Приблуда

   Арсений задремал около полуночи под шумок лекции по истории культуры. Не то чтобы лектор был зануден – нет! – просто была у Арсения такая особенность: любое видео действовало на него как снотворное.

     В час ночи он проснулся, сдёрнул с головы наушники и попробовал досмотреть приятный сон – снилась ему Тишка, ласковая дворовая собака из детства.  Заснуть вновь не удалось: мешал какой-то странный жутковатый звук.

Арсений прислушался и моментально очнулся: за стеной кто-то тоненько выл – Долго-долго выл, тянул горестный си бемоль. У Тины что-то стряслось, что ли? Парень очередной бросил?

Арсений накрыл ухо подушкой и попробовал заснуть. Идти и узнавать, что там стряслось, он не собирался, – да и неловко как-то. Никто не кричит, не молит о помощи – лишь тоненько, бессильно воет и всхлипывает...

– Беруши надо покупать с такими соседями. Какие же тонкие стены в этом доме! – проворчал Арсений. – Господи ты Боже мой, молодая ж девчонка, откуда у тебя столько слёз внутри?

Соседка Тина была очень молоденькая и очень симпатичная. Курносая и голубоглазая, чуть полненькая.  Арсений иногда думал, что у него могла быть дочь, похожая на неё. Если бы когда-то давным-давно он поступил иначе... Уговорил Асю... Эх.

Периодически рядом с юной соседкой возникали молодые люди – иногда шумели, о чём-то спорили, иногда играли на гитаре и пели, – таких Арсений, дирижёр по профессии, вполне одобрял: сталкиваясь с ними рано утром, приветливо кивал.

И всё же: чего она так надрывается? Очередной гитарист свалил? Вадим вроде бы? Да много их ещё будет, Тиночка. Вся жизнь впереди...

Арсений был уверен, что поводы для слёз есть только у людей с богатым жизенным опытом. А у молодёжи – какие слёзы? О чём?

Он чертыхнулся, попробовал накрыть голову подушкой. Это чуть-чуть помогло – и Арсений провалился в сон с мыслью: "Утром первым делом зайду, спрошу, что там случилось."

Проснулся он не рано: на репетицию нужно было только к вечеру. Выводя на прогулку старенького таксика Тома, Арсений увидел, что дверь в соседнюю квартиру приоткрыта. Тина вообще была девицей безалаберной, квартира у неё нередко стояла нараспашку. Арсений приоткрыл дверь пошире и крикнул:

– Тина! С тобой всё в порядке? Это я, Арсений!

– Нееееет, не в порядке, дядя Сеня...– откликнулся слабый голос.

– Ох ты Господи! Я зайду? – И, не дожидаясь ответа, зашёл.

Том сразу вывернулся из хлипкого ошейника и рванул в спальню.
Входную дверь Арсений оставил приоткрытой.

– Ой, Том, отстань... — голос Тины звучал слабо. Видимо, такс пытался её реанимировать путём облизывания.

В квартире царил ужасающий кавардак. Одежда валялась на полу, на журнальном столике в комнате громоздились грязные тарелки. Но пахло – как ни странно – довольно приятно: чем-то уютным, вроде ромашкового крема.

Тина лежала на диване в халате, лицо её покраснело и распухло, глаза превратились в щёлочки.

– Ну, и что у тебя за горе, соседушка? – спросил Арсений.

– Уйдите, дядя Сеня, я не могу рассказывать...

– Нет уж, давай выкладывай, Тина. Ты тут всю ночь рыдала, мне спать не дала.  В чём дело? Вдруг чем помогу?

Тина опять зарыдала, рыдание перешло в хрип, и Арсений испугался по-настоящему.
Что полагается делать в такой ситуации? Он схватил девушку за плечи, потряс, осторожно похлопал по щекам и ещё раз требовательно спросил:

– Ну?

– У меня малыша украли...

– Чтооооо? Какого ещё малыша? Карлсон унёс, что ли?

Шутка оказалась неудачной. Тина взвыла:

– У меня! Был! Ребёнок! Его! Украли!
– Погоди, погоди, Тиночка! Когда? Какой ребёнок?! Кто украл!

– Я была беременна, если вы не заметили. И родила мальчика неделю назад. Сама. Я вообще-то собиралась в больницу ехать, но всё очень быстро случилось, я даже не поняла как. Я была у подруги, она пуповину перевязала. Ну и я не поехала в больницу... Вернулась сюда только вчера, на такси. Он был очень хорошенький, мой, понимаете? Мой ребёнок! И он пропал!

   – Погоди, а разве так бывает? Ну, чтоб без больницы... И всё в порядке...

   – Бывает, как видите!

Тина дотянулась до валяющегося на полу смартфона и открыла Арсению галерею: на фото был многократно запечатлён крошечный сморщенный младенец.
Арсений вдруг понял, что всё серьёзно. Тина не бредит. Ребёнок действительно был.

   Ему вдруг припомнилось, что юная соседка в последние месяцы казалась ему какой-то распухшей, потерявшей форму... Но он никогда особо не присматривался — да и что там разглядишь под толстыми зимними куртками?

    – Стоп! Когда он пропал? Как?

    – Я вчера оставила Серёжу на диване, пока он спал... А сама в ближайший магазин побежала. В соседний дом... У меня пока коляски нет... И еды дома никакой не было... Меня не было минут пятнадцать. Возвращаюсь – Серёженьки на диване нет. И нигде неееееет! – она вновь зарыдала.

    – Кто же мог так быстро понять, что ты ушла? Дверь ты, как обычно не запирала, да?
    – Не запирааааала! Я побоялась, что она не откроется. Там ключ иногда застревает в замке...
    – Так... А если в полицию заявить? Это же не шутка – ребёнка кто-то украл!
– Я не могу... Я боюсь... Меня заберут в детский дом, я же ещё несовершеннолетняя...

– Час от часу не легче! Как это несовершеннолетняя? Сколько же тебе лет? Ты же давно уже одна живёшь!

– Мне семнадцать, а живу я одна с четырнадцати. Мама с папой разошлись, папа к новой жене, мама к новому мужу. А мне квартиру эту купили и деньги на карточку присылают... Я спросила в интернете... Мне сказали, что в таких случаях несовершеннолетнюю мать – в один детдом, а малыша – в другой!

  – Мало ли какой бред там тебе скажут, в этом интернете! Надо же точно узнать! Не может такого быть, чтобы ребёнка с матерью разлучали! И искать твоего ребёнка срочно надо, а ты тут лежишь ревёшь! Я вызову полицию!

   – Нееееет! Мама говорила, что её оштрафуют или даже посадят, если узнают, что я здесь одна живу... За то, что не следит за мной...

   – Господи, да что за глупости? Детский сад какой-то! Да и вообще – что, из-за штрафа теперь ребёнка не искать?! Кто вообще мог его забрать?

    – Не знаю...
     – А его отец??
     – Точно нет! Он ничего не знает! Я с ним уже давно рассталась...
    – Может, твои родственники?
    – Маме не нужен мой ребёнок, она так и сказала. Она своего ждёт!

Арсений открыл рот, чтобы выругаться, но передумал и лишь прошипел в сторону что-то невнятное.

    – Так, ясно. Придётся срочно что-то предпринимать по горячим следам. Держись, Тина, мы найдём киднеппера!
Он с удивлением поймал себя на мысли, что собирается немедленно искать пропавшего младенца.

"Иначе она мне спать не даст своим плачем" – ему хотелось оправдаться перед самим собой за странное рвение. Сейчас он был готов стать частным детективом.
Недаром же он, в самом деле, прочитал за свою жизнь столько остросюжетных романов!

"Так, что там нужно ? В первую очередь узнать, кому выгодно исчезновение ребёнка?
Затем пришла другая мысль:
"А может, и хорошо, что Тину все бросили? Так бы заставили сделать аборт... И не было бы на свете этого младенца, которого сейчас мне нужно быстренько найти".

Арсений вдруг понял: ему интересно. Он должен решить эту загадку, помочь соседке! Если не он, то кто?
Своих детей у него не было, но на чужих в свои тридцать восемь он начал посматривать с интересом, словно примеряя на себя: каково это – быть отцом. Справился бы он?
А вдруг бы его собственный ребёнок пропал?
От этой мысли его затрясло. Он ощутил Тинину боль почти физически.
"Господи! Так вот почему она так страшно выла? Это же невозможно вынести!"
Он дёрнулся было – обнять, успокоить девочку, потом отшатнулся: а вдруг она не так поймёт?
Арсений взял себя в руки, встал и уверенно пообещал:

   – Я найду ребёнка, Тина. Хватит плакать, приводи себя в порядок. Сын твой жив, это сейчас главное! Давай договоримся: если я за пару часов не пойму, кто его забрал – мы с тобой всё-таки заявим в полицию.
   – Хорошо, – прошептала Тина, – дядя Сеня, я вам доверяю. Найдите моего Серёженьку! Я без него жить не буду.
Она поднялась с дивана, покачнулась, ухватилась за край письменного стола и потихоньку побрела в ванную.

   – Тина, приводи себя в порядок, я скоро зайду! – крикнул ей Арсений. И дверь запирай, ради Бога, а то ещё и тебя кто-нибудь утащит! И спрашивай, кто в дверь звонит!
  ...Кто-то метнулся от двери, когда он выходил на лестничную площадку; быстро-быстро побежал наверх. Неужели их с Тиной подслушивали?
Он подумал было кинуться наверх, догнать неизвестного. Но не успел: где-то  хлопнула дверь. Интересно, что услышал этот незнакомец? А вдруг он имеет отношение к похищению?

Голова гудела от множества вопросов.
Кто мог забрать младенца, кто?!
Кому нужна такая морока?
Это ведь не котёнка на улице подобрать...
Кто вообще мог знать, что в квартире младенец?

Думай, Сеня, думай!

Арсений ушел в свою квартиру, забыв про прогулку. Том покорно вздохнул и пошёл за ним: ну, придётся, значит, потерпеть...
Дома сыщик сварил себе кофе, лёг на диван и начал составлять список:
1) Может быть, ребёнка всё-таки похитил обиженный отец? Кстати, кто отец? (спросить у Тины)
2) какая-то полоумная бездетная женщина, которая решила за чужой счёт стать матерью?
(Вот здесь будет сложно! Ребёнка могли далеко увезти!)
Для себя он решил: если у него не получится вычислить, кто украл младенца, до вечера, – он обязательно сообщит в полицию.

"Интересно, как его унесли, – думал он, – в одеяле на руках – и сразу в машину? То есть, караулили у подъезда, ждали, что Тина выйдет? А ведь она могла просто доставку еды на дом заказать! И месяц из дома не выходить. К тому же: кто мог знать её привычку оставлять двери нараспашку? Да и подъезд у нас закрытый..."

А вдруг малыш всё ещё где-то здесь, в этом доме? Недаром же кто-то подслушивал, о чём они говорят!

Из-под кровати, стуча когтями, вылез Том.

– Отчего ты у меня не розыскная собака, Томчик, а? – сказал Арсений.

Пёс вывалил язык и запыхтел, преданно глядя в глаза хозяину.

   – Ах да, я же тебя так и не вывел! Дурной я хозяин, да? Про собачу забыл! А уже почти одиннадцать!

Пришлось вставать с дивана и отправляться на улицу. Хорошо, что они живут на первом этаже...

На улице было не по-мартовски холодно. Сугробы, хоть и оползли чуть-чуть, но всё же громоздились почти до подоконника Тининой квартиры. Арсений подхватил таксика на руки и попробовал подойти поближе к окнам – а вдруг кто-то подглядывал за Тиной и её младенцем? И оставил следы?

Следы какие-то под окнами, конечно, были. Но как разобрать, чьи?
Взрослые, детские, кошачьи, сорочьи, – всё вперемешку. Арсений почесал затылок, зачем-то заглянул в зарешеченное подвальное окошко. Из темноты на него уставился зелёный кошачий глаз.

– Эй, глаз, ты там ничего подозрительного не видел? – спросил Арсений.
– Мурр, – сказал глаз. Рядом сразу появился второй зелёный огонёк — кот явно вознадеялся, что его угостят.

– Ававававав! — оскорблённо завопил Том, очаянно трепыхаясь и пытаясь вырваться. Чтобы удержать его, Арсений невольно покачнулся и сделал шаг вправо. Это его спасло. Буквально в десяти сантиметрах от его головы пролетел увесистый цветочный горшок. Шмякнулся на утоптанный снег и разлетелся вдребезги. Лепестки цветущей красной герани в первый момент показались ошарашенному Арсению брызгами крови. Где-то наверху хлопнуло закрывающееся окно. Арсений глянул вверх – но поздно: скинувший на него горшок преступник успел спрятаться за занавесками.

Уж на что он был интеллигент, но как тут не выругаться? Арсений загнул цветистую тираду и покрепче прижал к себе примолкшего Тома.

"Так! – мысленно сказал Арсений, – становится всё интереснее!"
Он почему-то ни капли не сомневался, что горшок с геранью был предназначен для устранения детектива-любителя, которым он на данный момент решил назваться.
Арсений отошёл на безопасное растояние и начал пристально рассматривать окна девятиэтажки. Откуда мог вылететь горшок? Окно, судя по звуку, располагалось не так высоко – не на девятом этаже. Но и не на втором.

"Наверное, это где-то четвёртый или пятый этаж, – прикинул новоявленный сыщик.
Он стоял, пристально смотрел на закрытые окна и напряженно размышлял:
Так, меня только что попытались укокошить. Это не шутка! О чём это говорит? Вероятно, о том, что мои изначальные предположения были верны: похититель живёт в этом же доме и каким-то образом знает о том, что я собираюсь его вычислить. Может быть, ребёнок тоже пока здесь.

Странный похититель. Какой-то неадекватный. Неужели он не понимает, какие опасные игры он затеял?

  – А ведь это зацепка, – продормотал он себе под нос в задумчивости. – Горшок никому на голову просто так не падает. Похититель хотел устранить сыщика!
    – Томка, айда, — Арсений поставил пёсика на землю и направился домой.
В подъезде его посетила здравая мысль: ребёнок, если он жив, непременно должен периодически плакать. Пойти, что ли, послушать, не заревёт ли где младенец? Арсений опять подхватил на руки пёсика и начал медленно подниматься по лестнице.
   –Томка, слушай! – приказал он, – у собак слух лучше, чем у людей. Мы должны срочно разыскать Серёжу.

Томка склонил голову набок и коротко поскулил: мол, постараюсь сделать, что попросишь!

Дом был тих. Никто не слушал громкую музыку, не делал шумный ремонт. Не было слышно даже супружеских ссор Васи и Тани Смирновых с третьего этажа.
Арсений решил поступить так: подходил к дверям и прислушивался – не донесётся ли откуда-нибудь младенческий писк? Том тоже подходил к двери и с серьёзным видом слушал.

– Эх, Томчик, умел бы ты говорить...
Арсений решил, что будет в первую очередь подслушивать под дверями на четвёртом, пятом и шестом этажах. Горшок с геранью был явно выброшен из окна какой-то из трёх квартир. На четвёртом этаже в квартире была полная тишина – видимо, никого нет дома. Или просто двойные двери?

На пятом кто-то играл на пианино бетховенскую "К Элизе". Медленно разучивал такт за тактом – Арсений послушал и кивнул: пойдёт. Видимо, здесь жила девочка с рыжими косичками, которую он постоянно видел с нотной папкой.
А затем... Когда они с Томом пешком поднялись на шестой этаж, двери лифта распахнулись – и оттуда вышел курьер с большим пакетом. Упаковка подгузников! Арсений глянул на размер – вес от 2,5 до 5 кг! На младенца!

Арсений моментально сориентировался в ситуации и сделал вид, что ищет по карманам ключи от соседней квартиры. Курьер нажал на кнопку звонка.

– Кто там? – спросил из-за двери ворчливый старушечий голос.
– Курьер.
Дверь распахнулась. На пороге стояла бабуля Тамара Александровна, которую Арсений часто видел возле дома на лавочке. Увидев, что Арсений и Том стоят за спиной курьера, она попыталась захлопнуть дверь, но Арсений оказался проворнее. Он рванул дверь на себя, отодвинул курьера и спросил у бабули:
– Ну?!
– Чего тебе "ну"? Что надо? Пошёл вон!
Арсений пошёл ва-банк:
– Зачем на меня цветок скинули?
– Какой цветок?! А ну не хулигань, щас милицию позову!
– Я сам сейчас милицию позову, они мигом разберутся! Где ребёнок, отвечай!
Бабуля дёрнула ещё раз дверь на себя, потом поникла и ослабила хватку.
Арсений, вставив ногу между дверью и косяком, протянул руку за пакетом с подгузниками и сказал:
– Спасибо, молодой человек!
Курьер молча кивнул и отошёл от двери. Том победно тявкнул и рванул в глубь квартиры.
– Где младенец?! – прошипел Арсений своим самым зловещим голосом, сунув под нос бабуле улику – пакет с подгузниками.
Бабуля ахнула, схватилась за сердце. Потом собралась с мыслями и выкрикнула:
– Всё равно он мой правнук, хоть и приблуда! Не отдам этой прошмандовке!
– Правнук?! – растерялся Арсений...
– Да! Это моего Коленьки, старшего внука, ребёнок!
– Как Коленьки? Тина вроде с Вадимом жила?
– Эта шалава малолетняя с кем только ни жила! С Вадимом уж потом! А сначала – с моим Коленькой!
– А Коленька куда подевался?
– Так он в больнице лежит. В дурке. Тина его прогнала, он с катушек и слетел! С собой хотел покончить. Он у нас впечатлительный. Музыкант!
– Стоп! Пустите меня в квартиру, покажите сперва ребёнка. Дальше разберёмся.
Завёрнутый в одеяло малыш крепко спал в гостиной. В большой коробке, выстеленной мягким бежевым пледом.
Крошечный, слабенький, какой-то сморщенный.
– Его же к педиатру срочно надо! Что вы творите? – возмутился Арсений, – а ещё пожилой человек, прабабушка!
– А я сама педиатр, сорок лет на участке отработала! Не учи учёного! – с достоинством сказала бабуля, – Тинка его бы уморила, точно тебе говорю. А я выхожу.
– Ну так помогли бы ей лучше, чем ребёнка воровать! И как вы собирались его оформлять? Документы же ему нужны какие-то? И неужели вы думаете, что Тина ее догадалась бы, что это её ребёнок, если бы вы с ним погулять вышли?
– А я бы его увезла на дачу, а дальше как сына моей невестки оформила. Я всё продумала.
– Так, допустим. А зачем вы меня убить пытались?
– Убить? Когда это? Не было такого!
Арсению послышалась в голосе старушки фальшивая нотка.
– Вы на меня горшок с цветком из окна скинули. И не отпирайтесь!
– Не было такого! У меня и цветов никаких отродясь не водилось. Ты глянь на мои подоконники... У меня там всё стерильно.
Арсений посмотрел на окна: никаких цветов. Но самое главное – окна аккуратно заклеены бумагой. В ближайшее время их явно никто не открывал.
– Хм, – озадачился Арсений, ну ладно, разберёмся и с этим.
Он подошёл к коробке и осторожно взял кулёк с младенцем на руки.
— Пойдёмте, – сказал он, – отнесём его матери. Она же рыдает без передышки уже почти сутки. О ней-то вы подумали? Загнётся ведь от горя девочка. Будете к ней ходить помогать. Если она разрешит после всего этого.

– Рыдает? Вот уж не подумала бы. Я думала — шалава малолетняя с приблудой...

Арсений только покачал головой: ну и лексикон у педиатра со стажем. Он осторожно взял свёрток с малышом на руки и решительно направился к двери. Тамара Александровна семенила за ним и тихо шипела сквозь зубы: "Головку, головку ему придерживай. Осторожнее!!!"

Спускались с седьмого этажа пешком – Том не любил лифты и первым ринулся вниз по лестнице. За ним – Арсений, а следом – вытирающая глаза фартуком Тамара Александровна.

На пятом этаже кто-то мучил первые такты "Лунной сонаты".

   – Моя младшая внучка играет! – с гордостью сказала бабуля. – Сын с невесткой здесь, в нашем доме, квартиру купили, чтобы я им с дочкой помогала. Вожу её в музыкальную школу.

– Ах вот как? Сын, невестка, внучка, – задумчиво сказал Арсений, – да тут, оказывается, целый семейный подряд...
Ему стало совершенно очевидно, что, если заставить Тамару Александровну открыть дверь этой квартиры, на подоконнике он обнаружит след от горшка с красной геранью.