глава Смысл жизни

   В гастрономе "Наша эра", обыкновенно шумном, было безлюдно. В этот зенитный час покупателям хотелось пива и кваса, и они вместе с другими горожанами рассиживались под полосатыми тентами кафе, у банных кранов с охлаждёнными напитками. Во входной двери шелестели лохмотья напрасного сита от мух. Клеёнчатые полосы, нарезанные вдоль, от зноя свернулись в трубочки и пропускали назойливых лазутчиц горстями. Четыре электромоторных вентилятора под потолком, на тех малых скоростях что предписывались при такой температуре Горздравотделом, дабы не простудить клиентуру, только равномерно распределяли духоту по объёму торгового зала. Уборщица в синем халате не сдаваясь пугала жару по полу мокрой шваброй. Бездельничающие продавщицы в бирюзовых халатах стайкой сбились похихикать в отделе консервов. За прилавками там вдоль стен высились ступенчатые пирамиды, красиво сложенные из одинаковых баночек "Завтрак интуриста". В такие же аккуратные горки в другом отделе были выложены по сортам пачки чая, похожие на детские кубики. Пестрели разведённые веерами плитки шоколада. Присевшая у прилавка кондитерша двигала в нём ценники сонною рукой, попутно задевая поправленные ранее. В красном уголке крепких напитков, обмахиваясь прейскурантом цен, кокетничала с заместителем директора златовласка в форменной наколке гастронома. Уморённая среди творожных сугробов молочница, запрокинув голову у себя в отделе, уже погрузилась в дрёму на бидонах с краснореченскими сметанами. Молчала касса. Пустовали чаши тагильских весов. Физкультурной бодрости в это полусонное царство торговли вносили только лопасти настольных вентиляторов, с энтузиазмом бьющиеся о решётчатые кожухи.
   Когда скучающему приказчику субарендного букинистического закутка тоже захотелось зевнуть, перед его лотком вырос похожий на Кибальчиша диковинный дедок-с-ноготок с двумя саблями торчащих далеко в стороны усов и полной сумкой на ремне. По всему было видно, он собирался прострелить магазинное нутро навылет, когда б на глаза не попались книги. С самым независимым видом пробежав глазами полки, посетитель поправил ремень на плече. В полной сумке брякнули пустые бутылки, сразу высветив книготорговцу внутреннее содержание зеваки.
   Раньше, когда за пару патронов любой охотник брался сэкономить вам билет на транссибирскую магистраль с её плацкартным местом и освещённым вагоном-рестораном, сводив тёмным лесом с дикими тиграми за хребет Сихотэ-Алиня туда и обратно к морю, стекло ценилось очень высоко. На одну бутылку можно было жить безбедно, сдавая в аренду, или променять её на самородки, пушнину, китайский антиквариат в виде шёлковых халатов с рыжими драконами и даже погасить квитанции по квартплате. Держатель пустой бутылки был уважаемый человек. Теперь с бутылками проблема. Чем их больше, тем труднее их сдать. Частник исколесит полгорода, обежит десяток ларьков, прежде чем отыщется приёмный пункт с открытым окошечком. Да и там из многообразия стеклянной посуды ограничатся выбором легендарных "чебурашек" либо противотанковых от шампанского. Время маргинализовало стеклотарных рантье в глазах общества, и снискать себе вес они нынче могли исключительно на общих основаниях — явной платёжеспособностью.
   "Э, батя, тебе тут ловить нечего, - телетайпной лентой пробарабанила во взгляде управляющего распечатка мыслей. - Книги тут всё дорогие, глянцевые альбомы. Шёл бы ты, отец, сдавал свои бутылки. Всё равно ничего не купишь, отвлекаешь только зря." Знал он таких, и как знаток стал решать сколько времени после первого взгляда потребуется любопытному дедку, чтобы отыграть роль молчаливого букиниста и отчалить ни с чем, будто бы ничего не присмотрев.
   — О, Модильяни! - внезапно ахнул старик, ввергнув аса книготорговли в полное изумление. Стрелка в душевном барометре приказчика круто дёрнулась в сторону, до штормового потрясения, и вернулась на место. "Уй! Мой любимый Ренуар!.. Моне!..", продолжил разить незнакомец, в какой-то момент почтительно протянув: - Дега-а... Опа, а где мой Дега, кстати о птичках?
   Спохватившийся пенсионер озабоченно перебрал брякающее стекло в спортивной сумке и успокоился:
   — Думал опять потерял. А что удивляться: кольцо потерял, чужие ключи, двое очков. За одну неделю всего. Фатальная невезуха. Я смотрю у вас вон те альбомы на французском, вам случайно их не Аба Моисеевич сдаёт?
   Теория потерпела фиаско. Растерянный книготорговец кивнул.
   — А я так и подумал, - продолжил натиск незнакомец, не замечая замешательства продавца. - Но что-то дороговато он за них хочет, вы не находите?
   — Ну-у... да-а... - обернувшись к книгам рассеянно промычал приходящий в себя жертва самообмана, - не каждый себе позволит.
   — А я что говорю. Вы мне телефон его не напишите.
   Приказчик поколебался, а у самого во взгляде уже проступило почтение для особых клиентов:
   — Вообще-то он сказал никому говорить.
   — Ой, вы же видите я его давно знаю. Мы в детстве на одних санках с горки катались. Он мне тогда давал свой номер, но у меня эта бумажка вчера из кармана выпала.
   Молодой человек, поглядывая на занятные гранд-усы собеседника, ответил уже с симпатией:
   — Телефончик я напишу конечно, но честно говоря Моисеич вас раза в два помоложе будет.
   — Это видимость, - парировал друг детства без колебаний. - На самом деле его возраст как у Максима Горького.
   С этими словами дед двумя руками водрузил суму на край кассового столика, а уже затем вскользь спросил на это разрешения. Поджидая, он стал глядеть в окно на прохожих. На глаза сразу попалась гражданка с милым личиком.
   — Ну чистая, как орлеанская девственница! - восхищённо заметил наблюдатель вполголоса, добавив "Надька, ты что ли?..". И вдруг как гаркнет: - Надин!
   Гастроном от неожиданности вздрогнул и обернулся. Одна из смешливых девиц в консервном отделе с испугу схватилась за сердце. Конечно же на улице старика через толстое никто не услышал. Прихватив сумку, книголюб молниеносно кинулся к выходу, но тут же задержался, мечась меж двух необходимостей. Он озабоченно произнёс "Так, ага" и уже было вернулся к книжному лотку, но ещё озабоченнее сказав на подходе "Так, щас", повернулся и срочно покинул магазин, чтобы не вернуться уже никогда.
   Погоня оборвалась так же моментально, как вспыхнула, застряв сразу на крыльце. Здесь человек-пожар увидел стриженого Саньку и тотчас позабыл об орлеанской девственнице Надьке, которая никем не тревожимая спокойно растаяла в знойном воздухе. Мальчик вприпрыжку двигался со стороны Книжного мира, следя, как по зеленоватым стёклам мытых витрин плывёт его отражение, пока не наскочил на деда. Увидя знакомые усищи, просиявший Санька схватил свободную руку соседа в объятия и крепко прижался к ней щекой.
   — Здраствуй, дедуска Пахом! - звонко выкрикнул он при этом, а потом не без понимания похлопал по сумке. - Промысляес?
   — Ты не поверишь, - отозвался дедушка Пахом растроенно, - три ларька, и ни в одном сегодня нет приёма. Это ужасно. А ты из книжного, молодец. Я же тоже там сегодня с такой дамой познакомился! Красавица. Правда слышит не очень, но зато мы с ней договорились, и она теперь по пятницам будет мне на выходные степлер давать...
   — Дедуска, ты мозес минутоцьку помолцять.
   — Не могу, у меня сразу тошнота наступает.
   — Я не из книзного! Мы тока сто с Хоросылиным от Зеньки приехали, он в масынном магазине самым главным работает.
   — И ты так спокойно говоришь "с Хорошилиным", когда я ему срочно нужен, чтобы он мне по-быстрому деньжат занял!
   Поднявшись на носки и вытягивая шею, старик хлопотливо заводил головой, высматривая в ряду припаркованных автомобилей знакомый, но был вынужден опуститься снова на каблуки. Кредитор исчез без следа.
   — Ну почему, где бывают деньги, я всегда опаздываю, - актёрски огорчился невезучий. И предложил: - Ну что, покатили ко мне? Я бутылочку вина купил, позовём кого-нибудь, посидим втроём. Только без баб, ладно?
   — Нимагу.
   — Хорошо подумал? У меня сальце свежее есть, макаронов с колбаской пожарим...
   — Ни- ха-цу!
   Дед Пахом принял глубоко потрясённый вид.
   — Первый раз вижу, чтобы добровольно от выпивки отказывались. А пивка?
   Санька отрицательно помотал головой что есть силы:
   — Я сильно занят, мне исо целый телефон нузно где-то разведать, а то везде трубок не хватает. Наверно их ресыли копить как марки.
   — О, боб, тогда тебе крупно повезло, - откликнулся дед с небывалым энтузиазмом. - Послушай меня очень внимательно, я тот, кто тебе нужен, потому что в этой округе все телефоны-автоматы один я знаю. Я сейчас нисколько не хлестаюсь. Я даже знаю такой, который кроме меня в городе всего двум людям ещё известен. Уловил? Тут недалеко, кстати.
   — Софсем соверсенно секретный сто ли.
   — Почти. Могу прямо сейчас показать. Но предупреждаю, пробираться придётся кабаньей тропой.
   — Так посли зе узе! Мне зе сроцьно нузно!
   — Пошли, только давай для сначала с этими девочками познакомимся, - оглашая предложение, проводник обернулся. - Можем, кстати, их с собой взять.
   Во время разговора двух поколений у них за спинами остановились две крупные женщины с сумками в руках. Они поднимались к двери гастронома порознь, пока друг друга не узнали. Их встреча произошла бурно, послышался женский смех чередовавшийся малиновыми голосами, и приятельницы отошли в сторонку посудачить подробнее. Близкое присутствие девочек вселило в стариковское сердце нетерпение. За последнюю минуту Пахом поглядывал в их сторону неоднократно, изготавливаясь пустить в ход искромётность как хлеб-соль на подарочном полотенце.
   — Ты сто "девоцьки"! Это зе тётиньки! - удивился малыш, простодушно указав на женщин выпрямленной ручонкой.
   От детской реплики у деда испуганно прослабли колени. Он стремглав обернулся, накрыв мальчишеский рот ладонью, вынудя Саньку упрямо завращать головой, высвобождаясь из кляпа.
   — Хорошо, что не слышали, - с облегчением прошептал дамский поклонник, - Мой юный друг, запомни, для тебя они может и тётиньки, а для меня ещё девочки.
   — Да деда, у целовека дело сроцьное, а ты с цепухой.
   — Сашка, ты не понимаешь, - поспешил за внуком старик, сдаваясь. - Это не чепуха, это жизненная необходимость!
   На автобусной остановке, как алмазные крупинки на гранильной столешнице, повсюду ослепительно сверкало стеклянное крошево.
   — Какая женщина! Видел? Ох! Кармен в сорок пять лет, истинный бох! Волосы пышные! А которая тебе предназначалась тоже своеобразная, рыженькая, глаза с туманной поволокой... - ещё оборачивался поначалу восхищённый старик, но внезапно его прервала экстренная необходимость кинуться в сторону. Подняв там что-то с земли, он тут же это бросив  вернулся. - Показалось коробочка хорошая лежит, -сообщил он.
   Экспедиция продолжилась. На разделённых зелёными урнами скамейках томились на солнцепёке редкие граждане, поджидая транспорт. В стороне, к жёлтой бочке с квасом под деревом подползал крюк живой очереди и у самого краника на раздаче качались на ниточках осы в боевой раскраске. Основное количество ожидающих жалось в тень изобильного кондитерского киоска, и киоскёрше в белом халате время от времени приходилось выходить и освобождать подходы к витрине, разгорячённо действуя увещеванием. Но стоило ей удалиться, люди снова стекались под козырёк. Спросив ради забавы в газетном скворечнике свежий номер несуществующего журнала, старик исчез в кустах слева от ларька. И пока Санька, сунув по его примеру голову в те же кущи, высматривал дедушку там, сопровождающий вынырнул совсем с другой стороны и позвал малыша идти дальше.
   Кабанья тропа начиналась сразу позади остановки. Проплетая собой все в, над, под, сквозь, через, около и между, она вела вглубь домов на далёкий и малоизученный внутренний двор, в наименее поэтичный его уголок, утаённый от исследователей зелёной ширмой неспиленных осин и тесным рядом заржавленных гаражей, установленных самовольно. Дорогой старик непрестанно говорил и не оставлял хаотических попыток что-нибудь везде найти. Санька следовал за ним как пантограф, повторяя все отклонения маршрута, и выпытывал всякую всячину. В основном мальчика интересовала велосипедная тематика: сколько у старика было в жизни велосипедов, каких, как быстро он освоил езду на двухколёснике, силён ли ездить без рук и может или нет проехать на спор на одном колесе.
   Телефона-автомата на месте не оказалось. От аппарата, о котором знали всего три человека в мире, на стене дома осталось лишь назабеленное пятно, как видно, о нём прознал кто-то четвёртый. Следовало удивляться, как вообще в этой глуши точка связи сумела снискать известность у такого огромного количества народу. Дед горячечно клялся, что телефон тут был ещё вчера. Санька выдвинул предположение, что здесь они, видимо, имеют дело с коллекционером уже не трубок, а самих аппаратов.
   Какое-то время спутники не сговариваясь рассматривали незабеленное бельмо на стене, как пустое место в Третьяковке, ставшее знаменитым после кражи шедевра.
   — Правда, на смысл жизни похоже? - нарушил молчание дед. - Барахтаешься, барахтаешься всю жизнь, а потом -опа!- оказывается телефон это мифы Древней Греции. Эти ребята там у себя чушь по пьяне сморозили, а мы тут до посинения его ищи. Обрати внимание, все только говорят "смысл жизни, смысл жизни", а до сих пор никто не знает есть он или нет.
   — Есть, есть, - поворачивая обратно заверил малыш повседневным тоном, будто речь шла про строительный патрончик в костре, который бабахнет обязательно и вне зависимости от ожиданий.
   — Всё-таки думаешь есть, - поспешил старик следом. - А мне кажется тут просто — родители в юности побаловались, а ты теперь хочешь не хочешь живи. Это убивает, кстати, капитально. Но ничего, зато у нас с тобой шансы подскочили! А знаешь почему? Я наперекор этому смыслу жизни другое место знаю, там сразу пять телефонов и, обрати внимание, все рабочие. Все до единого. Я как знал, спецом вчера каждую трубку послушал. Катим?
   И кабанья тропа, как пятидесятиметровая дистанция в двадцатипятиметровом бассейне, совершила кувырок вспять.