Солярка рассказ про преданность

Нет, все-таки живём мы, несмотря ни на что, по каким-то космическим законам, ведомые кем-то или чем-то заумным и неземным! Разве мог Серёга Примак предположить, что все те дни, которые он прожил и прослужил на земле Афганистана, до этого дня, будут от него отделены понятием «ДО». А все то, что случится сегодня утром, на рассвете, это уже будет «ПОСЛЕ»?
  Было обычное утро, когда их колонна 5925 перевозящая боеприпасы из н.п. Пули-Хумри, в н.п. Кабул, как было строго указано в задании, предварительно заправившись и загрузив полный комплект, даже немного с перегрузом, начала «вытягиваться» из расположения части, через знаменитую «Броню» (так назывался контрольный пост КП Броня-на выезде из гарнизона).  Ровно в 4.00 утра, начальник колонны капитан Костенко по рации, предварительно проверив связь и услышав в ответ, что всё готово к движению, дал команду «Вперёд!», сопроводив эти слова в эфире, своим обязательным добавлением «Вперёд, орёлики, я в Вас верю!», прыгнув в головную машину, скомандовал водителю на начало движения.
  Колонна начала потихонечку выползать из гарнизона, поднимая столбы пыли из-под каждого колеса трудяги «Камаза». Пыли, от которой, как всем казалось, нет никакого спасения. Всё, куда она могла проникнуть, куда могла забраться, где она могла поселиться, всё было наполнено её мелкими, мерзкими скрипучими частицами. Она оседала на панель приборов, зовущуюся у водил почему-то торпедой, на одежду, на обувь, на лицо и вообще всюду, куда только могла проникнуть. Такова была эта лёгкая и совершенно неуправляемая ничем и никем кроме ветра, субстанция. И горе тому водиле, который не вовремя включив передачу, начнёт суетиться и притормаживать в колонне перед выездом с «Брони». Мигом, не стесняясь, этот «туман» заполнит машину, сверху до низу мелкой, очень похожей на самую отлично перемолотую муку, пылью, которая, въевшись во всё находящееся вокруг, будет тебе всю дорогу до Кабула напоминать о себе, скрежетом на зубах, столбиками на кочках и щекотанием в носу, при каждом вдохе. Причём пыль эта была только в гарнизоне, аккурат только до КП «Броня». Дальше, при выезде на трассу, начинался отличный асфальт, который шёл в виде дороги, построенной ещё в прошлом веке англичанами от Термеза и до самого Кабула и дальше в другие провинции.
   Костенко «вытягивал» колонну быстро, чтобы не давать поднявшейся пыли перегородить обзор дороги и, двинувшись на километра полтора, уже по трассе все время по рации проверял количество прошедших через «Броню» машин, слушая по рации доклады обо всех, прошедших через контрольную точку автомобилях. Наконец, услышав последний доклад технического замыкания, своего старшины со звучной фамилией Дикий о том, что «замок» на трассе и в колонне, капитан дал по рации команду: «Ну с богом! Поскакали Иван-царевичи!». Такая у него была незамысловатая речь. Все в колонне уже привыкли к командам своего командира, который иногда мог и обложить первостепенным матом, а иногда, что бывало чаще всего потому, как в колонне он жил и чувствовал её, как никто другой, мог ласково, но с нажимом сказать какому-то водителю, который попал в его поле зрения в зеркале заднего вида: «Орёлик! Юноша! Ты почему так плохо тапком жмёшь на педальку-то?», при этом напоминая про скорость и установленное в колонне расстояние.  В колонне у него было прозвище «Юноша». Это был достаточно высокий, худой, жилистый и постоянно улыбающийся голубоглазый капитан. В нем никогда не было и тени высокомерия над своими подчинёнными. Он действительно мог считаться отцом для всех своих подчинённых. Сейчас, в наше время, таких уже не делают. Любой солдат, офицер, прапорщик могли в свободное время подойти к нему и он, выслушав, кому-то помогал, кому-то советовал. Я нарисовал из капитана Костенко «картину маслом»? Удалось? Нет, он на самом деле был отличным мужиком. Недаром к нему в колонну постоянно просились все бойцы, со многих других подразделений. Они в нём видели не просто командира, а надёжное плечо, которое в трудную минуту будет с тобой рядом и не сдаст назад.
    Колонна начинала набирать маршевую скорость. Вот уже промчались за окном редкие дувалы соседней афганской воинской части, начинались «зелёнки», которые часто изрыгали из себя огонь из различного оружия. Здесь колонна набирала скорость ещё больше, и вся ощетинивалась, будто злой колючий ёжик. Все водители были готовы давать ответку, сразу же после того, как услышали стрельбу или получали команду по радио. Проехав по трассе километров восемь-девять, колонна замедлила ход, справа и слева пропала «зелёнка» и на унылом ландшафте серо-коричневой пустыни, деревья стали попадаться всё реже. Всё больше пустынная жёлто –серая земля, изредка перемежаемая одиночными, непонятно откуда взявшимися здесь дувалами скромных жилищ местных жителей. Шоссе, виляя и то поднимаясь, то опускаясь, простиралось в огромной долине гор. Параллельно шоссе текла речка, а между речкой и шоссе, неуёмными «шурави» был уложен трубопровод, для подачи топлива от одной насосной станции к другой. И так до самого города Кабула. Топливо там шло под огромным давлением и просто так к нему доступа не было. По трубам в разных направлениях двигалась то солярка, то керосин, то ещё что-то… Одним словом, дело труба, как звали водители, которые то там, то здесь видели БТРы трубопроводчиков, которые контролировали на боевых машинах сохранность труб на своём участке. Всю эту, постоянно пахнущую соляркой и керосином братию мастеров трубопроводных дел, все знающие звали очень просто –«трубачи». Коротко и со знанием предмета. Это были, пожалуй, самые несчастные ребята, среди всех тыловиков. Их могли поднять, в случае обрыва или прорыва магистрали, на их закрепленном участке  в любое время дня и ночи. И ведь не отмажешься, не пошлангуешь! Задачу-то выполнять, кроме тебя некому… И они вставали и молча ехали исполнять свой долг!
   До первого ДП, в маленькой деревушке-кишлаке Доши, оставалось метров восемьсот, когда по рации от «Юноши» прозвучало: «Внимание, справа по ходу движения, у трубачей прорыв. Судя по всему солярка. Едем быстро, но внимательно!», - рация чуть потрещала ещё, не издавая никаких звуков кроме треска и хруста, и замолчала. Затем опять ожила: «Замок, что у тебя? Никаких шевелений?», - на том конце суровый голос старшины, ответил: «Замок, всё в порядке у нас. Все, как всегда! На замке!» Рация опять немного потрещала и вновь уснула.
   На большой скорости мимо колонны промчался БТР трубачей. Видимо их дорога была к этому прорыву. А колонна стала замедляться, не подавая никаких признаков беспокойства. «Юноша» заводил колонну на небольшой привал, от силы минут на пять-десять, посмотреть машины и размяться. Хотя для его колонны это было лишним. Все водители уже служили по году-полтора и ими даже командовать иногда не стоило, они свою работу знали назубок! Что поделать-Опыт, сын ошибок трудных…
    Серёга шёл в колонне примерно посередине, ближе к «замку» и наконец вывернув из очередного изгиба дороги, из-за широко раскинувшегося одинокого дерева, которое непонятно, как здесь очутилось, увидел, как на всю ширину дороги и даже немного перебивая на обочину встречки, бил фонтан. Стояла очень мелкокапельная завеса из керосина, или солярки…. эдакий веер из солярки, которая, как радуга играла всеми цветами на солнце.
Колонна встала. «Из машин не выходить. Дежурное охранение внимание по сторонам!» Голос в рации был спокоен. «Сейчас трубачи снизят давление и двинемся»-опять прохрипела рация.
 И действительно, тут же снизился напор в трубе, веер пропал, фонтан прорыва видимо перекрыли и в воздухе стало отчётливо пахнуть соляркой-ветер принёс знакомый запах.
   Начинало припекать. Солнце стало подниматься всё выше и грело неимоверно. Наконец прозвучала команда по рации: «Ну что, юноши, помолимся и в путь… В месте разрыва трубы не газовать, стараемся двигаться накатом.» Колонна ожила. Машины стали потихонечку выходить на трассу и набирая скорость уходить от места прорыва. 
   Серегин «камаз», с небольшим надрывом нехотя тронулся и медленно пополз по трассе. Он был уже метрах в пятнадцати от места самого прорыва, который на асфальте был виден выделяющимся черным пятном шириной метров пять-семь. А дальше вся эта чернота плавно растворялась и сходила на нет, в свете асфальта. Машина потихоньку начала набирать скорость, но в этот момент, какое-то движение на обочине привлекло внимание водителя. Как будто бы мельчайший кусочек обочины двинулся в сторону шоссе. Серёга даже затряс головой от непонимания происходящего. Машина приблизилась к месту, где обочина, в его воображении стала двигаться и он увидел маленький комочек-кусочек глины, который медленно пытался вылезти на асфальт. Подъехав ближе, он отчётливо увидел котёнка, который видимо был облит прорвавшейся соляркой и весь обсыпан обочинной пылью. Зрелище было ужасное. Серёга, резко остановился, рванул ручник. Камаз, резко выбросив воздух в систему тормозов, встал, как вкопанный. Водила, не заглушив двигатель выскочил из машины на обочину, схватив маленький грязный комочек в свои натруженные рабочие руки, тут же заскочил назад в кабину, бережно опустив свою чудную находку на промежуточное сиденье. Снял со стояночного тормоза грузовик и медленно тронулся с места. Машина, будто бы поняла, что не надо дёргаться, плавно тронулась и стала набирать скорость.
 Комок из солярки и пыли пришёл в движение и начал вредно орать. Видимо шкура, пропитанная соляркой, стала болеть и приносить страдания. У него никогда раньше не было животных, и Серёга даже не знал, как поступить. Животину надо было постирать и отмыть от солярки, но как это сделать в колонне? «Что же с тобой сделать?»-вслух сказал водила. РулЯ одной рукой, а другой пошарив за спинкой промежуточного кресла, он извлёк оттуда кусок грязной пропитанной маслом ветоши и потихоньку стал обтирать котёнка от грязи с пылью и соляркой. Кое-как обтерев животину, Серёга, не отвлекаясь от дороги, стал изредка посматривать на котёнка, который сидя на промежуточном кресле машины истошно орал глядя на водителя, очевидно сообщая всему миру, что он всё ещё живой и очень хочет кушать, но вместо этого, его облили какой-то вонючей дрянью, отчего он вынужден был бежать и вот теперь везут в машине неизвестно куда, от мамы! Серёга улыбнулся и примирительно сказал: «Ладно, не ори, заполошный! Сейчас на ночёвку встанем, я тебя выстираю и покормлю, ты только не зли меня, мне и так трудно тебя слушать». Дорога набегала вперёд. Колонна начала подъем на перевал Саланг, на перевал, где всегда холодно, скользко и непривычно, для нормального человека. За бортом стало холодать. Серёга прямо за рулём стал потихонечку натягивать на себя сначала куртку, потом бушлат. Печка в машине работала на всю, но сильного тепла не давала. Котёнок, поорав минут двадцать, видимо понял, что на этом, очевидно, гостеприимство его нового хозяина закончено, свернулся в клубок и смотря своими голубыми полуприоткрывшимися глазками на окружающий мир, молча стал созерцать, непонятно, как оставшуюся в нем жизнь. Видимо орать ему надоело и силы по пустякам на это, тратить не хотелось, он стал ждать. Что будет дальше.
   А дальше, пройдя перевал, благополучно его миновав, Серёга приехал вместе со всеми на ночлег. На ДП Джабаль-Уссарадж. КП стоял на пологом склоне, прямо у подножия горы. Колонна зашла на стоянку и устроилась на ночлег. Выставили караулы, поужинали и легли спать. И только у Примака появилась забота-котёнок. Едва остановилась колонна и машина была заглушена, животина призывно мяукнула, как бы вопрошая «Ну что, приехали? А когда будем кушать?» Серёга взял каску, которая валялась на спальнике за спиной, и сгоняв в пункт обогрева, принёс горячей воды, прямо в каске. Затем попытался поместить котёнка в каску, чтобы намылить и отмыть от солярки, но это была та ещё задачка, в одиночку у него это не получилось. Котяра начала царапаться, орать и всячески сопротивляться. Тогда он решил по-другому её постирать. Он позвал своего приятеля Вовку Нефёдова, здорового рыжего богатыря из Нижневартовска, которому поставил задачу крепко держать постоянно вырывающийся из рук скользкий соляровоняющий комок, а он, Примак будет намыливать его снаружи, не окуная в воду, ну как в детстве бабушка его купала, поливая из ковшичка. Поскольку ковшика не было, горячей водой решили поливать из кружки. Нефёд взял своей мощной ручищей котейку и держа его крепко за шкирку, вывесил над землёй. Котёнок безвольно повис, не пытаясь сопротивляться. Серёга кое-как полил зверя водой и попробовал намылить…. Но едва котёнок почувствовал в Серегиных руках точку опоры, он мигом вцепился в них когтями и не отпускал. Нефёд, который к тому времени изрядно подустал держать в своих ручищах маленькую котейку, со вздохом произнёс: «Вот же ж скотинка какая, ну совсем не хочет мыться…» Кое-как оторвав котейку от поцарапанных уже в кровь рук Серёги, экзекуцию с помывкой котёнка продолжили. В конце концов, зверюгу, с горем пополам выстирали, высушили и промыли в трёх водах. В пункте обогрева уже стали коситься на водилу, который несколько раз приходил за горячей водой, со всё более ободранными руками и потом открыто спросили, что он там делает возле своей машины. Серёга без задней мысли ответил, что стирает кошку, чем вызвал дикий гомерический хохот всех присутствующих. Потом, после стирки, Серёга тщательно вымыл каску от воды, хотя он мог этого и не делать, она вообще никак не пачкалась. Решил, что пора бы скотинку и покормить. Молока кошачьего, в этот день, в местный магазин не завезли, поэтому пришлось открыть банку тушёнки из своего сухпая и попробовать предложить новой хозяйке машины, отведать тушёной говядинки, если ей это понравится. Сначала кошка фыркнула и отпрыгнула от крышечки с небольшим кусочком тушёнки, явно не поняв, чего от неё вообще хотят. Перед этим она очень тщательно вылизывалась от воды, которой её ополаскивали и была крайне недовольна тем, что в этом важнейшем для неё процессе, какой-то смерд, осмелился прервать её царственное вылизывание себя. Пришлось, взяв под пузо, слегка ткнуть мордочкой в тушёнку. Ей это не понравилось, и она отпрыгнула. Но отскочив от вкусности, она вдруг резко осознала, её буквально осенило, что всё-таки жизнь продолжается и вот эта вкусно пахнущая, похожая на тарелку крышечка, с доселе невиданным содержимым, очевидно теперь и будет заменять ей мамину сиську, от которой её так бесцеремонно оторвали, предварительно сначала искупав в солярке, а потом уже тщательно отмыв от неё! Котяра, даже ещё очень маленькой, но повинуясь голоду, всё-таки решила снизойти и попробовать то, что по вкусу было весьма приятным, хотя и не похожим на мамочкино молочко. Тихонечко подползая и принюхиваясь к крышечке, котэ, жадно втягивая воздух, всё-таки решила попробовать, чем же её решили накормить. Приблизившись к своей импровизированной тарелке вплотную, она вдруг с жадностью набросилась на кусок мяса и когда Серёга, видя, что от усердия кошка двигает мордой крышку с едой прямо к краю, протянул руку чтобы остановить сползание еды, котяра вдруг резко начала орать, при этом, даже не пытаясь прекратить еду и пыталась ударить своей лапой по протянутой Серёгиной руке. Он получил на свою руку ещё одну царапину, теперь уже за попытку помочь кошке покушать. Кое-как накормив животину, Серёга решил поесть сам, для чего взял открытую банку тушёнки, ложку и кусок хлеба и вприкуску попытался было уже поужинать. Но не тут-то было, котэ, с криком «дай ещё» бросилась ему буквально на руки, лишь почуяв запах мяса у него в руках. Кое-как отбившись от зверюги, Серёга вылез из машины, предварительно подняв стёкла на окнах дверей и встав рядом с передним бампером машины, стал уплетать свой ужин. Кошка стала сначала просто орать, ещё не видя его, но понимая, что он где-то рядом, а потом увидев бойца уже в лобовое стекло, уплетающего, как она наверное полагала ЕЁ мясо, просто обезумела. Стала орать, бегать по торпеде туда-назад, через стекло пытаться забрать своё мясо… Цирк! Видя, как Примак куда-то сосредоточенно смотрит в окно своей машины, к нему подошли несколько водил с соседних машин. Все, увидев эту картину, начали хохотать поняв, что это поведение животного говорит только о том, что она выживет, она обязательно выживет и не погибнет с голоду, так как еду себе она уже научилась добывать, хотя бы и так!
    Наступило утро. Прошедшая на стоянке ночь, особенно ничем ни для кого не отличалась, от всех тех ночей, которые были у водителей колонны на привале. Отличалась она только у Серёги Примака, который всю ночь только и занимался тем, что гонялся по кабине своего «Камаза» за своей находкой, которая вместо того, чтобы лечь и спокойно уснуть, решила в своё удовольствие погонять по кабине за залетевшей сюда мухой. Ну, а поскольку кошка была ещё очень маленькой, а сиденья были достаточно большими для её роста, она то и дело, в прыжке за мухой, с грохотом слетала с кресел. Причём ночью-то никто не летает, но кошка не давала мухе спать точно так же, как и Серёге. В итоге до утра, кое-как дотерпели, а потом начался ад! Котёнок решил сходить в туалет, причём сделав это на самом видном месте и с такой вонью, что Серёга готов был убить свою постоялицу. Только он за ней убрался и успел почистить зубы и умыться, проснулась рация, «Юноша» сообщал о готовности 5 минут на выезд… Серёга успел только одеть на себя куртку, кое-как причесаться и прыгнуть за руль и колонна пошла. За Джаблями (как называли только что покинутую ими стоянку), совсем недалеко по афганским меркам была дорога на Баграм, которая была окружена плотной и очень частой растительностью, которая у наших водителей получила название «зелёнка». Оттуда частенько по колоннам прилетали подарки в виде гранат, снарядов от ДШК и зенитных пулемётов. В этих случаях все колонны имели своей задачей отбиваться всеми возможными видами оружия и ускоряться, набирая скорость до максимума, чтобы уйти от обстрела. Так было и в этот раз. Где-то впереди стала «работать» зенитка боевого охранения. Поливая снарядами, лежащую по левую сторону «зелёнку», колонна начала заметно ускоряться и огрызаться стрельбой по зелёным джунглям … В момент пика напряжения, когда вокруг всё трещало и кипел бой, у кошечки вдруг открылось непреодолимое желание повторить процесс дефекации, который она видимо не успела завершить на стоянке… Вновь Серёга получил с зарядом адреналина, ещё букет разнообразных запахов кошачьих внутренностей, которые она, не стесняясь, вывалила на соседнее сиденье. Всё это происходило на скорости примерно сто двадцать километров в час, когда Серёга, управляя машиной с прицепом, одновременно отстреливался, через зелёные кусты и ловил изрытую снарядами дорогу, сквозь которую искал, как можно меньше ям и кочек, чтобы не слететь с трассы. Разрыв между машинами увеличивался, и Серёга вдруг понял, что он уже просто так стреляет и впереди идущая зенитка боевого охранения уже молчит, но машина, на которой он со страшной силой, улепётывал от проклятой «зелёнки», вдруг стала себя вести как-то странно. Сзади, по левой стороне, явно появились какие-то посторонние звуки, которые совместно с постоянным оттормаживанием машины, давали ещё и противный запах горелой резины. В кабине стояла дикая пыль, запах кошачьего дерьма и горелой резины. Кое-как доехав до возможной стоянки, не доезжая может километра два до поворота на Баграм, он остановился.  Вокруг было бушующее и манящее своим зелёным светом, море жирной цветущей зелени, с ароматами степи, пыли и какой-то дикой, очень резко пахнущей травы, которая под колёсами загорающейся резины, источала противный, нестерпимо гадкий и едкий, удушающий запах. Пыль рассеялась и он увидел, что на среднем мосту у него вместо резины, горел, ещё не в полную силу, разорванный пулей, свернувшийся в чёрный кулёчек, комок разутой с диска машины, покрышки. Скат видимо только разулся и вот-вот начинал загораться, ещё не охватив весь объем пространства, которое занимал.
       Мимо него летели машины. Все они, разгорячённые боем проскакивали, как пули. Наконец проскочили две замыкающие и следом за полевой кухней, шла зенитка с начальником ТЗ. Резко остановившись, его машина ушла на юз, завиляла и встала возле Серегиной машины, метрах в десяти-пятнадцати впереди. Сидящие в кузове камаза- зенитчики, воспользовались остановкой, стали подтаскивать к станине пушки ящики с боеприпасами, которые расползлись во время этой адской гонки и наконец уселись ровно в своих металлических креслах, повернув пушку в сторону зелёнки, изготовившись к стрельбе.
    Из зенитки выскочил старшина Дикий, который зачем –то криком узнавал, что с машиной, хотя всё было очевидно-надо сначала тушить, а потом уже снимать сгоревшее и затем ставить рабочее колесо. На Серегиной машине запасные колёса были, поэтому ему нужно было только время. Раненный камаз спокойно урчал, не заглушенный. Серёга быстро потушил загорающееся колесо, юркнул под камаз с домкратом, приподнял средний мост, предварительно расконтрив «балонником» на диске сгоревшего и потушенного колеса гайки крепления. Затем так же проворно раскрутил их уже с диска и стал ставить запаску, которую до этого ему подкатил старшина, сняв её с кузова. Вся работа заняла по времени около 8-10 минут. Всё это время, вокруг была звенящая тишина. И в этой тишине, на горизонте, метрах в пятистах, на излучине трассы, вдруг показалась чёрная точка, которая увеличивалась с каждой минутой и затем стало понятно, что это бегут люди, в тёмных одеждах, затем стали слышны выстрелы. Толпа приближалась. Видимо почуяв скорую и совершенно безопасную для себя встречу с шурави* (русскими-советскими) толпа бежала и улюлюкая стреляла не по машине Серёги и Дикого, а в воздух, тем самым, как пираты, подбадривая себя на разбойный промысел. Старшина крикнул Серёге, чтобы он поспешил, что у нас уже совсем рядом гости, на что он уже укладывавший в бардачок домкрат и закрыв его на замок крикнул: «Порядок, командир! Трогаем!». Орёликом взлетел в кабину своей многострадальной машины и с размаху приземлился на котёнка, который во всём этом шуме-гаме, нашёл самым лучшим местом, на котором он мог полежать, именно, сиденье водителя. Кое-как извернувшись, приземляясь на место своей посадки и перебросив живой пушистый комок на пассажирское сиденье, Серёга выжал сцепление и машина с рёвом и сдержанным огромным весом груза, прыжком вышла на обгон стоявшей впереди зенитки, освобождая той место для «драки»! Лишь только Серегина машина вышла с линии огня и фактически проехала мимо Камаза с зениткой Дикого, мигом тот, так же быстро, рванул с места и дал залп из своего смертоносного орудия в сторону бегущих за ними «духов»* (душманов, врагов). Со стороны чёрного месива врагов, что-то послышалось, наверное, кто-то из них, поняв свою ошибку, прекратил преследование, поняв, что им пешком не догнать уезжающие машины «шурави», но в большей мере их остановили патроны крупнокалиберной зенитной пушки, прекратившие любое поползновение к захвату уехавших машин. Сработали быстро, чётко и с отличным результатом. Духи, когда заметили вставший уже за пределами их нападения дымящийся Серегин Камаз, примерно в километре от места обстрела, решили, что он будет лёгкой добычей и все буквально сорвались со своих нор и норок, к халявному для них захвату добычи. Но в это время, из опустившейся пыльной завесы, по ним очень красиво и главное очень убедительно, отработала зенитка, установленная в Камазе старшины Дикого.  «Шурави» сегодня везло. Камаз потушили, они ускреблись от гибели, хотя, по правде сказать, у духов и не могло бы ничего получится. Двигаясь по трассе, Серёга увидел, как навстречу ему на очень низкой высоте, прямо по курсу скопления духов, летели из Баграма два «крокодила» Ми-24, благо полёта им до места стычки, было от силы секунд сорок, только взлетели и сразу накрыли «духов» благодатным огнём!
    «Спасибо, братишки!»-мысленно произнёс Серёга, набирая на своём трудяге «татарине»* (Камаз-производится в Татарской АССР) скорость, догоняя колонну.
    А в это время, «Юноша» всё время по рации запрашивал Дикого о месте, где они находятся и выслал ему на помощь вертушки. Но к моменту, когда вертушки прибыли на место, там уже всё было закончено и машины двинулись дальше. Слава богу, что всё было сделано до того, как «духи» успели добежать до машин.  По рассказам лётчиков с «крокодилов», они, в общем-то, прилетели тогда, когда наши уже оторвались от этого странного преследования и просто полили железным градом неприятеля!
   К Кабулу подъезжали уже после обеда. На КП «Тёплый стан», старшина доложил, что колонна в полном составе на месте и поехали на разгрузку.
   Потом, уже загоняя разгруженную машину на стоянку, Серёга насчитал в своём трудяге Камазе, восемнадцать разного размера дырок и пробоин, которых он не видел раньше. Тент был буквально весь в мельчайших пулевых отверстиях, а эти восемнадцать он отметил на металле кузова и кабины машины. Нашёл где-то банку с тёмно-зелёной, цвета хаки краской, кисточку и обвёл все эти отверстия на машине, чтобы знать, когда они появились. Кстати, эта привычка дала определённые результаты. После каждого рейса, он осматривал своего боевого коня и опять-и опять неизменно находил всё новые и новые пробоины. Ему было не по себе от того, как близко, буквально рядом, трогая его то за голову, то за плечо, с ними ходит смерть…
   Ну, а рассказ был бы не полным, если не описать продолжение жизни кошечки, которая благодаря такому очень драматичному стечению обстоятельств, появилась в колонне. «Юноша» абсолютно не возражал против нахождения мохнатой скотинки в Камазе Серёги и, приходя время от времени с проверкой машины, всегда интересовался, как поживает «второй номер» или «напарник», как он её шутливо называл. Улыбаясь, гладил её и ласкал. В итоге, через примерно полгода, может быть месяцев через восемь, с Серёгой ездила красивая кошка, непонятно с какой родословной, но…. Совершенно не имеющая имени! Он её даже не знал, как и называть-то. Имён было огромное количество, но какие бы он ни употреблял в направлении котяры, та никак не реагировала, даже ухом не вела! Да он особенно и не заморачивался. Ему достаточно было сказать привычное: «Ксс-ксс», - и она была уже тут как тут! И вот однажды, сидя в машине и просто отдыхая с дороги, откинувшись головой на спинку сиденья, дверь его Камаза открылась и снизу послышался уставший голос Дикого, который сетовал, что у Примака на заливной горловине, при заправке, очевидно, пролилась солярка и обросла пылью, создав огромное грязное масляное пятно. Дикий сказал протереть бензобак и закрыв дверь, ушёл, а Серёга, так и остался в кресле, как будто во сне произнося «солярка-солярка» и тут же, как в сказке перед ним выросла кошка, которая до этого спала на заднем спальном месте. Стала тереться о его коленку, привычно мурча, в ожидании еды. Серёга встрепенулся и даже улыбнулся от этого открытия. Он опять повторил «солярка», кошка повела ухом и с радостью прыгнула сначала на колени к хозяину, а потом запросилась и на руки. Это было открытием! Он никак не мог понять, что именно привлекло животину, в этом сугубо техническом термине… Вроде и звуки не шипящие.
   Шло время и срок службы Примака подходил к окончанию, он выслужил уже 2 года и надо было собираться на дембель. Но уехать в Союз он мог лишь в одном случае, если бы к нему приехал заменщик, водитель, который бы сменил его на месте водителя безотказного Камаза. Таков был порядок. А для этого требовалось ещё проработать в колоннах, минимум 3-4 месяца, пока из учебки не привезут из Кундуза в Пули-Хумри молодых водителей, которые бы сменили их призыв. Тогда дембелей отправят домой.
   Время службы пролетело незаметно. Прошли и эти 3.5 месяца, когда на взлётное поле аэродрома Пули-Хумри, приземлилась «корова», огромный военно-транспортный вертолёт Ми-26, слегка покачивая боками, он сел в обозначенном месте и остановил двигатели. Турбины послушно замолчали и вращающийся винт, нагонявший воздух под вертолёт, стал замедляться и наконец, совсем остановился. Открылась огромная дверь-люк вертолёта и на металлическую поверхность взлётной площадки стали выходить навьюченные, как капуста, испуганно-восторженные солдатики, неся за плечами вещмешки, а в руках неся какие-то ящики, мешки, коробки и др. скарб. Кто-то из бойцов отделился от общей массы и побежал к краю поля –рыгать. Наконец, все вышли из машины, старший, приказал построиться и достаточно большое подразделение, которое влезло в вертушку, двинулось пешком к штабу. Благо до главного здания в Келагайской долине, где располагалась воинская часть, было сравнительно недалеко.
    Прошло несколько часов и в колонну, в которой проходил службу Серёга Примак, привели молодняк. Тех самых солдат, которых сегодня привезли на вертушке из Кундуза. «Юноша» построил своё подразделение и увольняющимся в запас дембелям, выделил по заменщику, для ознакомления и введения в курс дела. Предстояло обкатать молодых в рейсе. На завтра была назначена колонна, как всегда, в Кабул. Серёге дали в заменщики молодого веснушчатого лопоухого мальчишку. Когда он подошёл ближе, Серёга даже подумал, что тому и 15 лет нет, настолько он был худой и тщедушный. Форма, надетая видимо ещё в Союзе, топорщилась, выглядела явно не ношеной. Из-под панамы просвечивали розовые уши, на которые легли края головного убора. Ему невольно вспомнилось выражение дембеля, которого он менял два года назад, про головной убор, там речь правда шла о шапке, но сути не меняло: «Шапка у молодого солдата должна слегка давить на плечи. Но не загораживать обзор и не мешать проникновению звука в его уши!» Картина была весьма комичная. Чувствовалось, что боец ещё не обвыкся в этой форме и сам это замечал, постоянно оправляя её и выравнивая. Вся одежда выглядела мешком и была будто бы с чужого плеча. 
- Вот Примак, тебе заменщик. Знакомьтесь, обслуживайте машину, учи его всему и… Завтра в колонну, – сказал «Юноша», улыбнувшись своей незабываемой улыбкой и спросил: «Вопросы есть? - Вопросов нет!» Пошёл к следующему Камазу в сопровождении гурьбы молодых и ещё несмышлёных бойцов. Подошедший боец смотрел смело, с интересом, без вызова, но при этом переминался с ноги на ногу.
-Ну здорово, воин! - Серёга вдруг только сейчас понял, что ему осталось совсем чуть-чуть времени побыть мудрым учителем для этого лопоухого голубоглазого паренька, который стоял сейчас перед ним, как бы вопрошая: «Ну что, старик, учи, я готов! Дело за тобой!». От этой мысли стало даже немного грустно…
Серёга протянул руку молодому и сказал с улыбкой: «Сергей Примак». Тот ответил крепким рукопожатием и также с улыбкой: «Саша Москвин». И оба рассмеялись. Затем вдвоём полезли в кабину, где Серёга ознакомил новенького со всеми особенностями кабины, спальника ну и конечно же познакомил его с кошкой, которая лежала, свернувшись колечком в углу спальника, безучастно наблюдая за тем, что происходит в кабине. Солярка вообще думала, что все находящиеся здесь люди, всё это суетливое окружение, находится у неё в гостях и она благосклонно РАЗРЕШАЕТ ИМ ЗДЕСЬ НАХОДИТЬСЯ! Такое выражение читалось на её мохнато-усатой физиономии, если его можно было бы расшифровать. «Ладно люди, резвитесь, смотрите, болтайте, учитесь… Мне это всё не интересно! Сколько там времени? Ах, ещё не ужин? Тогда я ещё посплю»,- примерно такие, ну или очень похожие, мысли были у кошки, когда она смотрела на двух бойцов, которые разговаривали в машине о чём-то споря и со смехом показывая рукой на какие-то места. Кошка первое время лениво наблюдала за ними, а потом, сладко потянувшись, уснула.
    Наступило ранее утро. Саша Москвин ехал в свою первую командировку-колонну. Вчера вечером после погрузки и ужина, они с Серёгой сидели и разговаривали про жизнь на гражданке, где Саня, как оказалось, был сорви-головой в своём небольшом алтайском городке. Несмотря на свой очень не бойцовский вид, у него было несколько приводов в милицию за драки и возникал даже вопрос, что при следующей драке на танцах, куда он был постоянным ходоком, если вдруг проявится его участие в этом, то в милиции сказали, что терпение подошло к концу и его посадят! Он понял, что шутки кончились и просто перестал ходить на танцы и вместо того, чтобы, как многие его друзья попытаться «откосить» от армии с липовым диагнозом, пошел служить, благо призыв начинался через неделю. При этом даже родители не знали, что он сам напросился в Афганистан. Хотел в десантуру, но не прошёл туда по здоровью. А вот в войска автомобильные прошёл, здоровья, как для десанта ему там не нужно было, а права у него уже были- от ДОСААФА, закончил и сдал этой весной. Уже даже пробовал по городу ездить самостоятельно. И вот, придя в военкомат по повестке, был очень приятно удивлён тем, что о его приводах в ментовку и его фокусах, драках и безобразиях в военкомат никаких сообщений не пришло, а наоборот была отличная характеристика, что он нормальный парень, но только требует внимания со стороны командиров, в плане усидчивости, так как в силу своего неуёмного характера постоянно должен чем-нибудь заниматься и что-то делать. О том, что он раньше хулиганил, не было ни слова. 
   Серёга тоже был, на гражданке, не пай-мальчиком, тоже дрался, воровал яблоки в саду, по-маленьку куражился, но никаких проблем с законом не имел. Гулял с девчатами и пел песни под гитару. Сам играл и даже попытался научить простым ладам своего приятеля Мишку из соседнего двора. Но тот оказался лентяем и после первого занятия, отказался от этой роли ученика… Но это сейчас Серёге казалось совершенно из другой жизни, как из просмотренного накануне фильма и уже даже стало как-то забываться.
   Колонна потихонечку вытягивалась на «Броню», а начальник техзамыкания считал машины и внимательно проверял, всё ли в порядке у выезжающих автомобилей. Когда подошла последняя машина из «замка»-его зенитка, на которой он уже несколько лет ездил, быстро сел, почти на ходу и крикнув в рацию, что все вышли, замечаний нет. «Юноша» дал команду на движение, уже всей колонне.
   Серёга и Саня ехали почти посредине колонны. После них было ещё машин 10-11. Колонна на трассе напоминала большую гусеницу, которая на подъёмах сжималась, а на спусках растягивалась. Саня сидел и смотрел в окно и вполголоса удивлялся природе, говоря, что здесь всё не так, как у него дома. Кошка все это время ходила по спальнику и недовольно смотрела на какого-то нового пассажира, который был в ЕЁ МАШИНЕ всего день, а вёл себя, как хозяин! Всё время норовил её поймать и взять на руки и гладить, КАК ЕМУ НРАВИТСЯ, А НЕ КАК ЕЙ! Эта фамильярность совершенно не подходила для Солярки. Она вырывалась в эти моменты, шипела и царапалась, выпуская когти. Дошло до того, что Серёга сказал ему: «Саня, перестань её гонять, не хочет она к тебе, видишь? Не привыкла ещё!» Саня прекратил все посягательства на её свободу, но с улыбкой норовил, хоть как-то поиграть с меховым хищником. Серёга только усмехнулся и сказал при этом: «Вот ты вроде взрослый человек! Хрен в кружку не лезет, а всё, как дитя малое…!»
   Дорога медленно шла в гору. Колонна, как гармошка, начала сжиматься, сокращая расстояния между машинами. Серёга тоже начал замедляться. По рации пришло сообщение, что скоро остановка, недолгая, для проверки машин перед подъёмом на Саланг. «Всем осмотреть машины и приготовиться к подъёму». Колонна встала. Сразу же встали в боевое охранение зенитки и дежурная смена бойцов в охранении. К машинам колонны тотчас подбежали чумазые бачи*(«бача»-мальчик, мальчишка), которые сразу начали предлагать на продажу всё, что угодно: джинсы, жвачку, лепёшки, сладкие леденцы, плов … чарс*(наркотик) в общем всё то, что могло принести деньги продавцу. Со словами, «что есть, что надо, командор», а потом, не боясь, тут же начали предлагать укол чистейшего героина…
  Саня, от этого напора даже решил забраться в машину и не осматривать её, но как только полез в кабину, открыв дверь, услышал злющий окрик Серёги, который на фарси начал отгонять назойливых мальчишек, крича «А ну-ка, буру, бача! Буру*!» («отойди, пошёл вон») и пинками отогнал всю эту свору. А Сане приказал, чтобы он со стороны кустарника, от обочины, отгонял всех этих наглых ребятишек. Саня открыл дверь и вылезая из машины, краем глаза увидел, что со стороны прицепа, между прицепом и машиной, мелькнула тень более взрослого парня, который точно так же, как и все маленькие мальчишки побежал в сторону кустов. В этот же момент кошка, извернувшись, быстро проскочила между кабиной и закрывающейся дверью машины, когда Саня вылезал на улицу. Солярка тут же бросилась в кусты. Саня крикнул Серёге, что кошка выбежала. Серёга с автоматом наперевес, выбежал со стороны дороги и бегом за Москвиным, в те же кусты. Тут же из кустов противно заорала кошка и стала отбегать ещё дальше, вглубь кустов. Серёга и Саня рванули было за ней, но в этот момент Серёга крикнул, чтобы Саня вернулся к машине, её нельзя было бросать. Тот, быстро развернувшись, сделал, от силы два шага к машине и тут рванул чудовищной силы взрыв, который буквально поднял заднюю часть Камаза метра на два в воздух и начался пожар. Машину развернуло поперёк дороги и то место, где была кабина оказалось рядом с дышлом прицепа. В это же мгновение произошёл ещё более сильный взрыв. В прицепе сработала ещё одна мина. Кабина Камаза превратилась в один большой смятый металлический свёрток, как будто бы её скомкали, как лист бумаги и оторвали от кузова машины. В кузове начались подрывы снарядов. Стоял дикий рёв и грохот. Оба водителя лежали на земле, не понимая, что и как делать. В этот момент в их сторону стали работать зенитки, чтобы отсечь врага от колонны. Но никто на них не нападал. Больше того, та стайка бачей, которая, видимо, составляла прикрытие, отвлекающее внимание, тоже мигом рассосалась.
   Пули от зенитки летели за спины ребят, и они лежали в кустах без движения, ожидая, когда закончится эта стрельба. Она прекратилась так же быстро, как и началась. Очевидно, что подорвались только крайние ящики с боеприпасами, а следующий ряд ещё не загорелся, хотя машина вовсю пылала. Но видно не судьба. Разрывы прекратились, только огонь пришлось тушить ещё минут 10-15. Наконец всё погасили. Дымом и гарью несло, казалось, со всех сторон. Пожарище обступило с десяток молодых ребят, приехавших вчера, в ожидании команды. Примчался «Юноша», который увидев всю картину, тут же сообщил в часть, что колонна подверглась нападению и по предварительным данным есть два «двухсотых»-водитель и стажёр- то есть Примак и Москвин.
   И каково же было удивление всех присутствующих, когда двое ожидаемых погибших, вышли из кустов. Все грязные, в кровище и с кошкой на плече у Примака. Который кричал: «Спасибо, милая!» и гладил кошку окровавленной рукой. Командир первым делом поинтересовался, дойдут до машины или нет. Но они оба были в шоке. Чья была кровь, непонятно. «Юноша» им задавал разные вопросы, но те ничего толком не отвечали. Примак только виновато кричал, что они только за кошкой побежали, жалко животинку…   Он орал, что кошка, видимо, почувствовала опасность и убежала, а фактически спасла их.
   Приехав на базу, их обоих положили в госпиталь с баротравмой. Из-за шока Москвин не почувствовал, что в нём было три осколка, а Примак, который, как ни странно, находился дальше от разрыва, но стоял на некотором возвышении, принял на себя пять крупных и один мелкий осколок. До госпиталя доехали в сознании, только попав в чистые стерильные стены, оба, как по команде рухнули на пол в приёмном отделении, чем сильно напугали персонал. Потом были операции, реанимация, выздоровление.
   А что же произошло с Соляркой? Где она была всё это время? А её, когда ребята упали в обморок в приёмном отделении, выкинули за дверь госпиталя. Конечно! Кому нужна кошка, вся в крови, которая сидит на плече у раненого? Антисанитария! Судя по всему, всё то время, пока бойцов лечили, она обитала где-то в черте госпиталя.
Когда Серёга пришёл с себя, он спросил медсестру, которая ему делала перевязку, где его кошка. Та, конечно же, не знала. Но через дежурство, под огромным секретом, даже под наказанием, которое могло последовать за этим, принесла Солярку, прямо в палату. За пазухой, в какой-то шали или платке. Серёга, как увидел её, так и буквально разрыдался, рассказав всей палате, что эта животина спасла им с Сашкой, который лежал здесь же рядом, жизнь.
 Медсестра тут же унесла кошку к себе домой, договорившись с Серёгой, что отдаст кошку ему после того, как тот вылечится. Но на второй день, в окне второго этажа госпиталя, возникла мяукающая мордочка Солярки, держащая в зубах придушенную мышку. Вся палата в умилении хохотала. Кто-то даже сказал, что она Серёге гостинец принесла, поделиться с ним добычей.
Ну, а самое невероятное произошло вечером того же дня. После приёма пищи, когда в палатах обычно происходит подготовка ко сну, Серёга, всё ещё лежащий на койке и недвижимый, обнаружил, что к нему в ноги забрался тёплый меховой комок. Попросив кого-то из ходячих больных посмотреть, что там такое (хотя он прекрасно уже знал..), после аккуратного подъёма края одеяла, в ногах Примака, обнаружили Солярку, которая тоже укладывалась на ночлег. Конечно же, прогонять её никто не стал, но и рассказывать о ней тоже никому не стали. Наступило утро, Серёга осторожно попробовал ногой то место, где лежала кошка… Её не было! Он сильно расстроился и целый день у него настроение было на «нуле», но потом, когда после ужина все разошлись и стали готовиться ко сну, Серёга вновь ощутил приятную шелковистость меха кошки у себя в ногах. Так всё время до его выздоровления, кошка спала с ним, в ногах, а утром исчезала, иногда приносила ему мышек и укладывала перед тумбочкой, вечером.
     Вот так и произошло, что Серёга Примак за три дня до своего дембеля и Саня Москвин в свою первую колонну, спаслись, только благодаря кошке, по имени Солярка, которая своим бегством вынудила ребят погнаться за собой, а фактически спасла жизни двум бойцам.
       На все эти события, может быть огромное количество комментариев: и злых, и добрых. Службисты могут заявить, что машину покидать было нельзя и можно было предотвратить гибель техники… Что кошка не стоит Камаза. Что…,что…, что… На всё это могу сказать только одно-животные, если ты с ними себя ведёшь на равных и заботишься о них, никогда не предают. В отличие от людей.
      P.S. Недавно встречались с Серёгой на празднике афганцев. Живой. Здоровый. После того. Как поговорили про жизнь, спросил про его ненаглядную Солярку. Он про кошку помнит по сей день. Оставил её Сашке на попечение, когда тот выписался из госпиталя. Он рассказывал, что Солярка его не принимала где-то месяц-полтора, но потом точно так же стала с ним ездить в колонне. Он дослужил до дембеля, без всяких передряг, кошку передал своему сменщику.
   Ну и под конец этого рассказа, хочу сказать, что через полгода после дембеля, когда он уже вернулся домой, Серёгу вызвали в военкомат и в торжественной обстановке вручили орден Красной звезды. Он долго не мог поверить в это, говорил, что это ошибка, но, когда ему при всём честном народе, военком, который его провожал, прочитал сопроводительное письмо от…. «Юноши», со словами, «воспитателю настоящих патриотических кошек, укротителю Солярки»! Всё понял, рассмеялся и принял орден.
  Сашке тоже вручили орден. Он дослужил до дембеля и уехал домой в свой Алтайский край.