Сумрачный напев. Анна Присманова

Среди парижской школы ее поэтика наиболее далека от шаблонов, и муза ее, чуждающаяся звезд и ангелов, всегда говорит о чем-то неуловимо своем, а «свое» никогда не оставляет равнодушным.

***

Где обрыв оскалился глыбами цементными,

Вереск бледно-розовый сладостно кусая, –

Дремлет опаленная солнечными лентами

Знойно-загорелая девушка босая…

Чайки поднимаются белыми букетами

Над синенной скатертью сонного залива…

Выше, под утесами, зеленью одетыми,

Волны, пенясь, плещутся шумно-шаловливо…

 

Пряно пахнет в воздухе сонными мимозами…

В гроздьях расцветающих радостные свисты…

Вдоль нагорных домиков спит шиповник розовый…

Солнечные улицы пыльно-каменисты.
 

***
 

Плывет колоколов гудящий перезвон…

В песке ажурный зонт и корки апельсина…

Стеклянные шары… Узорчатый газон…

Везде одна и та ж знакомая картина.

Под строгим взором бонн, плетущих «ришелье»,

В диаболо и в мяч играют в сквере дети.

С фиалками в руках к назначенной скамье

Восторженно спешит задумчивая Кетти.

 

В кудрявых волосах дрожит высокий бант, –

Лазурный мотылек в коронке златоцвета…

У каменной стены незрячий музыкант

Наигрывает вальс старинного балета…

Сверкают купола в просторе голубом,

И благовест зовет в прохладе помолиться.

А маленькая Кэт задумалась о том,

Что ей сплетет судьба – немая кружевница…
 

***
 

В дуплах притаились совы,

Щурят желтые глаза…

Тучи дымчато лиловы.

В небе пламенные зовы, –

 

Надвигается гроза.

Над янтарным морем хлеба

Громовые корабли…

Помогла людская треба:

реют капли… Слезы неба

Орошают грудь земли.

Налетает ветер пьяный

На кудрявые кусты,

Рвет незрелые каштаны…

Изумрудные поляны

шумным ливнем залиты.

В облаках грохочут пушки,

Разрывая небосвод…

В тине квакают лягушки…

У березовой опушки

вьется листьев хоровод…

Но стихает ливень хлесткий…

Снова стекленеет пруд…

Всюду трепетные блестки…

В небе пестрые подмостки

яркой радуги встают.

Флейту лажу из травы я…

Слышу щебет, птичий свист…

По канавкам, как живые,

льются струйки дождевые.

Воздух ласково душист.

В небе реет кто-то зоркий

В кольцах летнего тепла…

И на влажные пригорки

Сыплет солнечные корки

Из лазурного котла.
 

***
 

Голубые глыбы льда,

Снег хрустящий и сыпучий…

Над равниною пруда

Чутко дремлющие тучи…

В дымке тучек на коне

Виден месяц златорогий.

Льдины в призрачном огне

Голубеют вдоль дороги.

Бледный вечер странно тих…

Дремлет тусклое болото…

О страданиях людских

В небесах вздыхает кто-то…

Сумрак трепетной рукой

Нижет звездные монисты…

Всем печальникам покой

В этот вечер серебристый!
 

***
 

Снова в синей дымке серебрятся горы…

Лиловеют тучи на краю небес…

Отблески заката зыбкие узоры

Трепетно роняют на сосновый лес.

В дремлющих болотах мшистые утесы…

Сумрачные лица… сумрачный напев…

Смелые движенья, солнечные косы

У голубоглазых и румяных дев.

Синие фиорды… Солнца позолота

На сырой лачужке финна-рыбака…

А внутри лачужки дымные тенета,

Тихий полусумрак, тихая тоска…
 

***
 

Солнце пасмурней… Словно лень ему

Согревать с высот на деревьях плод…

Пламенней закат… Петухи кричат,

О дожде кричат по-осеннему…

Костылем загнув кровянистый клюв,

Целый день они бродят с курами…

А цветник сухой, шелестя трухой,

Рдеет листьями желтобурыми.

Потемнел откос… От стеклянных рос,

Как ларец блестит луг серебряный…

И во тьме ночей от лесных речей

Расстилается шорох дебряный.

Но пьянящий вкус красноватых бус

Обжигает вновь губы девичьи.

Голубеет пруд… И в лугах бредут

Тихо-солнечно дни-царевичи.
 

***
 

Косматит сумрак синие усы…

За стеклами рассыпан снежный бисер…

В коробке четко тикают часы,

Смыкая ночь чеканным кругом чисел.

Над площадью, где дыбится метель,

От взлетов ветра – снежные киоски;

Сугробами огранена панель,

Сутулятся слепые перекрестки.

Не знаю, кем отточены ножи,

Но душу злобно ранит зимний вечер…

О, месяц переломленный, скажи,

Кем путь земного странствия намечен.

Разбей своим морозным косарем

Души моей землистую усталость,

Чтоб меньше ей в преддверии сыром

Змеиных мигов проползти осталось.
 

***
 

Рожденные ночным дыханием мороза

На матовом стекле слепые арабески…

В гостиной голубой кисейная плереза

Окутала фатой хрустальные подвески.

Кивает над столом овально-белый кокон,

Тоскливо шелестя о миновавшей тризне…

И маятник стучит… Еще не изнемог он

И в мертвой тишине чеканит миги жизни.

Опять в неясной тьме по анфиладе комнат

Скользит слепая смерть в сиреневом кимоно…

Но гулкие часы о прежней жизни помнят

И маятник стальной качают монотонно.
 

***

Стозарным светом зажжены
вдоль лабиринтовой стены

горят цветные лампионы…

И гномы длинной чередой

над отуманенной водой

заводят танец монотонный.

Их земляное домино,

слепого тления полно,

взлетает траурным покровом…

И, околдованный тоской,

для них серебряный левкой

горит подсвечником махровым…

Глаза их мертвенно пусты…

Они взирают на кресты

могильно тихого погоста…

Сплетая цепкую дугу,
бесшумно пляшут на лугу

под кукованье алконоста…

Слепому кругу нет конца…

От серповидного венца

На лицах отблеск перламутра…

А в вышине косматый страх

на тонкоспаянных весах

качает пасмурное утро.
 

***
 

Взгляни весенним вечером на яблони цветущие,

На яблони, застывшие в сиреневой эмали…

Они белеют призрачно, как паруса, влекущие

Ладью души надломленной в сияющие дали.

Томятся волны воздуха цветенья ароматами,
Ласкают томной яблони ажур бледно-зеленый…

И трепетными птицами, порывисто крылатыми,

В нем пенно-серебристые качаются бутоны.

Есть что-то вдохновенное в цветеньи яблонь трепетных,

Задумчиво белеющих вдоль траурной поляны…

Приди сегодня к яблоням послушать тихий лепет их,

Пока они молитвенны, пока они медвяны