Дружеская беседа

               
Январь в этом году выдался на редкость морозным и снежным, который доставил много бед и хлопот людям. Судя по кадрам из телевизора, было видно, что тяжко пришлось всем - как жителям больших городов и поселков, так и обитателям сел и деревень. Что уж тогда говорить о положении дел в таких отдаленных поселениях как, например, наша Ибрагимовка – жуть!
Природные катаклизмы обрушились с самого начала месяца. Сначала больше недели шел беспрестанно обильный снегопад с сильным ветром и метелями, приведший в итоге к вырубанию на целых двое суток света в деревне, что моментально повлекло за собой такие тяжкие последствия, как перебои с водой и отоплением, обесточивание бытовой техники; то потом сразу, как-то резко, установилась морозная погода, которая продолжается до сих пор.
      Томимый ожиданием улучшения погоды, я прильнул к окну и увидел, что вся площадка перед домом завалена большим количеством свежевыпавшего снега; яркое солнце освещало его идеальную белизну, что даже как-то вдруг, по-особому, взбудоражило мою душу.   
Витиеватые узоры на уголках стекол окна говорили о том, что прошедшая ночь, должно быть, выдалась особенно холодной.
      Мое долгое любование природой было прервано внезапно раздавшимся сильным стуком в окно, а следом, спустя мгновение, в дом, вместе с клубами морозного дыма, буквально ворвался сосед Халим.
- Хозяин дома? – зычным голосом спросил он, отряхивая пальто от снега. – К тебе можно?
-Всегда. Да проходи быстрее, а то избу застудишь! – произнес я, сторонясь, чтобы пропустить Халима в дом.
- Ну и холодрыга на улице! – выпалил он, потирая озябшими ладонями лицо и уши. – Хороший хозяин и собаку не выгонит на улицу в такую погоду. Во Колотун – бабай дает жару! Ты сегодня хоть по нужде выходил на улицу?
- Не-а. У меня, брат, все удобства дома, - ответил я ему смеясь: «Утырам – тартам. Сижу – куру», - как говорил наш замечательный сатирик Аркадий Райкин.- А вдобавок: «Урамда буран, Мин ойдя торам, Тяряз аркылы, Тик авыз ерам». Помнишь это детское стихотворение? Короче говоря, пережидаю холод дома. Вот так-то!
-Ну-ну. Вон по телеку показывают офигенные сугробы в столице: не откопаются никак уже которые сутки. А на Камчатке и Сахалине что? Вообще кошмар?! Дети там с крыши многоэтажных домов катаются с горки. А ведь все печалились, что нету снега в этом году. Вот, наверное, там наверху Всевышний и услышал наши причитания и поэтому – нате, получите! Ладно, давай закроем погодную тему: ты  хоть чаем-то угостишь? – сказал Халим, похлопав меня дружески по плечу.
- Да без проблем! Проходи на кухню: я сейчас мигом тебе сварганю самый вкусный чаек на свете – закачаешься! Настоящий татарский – с молоком. Ты мне скажи только одно: откуда заявился такой весь помятый, взъерошенный, да к тому же – еще и поддатый? – спросил я, глядя на него и разливая чай по чашкам.
- Да ну ее нафиг! – зло выругался Халим, махнув рукой в сторону, и поправив съехавший плед, плюхнулся на диван. – Разве женщину переспоришь!
- Это ты про кого? – спросил я, не отрываясь от дела.
- О ком, о ком!..- раздраженно ответил Халим. – Будто не догадываешься? О жене Ляйсан!
- Что опять не поделили? – поинтересовался я, бросив мимолетный взгляд на друга. Лицо его было серьезно и зло: очевидно его сильно терзала жгучая обида от случившегося.   
- Да тиле-миле, просто она!.. Я ей говорю: «Давай продадим корову, пока вон пензенские ребята хорошую цену за нее дают, на кой черт ее держать: фураж дорогой, сено косить негде; фермеры всю степь, где раньше паслись целые стада, вспахали, а за деньги солому или сено покупать – это тебе дороже железного моста встанет». А она вот уперлась – нет, и все! Скажи, я не прав?               
- Ну, это вам решать, я-то причем. Вы, мне кажется, оба правы по - своему: с одной стороны, действительно, очень трудно теперь держать скотину, слишком уж накладно выходит, а с другой стороны - вроде всегда в доме достаток, свои натуральные молочные продукты; и в магазин бегать не надо.
- Ерунду не говори! Я лучше сяду на свою «шестерку» - и в город, а там в «Пятерочке» столько молока – хоть залейся!
- А ты не боишься травануться пальмовым маслом, растворенном в этом молоке?
- Ну вот, сказанул тоже…Миллионы едят и пьют – и ничего! А он, видишь ли, испугался пальмового масла. Нет, брат, нас просто так не возьмешь, крепкие мы! – громко произнес Халим, отхлебнув горячий чай.
-Да потише, не ори! – цыкнул я на него. - У меня гость – ученый, приехал издалека. Вон он в зале работает.
- Вот тебе на! А чего же ты молчал, ничего не говорил?  Кто таков?- вдруг заинтересовался Халим.
- А я знаю? Говорит – этнограф. Его ко мне привел глава администрации и попросил ему помочь. Так вот, мы с ним позавчера с утра уже полсела обошли, практически у всех пожилых людей побывали. Наши абишки и бабаи столько всего ему рассказали, что мне даже стыдно стало, что такой интересной информацией не владею.
- Это они могут, - заулыбался Халим. – Я сам тоже в детстве безумно любил слушать их рассказы.
В это время дверь зала открылась и перед нами, протирая свои роговые очки, предстал мой гость. Какое-то время Халим и ученый молча разглядывали друг друга, потом этнограф, приятно улыбнувшись, подал руку Халиму и представился: «Евгений. Простите, Евгений Викторович Кисляков – преподаватель университета из Сибири, кандидат наук. Изучаю фольклор татарского народа, в частности, субэтноса татар-мишар».
- Как Шурик? – засмеялся Халим.
- Не понял? - удивленно на него посмотрел Евгений Викторович.
- Ну как же! Помните в кино, Шурик тоже изучал фольклор, правда, только на Кавказе, – поспешил пояснить Халим.
- А-а, да, да… Ах, вот вы о чем! Да, абсолютно правы – прямая аналогия тут действительно просматривается: я тоже собираю, как и герой Демьяненко, пословицы, поговорки, самобытные песни, сказания …в общем все, что касается фольклора вашего народа.
- А тосты у вас приветствуются? – хитро осклабился Халим, украдкой моргнув мне.
- Да отстань ты от человека, чего пристал? Давай не умничай здесь! – вмешался я, посчитав, что Халим уже перебарщивает своими расспросами.  - Иди куда шел, не мешай ему работать; топай домой: чай попили – и пошел! – сказал я, слегка подталкивая Халима к двери. – А то Ляйсан из тебя бешбармак сделает! Знаешь татарскую пословицу: «Кунак булса;, куркак бул!”
- Ты чего так грубо наезжаешь? Гонишь меня? – обиделся Халим.
- Ну что ты городишь! Сиди, коль охота, только мне работать надо. Не мешай, - включил я тут же «заднюю».
- Ты того! Говори, да не заговаривайся! – взбычился Халим. – Я ведь могу и обидеться! Может, мне охота с умным человеком поговорить, а то кроме словоблуда Мансура в деревне некого и послушать: школы нет, клуб открывается раз в месяц…живу тут как в тундре. А здесь ученый, и рядом!
- Ты чего шуток не понимаешь? – примирительно сказал я, желая как можно быстрее разрядить возникшую конфликтную ситуацию
- Нет, почему же, он мне абсолютно не мешает, - заступился за Халима Кисляков. – Если товарищ никуда не торопится, то пусть остается. К тому же, я решил немного отдохнуть, так сказать, собраться силами. Может, наоборот, он еще чем-то поможет, подскажет. Вы, Халим, историю своего народа, его культуру, язык, традиции хорошо знаете?
- Да так – мало-помалу: не шибко много, - ответил смущенно Халим.
- Татары оставили заметный след в истории народов мира, создали уникальную и самобытную культуру, богатый и многогранный язык. На протяжении всего своего существования, он неоднократно делегировал свои слова во многие языки мира, в том числе и в русский - кремль, таможня, караул, атаман, есаул, казак, аркан, изба, баня, сарай, базар, казна, алмаз, деньги, аршин, майдан, боярин, барин, князь, балык, арбуз, шашлык, колбаса - и прочая, и прочая…И еще: ваш народ дал России трех царей, порядка 50 бояр и более 300 князей. Вы можете искренне гордиться этим!
- Иди ты! Неужели? Это очень интересно! И кого же? – удивленно протянул Халим.
-Из царей… ну, во-первых, это Саин Булат – касимовский царевич, который при крещении принял имя Симеон Бекбулатович, сподвижник Ивана Грозного. В 1575 году Иван IV настоял на именовании Симеона «великим князем всея Руси», и он в течение одиннадцати месяцев, с октября 1575 по сентябрь 1576 года, был во главе Российского государства. Во – вторых -Борис Годунов и его сын Федор Борисович. Ну, а из числа российских вельмож татарского происхождения, следует отметить такие известные фамилии, как Вельяминовы, Аксаковы, Адашевы, Аракчеевы, Баскаковы, Басмановы, Голицыны, Горчаковы, Дашковы и т.д.
- Гляди ты! Ни фига не знал! А может и в моем роду были князья, а? – засмеялся Халим.
- Простите, а как звучит ваша фамилия? – поинтересовался этнограф.
- Еландиев, - ответил Халим посерьезнев.
- Боюсь вас разочаровать, но я князей с такой фамилией в научной литературе не встречал. Но не отчаиваетесь, друг мой, к сожалению, мы еще многого в истории не знаем. В силу разных причин, большое количество документов утеряно или пришло в негодность. Так что особо не переживайте: не исключено, что вдруг вы в каких – нибудь исторических анналах еще обнаружите свою княжескую фамилию! – улыбнулся Евгений Петрович, посмотрев на Халима. – Но знаете, тут другое, что хочу я вам сказать: вы меня как раз своей фамилией и заинтриговали! Она, сдается мне, сформирована на основе слова «елан», что в переводе на русский означает «змея». Змей, один из наиболее архаичных и популярных персонажей тюрко-татарской мифологии и фольклора. При этом животное не носит явно отрицательных черт, которые есть в разных культурах, прежде всего в европейско-христианской цивилизации. Уже в древнейших тюрко-татарских образцах нашли широкое отражение культ елана, его обожествление, поклонение ему. Образ елана многолик. Считалось, что змеиный царь Ак Елан (Белый змей) дружественно относится к людям, а Кара Елан (Чёрный змей) олицетворяет силы, враждебные человеку. Столкновение Ак Елана и Кара Елана — один из наиболее распространённых мифологических и фольклорных сюжетов у татар.
- Молодые люди, я вас не утомил своими рассказами? – спросил ученый, обратившись к нам.
- Нет-нет, мы вас с удовольствием слушаем, нам это очень интересно, - в один голос сказали мы с Халимом.
- Ну что ж, я вас предупредил: коли так - слушайте дальше. Недавно я своей дочурке Алине рассказал очень захватывающую татарскую сказку, где повествуется, как Аждаха (злой демон, образ которого представляет собой дракона, часто многоголового) захватил хана и заставил его отдать ему своего старшего сына - Йир Тюшлюка. Тюшлюк попадает в подземное царство к хану Ак Елану (Белому Змею) и становится мужем его дочери.  Спустя короткое время, хан отправляет Йир Тюшлюка воевать против Черного хана, который в древние времена изгнал их из родной страны — острова в центре моря. И Йир Тюшлюк победил вражеского хана благодаря алмазному мечу, полученному от Ак Елана. Едва он убил врага, как волшебные чары рассеялись и Белый хан превратился в седого достопочтенного старика, а его дочь — серебряная змейка — в прекрасную девушку.
В татарской мифологии имеется также злой демон Аждаhа, образ которого представляет собой дракона, часто многоголового, и восходит к иранскому Ажи-Дахаке. Аждаhа связан с водой, с дождевыми тучами. В наиболее распространённых вариантах мифа об Аждаhе, он угрожает городу или стране гибелью. Чтобы спасти народ, ему регулярно отдают на съедение девушку. Герой побеждает дракона, спасая очередную жертву (обычно царскую дочь), на которой и женится.
С победой над двуглавым крылатым драконом Зилантом татарские народные легенды связывают и основание или перенесение Казани.
         К широко распространенным у татар-мишар фантастическим образам, следует отнести аздяку – злое и враждебное человеку существо. По поверьям, аздяка считается огненным змеем, который может пробраться в дом одинокой женщины через печную трубу, и, приняв образ ее мужа, сожительствовать с ней. Но об этом женщина не должна никому говорить, иначе аздяка ее погубит. Его можно отогнать лишь выстрелом из ружья. Про это подробно написала Рамзия Гиниятовна Мухамедова в своей книге «Татары – мишаре» еще в далекие 70-е годы прошлого столетия. Очень содержательная работа, между прочим: настоятельно советую вам прочесть. Да, парни, а вам не кажется, что мы засиделись? – вдруг спохватился Кисляков. - Кажется, уже темнеет на улице? 
Мы все трое, разом, словно по команде, подошли к окну и увидели, что Евгений Викторович абсолютно прав. За окном медленно угасал короткий зимний день и надвигались сумерки. Багрово-красный диск заходящего солнца тускло озарял скованную январской стужей природу.
- Евгений Викторович, вы нас простите, что мы у вас отняли уйму времени, но поверьте, я лично получил огромное удовольствие от услышанного сегодня, растроганно заявил прерывающимся голосом Халим. – Будет что и моим детям рассказать, а то уже задолбали своими вопросами.
- Давай дуй быстрее домой и помирись с Ляйсан, - наставлял я друга, выпуская его на улицу.
Евгений Викторович, недовольно качая своей седой головой, вероятно, из-за потраченного времени, спешно удалился в зал, плотно прикрыв за собой дверь.