Чести выбор

Свободолюбивый дух Кавказа, свободы требуют сыны. Один из них — твой горец гордый, жизнь посвятивший в борьбе. Его злейший враг — это империя, пришедшая на его Кавказ, где и его родина — Абхазия. Абхазский горец по имени Анри с молодого возраста ушел на защиту своей родины и всего Кавказа от империи, но в 1864 году Кавказ пал, а его абхазский народ подобно братским народом, как черкесы и абазины подвергся к страшному мухаджирству. Он не принял поражение и продолжил свою борьбу с империей. Но спустя несколько лет он оказался плененным имперскими войсками и дожидался своего суда. Сидел Анри в своей камере и смотрел в одну лишь точку, не отводя взгляд. На нем была одета черкесска и папаха. На лице у него была густая борода. В миг тишину прервал кто то, зашедший к нему в камеру. Горец посмотрел в сторону того, кто явился к нему и этот кто-то был майор Российской империи. Зайдя к нему, он обратился к Анри: —Не возражаешь, я прерву твою тишину?

Анри: —Что тебе от меня надобно, Александр?

Александр: —Поговорить с тобой хочу, Анри

Анри посмотрев тому прямо в глаза, ответил: —А раньше, что мешало тебе поговорить, когда я тебе предлагал?

Александр молчал, а Анри вскоре указал рукой напротив себя сказав: —Прошу, если хочешь говорить со мной, то садись напротив меня

Александр сел напротив Анри и продолжил диалог

Александр: —Анри, я как воина тебя очень сильно уважаю, ты проделал большой путь, но пойми, что все кончено. Война давно завершилась, прими это. Ты имеешь шанс получить помилование и тебя не будут судить. Ты будешь свободен.

Анри посмотрел на Александра с недовольством, говоря: —Свободен? Это ты называешь свободой?! Я был свободен только тогда, когда вас не было на моей родине. Вы пришли в мой дом и отобрали у меня эту свободу, вы пришли на земли моих братьев и отобрали эту свободу. Ты пришел со мной говорить, предлагая мне принять рабство, называя это свободой? Что ты знаешь о свободе, Александр?

Александр: —Анри, я тебя понимаю, но таковы реалии. Это твой шанс на спокойную жизнь. Тебе никто не запретит жить простой жизнью в своем доме в Абхазии. Твою землю вернут тебе, я тебе обещаю. Тебе всего лишь нужно принять присягу и больше ничего не требуется.

Анри: —Тебе меня никогда не понять, Александр, никогда…

Александр: —Анри, ты же понимаешь, что все может закончиться плохо. Я хочу чтоб ты принял верное решение. Многие мои солдаты, побывавшие у тебя в плену, просили за тебя, чтоб тебе дали шанс не быть осужденным, как в прочем и я хочу. Вас абхазов и другие народы Кавказа мы очень уважаем, как поистине настоящие благородные рыцари. Мне самому неприятен исход, что произошло с вашими народами

Анри: —Если тебе так неприятен исход, то почему ты продолжал ему способствовать?

Александр: —Анри, я ничего не мог поделать, у меня был приказ.

Анри: —Вот почему тебе меня никогда не понять, ведь ты в слепую следуешь приказу. Я следую законам Всевышнего и поступаю по совести. Может мое тело здесь взаперти, но мой дух свободен, в отличие от твоего. Твои солдаты, побывавшие у меня в плену имели больше свободу, чем у себя на службе. К ним было отношение как и подобает — человека к человеку, без унижения, а лишь только с уважением, ведь они тоже люди. Они обрели у меня в плену духовную свободу, а тем временем к нашим братьям, которые были у вас в плену, вы к ним отнеслись как к нелюдям и следуя слепым приказам, вы их попросту убили, ведь у вас лишь был приказ, а не совесть и свобода духа. Вы следуете приказу, вместо соблюдения законов Всевышнего. Вроде среди вас присутствовали священники, которые учили вас относиться с любовью к ближнему своему, как к самому себе, но вы подобно лицемерам делали все наоборот, утверждая, что так надо, ведь это приказ. Вам дороже приказ грешного человека, чем призывы Всемогущего Творца следовать его законам. Нося кресты на шее и продолжая грешить, лишая жизни людей из-за приказа лишь бы потешить вашего царя — это и есть самое настоящее лицемерие. Не мы пришли на ваши земли, а вы. Ты сидишь сейчас передо мной, а я вижу твои награды на груди за уничтожение моего дома, моей Абхазии и моего Кавказа. Ради этого ты погубил столько жизней?! Ради безделушки стоило оно того, Александр?

Александр молчал, на что Анри начал продолжать разговор: —Нечего сказать тебе? Вот в чем разница между нами, ты сам являешься рабом и хочешь этим же рабством заковать мой дух. Александр, ты знаешь, что к вашему народу я отношусь как и все мы на Кавказе хорошо, но это лишь к простому русскому народу, а не к твоему царю, твоей коварной империи и к тем кто к ней относится. Не просто так были среди твоих солдат, которые перешли на нашу сторону, ведь их глаза были открыты к той несправедливости и жестокости, что несёт ваша империя. Я никогда не приму присягу ни к кому, а уж тем более к твоей империи и к твоему безжалостному царю. Я понимаю, что ты хочешь мне помочь, но мне от тебя помощь не нужна

Александр: —Анри, я не знаю что тебе еще сказать. Я не свят, и скажу это напрямую. Я считаю это большой ошибкой, что натворили на Кавказе, но уже ничего не изменить, время не вернуть. Но позволь мне хотя бы помочь тебе.

Анри: —А считают ли этой ошибкой большинство? Я думаю нет… Если ты это считаешь ошибкой, то почему ты до сих пор сидишь передо мной с наградами на груди за эту свою ошибку?

Александр снова молчал

Анри: —Ладно уж, раз уж тебе тяжело ответить, можешь не отвечать, все и так понятно.

Александр: —Анри, если ты не примешь помощь, то твой исход будет печальный, тебя будут судить по всей строгости и поэтому я хочу тебя выручить. Достойно ли такому сыну Абхазии, сыну Кавказа висеть на веревке перед людьми?

Анри улыбнувшись ответил: —На веревке висеть — значит перед всеми… Эта та ваша цивилизация, которую вы хотели принести нам, как ты и подобные тебе говорили еще раньше. Вешать человека, защищавшего свой дом, перед всеми, вот она цивилизация, которую вы принесли, убивать женщин, детей и стариков, сжигая их заживо в их же домах. Думаешь я забыл тактику выжженной земли, которая применяла твоя цивилизованная империя. Если кто то надеялся, что явившись здесь с оружием в руках против нас и я с ними смогу жить вместе, не только я и весь мой абхазский народ, я думаю, таких иллюзий ни у кого и не было в принципе. Ваша империя пришла нас учить жизни на нашей земле, хотя ей многому нужно поучиться у нас. Я хорошо помню восстание в селе Лыхны, где ваши высоко цивилизованные офицеры империи посмели оскорбить мой народ, говоря им про то, что они свободны и могут выкупиться у своих дворян, так как крепостное право отменено. Говорить это моему свободолюбивому народу у которого никогда не было рабства, тем более подобно вашему — это оскорбление. А к чему в итоге это привело? Эти цивилизованные имперцы посмели оскорбить наши обычаи при нашем возмущении, смотря прямо нам в глаза, думая что они выше нас, будто бы мы никто перед ними. За оскорбления и свою так называемую цивилизованность они оказались там, где им было положено быть. Кто придет к нам с мечом, тот от меча и погибнет. Уж лучше я буду висеть на веревке, чем подчинюсь вашей так называемой цивилизованной империи, которая смотрит свысока на людей и губит не только мой абхазский и народы моего Кавказа, но и свой простой русский народ. Я участвовал, как ты знаешь и в восстании в селе Лыхны и я помню исход, как вы снова коварно поступили с моим многострадальным абхазским народом. Цивилизация убийц, лицемеров и коварных лжецов.

Александр: —Анри, сейчас ты можешь все изменить, такие как ты могут помочь своему народу в дальнейшем. Ты их герой и они последуют за тобой. Если таких, как ты, не будет, то твоему народу будет очень тяжело. Его и так почти не осталось после мухаджирства. Ты можешь его возродить. Поэтому я твержу тебе о том, чтобы ты принял верное решение. Я понимаю, что тебе тяжело переступить свои принципы, но ты можешь это сделать хотя бы ради своего народа. Ты обладаешь авторитетом и они послушают тебя, если нужно будет сложить оружие тем, кто до сих пор продолжает борьбу. Ты сможешь помочь своему народу, особенно возродить его. Тебе империя даст обещание в помощи на развитие Абхазии. Абхазы смогут быть в верхушке империи, получать лучшее образование в Санкт-Петербурге, которое доступно мало кому. Твои войны смогут получить высокие воинские звания всей Российской Империи. Твоя Абхазия будет у твоего народа и ее у вас никто не отнимет, но нужно сделать только верный выбор. Одумайся, Анри.

Анри подумав какое то время сразу же ответил: —Я не могу…

Александр молча встал и шел в сторону выхода, за которым стояла его личная охрана. Уходя он отметил: —Если я не могу тебя вразумить, быть может он сможет
После этих слов, как Александр вышел, в камеру зашел другой горец вооруженный своим кинжалом, шашкой и кремневым пистолетом. Тот зайдя поприветствовал Анри на абхазском

Анри, посмотрев в его сторону, был удивлен увидеть этого человека, своего брата Соломона, с кем он прошел почти всю войну.

Увидев его, Анри начал с ним диалог с удивлением: —Соломон? Это ты?

Соломон: —Да, Анри, это я

Анри сразу же встал и хотел обнять его, но остановился в последний миг, увидев, что на его черкесске в плечах погоны

Сделав шаг от него назад, разочарованно произнес: —И ты с ними, Cоломон…

После этого он стоял напротив и смотрел Соломону в глаза, сказав: —Как же так, любой другой, но не ты, Соломон, почему так произошло? Я ведь с тобой всю войну прошел и думал, что тебя выселили в Османскую империю во время Мухаджирства, а ты оказывается примкнул к ним? Мой родной брат, в которого я верил до последнего оказался одним из них. Почему так, Соломон?!

Соломон: —Анри, мне пришлось так поступить. Ты не представляешь с кем мы имеем дело. Я прошу тебя, выслушай меня прежде чем делать выводы

Анри: —Говори…

Соломон: —Нам их не победить, Анри. Все давно уже окончено. Кавказ весь под их империей. Наш абхазский, а также братские народы абазины, черкессы и сердце черкессов — убыхи пострадали больше всех. Убыхов не осталось вовсе, Анри. Их больше нет на своей родине. Никого не осталось, сердце Черкесии больше нет. Мы идем к этому пути, но можем все исправить. Я пришел тебя убедить сделать мудрое решение. Надо спасать свой оставшийся народ, а иначе судьба наша может обернуться подобно нашим братьям убыхам. Наш народ может полностью исчезнуть. Нельзя этого допустить. Имам Шамиль благодаря своему тяжёлому решению сохранил свой народ, в отличие от нас. Если это продолжиться, то будет уже поздно. Черкессы-Шапсуги давно сделали верное решение, чтоб уберечь свой народ от исхода братьев убыхов. Выбора не остается. Государственность нашей Абхазии упразднили, но у нас есть шанс возродить хотя бы какую то государственность уже в составе их Империи и возродить свой народ. Если мы не поступим так, то не будет больше нашего народа, и не быть нашей Абхазии никогда. На наших землях будут жить чужие народы. Наши церкви, мечети и святилища не будут предназначены для нашего народа, потому что его не будет существовать вовсе. Вот почему я принял присягу, Анри. Я хочу спасти свой народ от полного уничтожения, которое нас ждет. Ты сам видел, что случилось с нашим народом, ты сам видел исход того, что мы не сдались когда нам предложили. Ты видел исход братьев убыхов, которые также не сдались. Мы абхазы последние, принявшие бой на Кавказе после падения Убыхии, поплатились ужасом под названием мухаджирство, когда могли избежать этого. А сейчас мы хотя бы можем избежать полного уничтожения и мы обязаны это сделать. Всевышний нам поможет в будущем, главное сделать мудрое решение Анри. Я один ничего не решу, ты огромный авторитет, твое слово многое значит.

Анри внимательно слушал Соломона, а после промолвил: —Мы зря столько лет воевали? Разве за это мы воевали, Cоломон столько лет?

Соломон: —Анри, ничего не поделать. Вот она суровая жизнь, вот они эти реалии. Думаешь, я хотел принять присягу? Думаешь, я так не думал как ты?! Вот она правда жизни!!! Я не хочу, чтоб мой народ исчез как и моя родина попросту из-за того, что мы столько лет сражались за ее свободу, доведя до того, что это все было зря. Чтобы не было все зря сделай так, как поступил я, прими эту чертовую присягу и поспособствуй спасению нашего народа и нашей родины. Я сделал этот тяжелый выбор и теперь прошу тебя сделать его. Я не хочу, чтобы мой родной брат, воин, что жизнь посвятил в борьбе за свой народ словно скот висел на веревке, когда он может все исправить и помочь не только себе, но и своему народу! Не доводи, Анри, до того, чтобы все через что мы прошли было зря!-с повышенным тоном говорил Соломон

Анри: —Я не могу… Я не могу!!! Я не могу забыть, как они пришли к нам на Кавказ лишить нас свободы! Я не могу забыть, как они пытали меня, как они истерзали мое тело! Я не могу забыть, как они убивали нас! Как они убили наших родителей! Как они убивали наших сестер! Как убивали наших братьев! Как они убивали простой народ! Как они убивали моих друзей! Как они жгли детей в домах с их матерями! Я не могу забыть этого проклятого мухаджирства!!! Я не могу!!! Я никогда не прощу их, никогда!!!!!!.... Как мне смотреть потом в глаза матерям всех тех, кто следовали за мной и погибли? Я и на сегодняшний день из-за тяжести в сердце не могу смотреть им в глаза, ибо я подвел их, не сумев сберечь их достойных сыновей. А если я совершу то, что ты предлагаешь мне, то кем я буду перед ними, Cоломон? Когда я услышал от одной женщины фразу «Верни наших детей!» я настолько сильно испытал душевную боль, что готов был совершить непростительный грех перед Всевышним — я приставил пистолет к своей голове и хотел совершить выстрел, но от этого греха меня оберег один из воинов, что оказался рядом в этот момент…

Соломон молча слушал, как кричал Анри от злости, от того, что терзала его душу. Затем Соломон отметил: —Сделай выбор, Анри, тебе решать, что для тебя является верным выбором. Но знай: приняв присягу, ты не потеряешь честь ибо ты спасешь этим свой народ. Не знаю, что ты считаешь верным решением, но я готов стоять на коленях перед кем угодно лишь бы спасти свой народ …

После сказанного Соломон подошёл к Анри и обнял его хоть и не получил ответной реакции от брата, а затем уходя отметил, что у него есть время до следующего утра сделать выбор.
Анри сидел в раздумьях, где на него накидывалось множество негативных воспоминаний. Он не мог сделать выбор, не смотря на то, что шел час за часом. В какой то момент он встал ровно. Снял с себя папаху, закрыв при этом глаза и начал молиться на абхазском: —Не кори меня, Всевышний, прошу лишь этого тебя. За выбор мой — лишь этого прошу. Я грешен. Пред тобою я никто, но лишь прошу тебя я только это. Всемогущий наш Творец, я боюсь ошибиться, боюсь поступить бесчестно и поэтому прошу тебя я снова, не кори меня за это. К тебе я редко обращался, прошу я помощи сейчас, дать понять мне верный выбор, тебе оставшись этим верным…

После мольбы Богу, Анри сел на пол, не отпуская с рук свою папаху, думая, как поступить ему перед самым тяжелым выбором в его жизни. Этот выбор терзал его душу, от чего он и не собирался спать. В один момент он вспомнил слова своего близкого друга ингуша по имени Ибрагим, который говорил: «Я уж лучше уйду добровольно на смерть, чем сдамся, приняв присягу их царю, ибо моя смерть хотя бы в будущем даст поднятие духа потомкам моего народа, чтоб они ни перед кем не преклонялись помимо Всевышнего, ведь они смотрят на своих предков и следуют их примеру.»

Вспомнив слова своего погибшего друга ингуша, Анри еще больше задумался, какой сделать выбор.

Ночь пролетела незаметно и к нему в камеру вошел первым его брат Соломон. Он, сразу же зайдя, спросил Анри: «Скажи мне, что ты сделал верный выбор, брат»
Анри обернулся к нему и ответил: ——Да, я сделал свой выбор, я готов идти на смерть. Никто не сумеет нас сломить. Мы на своей земле живем тысячелетия, и не один враг уже приходил на нашу землю и пытался нас уничтожить, пытался нас истребить, но ничего из этого не выходило. Мы всегда из самых сложных ситуаций выходили с честью и достоинством. Я убежден, что не смотря на все трудности и проблемы, которые у нас есть, народ, который сумел выстоять в столь суровое время сможет выстоять и сейчас, и обязательно достигнет благополучия и процветания. Я чувствую большую боль, что вместо того, чем я хотел заниматься с молодости, вынужден был в силу обстоятельств бросить все это. Я не готовил себя тогда посвящать свою жизнь к войне. Если для меня был бы выбор, что для моей души лучше быть воином или быть простым человеком посвятившего свою душу Богу, конечно второе. А главное, чему меня научила эта война, — что мы все жители Абхазии не были готовы вот к той степени варварства и террора, который осуществлялся на территории Абхазии, когда всякий раз нам казалось, что это просто не возможно. Я чувствую большую боль перед матерями Абхазии и перед их сыновьями, кого я не сберёг. Я готов разделить судьбу их сыновей и пойти по этому пути. Помоги нашему народу чем сможешь Соломон, всем чем сможешь и передай всем, кто по сей день сражается, чтоб они доверились тебе, ибо я, Анри из Аибги твой единокровный брат за кем следовали абреки поручил, чтобы отныне шли за тобой. Мы проиграли не из-за того, что силы были неравны, а из-за того что весь Кавказ не был единым полноценно, как следовало этому быть в самый тяжелый момент в его истории. Были на Кавказе те, кто нас не слушал, и в том-то все горе. Если бы все делали так, как их учили, было бы совершенно иное, а теперь ни с кем ничего не поделаешь. Но не смотря на все это, я верю в наш Кавказ и верю в тебя Соломон. Наш враг в первую очередь были и будут никто иной, как предатели, что среди нас на Кавказе, которые пошли против своего народа ради личной выгоды, но я надеюсь, что ты не из их числа и сделал свой выбор ради того, что ты мне назвал. Я верю в тебя Соломон, сделай все что можешь ради нашего народа и остерегайся в первую очередь предателей, ибо им нет прощения.

Соломон внимательно выслушал Анри и обнял его, проговорив: —Анри, я не хочу тебя терять. Я не хочу, чтобы ты ушел с этого мира вися на веревке перед ними, если попросишь, я могу помочь тебе уйти другим путем, — после последних слов, Соломон указал на свой пистолет, намекая ему тем, что он может окончить судьбу брата
Анри на это ответил: —Нет, Соломон, брат не может убить брата, а если ты так сделаешь по моей просьбе, то перед нашим народом ты будешь никем. Ты будешь братоубийцей. Не бери на себя такое клеймо. Я готов принять ту смерть, которая мне суждена. Никто не будет знать правду, почему ты сделал это ибо все будут думать, что ты как перешедший на сторону империи братоубийца, выполнявший приказ. Не бери на себя это клеймо

Вскоре в камеру зашли офицеры вместе с одним из генералов и требовали узнать ответ на счет присяги у Анри. Услышав отрицательный ответ, генерал потребовал связать ему руки и повести на суд. Прежде чем ему связали руки, он передал свою папаху, которую держал в руках еще с моленья перед Богом, и сказал брату «Я снял папаху перед Богом, совершив свою последнюю молитву и передаю ее тебе как своему брату, ибо я не допущу, что, когда мне будут вешать петлю на шею заставили меня снять перед ними ее, поэтому я ее обратно не надену. Пускай она останется снятой мной только перед Богом.»
С завязанными руками шел по тропе Анри в сопровождении офицеров. Шел проливной дождь вместе с ним. Вокруг тропы стоял простой народ и офицеры Российской империи и вместе с ними капитаны среди которых был и майор Александр. Анри посмотрел на Александра и заметил, что у того на груди нет наград за покорение Кавказа. А вместе с этим, продолжая идти по тропе, он увидел, как солдаты отдавали ему честь прикладывая руку к головному убору, а капитаны сняли перед ним сами головные уборы вместе с майором Александром, проявляя ему свое уважение как благородному рыцарю. Когда его подвели к виселице, он посмотрел на верёвку без каких либо эмоций. Вышел судья в центр происходящего и громко заявил, держа перед собой бумагу, и читал, что за свои действия против Российской империи военно-полевой суд приговаривает его к смертной казни через повешение по приказу генерала. Ему дано было сказать последнее свое слово, которое он, не задумываясь, сказал гордо «Честь дороже жизни!»

После этих слов на его шею надели петлю, после того как он встал на скамью. Судья читавший приговор заявил горцам наблюдавшим за казнью, что тот, кто вместо палача, которого не было, совершит казнь над Анри, тому будет дана большая награда деньгами. Горцы были возмущены, даже офицеры, проявившие уважение к Анри возмутились от предложения судьи. Майор Александр заявил читавшему приговор, что такому никогда не бывать, но неожиданно среди горцев неизвестной национальности заявился желающий. Тут же его готовы были растерзать не только остальные горцы, но и офицеры Российской империи. Генерал потребовал привести его, а те, кто посмеет его тронуть будут арестованы. Анри, увидев, как к нему шел тот неизвестный, чтоб его казнить, он напоследок посмотрел в небо и самовольно сам сошел со скамьи, совершив при этом то, чего он не хотел совершить — это непростительный грех перед Богом под названием самоубийство. Народ был в шоке, но он подобно Байсангуру Беноевскому пошел на это, чтоб из-за этого неизвестного горца не началась вражда и ненависть к его народу ибо он являлся его представителем, как и каждый живущий горец на Кавказе, представляющий не только свою семью, но и свой народ, неся тем самым большую ответственность.

Прозвенел выстрел! Анри не успел погибнуть от своих рук. Прежде чем он издал последний вздох, он был пристрелен выстрелом в сердце своим братом Соломоном. Он взял на себя клеймо братоубийцы, чтоб не дать Анри быть осужденным перед самим Богом. С опущенным взглядом он опустил пистолет, держа другой рукой папаху брата. Соломон принял эту судьбу, сохранив честь брата не только перед его народом как он этого хотел, но и перед самим Богом.