Зимний день

Зима в деревне была особенной: земля тихо дремала под белоснежным покрывалом. Высокие горы, словно украшения короны, величественно возвышались над равниной. Несмотря на суровый мороз, люди, как обычно, вели хозяйство во дворах.
Для Дари каждое утро начиналось одинаково и всё равно, как будто по-новому. Она уже была совсем взрослой,ей исполнилось летом шесть лет.

В пять часов утра бабушка выходила в любую погоду на работу чабана  открывать кашару — большой деревянный загон для овец, кормить отару сеном и затем выгонять животных на выпас. На улице ещё было темно, мороз щипал щёки, и казалось, что весь мир спит. Бабушка надевала суконные сапоги — «суконки», но не нарядные унты с бисером: те береглись для праздников. Поверх всего — тулуп из ягнёнка, кроличья шапка-ушанка, тёплый шарф и огромные варежки: внутри мягкий ягнячий мех, снаружи плотная спецовка, чтобы руки не мокли и не мёрзли даже в тридцатиградусный мороз.
На ногах у бабушки были ватные штаны — Дари не любила их совсем: в них невозможно было бегать. Но бабушка надевала всё это легко, по-солдатски, уже в четыре утра. Перед выходом она обязательно готовила завтрак: на печке закипал зелёный чай с молоком, а рядом лежали лепёшки со сметаной и яблочным повидлом. Дари повидло не ела — оно было слишком густым, с большими кусочками, зато обожала варенье из голубики.
Чай был особенный. Бабушка снимала с гвоздика на стене котомку из полиэтиленовой скатерти в цветочек. Внутри лежали огромная плитка прессованного зелёного чая и молоток. Несколькими ударами бабушка откалывала нужное количество заварки, засыпала её в большой железный чайник, заливала кипятком, а потом добавляла молоко.
Дари забиралась на высокий стул и садилась за любимый стол, который в обычные дни был почти прямоугольным, а если поднять боковые крышки — становился нарядным и круглым. Девочка всегда поднимала одну сторону — так было красивее. Она уже умела мыть посуду, вытирать стол и подметать пол жёлтым веником, который сначала нужно было намочить и хорошенько отряхнуть в ведре. Все приборы для уборки она готовила ещё до завтрака.
Даришка подметала пол и вспоминала, как однажды, когда ей было пять лет, взрослые ушли на работу ещё до рассвета — «чабанить». После завтрака она решила помыть посуду сама. Где и в чём — не знала, но нашла огромный бидон с ледяной водой: лёд в нём ещё не растаял. Внучка аккуратно вымыла кружки, тарелки и ложки прямо в бидоне — ледяная глыба удерживала посуду, не давая ей утонуть. Если бы что-то ушло на дно, достать она бы не смогла: бидон был почти с неё ростом.Когда взрослые пришли, на столе была чистота, а воду в бидоне пришлось поменять. Все долго вспоминали этот случай и смеялись, рассказывая соседям.
Так незаметно Дари закончила уборку. Она ещё раз осмотрела дом и осталась довольна порядком.День только начинался, но на улице уже светило солнышко: на голубом небе — ни одного облачка, а воздух был чистый, и казалось, будто ледяные тонкие стёкла трескались, когда Дари проходила вглубь усадьбы к загону для домашних животных по снежной тропинке. Снег поскрипывал под валенками.Впереди было много дел: нужно принести дрова, подмести веранду от снега, отвести коров, телят и небольшое стадо овец на водопой, почистить кашару от навоза и вывезти его на санках с большой алюминиевой ванной сверху — в середину усадьбы. Там его складывали в маленькие горки, чтобы весной он просох. Затем снова собирали в одну большую горку и накрывали от дождя досками. Зимой в Сибири сухой навоз служил тёплым настилом в закрытом домике для коров и телят, и каждое утро этот ковёр обязательно чистили, чтобы животным было тепло и сухо.

Поход на водопой казался Дари настоящим сказочным приключением. Коровы, телята и овцы выстраивались в ряд и спокойно готовились к шествию к водоколонке на восточном краю деревни. Никто не торопился и не выбивался. Дари открывала калитку, ждала, пока все пройдут, и весело шагала следом. Других процессий на дороге почему-то не встречалось, и поэтому, к счастью, овцы никогда не смешивались.
Дари нажимала кнопку на стене дома водоколонки — вода сначала бежала по воронке, потом выливалась в замёрзшую, сверкающую на солнце заводь. Волшебная картина открывалась в этот момент: над прозрачным льдом поднимался пар, а по краям вода тут же сковывалась морозом. После водопоя можно было бы покататься по льду, но времени не было. Коровы сами знали, когда пора возвращаться домой. Наверное, они тоже думали, что в тепле лучше.Пёс Смелый помогал всегда: охранял стадо, следил за порядком и подгонял отставших овечек.

Когда все дела были сделаны, один раз в день разрешалось посмотреть мультфильм «Паспорту». Он шёл всего пятнадцать минут, но был самым долгожданным событием. Все дети садились перед экраном, с телевизора снималась плюшевая зелёная накидка, и бабушка включала чёрно-белый телевизор. Дари представляла все сцены в красках. Потом снова все возвращались к своим делам: нужно было принести ведро воды, охапку дров, накормить собаку и кошку.

После утренней смены бабушка возвращалась на обед, варила суп-лапшу и пекла лепёшки. Иногда приходили гости, и тогда дети знали, что на кухню заходить нельзя. Зато можно было играть сколько угодно.

Вечером, помолившись, бабушка-эжи брала веретено и пряла из бараньей шерсти пряжу. Она протяжно пела старинные бурятские песни под треск поленьев в горячей печке и словно улетала во времена своей молодости. Голос эжи завораживал, рисуя в воображении детей волшебные картины.
Когда шерстяные клубки были готовы, эжи вязала костяным самодельным крючком конусообразные носки. Такие носки носили все внуки, но Дари их не любила — они были слишком толстые и сжимали ноги в валенках.Вся семья также слушала радио или смотрела фигурное катание. Часто по радио выступал Сыбаныч — он говорил долго и серьёзно. Кто он такой, Дари не знала, но представляла его невысоким, плотным, в тёмно-сером костюме со значком и с зачёсанными назад волосами. Эжи имела награды и грамоты за социалистический труд и часто ездила на сугулан-собрания в центральное село, поэтому все слушали передачу внимательно.

Перед сном бабушка убирала коричневый гребень с волос и одним из ключей из связки открывала навесной замок-суурга на синем деревянном сундуке. В нём хранились все сокровища мира: шёлковые платки, украшения, меховые шапки и даже красные толстые купюры. Эжи с внучкой примеряли платья и колье, смеялись и разговаривали о девичьих заботах, как две подружки. В эти мгновения дом наполнялся особой атмосферой беззаботности, радостью и словно сверкал от счастья.