Хозяйство

Зимой в деревне было особенно весело. Так думала Дари — ей было шесть лет, и каждое утро начиналось одинаково и всё равно как будто по-новому.

В пять часов утра бабушка выходила в любую погоду на работу чабана  открывать кашару — большой деревянный загон для овец и выгонять отару на выпас. На улице ещё было темно, мороз щипал щёки, и казалось, что весь мир спит. Бабушка надевала суконные сапоги — «суконки», но не нарядные унты с бисером: те береглись для праздников. Поверх всего — тулуп из ягнёнка, кроличья шапка-ушанка, тёплый шарф и огромные варежки: внутри мягкий ягнячий мех, снаружи плотная спецовка, чтобы руки не мокли и не мёрзли даже в тридцатиградусный мороз.
На ногах у бабушки были ватные штаны — Дари не любила их совсем: в них невозможно было бегать. Но бабушка надевала всё это легко, по-солдатски, уже в четыре утра. Перед выходом она обязательно готовила завтрак: на печке закипал зелёный чай с молоком, а рядом лежали лепёшки со сметаной и яблочным повидлом. Дари повидло не ела — оно было слишком густым, с большими кусочками, зато обожала варенье из голубики.
Чай был особенный. Бабушка снимала с гвоздика на стене котомку из полиэтиленовой скатерти в цветочек. Внутри лежали огромная плитка прессованного зелёного чая и молоток. Несколькими ударами бабушка откалывала нужное количество заварки, засыпала её в большой железный чайник, заливала кипятком, а потом добавляла молоко.
Дари забиралась на высокий стул и садилась за любимый стол, который в обычные дни был почти прямоугольным, а если поднять боковые крышки — становился нарядным и круглым. Девочка всегда поднимала одну сторону — так было красивее. Она уже умела мыть посуду, вытирать стол и подметать пол жёлтым веником, который сначала нужно было намочить и хорошенько отряхнуть в ведре. Все приборы для уборки она готовила ещё до завтрака.
Даришка подметала пол и вспоминала, как однажды, когда ей было пять лет, взрослые ушли на работу ещё до рассвета — «чабанить». После завтрака она решила помыть посуду сама. Где и в чём — не знала, но нашла огромный бидон с ледяной водой: лёд в нём ещё не растаял. Внучка аккуратно вымыла кружки, тарелки и ложки прямо в бидоне — ледяная глыба удерживала посуду, не давая ей утонуть. Если бы что-то ушло на дно, достать она бы не смогла: бидон был почти с неё ростом. Когда взрослые пришли, на столе была чистота, а воду в бидоне пришлось поменять. Все долго вспоминали этот случай и смеялись, рассказывая соседям.

День только начинался, но на улице уже светило солнышко: на голубом небе — ни одного облачка, а воздух был чистый, и казалось, будто ледяные тонкие стёкла трескались, когда Дари проходила вглубь усадьбы к загону для домашних животных по снежной тропинке. Снег поскрипывал под валенками.Впереди было много дел: нужно принести дрова, подмести веранду от снега, отвести коров, телят и небольшое стадо овец на водопой, почистить кашару от навоза и вывезти его на санках с большой алюминиевой ванной сверху — в середину усадьбы. Там его складывали в маленькие горки, чтобы весной он просох. Затем снова собирали в одну большую горку и накрывали от дождя досками. Зимой в Сибири сухой навоз служил тёплым настилом в закрытом домике для коров и телят, и каждое утро этот ковёр обязательно чистили, чтобы животным было тепло и сухо.

Поход на водопой казался Дари настоящим сказочным приключением. Коровы, телята и овцы выстраивались в ряд и спокойно готовились к шествию к водоколонке на восточном краю деревни. Никто не торопился и не выбивался. Дари открывала калитку, ждала, пока все пройдут, и весело шагала следом. Других процессий на дороге почему-то не встречалось, и поэтому, к счастью, овцы никогда не смешивались.
Дари нажимала кнопку на стене дома водоколонки — вода сначала бежала по воронке, потом выливалась в замёрзшую, сверкающую на солнце заводь. Волшебная картина открывалась в этот момент: над прозрачным льдом поднимался пар, а по краям вода тут же сковывалась морозом. После водопоя можно было бы покататься по льду, но времени не было. Коровы сами знали, когда пора возвращаться домой. Наверное, они тоже думали, что в тепле лучше.Пёс Смелый помогал всегда: охранял стадо, следил за порядком и подгонял отставших овечек.

Когда все дела были сделаны, один раз в день разрешалось посмотреть мультфильм «Паспорту». Он шёл всего пятнадцать минут, но был самым долгожданным событием. Все дети садились перед экраном, с телевизора снималась плюшевая зелёная накидка, и бабушка включала чёрно-белый телевизор. Дари представляла все сцены в красках. Потом снова все возвращались к своим делам: нужно было принести ведро воды, охапку дров, накормить собаку и кошку.

После утренней смены бабушка возвращалась на обед, варила суп-лапшу и пекла лепёшки. Иногда приходили гости, и тогда дети знали, что на кухню заходить нельзя. Зато можно было играть сколько угодно.

Вечером, помолившись, бабушка-эжи брала веретено и пряла из бараньей шерсти пряжу. Она протяжно пела старинные бурятские песни и словно улетала во времена своей молодости. Когда шерстяные клубки были готовы, эжи вязала костяным самодельным крючком конусообразные носки. Такие носки носили все внуки, но Дари их не любила — они были слишком толстые и сжимали ноги в валенках.
Вся семья также слушала радио или смотрела фигурное катание. Часто по радио выступал Сыбаныч — он говорил долго и серьёзно. Кто он такой, Дари не знала, но представляла его невысоким, плотным, в тёмно-сером костюме со значком и с зачёсанными назад волосами. Эжи имела награды и грамоты за социалистический труд и часто ездила на сугулан-собрания в центральное село, поэтому все слушали передачу внимательно.

Перед сном бабушка убирала коричневый гребень в сундук и одним из ключей из связки открывала навесной замок-суурга на синем деревянном сундуке. В нём хранились все сокровища мира: шёлковые платки, украшения, меховые шапки и даже красные толстые купюры. Для Дари это была настоящая сказка. Они примеряли платья и колье, смеялись и разговаривали о девичьих заботах, как две подружки. В эти мгновения дом наполнялся смехом и радостью и словно сверкал от счастья.