренний двор. 

Юра обняв девушку за талию, и задвинул её за свою спину. Он сразу понял что это, точнее кто это к ним летит. Затем повернулся к Энхедуанне и тихо сказал ей, с нежностью смотря в её большие глаза:
- Наконец-то твоя мечта лицезреть свою богиню сбылась. Сама Ишьтарр прибыла к нам. Она пришла за мной, не знаю как всё выйдет дальше, но я тебя буду помнить вечно.
- Гильгамеш, ты самый отважный мужчина, какого я встречала в своей жизни. Я тоже буду помнить о тебе всю свою жизнь. Я сочиню про тебя молитву.
- Спасибо – Юра провёл по её волосам ладонью, если бы ему такое сказали бы вчера, он наверно бы рассмеялся. Но теперь он просто кивнул с благодарностью на это щедрое предложение.
Хвостатый ослепительно белый метеорит оглушительно ударил в землю за воротами храма, широко раскидав в разные стороны грунт и части тел мертвецов, приведённых братьями смерти. Что-то в глубине воронки зашипело, захрустело, запульсировал, замигал яркий свет. И на глазах изумлённых Юры и Энхедуанны, мёртвая плоть быстро стала сползаться в центр воронки, слипаться друг с другом, а затем надуваться огромным кожаным пузырём, за 25 вдохов он с отвратительным звуком лопнул и из него в ворота выпрыгнул громадный гривастый лев с сидящей на его спине обнажённой наездницей. Голубое сияние меламму окутывало их обоих, одной рукой Ишьтарр держалась за гриву зверя, а в другой сжимала странный светящийся костяной посох.
- А вот и собака пожирающая трупы!* Явилась, не запылилась. Слава богу, а то я уже беспокоиться стал. Думаю, куда же ты пропала? Наверное забыла про своего Гильгамеша, да дорогая? - с облегчением громко сказал Юра, поднимая вперёд правую  руку с пламенеющим клинком, а левой рукой не давая Энхедуанне снова упасть на колени.
Лев в два прыжка преодолел сотню шагов от ворот, добрался до Юры и уткнувшись мордой в клинок, злобно зарычав отпрянул назад, и начал медленно кружить вокруг них. Сидящая на его спине Инанна в бешенстве взмахнула искрящим посохом, указывая им на Юру, а затем закричала так, что взметнулись клубы пыли по дороге, загасив несколько светильников, сдув с них пламя:
- Тыыыы! Ты опять всё испортил Бильгамес! Ррааа!!!
- Да! Я такой – горделиво подбоченился Юра. Надо же, а она опасается этого клинка, хехе!
- Ты убил моих верных слуг! Уже нашёл себе девицу! Забыл про меня? Нет тебе прощения! 
- Твоим слугам крайне необходимо было побывать в Курр-ну-ги! И я с удовольствием отправил их туда! А насчёт девицы, то это твоя главная жрица – Энхедуанна! И она девственница, в отличие от некоторых, здесь находящихся!
- Чтооо?!!! Ты снова издеваешься надо мной? Моя жрица говоришь? Хммм. Я помню её. Хотя сейчас мне без разницы, девственна она или нет! Ведь идёт разговор о тебе и твоих ужасных поступках Бильгамес!
Громадный лев мягко ступал, нарезая круги вокруг плавно поворачивающегося вслед за ним Юры. Глаза Инанны бешено сверкали синим огнём, полыхая словно электросварка, посох сыпал искрами в разные стороны, струились языки пламени по Юриному клинку:
- Ты заплатишь страшную цену за это Бильгамес! Я сейчас сделаю вот что! За то, что ты убил моих верных слуг, я пожалуюсь на тебя самому Ану! Он меня внимательно выслушает и ты горько пожалеешь о своём поступке! Понял меня?
- А что, самой то слабо меня сейчас одолеть? Да дорогая?
- Аррыыы! – в ярости завизжала Инанна, взмахивая посохом, для какого то волшебства. Но  внезапно, прервав это дело, она резко обернулась в сторону ворот. 
И тогда Энхедуанна увидела это.
Словно само мироздание окружающее её, затрещало, заскрипело, громогласно загрохотало! Как будто кирпичики всего сущего стали выпадать из него, рассыпаясь друг за другом по очереди, как битая керамика кувшина. Словно невидимый гигант огромной палкой провёл по ночному небу, как по поверхности тёмной воды, вспарывая жидкость на огромную глубину. И из под неё, с изнанки того мира, прямо на них всех, стремительно неслись три больших хвостатых звезды!
Щелк!
Ослепительно ударила молния, вертикально вверх. С невероятной скоростью спиральной серебристой воронкой вытягиваясь в бесконечность чёрного неба. Затягивая в себя строптивую богиню и её возлюбленного. Словно ураганный ветер, вырывая меламму из их тел, скручивая в единую нить обоих.
Энхедуанна потрясённо моргнула, поражённая могучей силой этого МЕ. И то же мгновение рухнули на каменные плиты дороги тела льва, Инанны и Гильгамеша. Пламенеющий клинок сразу же погас и со звоном откатился к ней под ноги. С отвратительным чавканьем лопнула кожа на телах всех убитых вокруг Энхедуанны, кроме Гильгамеша. Сгнившее мясо тут же растеклось по каменным плитам, источая невероятную вонь. С хрустом осыпались черепа и кости, спустя десять вдохов, лишь горстки праха возвышались перед ней.
Девушка устало опустилась на колени перед телом Гильгамеша, лежащим на спине. Он словно только что уснул, лицо его было совершенно спокойным. Жрица закрыла веки его чёрных глаз, пугающее сияние погасло в них, он ушёл на небеса вместе с великой богиней. Провела пальцами по его лицу, словно запоминая его черты. И тихо зашептала, словно про себя:
- Я буду помнить тебя вечно, Гильгамеш. Прощай навсегда!
Что-то зашуршало рядом с ней. Энхедуанна резко подхватила увесистый и горячий клинок, вскочив на ноги развернулась. Кончик меча упёрся в живот молодого мальчишки жреца, напряжённо застывшего в полупоклоне перед ней.
- На колени предо мной! – рявкнула Энхедуанна.
Он сразу же упал перед ней на четвереньки, склонил голову, прижав её к плитам дороги.
- Ты видел всё, что здесь произошло? – спросила негромко Энхедуанна, оглянувшись по сторонам.
- Да, великая госпожа! Я всё видел – он поднял своё лицо вверх, в его глазах отражалось невероятное восхищение красотой великой жрицы и гордость личного сопричастия к великой тайне.
- Ты умеешь писать?
- Да госпожа, я уже умею хорошо и быстро писать. Я сообразительный.
- Как тебя зовут мальчик?
- Я Хамсирту (Мышонок), госпожа.
- Ты знаешь кто я?
- Да госпожа, я читал ваши молитвы. Они великолепны!
- С этого момента ты теперь мой личный писец! Твоё новое имя Хабасирт. (Большая Мышь)
- Но я всего лишь ученик жреца, о великодушная и мудрая госпожа.
- Я дочь великого царя Саргона Энхедуанна, своим повелением назначаю тебя личным писцом жрицы-лукурр Инанны! Ты опишешь всё, что видел здесь. Я тебе продиктую, как это было. У тебя предстоит много работы.
- Да госпожа! Я буду неустанно трудиться день и ночь. Я оправдаю ваше доверие к себе, о великая жрица-лукурр!
- Слушай мой первый приказ. Тело Дамки похоронить по царски, провести все необходимые ритуалы. Я в конце похорон буду лично читать молитву о чудесном избавлении нашего народа от ужасных братьев смерти. Быль о том, как нашему народу помог сам великий герой Гильгамеш. Разрешаю тебе сегодня приказывать другим жрецам и воинам своим именем. Заодно поставишь колесницу в стойло. Тебе всё понятно Хабасирт?
Мальчишка поднялся с колен, глаза его торжественно сверкнули, отряхнув юбку, с достоинством поклонился жрице-лукурр и сказал:
- Всё будет исполнено надлежащим образом моя госпожа. Не волнуйся, я тебя не подведу.
Энхедуанна повернулась и неторопливо двинулась к храму, положа меч на своё плечо. Ей предстояло множество дел, но она справится. Ведь небольшой урок, который ей преподал сам легендарный Гильгамеш, она сразу же усвоила в полной мере.

* Ритуальное обращение к Инанне, до омовения её статуэтки в священной воде в храме и смывания грехов подземного мира.

Сычёвка.
10 июля, понедельник.
Окрестность психиатрической больницы.
Ночь 3.10

Ишьтарр резко обернулась.
И тогда изумлённый Юра увидел это.
Словно само мироздание окружающее его, затрещало, заскрипело, громогласно загрохотало! Как будто кирпичики всего сущего стали выпадать из него, рассыпаясь друг за другом по очереди, как битые осколки хрупкого стекла. Словно невидимый гигант огромной палкой провёл по ночному небу, как по поверхности киноэкрана, с лёгкостью вспарывая чёрное полотно бытия. И из-под него, с лоскутов изнанки того мира, прямо на них всех, как в кошмарном сне  медленно двигались три большие серебристые крылатые ракеты!
Щелк!
Ослепительно ударила молния, вертикально вверх. С невероятной скоростью спиральной серебристой воронкой вытягиваясь в бесконечность чёрного неба. Затягивая в себя Ишьтарр и Юру. Словно ураганный ветер, вырывая меламму из их тел, скручивая в единую нить обоих. Поглощая и сливая в одно целое, растягивая в бесконечность удаления бескрайности.
Ааахх! Жадный хрипящий вдох горелого воздуха столовой.
Бабах!!!
Юру мгновенно сдуло с уже привычного места, вместе с рассыпающимся в полёте столом. Будто громадной кувалдой ударило в грудь сотнями визжащих осколков. Кувыркаясь в полёте, он пролетел по диагонали всё помещение столовой, бессильно размахивая в воздухе руками, его изо всех сил впечатало в противоположную окну стену рядом с мойкой. Юра буквально наполовину вошёл в кирпичную стену, дробя спиной в порошок штукатурку и белый кирпич больницы. И тут же рухнул вниз, собирая по пути стойки, умывальники, трубы и стояки. Почти оглохший и ослепший от вспышки, с невыносимо ушибленным телом, он ошеломлённо заворочался под грудой всего этого хлама. На него сразу же полилась холодная вода из разорванных стояков и труб, потоком смывая с него пыль и грязь от ударной волны от взрыва ракет.
Агрыххх! Хрррр! Я живой! Живой!!!
Поднёс руки к лицу и в густых клубах пыли смог разглядеть слабое голубое сияние по контуру своего тела!
Меламму! Она меня спасла от смерти! Охренеть не встать.
Вода была ледяной и мгновенно привела его в себя. Надо выбираться отсюда, пока вояки не разнесли всё тут к чёртовой матери! Надо быстрее, но общая контузия сковывала его тело, не давая выбраться из кучи хлама наружу. Сейчас, десять секунд, сейчас. Ах тыж ёкарный бабай!
- Бельгамес!!! Где же ты мой Бельгамес? – пинками расшвыривая в разные стороны куски обломков колонн в его поле зрения появилась растерянная и растрёпанная Ишьтарр. Она безостановочно крутила головой в разные стороны в поисках пропавшего любимого.
- Ты где Бельгамес? Ты живой? Ответь мне Бильгамес! – она вплотную приблизилась к Юре. Пристально уставилась на него своими светящимися глазами и прошла мимо к разрушенной мойке.
- Я чувствую, что ты здесь! Крикни любимый, я приду к тебе на помощь!
- Она меня не видит!!! – молнией пронеслось в Юриной голове. Он замер как статуя, лишь капельки воды стекали с его тела, проделывая дорожки на пыльной коже.
Вода!!! Какой же я осёл! Это же так просто – питьевая вода! Энки бог воды же! Но долго это не сможет работать. Так. Надо обдумать, пока есть две минуты времени. Что мне делать дальше? Хммм. С одной стороны она уже использовала три проклятья в том заклинании против меня, в моей голове раз, в преисподней два, с мертвецами три, то есть теперь жалеть меня Ишьтарр точно не будет. А с другой стороны сюда сейчас прилетят все войска, какие есть в СССР и эту больницу вместе с городком раскатают в порошок. Вместе со мной. А если я каким то образом выживу, тогда меня упекут опять на всю жизнь уже в другую психушку. Ну уж нет! Я молодой, я жить хочу! Очутился между молотом и наковальней. Да уж! Надо бежать отсюда. Убежать от неё очень непросто, я уже пробовал два раза. Хмм. Как же мне свалить отсюда? А что если? Вот сумасшедшая идея. Хотя какое место такая и идея. Кажется, пора мне сыграть на одном инструменте. Струнном живом инструменте. Юра сразу же вспомнил слова Профессора. У меня получится! Всё получится! Я смогу! Смогу!
Юра нервно облизал губы, резко вдохнул и выдохнул пыльный воздух. Вытер порванным рукавом пижамы голову и лицо от влаги. Громко воскликнул, перекрикивая шум вертолётных турбин:
- Инна! Ты где моя любимая? Я здесь! Меня завалило обломками!
- Бельгамес! Ты где? Я тебе помогу! – она в два прыжка очутилась перед Юрой. Ухватилась за его протянутые руки и словно гвоздодёр гвоздь, выдернула Юру из под завала. Быстро ощупала, проверив его целостность. Юра тем временем наблюдал сквозь разрушенную внешнюю стену, как за её спиной разворачивались в широком вираже десятки боевых вертолётов для новой атаки здания больницы. Он ухватился одной рукой за её шею, а второй за талию. Она была словно слеплена не из плоти, а из живого горячего камня. И проникновенно смотря широко раскрытыми серыми глазами в её светящие шарики зрачков, с невероятной чувственностью в голосе сказал:
- Инна, Инночка! Девочка любимая моя, я же тебя просто проверял. Прости меня пожалуйста. Неужели ты могла подумать, что твой Гильгамеш может тебя не любить? Даже на мгновение. Я всегда тебя так любил, как никого не любил в своей жизни. Только ты моя обожаемая девочка, отложила такой отпечаток в моей печени*, что я до сих пор не могу тебя забыть. Дорогая моя Инночка, пожалуйста, выслушай меня, я буду предельно краток. Помоги мне. Помоги своему непутёвому и бестолковому Гильгамешу – говоря с нежностью и страстью эти слова Юра, пальцем закладывал её непослушные пряди волос за оба ушка. Прижался лбом ко лбу, носом к носу, его страстные губы прикоснулись к её горячим губам, он продолжал шептать, всё громче и громче, смотря глаза в глаза – милая моя, любимая Инночка, спаси своего Гильгамеша, спаси моё будущее, ведь без тебя я ничто и звать меня никак в этом мире. Спаси меня сейчас моя девочка, а потом я буду твой навсегда! Я буду с тобой вечность! Спаси меня! Спаси! Спаси! Спаси!
- Ыыыыы, Бильгамес. Мой любимый, мой сладкий, мой нежный Бильгамес, ыыыы, я конечно же спасу тебя! Я спасу тебя! Поцелуй меня немедленно! Я хочу…
И Юра быстро занял её рот, чтобы она не сказала ничего лишнего. Поцеловал её, их губы соприкоснулись друг с другом, вошли друг в друга. Обжигающе горячее внутреннее естество богини, стало наполнять его своим невообразимым состоянием эйфории, обволакивало влажной горячестью, охлаждало кристаллическим ледяным дыханием, экзальтировало своим диким безумием, напирало страстным скольжением …аааа, нет, нет, нет!!!
Глаза Юры начали светиться во тьме помещения, душа уже болталась на тонкой верёвочке соединяющей его с телом, нет, нет, нет, остановись! А вертолёты успели развернуться и начали быстро приближаться к больнице.
- Ммммм!!! – бешено замычал из последних сил Юра, увидев это за спиной Ишьтарр. Она с неохотой оторвалась от Юры, кинула мельком взгляд назад, продолжая обнимать любимого сказала:
- Оставайся здесь любимый мой. Я смогу тебя защитить от них! Ведь я Инанна!
Тут же упруго вскочила на ноги, с хрустом размялась одним движеньем. Протянула правую руку к волосатой стене и она встречно потянулась к ней, обхватывая и скользя тысячами щупалец по телу Инанны. Подняла голову вверх, откинув волосы назад, тихо зашептала, плавно повышая голос:

Докучать, оскорблять, попирать, осквернять и чтить – в твоей власти, Инанна.
Уныние, бедствие, горе и радость, торжество и ликование – в твоей власти, Инанна.
Отвага, храбрость, смелость, ярость и слава – в твоей власти, Инанна!

А тем временем вертолёты уже добрались до здания больницы, заскользили лучами ярких прожекторов по полуразрушенным стенам, ища достойную цель. Грохоча и цокая винтами, облетали главный корпус, словно рассматривая его с разных сторон. Инанна скрежетнув зубами, вдохнула в себя воздух и начала громко выкрикивать заклинание:

Когда я стою на переднем крае битвы,
Я – предводительница всех известных земель!
Когда я стою перед началом битвы,
Я – полный колчан стрел наготове!
Когда я стою посреди битвы,
Я – сердце битвы, смертоносная длань воина!
Когда я ступаю к концу битвы,
Я – злобный прилив крови в голове!
Когда я иду по пятам за битвой,
Я – женщина воин! Вперед, догоняйте меня!
   
И тут Юра чуть не ослеп. Вокруг её фигуры полыхнуло так, что задымилась краска на стенах столовой. Оставив узенькие щелки между век глаз, поражённый до глубины души Юра наблюдал за мгновенным превращением богини любви в ужасающее существо, порождение неба и преисподней. Мириады мелких молний, словно ткань сплелись в блистающий пластинчатый халат, где роль брони выполняла сияющая плазма. Высокие рогатые наплечники из перетекающих потоков ионизированного вещества, венчали её плечи, Голову Инанны украшал полукруглый шлем с вертикально стоящей на макушке полыхающей всеми цветами радуги восьмиконечной звездой. Она повернула к Юре голову, на её лице гуляла опьяняющая улыбка. Затем Инанна так мощно крикнула, что из помещения с внешней стороны больницы вылетели клубы чёрного дыма и подсвеченные сиянием её доспехов, осыпались кристалликами искрящегося льда:
- Ишькуррр!!! Ты где? Ко мне!!!
С десяток вертолётов тут же подлетел к пробитой стене, зависнув на высоте третьего этажа, раскрутив стволы крупнокалиберных пулемётов, приготовился открыть огонь. В этот же момент по пустынным коридорам больницы бешено мчался к своей любимой хозяйке, громадный длинногривый лев. Буквально вворачиваясь в крутые повороты своим могучим мускулистым телом, оглушительно скрежеща острыми когтями, он спешил к ней на помощь, могучий Ишкур, буря и натиск, сила и злость, ярость и неистовство!
Вспыхнул в руках Инанны большой овальный плазменный щит, переливающийся вихрями энергий, защищающий её любимого Бильгамеса от врагов.
Загрохотали, застучали пулемёты, посыпались на землю тысячи дымящихся гильз. Световые потоки трассирующих пуль обрушились на сияющую фигуру, откидывая и двигая её назад по захламлённому обломками полу, несмотря на широко расставленные ноги. Вокруг Инанны засветился ионизируясь воздух, заполыхал горящим вихрем, загорелся под ней пол. Но пули были бессильны, они все сгорали в бешено клубящейся плазме щита. Юра одним прыжком спрятался за поваленной колонной в самом дальнем углу столовой, наблюдая за этой невероятной картиной.
- Рррааа! – заорала в ярости Инанна, щит тут же исчез, с хлопком растворившись в обжигающем воздухе.
Шших! Ослепительной вспышкой возник в её правой руке, живой переливающийся всеми цветами радуги удивительный бублик, диаметром в полметра. Внутри него закручивались по спирали быстрые плазменные потоки. Всё что могло гореть вокруг Инанны, уже горело или тлело. Чудовищное дыхание раскалённого воздуха, словно из доменной печи, окутывало Юру,  если бы у него не было меламму, то от него бы осталась лишь горсть пепла.
Широко размахнувшись, словно олимпийский дискобол, с раскрутом всего тела, она метнула плазменное кольцо в вертолёты. Размазываясь в пространстве, бублик стрелой помчался на них, но они в ловком манёвре, словно мухи от мухобойки, увернулись от него, разлетевшись в  разные стороны. Ведь звание летчик-снайпер в гвардейском полку, просто так не даётся. Пролетев с добрую сотню метров, перелетев забор больницы и улицу, бублик лопнул в невероятной вспышке, с такой силой, что тут же заполыхали десятки деревьев и все крыши домов в радиусе нескольких сотен метров. Асфальт мгновенно вскипел, сразу же загорелась краска, пластик и резина на подъехавшей к больнице технике, стремительные потоки огня заструились вдоль улиц городка.
И в тот же момент в столовую буквально влетел в длинном прыжке свирепый лев, любимец богини. Заскрежетав когтями, вспарывая ими дымящийся бетон, остановился рядом с ней, не обращая внимания на нестерпимый жар исходящий от неё, застыл как статуя с широко распахнутым ртом.
Инанна тут же бросила в него светящийся шарик меламму, лев сглотнул ее, сразу же упал на передние лапы, судорожно затряс гривастой башкой. По его телу стремительно пробежала синяя волна, заполняя его полностью ярким голубым сиянием. Инанна положила правую ладонь на морду Ишкура, он зарычал, мелко затрясся, защелкал челюстями.
Юра к этому моменту успел подумать, что его сегодня уже ничем удивить нельзя, но он глубоко ошибался в этом!
Шших! С треском и шумом развернулись в разные стороны у Ишкура на спине громадные кожистые крылья, облитые голубым светом. Инанна тут же запрыгнула сверху на него, оседлав невероятное летающее чудовище. Подняла вверх, разведя в разные стороны руки, крикнув:
- Громобой!!!
Нестерпимым светом, соткался в её левой ладони огромный трёхметровый, круторогий плазменный лук. Закрутившись волнами энергий, появились десять ослепительных копий – дротиков на её спине, далеко выступая за высокими крыльями наплечников.
- Арррыыы!!! – жутко заревел, вздыбившись вверх на задних лапах, с изломом раскинув широкие крылья Ишкур, извергая из себя струю тьмы, вылетевшую плотным облаком из пролома стены больницы. Инанна взмахнув Громобоем, звонко заорала в сторону врага:
- БОГИ, СЛОВНО ВОРОБЬИ!!! А Я СОКОЛ!!!*
С лёгкостью вспоров дымящийся бетон пола острыми когтями, резко оттолкнувшись задними лапами, ослепительно сияющая всадница на крылатом чудовище в облаке тьмы, оседающей на землю кристаллами льда, выскользнула наружу, навстречу своему врагу.

* В древности считалось, что за чувства человека отвечает печень. Например: Взыграла печень героя. Миф о Прометее.
* Подлинные слова из гимна посвященному Инанне.

Глава 16
Сычевка.
10 июля, понедельник.
Окрестности психиатрической больницы.
3.15 Ночь.

Командир эскадрильи не поверил своим собственным глазам, когда из полуразрушенного третьего этажа больницы в клубах чёрного дыма выскользнула сияющая всадница, восседающая на огромном крылатом льве. Сверкая переливающимися всеми цветами радуги доспехами, она стремительно начала набирать высоту, буквально ввинчиваясь в тёмное небо.
- Вот она! Убейте девку! Она главная! Всем бортам, кто слышит меня! Приём! Убейте её! Немедленно! – шумя помехами, выдавали все военные радиостанции на открытой частоте.
Четыре десятка боевых вертолётов, дружно развернулись как на параде и бросились за ней в погоню. Оглушительно завыли турбины на запредельных режимах, разбившись на пары, орда вертолётов помчалась за всадницей.
Инанна оглянулась назад, первые мгновения её форы утекли как вода в песок. Как не старался, взмахивая крыльями Ишкур, оторваться от вражеских сил он не мог, они неумолимо настигали их. Тогда крепко обхватив любимого зверя одними ногами, Инанна развернулась всем телом назад, прицелилась Громобоем во врага твёрдой левой рукой. Одним рывком, резко оттянула правой рукой тугую плазменную тетиву за ухо и отпустила её. С оглушительным хлопком она вернулась на своё место и буквально спустя одно мгновения из центра рукояти в направление врага выстрелила толщиной с руку человека, ярко осветив на мгновение городок, чудовищно мощная ветвистая молния.
А за ней ещё одна.
А за ней ещё одна.
Мимо!
Выбивая в земле глубокие воронки, расшвыривая мгновенно вскипевший грунт, воткнулись в земную поверхность электрические разряды. Загрохотал по округе слитный гром трёх молний.
- Айяяяяяя!!! – заорала Инанна, ступнями управляя Ишкуром, направляя его из стороны в сторону. Крылатый зверь заметался вправо и влево, сбивая прицел преследователям, затем сложив крылья, камнем бросился вниз. Сделав высокую горку, он пулей устремился вниз, в сторону центра городка. Застучали пулемёты, рисуя трассирующими пулями диковинные узоры в чёрном небе, пытаясь нащупать удивительную всадницу. Часть вертолётов, так же выполнив горку, помчалось за ней, а другая перегруппировавшись в два крыла, двинулась широким фронтом, отсекая её от больницы. Но Инанна и не пыталась вернуться к ней, крылатый лев успешно достигнув земли, понёсся над ней на высоте нескольких шагов, постоянно ныряя в узкие проулки и закоулки. Сияние вокруг её доспехов и оружия начало быстро гаснуть и спустя несколько мгновений, лишь едва тёмно бордовый размазанный след выдавал мчащуюся меж стен домов богиню. Вертолёты рассыпались полумесяцем над крышами, они не могли лететь так низко, им мешали многочисленные столбы с проводами.
- Прием. Дед, мы её потеряли в центре города, у главной площади.
- Чтооо? Ослы, бараны, дебилы!!! Ищите её немедленно! Топлива осталось на двадцать минут  полёта! Разбиться парами по секторам! Осмотреть каждый дом! Разрешаю открывать огонь по любой подозрительной цели! Быстрее! Танки, артиллерия и ПВО уже на подходе к городу. Мы её здесь все дружно зажмём и убьём эту сволочь! – орал в микрофон усатый возрастной командир полка.
А тем временем Ишкур сложив крылья, нырнул в распахнутое окно зала партийных собраний, второго этажа пустого здания горкома партии. Пробежал по полу, гася скорость, мимо бюстов, статуй и портретов Ленина, Маркса, Энгельса и Брежнева, вымпелов и переходящих знамён, трибун и постаментов. Инанна на мгновение задержалась, с интересом оглядев идолы местных богов, направила Ишкура в глухую обширную комнату без окон. Это оказался какой-то склад, наполненный столами, стульями, сейфами, коробками и ящиками с пропагандистской литературой. Богиня вложила тускло мерцающий Громобой в тут же соткавшийся колчан на поясе, спрыгнула с Ишкура, обошла спереди, обхватила его морду ладонями, прижалась своим лицом к его лбу. Зажмурила свои глаза и зашептала, всё громче и громче, с каждым произнесённым словом:
- Маа мах-ин-нин-МЕ а-би-та-эдд-а-димм-ин ушумгаль урр-мах Ку-ли-анн-нна! Ку-га Хайя-этт!!! Хиэм! (Я могучая госпожа МЕ, из своей руки вышедших, сотворяю из дракона льва – Стрекозу! Священный Страж водного источника! Да будет так!)
Ишкур затрясся, что-то в нём громко захрустело, глаза его подкатились кверху, быстро замерцала меламму, перепончатые крылья тут же вытянулись, стремительно выпрямляясь и удлиняясь, засверкав переливами прозрачности кружев хитина. И тут же распались на две пары разной длины. Волна жара прокатилась по комнате, богиня быстро превращала своего любимца в грозного воздушного бойца. Мощную головогрудь с широко раскинутыми четырьмя крыльями венчала большая глазастая голова с остатками косматой гривы позади неё. Длинный хвост забился, задёргался, расшвыривая в стороны коробки с тлеющими книгами, стульями и столами. Шесть шипастых цепких ног впились острыми когтями в линолеум на полу склада. Инанна откинув назад волосы из-под шлема, отошла на несколько шагов назад, самодовольно любуясь своей работой. Перед ней широко раскинув ноги, сидел на полу могучий Ишкур в своём новом обличье. Громадная стрекоза с львиной гривой, размером с тяжёлый грузовик с полуприцепом, занимала почти весь склад своими длинными крыльями и хвостом. Ишкур завертел головой, защёлкал страшными пластинчатыми челюстями, рывком поднялся на все свои шесть ног. С хрустом сложил четыре крыла вперёд вдоль тела, выломав туловищем дверной проём, крайне неуклюже зацокал по полу своими новыми ногами, передвигаясь за своей хозяйкой.* Инанна пересекла зал, подошла к распахнутому окну, осторожно выглянула в него. Над зданием тут же пронеслись, ярко светя прожекторами искателями, несколько вражеских воздушных машин. Ишкур присел на пол, Инанна удобно уселась позади его головы в специальную выемку хитинового панциря, вытащила Громобой из колчана и хлопнула ладонью по спине чудовища. Он сразу же вскочил, высунул голову в окно, внимательно осмотрелся, вращая ей на 180 градусов вокруг собственной оси, и аккуратно втащил передними лапами внутрь зала оконную раму, затем выбрался из проёма на наружную поверхность стены, двигаясь по ней вертикально вверх. Потом замер на мгновение, слившись с её тёмной поверхностью, с треском расправил свои крылья, словно пробуя воздух на ощупь.
Тррррр! Затрещали, застрекотали, размазываясь в воздухе с частотой в 100 взмахов в минуту, четыре хитиновых крыла размахом в пятнадцать метров, летающий хищник плавно оторвался от стены и завис в воздухе на одной высоте с крышей здания, медленно поворачиваясь по часовой стрелке, обозревая всю поверхность ночного неба над городом. Инанна вместе с Ишкуром внимательно осмотрелась, выясняя где сейчас находится ближайший противник. Тем временем отряды вертолётов продолжали поиск пропавшей крылатой всадницы. Инанна на мгновение задумалась, слева пять врагов, за ними ещё пять и над ними ещё трое. Справа виднелись лучи фар недавно пролетевших противников. Голые ноги плотно обхватили хитиновый панцирь Ишкура, ступни упёрлись в специальные чувствительные места, пальцы плавно надавили на них. Передние крылья ускорили частоту взмахов, правое заднее остановилось, левое заднее начало двигаться в обратную сторону. Падая вправо в боевом развороте Ишкур снова прижался к земле, вздымая облака пыли помчался вдоль дороги на высоте нескольких шагов, быстро ускоряясь. Загудел воздух вокруг него, засвистел ветер в пустых глазницах Инанны, раскачивая зрачки светлячки, она щёлкнула пальцами правой руки, прозрачный высокий хитиновый щиток тут же вырос из затылка головы Ишкура, защищая всадницу от набегающего потока воздуха. Все быстрее и быстрее разгонялось крылатое чудовище, кусты и столбы вдоль улицы стали сливаться в сплошную линию.
Ещё быстрей и ещё! Ишкур ловко огибая препятствия на земле, стремительно догонял ищущие его вертолёты, словно бледно голубое призрачное пятно с размытыми конусами мельтешащих крыльев, он буквально выпрыгнул из ниоткуда. Резко взмыл вверх, сзади противника в небо и перевернулся вверх брюшком, продолжая обгон. Инанна крепко обхватив его тело ногами, летя головой вниз, вскинула своей твёрдой рукой резко засиявший во тьме Громобой.
Панг!
Бах! Бах! Бах!
Три огненных взрыва осветили ночное небо Сычёвки, горящие обломки веером полетели на пустые частные участки, поджигая деревья, дома и хозяйственные постройки. Слитно грохнул, раскатившись по округе тройной гром.
Радиоэфир тут же вскипел криками, матом, командами и проклятьями:
- Она здесь! Трое сбиты! На запад от больницы! Голубая стрекоза! На 11 часов! Вверх! Сука! Твою же мать! Вниз, смотри вниз! Охренеть, да у неё скорость в пике за 700! Вызывайте истребители! Быстрее! Где же наше ПВО? Я горю! Прикройте! Получай сука!
В ночном небе Сычёвки разгорелся самый удивительный воздушный бой в истории СССР. С одной стороны сражались, десятки пятнистых новейших ударных вертолётов увешанных многочисленными пусковыми ракетными установками и многоствольными автоматическими пулемётами. А с другой стороны блистающая доспехами из сотканных кольцами молний с переливающимися плазменными вставками, с сияющим большим круторогим луком в руке молодая девушка, сидящая верхом на громадной голубой стрекозе.
Ишкур нёсся с неимоверной скоростью над крышами частных домов, огибая стоящие деревья, периодически бросаясь в разные стороны, успевая схватывать на лету, вспархивающих от грохота стрельбы, сонных птиц и тут же пожирать их. Нагнал следующую пару вертолётов, они сразу же разлетелись в разные стороны, но Ишкур скользя хвостом вперёд в воздухе, словно танцевал в пространстве. Для него не существовало такого понятия как верх и низ, он был сам стихией ветра и бури. Могучий летающий хищник – воздушный лев, быстрый, хитрый и манёвренный. Ударили три молнии и два неуклюжих Ми-8 объятые пламенем полетели на землю. Но остальные вертолёты уже успели перегруппироваться, сжавшись в единый ударный кулак, стальным конусом, брызгая десятками трассеров, они сами начали охоту на охотника. Отгоняя голубую стрекозу от больницы в небесную высь, блоки неуправляемых ракет извергали из себя сотни ракет, вращались многоствольные пулемёты, выплёвывая из стволов ливень трассирующих пуль. А стрекоза продолжала набирать высоту, стремительно кидаясь из стороны в сторону, переворачиваясь и  уворачиваясь от летящих в неё снарядов и ракет, отстреливаясь шипящими струями электрических разрядов, рассекающими ослепительными световыми вспышками тёмную летнюю ночь. И когда Ишкур достиг нижнего края облачности, то резко сделал поворот, продолжая скользить вверх левым боком начал тормозить крыльями. Зависнув на мгновение в высшей точке своего пути, он на одно мгновение застыл недвижимо в пространстве. И тогда Инанна выдернула правой рукой из-за спины бледно зелёное вращающееся бешеным потоком внутри себя плазменное копьё-дротик с острым наконечником.            
- Девять!!! – её звонкий крик перекрыл треск крыльев Ишкура и она привстав в седле, мощно метнула его вниз.
Вращаясь в воздухе дротик полетел во врага, буквально размазываясь в ночном небе, словно световая игла. Будто почуяв неладное, плотный строй преследователей быстро начал распадаться в стороны. И через девять ударов её сердца в ночном небе Сычевки вспыхнула маленькая сверхновая звезда. Сначала зажглась ослепительная точка в пространстве, затем она стала стремительно расширяться, распухая в разные стороны плазменным шаром, каждое мгновение, сбрасывая с себя сгоревшие слои вещества, превращая их в энергетический импульс невиданной силы. Ночь на несколько секунд сразу же стала днём. Тут же вскипел асфальт, плавились стекла в загоревшихся оконных проёмах домов, огненный шторм понёсся по разом вспыхнувшим вертолётам, крышам, заборам и деревьям городка. Засверкали тысячи маленьких молний, прыгая по всем металлическим предметам в радиусе тысячи шагов от эпицентра взрыва.
А затем она выхватила из колчана ярко засиявший Громобой и в оставшихся врагов полетели ветвистые молнии с невообразимой частотой. Голубая стрекоза с удивительной быстротой металась среди ослепших и обгоревших вертолётов, а его всадница безжалостно расстреливала их сверху, снизу, сбоку.
Ишкур как будто в один момент находился в разных позициях, догоняя, убегая, атакуя, уворачиваясь. Стремительно перемещался в пространстве, для него словно не существовало понятия земное притяжение. Но внезапно дёрнувшись всем телом, он вознёс свою увлечённую боем хозяйку высоко вверх, под самые облака. Инанна наконец оглядела окрестности города своим внимательным взглядом. И то, что она увидела, своим острым зрением, ей очень сильно не понравилось. Из-за излучины реки, протекающей невдалеке от её места появления, по направлению к двум мостам, по дорогам двигалось несметное количество маленьких грязно зелёных коробочек. Словно жуки они выползали из-за тёмного горизонта леса и двигались в сторону Священного места явления, тускло светя глазами искорками. А за ними выдвигались другие коробочки усеянные сверху как будто длинными палочками. Внезапно что-то вспыхнуло под ними и в её сторону быстро устремились яркие звёзды, подобные тем, что вырвали её из родных мест любимого города.
И в тот же момент её уши уловили пронзительный свист и грохот, так же быстро приближающийся к ней. Серебристые в свете луны, кувыркаясь в воздухе, многочисленные стремительные точки мчались сюда изо всех сил. Инанна резко сжала ногами Ишкура, бросая его в боевой разворот, с переворотом к земле. И прежде чем рухнуть вниз, выхватила из-за спины копье-дротик с другой стороны своего доспеха. Его наконечник был раздвоен на конце, в облаке крутящейся зеленоватой плазмы, явно проглядывала чёрная клякса абсолютной тьмы, в ней совершенно не отражался свет копья.
- Двадцать три! Тридцать семь! Пятьдесят два!
Первый, второй, третий дротик устремились веером в противника. А в это время из-за леса в её направлении, словно тысячи светлячков уже летели в ответ хвостатые звёзды, много звёзд, очень много звёзд.
Ишкур бросился в одну сторону, в другую, упал вниз, тут же с переворотом ушёл резко вверх. Над ним в ночном небе пролетали многочисленные серебристые хвостатые цилиндры, пытаясь попасть в него. Они маневрировали, изменяя курс и направление пытаясь настигнуть крылатого зверя. Но Ишкур был хитрее, быстрей и увёртливей, хотя он и не знал этих слов. А затем они лопались, мощными взрывами, сотрясая грохотом городок, осыпая окрестности десятками тысяч цилиндриками правильной формы. Некоторые из них всё же попадали в Ишкура и его всадницу, выбивая снопы искр из плазменных доспехов, пробивая навылет тонкие голубые крылья, замедляя его полёт. Инанна тут же вставила Громобой в колчан, двумя ладонями обхватила голову любимого зверя, прижавшись к нему всем телом. Они резко засветились синим сиянием, и сразу же начали затягиваться сквозные раны на поверхностях крыльев.
В этот момент брошенные её рукой копья долетели до противника, воткнулись глубоко в землю и словно насос стали быстро поглощать грунт вместе с врагами, буквально втягивая его в себя по спирали. А из торчащего кончика древка копья начали выстреливать, шипя и грохоча дугообразные молнии с невообразимой частотой ударяя в землю, поражая и поджигая технику, образуя светящийся купол с радиусом, не меньше нескольких тысяч шагов. Спустя два десятка ударов сердца, удары молний стали стихать, и тогда из расплавленного кипящего центра купола зловеще пополз вверх чёрный дымок. Всё гуще и гуще, он поглотил собой уже всю воронку, попадая на искалеченные тела мёртвых людей, впитывался в них словно вода в губку. Через десять ударов сердца, тела погибших начали трястись, распадаясь на чёрных пауков и комаров. Выползая и вылетая тысячами из воронки, они набрасывались на все живое рядом с эпицентром. Застучали пулемёты и автоматы пехоты, выкашивая жутких созданий появившихся из самой преисподней. Мотострелки и химические войска вступили в бой с чудовищами, засыпая их огненным металлом и смертельной отравой. Наступление дивизии начало останавливаться из-за чрезвычайно высоких потерь в живой силе и технике.
Инанна заскрежетала в ярости зубами, когда на месте её Священного места явления стали вспухать многочисленные взрывы хвостатых звёзд, разрушая здание и его окрестности. Завывая на все лады падали на Сычёвку тяжёлые ракеты и снаряды, выпущенные из установок залпового огня и ствольной артиллерии. А сверху уже подлетели большие серебристые птицы, сильно грохоча, начали кружить над городком, кидая сверху на него мощно взрывающиеся тёмные хвостатые цилиндры.
Уверенной рукой она направила разом потускневшего для маскировки Ишкура ближе к реке. Он мастерски приземлился между двух больших лодочных сараев, сразу же сложил крылья и спрятался. Инанна спрыгнула с него и выбежала на песчаный пляж. Подняла голову кверху, огляделась вокруг, затем медленно вдохнула в себя пропахший сгоревшим тротилом воздух, расправила плечи и зажмурясь на мгновение, зашептала, всё громче и громче:
Я - Инанна, я дочь грозного Энлиля!
Я - Могучая дикая корова среди всех богов неба и земли!
Я - храм Битвы, МЕ силы наполненный!
Хиэм!
Её ладони засветились быстро скользящими языками плазменных переливов. Всё ярче и ярче, загорелись два маленьких солнца, на темном берегу реки. Инанна взметнула руки вверх, вытянувшись в дрожащую струну, словно пытаясь дотянуться до неба, громко скрежетнув зубами, отчаянно закричала в сторону наступающего врага, взметнув перед собой густые клубы песка:
- Я ВЛАДЫЧИЦА ВСЕХ МЕ!!!*
И воткнула с кругового замаха обе ладони, почти по локоть в жалобно заплакавшее пространство перед собой. Они вошли в дрожащее ничто, как в густой кисель. Заскрипел, затрещал берег реки, буквально вдавливаясь сам в себя, уходя вглубь общего уровня поверхности земли, сначала на несколько шагов, затем на десятки шагов. Даже вода из реки вместо того, что бы хлынуть внутрь огромной воронки, размазалась по одной стороне, зависнув на песчаном обрыве. Будто громадный невидимый шар, с находящейся в его центре богиней опустился на пляж. Чудовищным весом, продавливая пространство вокруг себя, словно схватив воображаемое одеяло двумя руками, Инанна резким хлопком встряхнула его волной, как если бы выбивала пыль с его поверхности.
- Рррааа!!!
Бабах!
Спрессовавшееся пространство шириной не меньше ста шагов, ударной волной с неимоверной скоростью пошло вперёд. Первой взлетела вверх на два десятка шагов вода реки, мгновенно осушив русло, а затем и оно последовало вслед за водой. Деревья вылетали высоко вверх в небо из грунта, словно выбитые снизу могучим пинком. Невероятный гул и грохот разверзшейся земли сотряс всю округу.
- Этот мир - Мооой!!! – бушевала в ярости Инанна, закручивая телом и руками немыслимый танец разрушения. Пляска Инанны* в исполнении самой богини, ярилась и бесновалась на бывшем пляже, разрывая и сплющивая само сущее вокруг Сычёвки. Взлетала вверх боевая техника, падая с высоты десяти этажного дома, разбиваясь об вздыбленную гудящую землю. Громадные ревущие смерчи высоко в небе увлекали внутрь себя воздушными потоками улепётывающие самолёты, разрывая их на куски. Крупные волны управляемого землетрясения пошли во все стороны от Инанны, кроме узкого сектора в сторону больницы, гравитационная петля захватывала и расшвыривала в стороны ракеты и снаряды, летящие в неё. Словно кукловод марионетку, она в бешенстве дёргала за гравитационные линии волн идущих из центра чёрной дыры Млечного пути, растягивая и сжимая всё сущее вокруг себя. Мерцающая рябь в ткани пространства и времени пошла по небу над городом, вырываясь далеко за пределы планеты, расшвыривая движущиеся спутники на орбите Земли. Всё вокруг неё грохотало, шумело, звенело, рвалось и ломалось. Ярость богини словно было не остановить.
Но через тридцать ударов сердца, она замерла как статуя и раскинув руки в разные стороны медленно как во сне стала опускаться вниз на землю из центра невидимого шара. Её светящиеся глаза из ярко красных снова стали голубыми, она словно вспомнив что-то очень важное, стремительно подбежала к полузасыпанному грунтом и досками Ишкуру, ловко запрыгнула на него. Он сразу же встряхнулся, размётывая крыльями песок и грязь в разные стороны быстро полетел к больнице. И сразу же вода реки хлынула в эту огромную воронку на разрушенном пляже, увлекая за собой песок и обломки зданий. А её губы громко шептали, повторяя снова и снова, одни и те же слова:
- Бильгамес, мой любимый Бильгамес, я лечу спасти тебя. Я спасу тебя, я спасу!

* Стрекозы прекрасно летают, в любой плоскости и в любом направлении, но очень плохо ходят на своих ногах.
* Инанна обманом украла у бога мудрости Энки (напоив его пивом до бесчувствия) таблицы с описанием как пользоваться всеми известными МЕ и увезла их в свой храм на корабле в город Урук.
* Пляска Инанны – поэтическое выражение 3 - 2 тысячелетия до н.э. Означает собой воинское боевое безумие, похожее по действию с исступлением и жаждой крови средневековых берсерков.

Глава 17
Окрестности психиатрической больницы.
3.15 Ночь.

Охреневший от всего только что увиденного, Юра с раскрытым ртом наблюдал как сияющий голубым цветом могучий лев с восседающей на нём Ишьтарр, выпрыгнул в пролом стены, и быстро взмахивая крыльями, помчался вертикально вверх, в чёрное небо. Грохоча винтами, завывая турбинами за ним, тут же  устремились все находящиеся рядом со зданием вертолёты. Через несколько десятков секунд на больницу навалилась необычная тишина, лишь иногда уцелевшие комары басовито гудя крыльями, продолжали доставлять драгоценную кровь для жуткой волосатой шевелившейся стены. Юра вылез из своего укрытия, отряхнулся от грязи, быстро нашёл себе подходящую обувь в одной из куч обгоревшей одежды, жадно напился воды из остатков труб, глубоко вздохнул и громко сказал сам себе в слух для самоуспокоения:
- Всё! Пора валить отсюда. Другого шанса у меня больше уже не будет.
Сделал два шага по направлению к пролому в стене и застыл недвижим. Его мозг заработал в полную силу. Так, собственно говоря, а куда мне бежать то? Вот твою же мать загадка. Ммм … вспоминай голова садовая, когда я летел сюда, то в иллюминатор смотрел, смотрел. Что я там высмотрел? Так, так, так. А! Железная дорога! Лес около неё и небольшая станция перед посадкой. Ага, а как же я сюда попал, ведь недолго я ехал в машине, значит она рядом … ммм, точно! Я сейчас просто залезу повыше и посмотрю, где железка проходит. Она по любому или сквозь город проходит или рядом с ним. Вот тогда у меня будет шанс на спасение, к товарняку любому прицеплюсь и свалю отсюда навсегда. Желательно на восток, там точно искать не будут.
Думая эти думы, Юра быстро залез по бетонным обломкам, сквозь дыры в потолке на этаж выше, а оттуда ещё выше. Упёрся в сплошные завалы, протиснулся ещё выше и наконец, осмотрел местность, стоя на краю седьмого этажа. И то, что он увидел, потрясло его до самой глубины души.
Гудящее ночное небо над городом вспыхивало сотнями фар скользящих на небольшой высоте в разные стороны вертолётов. Периодически взлетали вверх шипящие осветительные ракеты, разбрызгивая в разные стороны светящиеся точки. Слева от него тлели развалины частного сектора, уходящие в бесконечность стыка ночного неба с землёй, а справа где-то в километре блестела в лучах луны водная поверхность извилистого русла реки. И через неё было проложено два моста, один автомобильный, а другой железнодорожный. Отлично! Замечательно! Но внимательно  присмотревшись, он разглядел, что через них, тускло светя тысячами фар, потоком вливались в город множество боевых машин. Да твою же мать! Туда нельзя бежать! Так, что делать? Ага, ага … мне надо туда, правее, ближе к лесу, в сторону от мостов. Сейчас тепло, эту реку я просто переплыву. А потом побегу вдоль железки, подальше от этого проклятого места, сквозь лес к станции. Вот так я и поступлю!
Только Юра успел продумать этот важный вопрос, как вдруг яркие световые вспышки осветили всю лежащую перед ним местность, а затем послышались мощные раскаты грома. Он сразу же посмотрел в ту сторону и на его глазах вдалеке из центра города в чёрную глубину неба, пронзая насквозь рой суетящихся вертолётов, вознеслась вверх с невероятной скоростью ослепительная голубая точка. А за ней полетела словно светящаяся стена из трассирующих снарядов и ракет. Но в ответ с оглушительным громовым треском рассекли тьму ночи яркие ветвящиеся молнии одна вторая, третья. Что-то там, вдали заполыхало и разбрызгивая фонтаны огненных струй рухнуло на землю, поджигая стоящие на земле дома и деревья.
- Давай Инна! Сражайся девочка моя! Ты сможешь их остановить! – неожиданно сам для себя громко закричал Юра, перепрыгивая через деловито пробегающих мимо него пауков, бросился вниз по кучам расколотого бетона вниз на волю.
Он быстро сумел спуститься до первого этажа и побежал по внутреннему двору больничного комплекса. Пересёк его и наткнулся на густую пелену паутины, полностью перекрывающую выход на нужную сторону улицы.
Чёрт! Чёрт! Чёрт! Юра заметался туда-сюда вдоль сплошной стены паутины, как над его головой на мгновение словно зажглось солнце, грохнуло с такой силой, что он чуть не оглох. Стена огня спустилась с небес на землю, сжигая всё на своём пути, буквально вплющив его в мгновенно загоревшийся асфальт. Но его заигравшая голубым цветом меламму выдержала этот чудовищный энергетический удар, спустя несколько секунд Юра уже вскочил на ноги, стряхивая с ладоней и подошв ступней горящий битум. Огляделся безумным взглядом, паутина исчезла в огне, лишь её обрывки колыхались в раскалённом потоке воздуха в разные стороны.
Бежать! Бежать из города! – пульсировала в голове единственная мысль.
И он побежал изо всех сил, перепрыгивая через развалины забора, дымящиеся поваленные стволы деревьев, металлические остовы хрен его знает чего. Пересёк улицу, пробежал через несколько разрушенных участков частного сектора. Что-то завыло над его головой, Юра поднял к верху глаза, прямо на него из глубин неба стремительно летели тысячи огоньков из-за реки.
Твою же мать, быстрее, быстрее!!!
Он нёсся, стелясь над землёй ускоряясь с каждым шагом, осталось немного до реки, всего пару кварталов. И тут где то недалеко попал первый снаряд в землю, словно резким ударом громадного бича хлестнуло по ушам. А затем его обсыпало землёй, а ещё через десять секунд, будто чудовищный великан застучал в громадный барабан. С визгом летели во все стороны шарики кассетных боеприпасов, дико завывали зазубренные осколки крупнокалиберных снарядов, высекая снопы искр из обломков железобетона и арматуры, безжалостно впиваясь в уцелевшие деревья и разнообразные уцелевшие постройки. Застилая клубами ядовитого дыма сгоревшей взрывчатки весь город.
Его сильно ударило в спину, затем в грудь, подбросило вверх на высоту почти десятка шагов, буквально вбивая в полуразрушенную крышу дома. Юра дико кашляя от густого дыма, инстинктивно хватался за балки и стропила, торчащие из вздыбленной земли обломки, вскакивая неудержимо продвигался к реке, тут же падая от ударных волн и попаданий осколков, но упорно каждый раз поднимаясь после каждого толчка, бежал, бежал и бежал.
Где она, эта чёртова река? Ну же! Он выскочил из густых клубов пыли, спотыкаясь, периодически переходя на четвереньки, помчался по пустому песчаному откосу реки. С разгону, раскидывая пену и брызги, буквально залетел в холодную проточную воду. Сзади него грохотали взрывы, вокруг падали обломки, камни и грунт, вырванные взрывами из земли. Юра ещё не ходил в школу, но уже ходил с отцом летом на рыбалку, гордо держа в руке синее пластиковое ведёрко и садок для рыбы. Там же папа научил сына хорошо плавать над водой и под водой.
Словно олимпийский чемпион по плаванью кролем, выкладываясь на 200 процентов, вспарывая телом холодные воды реки Вазузы, Юра высоко выбрасывая выпрямленные руки, уверенно и быстро переплывал реку. 
Когда до другого берега осталось совсем немного, не больше трёх десятков шагов, грохот взрывов и стрельба за его спиной, резко затихла. Несколько секунд, лишь шлепки Юриных рук и ног по поверхности воды раздавались над рекой. Затем вся толща воды мелко задрожала, завибрировала, Юра словно почуяв неладно ещё поднажал, прибавив скорости.  А затем загремело так, что он вместе с водой реки взлетел высоко вверх на два десятка шагов. Падая с замершим сердцем в груди, через секунду он летел, летел и летел вниз. Но его опять мощно поддало снизу сильнейшим ударом мокрого песка и ила. Спустя мгновение Юра мчался по воздуху на вздыбленный берег, словно во сне беспомощно размахивая руками и ногами в окружении сверкающих чешуёй рыб и лохмотьев водорослей. 
Шлеп! Почти по пояс он воткнулся в гудящую землю, тут же сверху его обдало десятками кубометров воды, мгновенно вымыв из ямы в песке. Юру быстро понесло от реки, в нужном ему направлении. Как только поток немного ослаб, он сначала на четырёх конечностях, затем уже на своих двоих помчался прочь из ужасного города. Перепрыгивая через поваленные стволы прибрежных ив, уворачиваясь от хлещущих ветвей, Юра все же нашёл момент, что бы оглянуться назад.
Там где ещё недавно стояли мосты, теперь торчали из воды сплошные развалины, а над городом во все стороны разлеталось странное дрожащее марево, расшвыривающее в разные стороны летящие из-за горизонта многочисленные ракеты и снаряды. Сияющий спрессованный воздух в виде чудовищных размеров смерча, раскручивался в ночном небе, размётывая в разные стороны вертолёты и самолёты, дома и деревья. Жуткий завывающий гул, рокоча и грохоча, бесновался над бывшим городом, разрушая его целиком.
Бабах! Взлетела вверх земля вместе с Юрой.
Ффух! Рядом с ним прошла новая высоченная волна, выбивающая деревья из земли высоко вверх. Но Юра уже успел вскочить, продолжая свой безумный бег, среди падающих стволов, корней и крон. Перепрыгивая через препятствия, он успел пересечь луг, и теперь до бывшего леса оставалось совсем немного. За две минуты Юра сумел преодолеть все буреломы и свежие и старые. Перебрался через дерево и перед его изумлённым взглядом предстала ещё одна речка, гораздо уже предыдущей, а за ней глубоко уходя в заваленный лес, торчали вырванные с корнем рельсы.
Ага! Сейчас я её переплыву и тогда уже точно до станции доберусь. Там наверняка ещё дорога какая нибудь рядом есть – всё эти мысли промелькнули подобно молнии в Юриной голове, а его ноги уже бежали ко второй реке.
С разбегу он влетел в неё и вдруг резко замедлил свои движения, прислушался. Его снова окружала тишина! Что такое? Ведь только что всё шумело и грохотало, а теперь тихо? Надо притаиться на всякий случай.
Юра перевернулся на спину, медленно двигая руками и ногами экономя силы, поплыл к противоположному берегу. Только он успел добраться до середины потока, как его уши уловили странный стрекочущий низкочастотный шум. Что это? Нырну ка я на всякий случай.
И в ту же секунду из-за кромки чудом уцелевших деревьев, на середину русла реки выскочила  низко летящая громадная голубая стрекоза с сидящей на ней Ишьтарр в блистающих плазменных доспехах. Она поднесла две руки рупором ко рту и так громко закричала изо всех сил, что многоголосое эхо разнеслось над поймой реки:
- Бельгамееес!!! Мой любимый Бильгамееес! Ты гдеее? Я знаю, что ты живой!!! Я чувствую это! Приходи к месту моего явления! Быстрее! Я буду ждать тебя тааам! Я спасу тебя! Мы снова будем вместе! Ты слышишь меня? Бильгамееес!!! Я люблююю тебяяя!!! Бильгамееес!!!
Юра с широко раскрытыми  глазами застыл в толще воды, наблюдая за этой удивительной картиной. Через десяток секунд крылатое создание скрылось за поворотом реки, лишь отблески сияющих доспехов скользнули по поваленным деревьям вдоль её берега.
- Уууух! … Пронесло! Как же, вернись ко мне, ага, ага, щазз только тапки переобую, надо быстрее валить отсюда, армия не дремлет, могут и чем-то посильнее ударить – бормотал вслух Юра, с трудом выбираясь на крутой осыпанный берег, усеянный многочисленными обнажившимися корнями. Попрыгал на месте, стряхивая с себя воду и водоросли и снова размеренно побежал, круто забирая в лес, следуя за поворотами железной дороги. В тишину ночного леса вкрался низкочастотный гул, словно невероятных размеров комар подлетал всё ближе и ближе. Юра посмотрел наверх, сквозь прогалы в буреломе, небо начало светлеть с одной стороны.
- Там ничего не видно. Хотя луна светит достаточно ярко. О! Начинает светать, это хорошо и одновременно плохо. Хорошо тем, что я всё таки выжил. А плохо тем, что меня могут увидеть нежелательные глаза. Надо найти тихое место и немного передохнуть, а то я уже из последних сил бегу.
Тяжело дыша, Юра перешёл на быстрый шаг. Он продолжал двигаться вдоль железки. По его прикидкам скоро, очень скоро он уже должен выйти к станции. Юра поднялся на небольшой холмик, огляделся получше. Ничего не видно, впереди один бурелом, а сзади через макушки поваленного леса в свете луны оказались видны далёкие крыши уцелевших домов городка. Полуразрушенный корпус психбольницы явственно проступал на фоне развалин одноэтажных домов окружавших её. Юра в сердцах сплюнул на землю, сбежав с холма, двинулся дальше по своему особому пути.
Щелк!
Невыносимо яркая вспышка, сделала ночь днём, мгновенно высветив мельчайшие детали окружающего ландшафта. Земля с утробным гулом ухнула, подпрыгнув на несколько метров вверх. Юра кубарем полетел вперёд, ударившись о стволы деревьев, раз, два, три! Да что за херня? Он вскочил на ноги и оглянулся назад.
О, мой бог!!!
На месте больницы вспухал, стремительно расширяясь в размерах громадный ослепительный шар, диаметром не меньше километра! Стоящие рядом с Юрой деревья и кусты разом вспыхнули огнём. Остатки одежды сразу загорелись на его теле, сползая вниз обугленными клоками. Над Сычёвкой всходило рукотворное солнце, уничтожая, расплавляя и сжигая всё на своём пути. Меламму снова спасла Юру от мощнейшего теплового излучения, но это было полбеды. На него уже быстро неслась чудовищная ударная волна от ядерного взрыва. Вздымая миллионы кубометров грунта, она прошла уже полпути до него.
Ааааа! Они кинули на город атомную бомбу!!!
И тогда Юра побежал. Он бежал так быстро, что ветер засвистел в его ушах.
Я убегу! Я смогу! 
Ыыы-ааа!
Ыыы-ааа!
Ыыы-ааа!
И в этот момент огромный великан дал Юре смачный пинок под зад. Его подбросило высоко вверх, потом вниз, а затем начало быстро вертеть во всех мыслимых и немыслимых позах и направлениях в центре страшно ревущего торнадо. Оглохший, ослепший и просто охреневший от всего происходящего с ним Юра летел, летел и летел, по воздуху хрен его знает куда. А потом с размаху впечатало в высокий песчаный откос озера старицы, вбив его тело в грунт, словно гвоздь по самую шею.
- Хрррр, аоыоу, твою же мать, тьфу – хрипя, сопя, отплёвываясь от песка, Юра заворочался, пытаясь выбраться из ловушки. Вокруг него стояло сплошной пылевое облако, тьмой накрывая всю окружающую его местность.
- Ахренеть!!! Я живой! Где я? – на ощупь определил, что впереди его подъём и полез туда, что бы осмотреться. На верху холма было так же ни хрена не видно. Но подняв вверх голову, Юра сумел разглядеть в мутном тёмном небе едва заметное пятнышко от света луны.
- Так стоп, когда я на неё смотрел последний раз, она находилась почти напротив моего правого плеча. Ага, ага, Юра повернулся в нужную сторону и медленно пошёл, выставив вперёд руки.
- Совершенно голый парень, абсолютно целый, идёт по выжженной земле из самого эпицентра ядерного взрыва – в его голову пришла странная мысль – ну это же вполне себе нормально! Просто человек очень живучее создание, тараканы рядом не валялись. Кхе, кхе, вообще дышать нечем. О боже, какой же херне я думаю. Интересно, она выжила или нет? Скорее всего нет, вместо больницы воронка наверно в километр глубиной осталась, а я иду, бреду, радиацию вдыхаю полной грудью. Надо озерцо найти ополоснуться, может поможет, а то умирать молодым мне неохота.
Вскоре Юрины ноги зашлёпали по воде, это было очередное озерцо, в котором он искупался. А затем побрёл дальше. Начало светать, пыли стало гораздо меньше, Юра наконец смог осмотреться. Вдалеке виднелась широкая просека, по её середине проходила железная дорога, тускло блестя рельсами. Он обрадованно ускорил шаг, потом ещё и ещё, перейдя на бег рысцой. Юра бежал и бежал, пока вокруг него стало совсем светло. Неожиданно на него навалилась такая дикая усталость, что его начало шатать в разные стороны. И тут в глубине леса он увидел небольшую кирпичную сторожку, стоящую в стороне от дороги, почти полностью заросшую кустами и деревьями. Юра подбежал к ней, рванул за ручку дверь, внутри неё что-то хрустнуло, она широко распахнулась. Он шатаясь завалился внутрь, узкий топчан, стол, стул, шкафчик, ватник на крючке вешалки. Он хлопнул рукой по спальному месту, с шипеньем из-под покрывала выскочили наружу несколько гадюк. Сдёрнул ватник, одел его на себя и прикрыв дверь, завалился на топчан, поджав под себя ноги. Спустя мгновение он заснул, сразу же погрузившись в чёрную тьму без сновидений. Меламму вокруг его тела замерцала, всё быстрей и быстрей, а затем с лёгким треском погасла. 

***

Щелк! Юра с трудом распахнул слипшиеся от сна глаза. Перед ним в ярком дневном свете, прямо у его лица медленно плавали два дула охотничьего ружья. Чёрные бездны стволов не сулили ему ничего хорошего.
- Ты кто? – спросил обладатель оружия, судя по голосу, мужчина в возрасте.
Прикрывая ладонью глаза от яркого света, Юра откинул в сторону ватник и сел на топчане. Перед ним стояли две фигуры, мужская с ружьём и женская с большой сумкой.
- Ты откуда здесь взялся? Оттуда? – мужчина неопределённо махнул рукой.
- Да, оттуда – кивнул головой Юра, нервно сглотнув, глубоко вздохнул и встал перед ними на колени:
- Пожалуйста, ради Бога люди добрые, не выдавайте меня им, я ничего плохого в своей жизни не сделал. Я здесь ничего не брал для себя. Не убивал, не грабил, не воровал, не обманывал. Видит Бог, я истинную правду говорю вам!
Неловко перекрестившись, он молитвенно сложил руки на груди:
- Не убивайте меня, может быть, я вам пригожусь.
Мужчина в возрасте, одетый в бывалую штормовку внимательно разглядывал его молча без слов. Женщина в такой же одежде, поставив сумку на пол спросила:
- Что случилось в Сычевке?
- Там появились жуткие чудовища, жестоко убивающие людей, я долго убегал от них, а потом они сбросили на неё атомную бомбу. Я не помню, как я вышел сюда, словно во сне.
Мужчина с женщиной сразу переглянулись друг с другом.
- Вот так Семён, ты проиграл мне спор. Я тебе сразу сказала, что там чертовщина лютая творится, а ты мне не поверил.
- Дык откуда же я знал, что такое может произойти.
Затем мужчина посмотрел на часы и сказал:
- Слушай Зина, у нас полчаса времени, чтобы вещи отсюда забрать, а потом сюда армейские приедут, кольцевое оцепление возводить. Мне кажется, ищут они кого-то, и я начинаю догадываться кого именно.
- Пожалуйста, пожалуйста, не выдавайте меня. Мне всего 20 лет. Они  меня сразу убьют за то, что я смог выжить там.      
- Как тебя зовут? – наконец спросил Семён.
- Я Юра Кузнецов, студент.
- А я Семён путевой обходчик. Мне утром позвонили и приказали быстро вещи свои из сторожек забрать, а вместо этого я с тобой тут лясы точу. И вот я сейчас думаю о том …
- Подожди Семён, не горячись – женская ладонь легла на его плечо – Юра подними голову вверх и поверни её в сторону. Еще сильней, давай говорю. Ага! Стой. Смотри Семён как он на Юрку нашего, прости Господи, залётного племянника похож. А?
- Ммм … ну да есть сходство некоторое. И что?
- А вот что! Мы его сейчас с собой возьмём, одежду дадим, чуть-чуть денег, паспорт Юркин и отправим на комсомольскую всесоюзную стройку БАМ*, а нашего дурачка в глухую деревню к бабке Нюре, годик там посидит, пока все страсти улягутся, глядишь все про всё и забудут. Что бы все люди в селе видели, что вроде бы он там, на востоке ударно строит коммунизм своими руками, искупая свою вину. А потом ментам напишем, что паспорт мол потерял, через годик его и восстановим. Ленка мне поможет его сделать в паспортном столе, она же должник мой давний. Как бы уехал в дали дальние, а сам здесь будет под присмотром. Вот так и поступим.
Семён почесав затылок с уважением посмотрел на Зину:
- Ого! Вот это ты ловко придумала. Слышал её Юра? Поедешь БАМ строить, а?
- Спасибо люди добрые! Спасибо, спасибо за жизнь мою. Я всё сделаю, я вас не подведу – он обхватил ноги Зины и стал их целовать.
- Всё, всё, успокойся, накинь на себя ватник и пошли с нами, тебя надо дать одежду и обувь, накормить и к сельсовету отвезти, что бы все видели какой ты у нас герой доброволец. Научить тебя надо, что да как говорить, кому ты теперь родня, ладно по пути разберемся. Семён наконец убрал ружье повесив его за спину, быстро собрал вещи и они вышли на улицу. Перед входом в сторожку стоял ярко красный Иж Планета 5 с люлькой.
- Давай садись быстрей в люльку и поехали отсюда, а то сейчас армия сюда прикатит.
Бодро затарахтев двигателем, мотоцикл тронулся в путь, увозя по просеке Юру навстречу неведомой судьбе.

* БАМ – Всесоюзная ударная комсомольская стройка Байкало-Амурской магистрали имени 17 съезда ВЛКСМ. Началась в 1974 году.

***

- Опять не меньше часа стоять, люди шепчутся, что случилось на железной дороге на западе Москвы. Вроде бы как военные учения проводили, и что-то случилось непредвиденное. Говорят, склад боеприпасов взорвался очень сильно, дорогу повредил.
- Да ты откуда это знаешь, вместе с нами же едешь уже целые сутки?
- Курил в тамбуре и подслушал, два проводника шептались, а у меня слух музыкальный. Так то!
- Тихо, вон наш комиссар топает, сейчас опять допросы начнёт.
- Айда отсюда, на перрон прошвырнёмся, пирожков с минералкой купим. Один хрен пока жарко лучше по улице прогуляться, чем в этой душегубке сидеть. Заодно и покурим.
- Пойдём – с этими словами стайка молодых комсомольцев, будущих строителей БАМ высыпала наружу. Лишь один Юра остался сидеть в углу вагона, на боковой верхней полке. Он прибывал в ошарашенном состоянии до сих пор. Словно кадры киноленты его сборов проносились в его голове, выспренные речи в сельсовете, комсомольские клятвы и прочие словоблудия. Четыре часа тряски в кузове грузовика, торжественное построение на вокзале перед посадкой в поезд, новые клятвы и наконец, он сидит на полке с 15 рублями мелочью в кармане, с чужим паспортом в сумке. Просто охренеть! За двое суток после его выхода на Красную площадь, с ним случилось столько событий, что их хватит на целый роман мелким подчерком написанный.
- Эй! Как там тебя? Ага, номер 42, так, угу – комсомольский вожак зашуршал толстой кожаной записной книжкой с золотой закладкой – а вот нашёл, Юрий Ларин.
Юра молча кивнул головой, соглашаясь с ним.
- Я Иван Лойко, секретарь первичной организации. По всем насущным вопросам обращайся к групоргу вагона, его зовут Сергей Лещинский.
Юра снова молча кивнул головой, соглашаясь с ним.
- Я смотрю ты не многословный. Лучше скажи мне, что ты умеешь делать своими руками? Мне очень нужны некоторые профессии, как воздух.
- Я хороший каменщик – неожиданно для себя сказал Юра и удивлённо замолчал. Ведь он никогда не клал кирпич на раствор. Что это было? Ему опять кто-то помогает?
- Вот это да! – подпрыгнул от радости секретарь. Зашуршал карандашом в книжке и довольным голосом добавил:
- Я тебя внесу в особый список парниша, будешь хорошо работать, будешь хорошие бабки заколачивать, грамоты и вымпелы получать. Пойдешь галопом по карьерной лестнице. Под моим чутким руководством, ты же меня понимаешь? – сказал тихим голосом Иван и подмигнул Юре.
- Да. Понимаю. Никаких проблем.
- Это же просто прекрасно, тра-та-та-ла-ла-ла. Ах да, вот что. Скажи ка мне, у тебя кличка есть, а то у меня Юрок в списке две страницы? Что бы я сам тебе её не придумывал.
- Гильгамеш.
- Что? Как? Ещё раз повтори?
- Гильгамеш.
- Какая чудная кличка, никогда не слышал такой.
Юра молча пожал плечами и спрыгнул с полки. Секретарь весело насвистывая победный марш, двинулся дальше по вагонам. А Юра тем временем вышел на маленький перрон. Поезд стоял хрен его знает где. Его внимание сразу привлекла небольшая толпа комсомольцев с у хвоста поезда. Однако когда он добрался туда, все уже успели разбежаться. Ребята шли, сжимая в руках перевязанные бечёвкой небольшие пачки разнообразных потрёпанных журналов, весело обсуждая, удачную покупку.
- Что там продают? – он остановил первого попавшегося комсомольца.
- Да там тетка старые журналы пачками продаёт. Старьёвщица, нахватала их где-то на сборе макулатуры, а теперь вот смотри всего за три рубля все номера за 1970 год «Вокруг света»! Наши уже все путёвое расхватали, ну ничего потом поменяемся, когда своё прочитаем. С первого отряда всю «Технику молодёжи» скупили разом – и он побежал в другой конец поезда.
Юра всё же подошёл к старой женщине, она к этому моменту уже успела закрыть свою огромную сумку на колёсиках.
- Уже всё скупили, красавчик. Раньше надо было подходить – радостно подмигнув ему, сказала старьёвщица, пряча деньги в кошелёк.
- А мне журналов не надо. Я просто хочу спросить у вас кое о чём. Вдруг у вас это есть.
- Спрашивай, не стесняйся.
Юра облизал внезапно пересохшие губы и неожиданно сам для себя спросил:
- У вас есть книга про Гильгамеша?
И тут женщину словно ударили по лицу. Она дёрнулась всем телом, сначала отшатнулась от него, из её глаз обильно полились слёзы, бросила сумку, громко завыла, а затем упала Юре на грудь:
- Ыыыыы, ты пришёл! Ыыыыы, ты всё же пришёл. Господи, боже мой! Господи! Господи! Людочка прости меня грешную. Прости меня солнышко моё. Я же дура старая сначала не верила тебе. Ыыыы, прости меня, прости! А теперь я всё поняла, ыыыыы!
Юра молча стоял и гладил незнакомую женщину по голове. Что-то перегорело в нём за эти двое суток, он уже ничему не удивлялся, просто ждал продолжения. Проходящие мимо люди посматривали на них, но видно думали, что это мама сына провожает куда-то далеко. А она сбивчиво зашептала, всё громче и громче:
- Леной меня зовут, я тут всегда на станции уборщицей работала, ещё до пенсии. А Людка билеты здесь в кассе продавала. Соседкой моей была на одной улице, я ей по хозяйству помогала. Заболела она сильно, лет десять назад и как-то один раз пришла я к ней утром, а Люда радостная сидит, вся светится от счастья. Сказала мне, что сама Богоматерь к ней ночью во сне явилась и сказала, что ждёт её скоро царство небесное. Но для этого ей надо сделать одно очень важное дело. Одному незнакомому молодому человеку особую книгу отдать. Он Люду найдёт скоро, очень скоро на этом вокзале и спросит про книгу сам. Она сразу купила книгу и стала ждать, но через три года умерла у меня на руках. Перед самой кончиной, очень просила меня взять эту книгу, ради спасения её души. Сказала мне, что у Богородицы за мою душу попросит прощения за это великое дело. Я её взяла и семь лет в сумке каждый день на вокзал носила. Ыыыыы, две аварии страшные здесь были, я погибнуть должна была, но Бог миловал. Ыыыыы, теперь я поняла почему! А ты всё же пришёл за ней, возьми её, денег не надо. Да благословит тебя Бог, за это. А Людочке я свечку сегодня поставлю. Слава Богу! Выполнила я волю её, пусть ей там хорошо будет. Помню я её, помню … ыыыыы.
Вытирая слёзы, полезла на самое дно сумки и достала обёрнутую в потёртую газету книгу в твёрдом переплёте. Юра взял её в руки, успокаивающе провёл Лене по волосам рукой и сказал:
- Спасибо тебе добрая женщина, никогда тебя не забуду. Да благословит тебя Царица небесная!
- Прощай! Пусть Господь тебе поможет в твоём пути – Лена перекрестила Юру на последок.
Тутух.
Тутух.
Тутух.
Ритмично стучали колёса на стыках рельс. Пассажирский поезд, плавно покачиваясь, уносил Юру далеко на восток в неведомую неизвестность. Он лежал на своей полке и смотрел отсутствующим взглядом на бесконечную бегущую зелёную стену вдоль железнодорожного пути. Меня словно кто-то ведёт по жизни, для чего? Я узнаю, я скоро всё узнаю. Да уж! Он вспомнил свежий плакат на стене сельсовета «Мы строим солнечные города!» Придётся строить города. Да.
Потом рывком вышел из этого странного состояния самогипноза, аккуратно вытащил из-за пазухи свёрток. Развернул газету, достал совершенно новую зелёную книгу, золотыми крупными буквами на её обложке было вытеснено Эпос о Гильгамеше. Провёл пальцами по ней и с хрустом развернул её на первой странице.

О том, кто всё видел до края вселенной,
Кто скрытое ведал, кто всё постиг,
Испытал судьбу земли и неба,
Глубины познанья всех мудрецов.
Неизвестное знал он, разгадывал тайны,
О днях до потопа принёс нам весть,
Ходил далеко он, устал и вернулся,
И выбил на камне свои труды.
Стеною обвёл он Урук блаженный,
Чистого храма, Инанны святой,
Золотил основанье, меди прочнее,
И высокие стены, с которых жрецы не сходят,
Заключил в них надпись на камне, лежавшую там издревле.

Эпилог.

Новая жизнь Юры понеслась галопом после прибытия на место стройки. Его тут же поставили учеником каменщика в бригаду к старому Михалычу. Он сначала весьма критически отнёсся к Юре, но уже через месяц полностью изменил своё мнение. Михалыч поначалу возмущённо матерился, глядя как Юра непривычно для него ловко орудует мастерком, молотком и угольником. Они вшестером ездили на старом уазике буханке вдоль уже проложенной колеи и возводили бесконечные сторожки, склады, полустанки, небольшие вокзальчики, технические, электрические и прочие здания. Его потрясла необыкновенная молчаливость новичка и какая-то удивительная работоспособность. Когда после обеда они впятером лежали, отдыхая в тенёчке, Юра поднимался из-за стола и уже через пять минут уже вбивал колышки в землю, аккуратно размечая, что и где надо будет возводить. Неоднократно он оставался один на объекте, никакими силами его нельзя было уговорить ехать ночевать в барак, он продолжал работать. Когда рано по утру древний уаз подъезжал к возводимому объекту, Юра либо уже месил раствор, либо клал кирпичи. Работал и молчал, на все вопросы отвечал односложно, девушек сторонился, хотя был достаточно симпатичен. Он словно пытался загладить бывшую вину или уйти от былого мира. Михалыч неоднократно пытался его напоить, но после двух выпитых стаканов Юру просто вырубало за один час, и это был просто перевод драгоценного продукта без видимого эффекта. А через полгода его бригаде вручили вымпел передовиков производства. Ещё через полгода Михалыч сам стал замом, а 142 ударную комсомольскую бригаду возглавил Юрий Ларин со странной кличкой Гильгамеш.
Только через два года Юра сумел передать заветное письмо через надёжного человека, который ехал к себе домой по болезни через Москву, что бы он отдал его лично в руки его родителям. Через месяц его мама прилетела в Хабаровск, где он зимовал, обучая в дорожно-строительном техникуме только приехавших комсомольцев мастерству каменщика. В маленькой кооперативной панельной однушке на окраине города, выделенной лучшему каменщику БАМа личным распоряжением первого секретаря Ивана Лойко, они проплакали всю ночь, вспоминая былое. Но даже своей маме Юра не решился рассказать всю правду. Лишь очень обрезанную версию того, что с ним произошло в Сычёвке. Ещё он сказал, что не может пока возвратиться назад по определённым причинам, и поэтому у него другое отчество и фамилия. Мама, внимательно выслушав его, настойчиво начала твердить, что он молодец - за ум взялся ударник труда и всё такое, но пора бы ему о женитьбе подумать. Что хочет она внука или внучку понянчить, хватит ему в холостяках ходить. Что сегодня один вождь, завтра другой, мало что может произойти, а дети есть дети. Юра согласно кивал головой и клятвенно пообещал её в скором времени жениться.
Между работой и кратким отдыхом он попытался узнать, что произошло в Сычёвке по официальной версии, но к его удивлению, город словно пропал из СССР. Только вражеские голоса из завывающего на все лады радиоприёмника рассказали ему, что произошёл случайный сход спецбоеприпаса небольшой мощности во время военных учений на город. Территория диаметром 20 километров закрыта на 50 лет. И всё, больше ничего.
Тем временем БАМ построили, уложив торжественно последнее полотно дороги. Но вокруг него ещё было много дел по созданию инфраструктуры для полноценного функционирования железной дороги. И Юра продолжал строить, строить и строить.
В один зимний вечер 1985 года он пришёл к себе домой из техникума и с величайшим удивлением обнаружил около своей входной двери, сидящую на чемодане миловидную миниатюрную девушку. Краснея и немного заикаясь, неловко разглаживая светлые кудрявые волосы, она сбивчиво рассказала ему, что про Юру давно ходят легенды, среди девичьего контингента БАМа. Знающие люди говорят, что когда-то у него была великая любовь с самой красивой в СССР девушкой, и он до сих пор не может найти похожую на неё. А вчера в женском общежитии выпив немного вина, три местных красавицы решили сыграть на него в карты, а её позвали четвёртой для равной раздачи. И она совершенно случайно выиграла этот матч, практически не зная правил. Вообще-то её зовут Оля Подвигина, она здесь около полугода, приехала из Тамбова денег заработать на первый взнос для кооперативной квартиры. Про ударника Юру Ларина, конечно же слышала, да кто про него не слышал, но никогда живьём не видела, только на плакатах. И что живьём он гораздо лучше выглядит, чем на картинке, и вообще она замёрзла, хочет сразу есть и пить. Юра молча выслушал её, открыл дверь и взяв её за руку завёл к себе домой. Она огляделась внутри квартиры и сказала, что женской руки здесь никогда не было. А ещё через полчаса, сжимая чашку с горячим чаем, забавно краснея и стесняясь, призналась ему, что сначала думала просто выполнить условия карточного выигрыша, но теперь ей уже совсем не хочется уходить отсюда. А Юра оказывается только с виду такой неприступный, а в душе добрый и хороший. И вообще он нравится ей всё больше и больше.
Юра с лёгким содроганием в душе выслушал её и пошёл раскатывать второй запасной матрас на полу около батареи для неё. Вдруг всё же это не Ишьтарр? Вдруг ему просто повезло? Как тогда, в сторожке или на вокзале? Вдруг это судьба снова преподносит ему подарок? Сколько можно одному бобылём ходить, эх была не была, попробую я с ней подружить, она такая миленькая, словно взъерошенный воробушек, сидит на кухне чирикает, так и хочется к своей груди прижать, обнимать миловать.
Уже через две недели они лежали вдвоём обнажённые на одном матрасе, Оля тихонько посапывала, доверчиво уткнувшись своим носиком ему в уключину плеча. А Юра задумчиво тихонько гладил её по бедру, погружённый в тяжёлые раздумья. То чего он боялся, не произошло, милая Оленька, жарко целуя его, тихо призналась, что никогда не была с мужчиной в постели. Он первый у неё и она очень сильно надеется, что последний. Через полгода они поженились. Это была образцовая комсомольская безалкогольная свадьба организованная лично первым секретарём ВЛКСМ. Юрины мама и папа приглашённые на неё, плакали от счастья, их сын несмотря на своё инкогнито, уже добился многого в своей жизни. Красавица жена, ключи от новой трёхкомнатной кооперативной квартиры торжественно вручённой целым секретарём комсомола, что ещё в жизни мог получить их ребёнок. Только детишек, желательно сразу двух или трёх.
В следующем году родился у них мальчик, Юра назвал его Иваном. Секретарь ВЛКСМ Иван Лойко курировавший его, довольный думал, что это в честь него, но он глубоко ошибался. Благодаря своему нынешнему положению, Юра в Хабаровском институте культуры познакомился с одним молодым, подающим надежды скульптором. И посулив ему немалые деньги за заказ, долго сидел с ним в мастерской, создавая по памяти великолепный памятник Ивана Моисеевича Либермана. Затем по этой модели отлили из купленной лично Юрой адмиралтейской бронзы бюст. Потом долго договаривались с Ленинградским государственным университетом о его установке в стенах этого заведения, в общем было это весьма нелегко, но Юра справился. И словно гора упала с его плеч, он выполнил то, о чём давно мечтал, увековечил память человека. Пусть грешника, но раскаявшегося, безвозмездно помогавшему ему.
А потом страну начало штормить, кидая из стороны в сторону. Гайки откручивались, перестройка широко шагала по родным просторам. Юра плыл по течению вместе со всеми, в общем то его политика теперь особо не касалась. Ведь благодаря хорошей протекции одного человека, он вместе с бригадой лично подобранных строителей теперь возводил частные дома разным людям, от прокуроров и судей, до депутатов и бандитов, по самым удивительным проектам. Да тяжёлые времена его коснулись, но совсем мимолётно.
В 1989 году у них родилась девочка. Юра долго спорил с Олей, но назвали её по его хотению – Инной. А потом СССР рухнул, и из его обломков снова появилась страна Россия. С трудом пробиваясь вверх, словно молодой росток из развалин былого мира, она с каждым годом крепла и развивалась. Весной 1994 года Юру вызвал к себе, теперь уже бывший секретарь ВЛКСМ Иван Лойко, ныне Председатель совета народных депутатов Хабаровска и сказал ему:
- Дел у меня сейчас очень много здесь, а мне срочно нужен очень надёжный человек, умеющий держать язык за зубами. Ты меня никогда за 15 лет не подводил, всегда выполнял мои любые поручения. Поэтому ты завтра летишь в Москву на неделю. Там надо порешать вопросы в правительстве по поводу наших рыбных квот и торговых пошлин на дерево. Я тебе дам пакет бумаг, билеты на самолёт, ознакомишься с ними по пути в столицу, кто, что, куда и зачем. Все телефоны указаны в этой книжке, куда звонить если что. Держи мой личный аппарат для выезда в столицу. Удачи!
С этими словами он пожал Юре руку и выложил на стол увесистый мобильный телефон Нокиа 1011 с зарядным устройством.

***

Москва, 1994 год.
15 мая, воскресенье. 
10.00 утро.

Москва встретила Юру необычайно прохладной погодой, но он уже привык к такому климату на Дальнем востоке и поэтому, не обращая внимания на эти небольшие неудобства, задумал немного прогуляться по столице. Прежде чем заехать к своим родителям, решил вспомнить свою молодость. Бросив сумки в камере хранения, он поехал сразу на Красную площадь. Медленно прошёл по ней, погружённый в глубокие думы, тем путём, которым он двигался 16 лет назад, участвуя в митинге. Изменений была масса, помимо новых флагов на башнях, везде была реклама разнообразных импортных товаров. Появилось множество летних кафе вдоль ГУМа, десятки иномарок подъезжали к его главному входу, столица всегда отличалась своей особой богатой суетой. Обойдя площадь, Юра подошёл к стойке одного из кафе, заказал себе две банки Хайникен и пакетик с солёными орешками. Уселся за крайний столик, мечтательно налил пенный напиток в пластиковый стакан, сразу выпил половину, поставил его на стол, медленно щёлкая орешками, предался воспоминаниям. Как интересно сложилась его жизнь, совсем не так, как он себе представлял, поступая в институт. Даа …
Невдалеке от него остановился большой чёрный Мерседес, сверкая хромированной массивной решёткой радиатора. Открылась водительская дверь, из неё вышел большой лысый амбал в костюме. Огляделся по сторонам, презрительно осмотрел Юру и пошёл к задним дверям автомобиля. Почтительно открыл их и оттуда на белый свет вышел Николай с высокой очень красивой брюнеткой, следом за ними из машины выскочила девочка 12-13 лет. И они втроём важно двинулись к главному входу в магазин.
Юра зажмурил глаза и снова открыл их. Охренеть! Не может быть! Вот это встреча! Нарочно не придумаешь.
- Эй! Николай! Я смотрю, ты большим человеком теперь стал – с кривой ухмылкой окликнул его Юра, вальяжно развалясь на стуле со стаканом пива в руке.
Николай нервно дёрнулся, изумлённо уставился на Юру. Брюнетка брезгливо оглядела его, и молча вопросительно вскинув брови, дёрнула мужа за рукав.
- Забыл меня? Ах Коля, Коля. Ты же меня лично в психушку в Сычёвке 16 лет назад отвёз и сказал, что я оттуда никогда не выйду. А я сейчас сижу тут пиво пью и с тобой говорю.
- Ммм … Юра Кузнецов? Ты живой? Не может быть! Но я же читал отчёт, что там никто не выжил!
- Мало ли кто, что написал. Обычно люди всякую ерунду пишут, что бы начальству угодить.
Николай повернулся к своей жене и тихо зашептал:
- Дорогая прогуляйся по магазину, я тебе через час позвоню, я должен с этим человеком срочно поговорить. Ксюша ты пойдешь с мамой. Ксюша!!! Сними наушники! Сейчас же!
Девочка поправила круглые чёрные очки, стащила наушники Сони Уолкман и показала папе язык:
- Не хочу я на эти тряпки смотреть, я лучше с вами посижу, журнал посмотрю, а потом мы поедем на аттракционы. Да пап?
- Да, да, хорошо, мы недолго будем говорить.
Николай быстро купил себе банку пива, дочке бутылку Пепси, они уселись напротив Юры. Ксюша демонстративно вытащила из сумочки разноцветный журнал, снова надела наушники, закинула в рот жвачку и погрузилась в изучение его содержимого.
- Как же ты выжил там? А? Ты что-то сочиняешь – Николай отпил из банки пиво и уставился на Юру пытливым взглядом.
- А разве там что-то случилось? Вот вражеские голоса говорят, что там до сих пор особая зона в 20 километров диаметром существует.
- Да есть такое дело. Там случилась инопланетная форма жизни, крайне агрессивная к любым представителям человечества. И ты там был в момент её появления, это точно, я свидетель этого. Я же уехал оттуда за три часа до начала этого события.
- Хахаха, я просто быстро бегаю. Вот и сумел спастись от милых паучков, комариков и ядерного взрыва.
Николай с хрустом размял шею:
- Ты знаешь кто я теперь Юра?
- Нет конечно, я только сегодня в Москву приехал. Больше 15 лет тут не был, на БАМе работал.
- Я теперь полковник ФСК, в специальном отделе, который занимается разными необычными делами. В том числе и этим. И кем же ты работал на БАМе Юра?
- Ударником, кем же я мог ещё работать?
Николай внимательно оглядел его с ног до головы, потёр лоб рукой, вспоминая:
- Погоди, погоди, так это ты Юрий Ларин самый лучший каменщик на БАМе?
- Я. Смотрю, ты не забыл свое ремесло. Товарищ полковник или теперь господин?
- Ну надо же, как ты от нас спрятался, просто охренеть. Но теперь Юра все изменилось, всё очень сильно изменилось. И если ты думаешь, что Родина забыла о тебе, то ты глубоко ошибаешься. Никто ни о чём, не забыл. Как ты там смог выжить? Отвечай на вопрос.
- Ой боюсь, боюсь – Юра со смехом открыл вторую банку, налил пузырящееся пиво в стакан, зажмурившись отпил разом половину – выжил я там, потому что я очень везучий человек, в отличии от многих.
Николай полез за отворот пиджака, извлёк пачку Мальборо, вытянул сигарету, неторопливо закурил, выпустив клуб дыма, с ловкостью фокусника вытащил мобильный телефон из другого кармана. Затем антенной телефона ткнул Юре в грудь, и играя на лице зловещей улыбкой сказал:
- В одном отчёте по этому делу, фигурировал парнишка, который был на столе в столовой больницы, в эпицентре заражения. Это был ты! Я теперь всё понял, мозаика сложилась в моей голове Юра!
- А ты докажи Коля, что это был я, а не любой другой человек.
- Теперь мне не надо ничего доказывать, времена изменились. Сейчас я докурю и позвоню куда надо, мы с тобой поедем кое – куда для выяснения всех деталей происшедшего в Сычёвке. А пока у нас есть пара минут, мне хочется извиниться перед тобой.
Юра напрягся, но не сильно, Николай конечно был ещё в форме, но весьма поплыл фигурой от сытой жизни. А он сам был скручен весь целиком из жил, легко выжимая больше 100 килограмм каждой рукой, ведь работа каменщика, это каждодневный спорт.
- Ты? Извинится передо мной? Что-то у меня с ушами наверно случилось. Извиниться за то, что ты меня в психушку упёк? Да Коля?
- Шутки шутишь Юра. Ну-ну. Шутить в другом месте будешь. Я извиниться хочу за другое, за свои слова.
- Какие такие слова? – Юра недоумённо нахмурил брови.
- Государство берет нас за макушку – тебя и меня, как в шахматах фигурки поднимает над доской судьбы, сталкивая друг с другом. Делая то, что никогда не должно случиться. Вот за эти слова! Я ошибся, сильно ошибся тогда. Всё вышло по другому. Ведь судьба …
Николай резко замолчал, сильно побледнел, дёрнул нелепо головой и застыл недвижим, пять секунд, десять секунд. Юра недоумённо захлопал глазами, что на хрен здесь происходит? Сердце тревожно заныло в тревожном предчувствии. Протянул руку, потряс его, за лацкан пиджака. Николай был подобен жёсткой восковой фигуре, только редкие капли пота падали с его головы на одежду.
- Тьфу! – по столу покатился комок жвачки, покрытый испаряющимися кристалликами льда.
Юра аж подпрыгнул от неожиданности, медленно повернул голову в сторону звука. Ксюша, сдвинув на затылок наушники, медленно сняла чёрные очки, поднявшись со стула, перегнулась через столик вплотную к Юре. Под всколоченной копной чёрных волос, на её бледном прекрасном лице ярко сверкали пронзительные зелёные глаза, на губах играла кривая торжествующая ухмылка:
- Ведь судьба это дикий зверь, всегда готовый укусить!!! Не так ли Бельгамес?!!


Конец.

Муа за-ми-зу-дугам Инанна! Хиэм! Хиэм! Хиэм!
(Моя хвала тебе сладка Владычица небесная! Да будет так!)

В романе использовались:

«Эпос о Гильгамеше»
6 таблица – Иштар и Небесный бык,
7 таблица – Смерть Энкиду,
9 таблица – Поиски смысла жизни,
10 таблица – Гильгамеш и кабатчица,
11 таблица – Ритуал обновления.

«Инанна сходит в преисподнюю»,
«Инанна и Димуси»,
«Сны Димуси»,
«Инанна и Энки»

Гимны:
Инанна (С),
Шульга (А).

А также:

«Сокровища тьмы»,
«От начала начал. Антология шумерской поэзии»,
«Секс и эротизм в месопотамской литературе»,
«Древний Шумер. Очерки культуры»,
«Календарные праздники древнего востока»,
«Гильгамеш. Биография легенды»,
«Мифология древнего мира»,
«И возвращается ветер»,
Лекции по истории религий. Месопотамия.

Автор выражает огромную благодарность в написании романа:

Син-лике-уннинни (Вавилон),
Энхедуанна (Урук),
Якобсен Т.,
Афанасьева В.,
Лейк Г.,
Емельянов В.,
Крамер С.,
Буковский В.,
Зубов А.,
Басов Н.,
Курц К.,
Муркок М.,
и многим другим.

При транслитерации шумерских фраз, автор использовал словарь (PSD).
Для построения фраз на шумерском/аккадском языке автор использовал правила русского языка для удобства восприятия.

Все заклинания, обряды, герои и их поступки подлинные, всё остальное является фантазией.

Воронеж.
Март 2025 г. – Февраль 2026 г.