Процесс. Авторское послесловие

   Вот и закончилась эта история. История исчезновения целой семьи. Изначально я хотел закончить эпилогом, но по мере того, как выкладывал главу за главой, я думал о судьбе своих героев, и теперь хочу поделиться с вами, дорогие читатели, своими мыслями.
  Наверняка многие знают, что автор, работающий над произведением переживает судьбу своих героев. Я так же во время работы над повестью проживал вместе с Константином Шахфоростовым эти полтора года жизни. Я был с ним в зале Лубянки на совещании у Ежова, присутствовал в квартире во время первомайской вечеринки, был на допросах, в театре, вместе с ним бежал с больным ребенком в больницу, был в зале суда. И тот момент, когда он поднес свой наградной ТТ к своему виску для исполнения приговора, который он сам себе вынес, тоже произошел на моих глазах. И я сделал вывод, что он везде настоящий. Ошибочно было бы считать, что я описываю двух разных людей. Шахфоростов настоящий, когда играет на гитаре "Грезы" Шумана, когда играет с сынишкой в солдатики, когда делится с женой своими видением образа Чацкого, бежит с сыном на руках по зимней ночной Москве в больницу. Но и когда его кулак влетает в челюсть Рыкову, когда он участвует в групповом избиении Бухарина, запутывает доктора Плетнева своей псевдологикой - это тоже Шахфоростов. Мне хотелось понять, как в одной личности могут уживаться одновременно умный, интеллигентный грамотный человек и жестокая бесчеловечная скотина. Парадокс в том, что Шахфоростов сам понимает, кто он, и во что он превратился. Не случайно к нему приходят воспоминания - на ринге, в примерочной, когда он примеряет свою первую форму и на явочной квартире. И диссонансом с ними идут другие воспоминания - допроса Рыкова, Шаранговича, Саши Федотова - самое страшное воспоминание.
  Те, кто прочел повесть от начала до конца, наверняка обратили внимание на то, как меняется тон повествования. Если в первых главах Шахфоростов циничен, в его воспоминаниях царит похвальба и самодовольство, то потом в них вплетается страх. Начинается исподволь, с истеричного выкрика "Прекратить!" , в ответ на рассказ жены о линейке, проведенной в школе, на которой детей "врагов народа" исключили из пионеров. Постепенно страх начинает заполнять его душу. А вместе со страхом приходит сомнение, а потом неверие и жестокое разочарование, выплескивающееся в хамской, оскорбительной реплике, обращенной к Ежову: " Вы нарком? А где ваш наркомат? На Лубянке? Или в сортире, где место и вам и вашим разнарядкам!". Ежов, будучи пьяным спускает эту реплику, но не забывает. И Шахворостов понимает, что его время сочтено. Главы ожидания ареста самые напряженные в психологическом плане, потому что жить в ожидании самого худшего действительно тяжело. И Шахфоростов принимает последнее решение, не понимая, что им он никого не спасает. Данное решение служит катализатором исчезновения семьи.
   Многие, прочитавшие повесть, меня, возможно, упрекнут в излишней натурализации сцен допросов и избиений. Кстати, некоторые читатели, которые читали повесть в рукописи, высказывали такое мнение, что сцены избиений подследственных написаны мной "со знанием дела". Хочу сказать, что я нарочно не стал их смягчать, потому что иначе теряется сама суть внутреннего конфликта. Если убрать или сильно смягчить их, то возникнет вопрос,а в чем трагедия-то? В чем выражается внутренний конфликт? А если убрать сцены семейной жизни, сцены где Шахфоростов общается с друзьями, то получится портрет идеального монстра. А мне хотелось изобразить не монстра, а человека, противоречивого, неоднозначного, со всеми достоинствами, а они у Константина, несомненно, есть, и со всеми его пороками и недостатками. Сцена избиения Саши Федотова тоже не случайна, потому что мне хотелось изобразить ту грань, ниже которой опускаться нельзя, потому что иначе человек уже не может, не имеет права называть себя человеком. Может быть поэтому Шахфоростов и решает его освободить, может поэтому и шепчет одними губами "Извини", и навсегда в его глазах поселяется пустота...
  Когда я писал повесть, я ловил себя на вопросе: "А что было бы, если бы на месте Шахфоростова был бы я сам? Как бы я себя вел, если бы на главного героя звали не Константин Сергеевич Шахфоростов, а Павел Александрович Пахичев?". И приходил к мысли, что вел бы себя точно также. И может, поэтому, я не имею права его судить. Я не говорю об оправдании Шахфоростова, по-моему, вряд ли могут быть здесь какие-то оправдания тому, что он творил, но мне хотелось его понять, и в чем-то простить. Не поступки, нет, а именно человека, сложного, противоречивого, изверившегося, запутавшегося и так страшно закончившего свой путь.
  Название повести может быть истолковано по-разному. Это и сам процесс подготовки и суда над Бухариным, Рыковым и другими участниками процесса. И процесс падения человека и осознания того, что все знания и умения пошли только лишь на участие в кровавой мясорубке, и процесс обретения своих корней и настоящего имени.
  Реального прототипа нет. Образ Шахфоростова в большей мере собирательный, хотя не буду скрывать, что какие-то черты я ему давал от себя.
  Повесть закончена. Поставлена точка в эпилоге. Но вопросы и мысли остались. Приглашаю всех, кто прочел повесть, поделиться своими мыслями по поводу написанного, высказать свое мнение, где-то подискутировать. Я всегда открыт к диалогу.