Об апатии и депрессии

               
– Здравствуйте. Апатия, выгорание, вот это ощущение, что мир как-то потерял краски, стал серым. Думаю, многим знакомо это состояние, когда утром просто нет сил вставать.

– Да, очень знакомо. И обычно мы ищем причины где-то снаружи: стресс на работе, проблемы в отношениях…

– Химия мозга, да, или просто усталость?

– Именно. Но сегодня у нас особенный разбор. Мы погружаемся в материалы, основанные на учении Виссариона, которые предлагают совершенно иной взгляд: искать отправную точку не во внешних обстоятельствах, а в наших собственных внутренних выборах.

– Да. И стоит, наверное, сразу сказать, что подход, который изложен в этих текстах, довольно радикальный.

– В чём его радикализм?

– Он полностью смещает фокус с того, что с нами сделали, на то, как мы на это отреагировали. И наша цель сегодня как раз разобраться в логике этой системы, понять, как, согласно вот этим источникам, цепочка обид, гнева, поиска виноватых может завести человека в тупик апатии. И важно сразу оговориться: мы не говорим о клинической депрессии, которая требует медицинской помощи, конечно нет. Мы исследуем конкретную философскую концепцию, чтобы понять её взгляд на природу уныния.

– Да, это важное уточнение.

– Итак, ключевой вопрос: что, если апатия – это не то, что с нами случается, а, скажем так, закономерный финал того мира, который мы сами строим внутри себя? Давайте это распакуем.

– Отличная постановка вопроса. Потому что в этих источниках апатия и депрессия – это не болезнь и не случайность. Это результат накопленного внутреннего холода.

– Внутреннего холода, да. И этот холод, как там утверждается, мы создаём сами.

– Своими конкретными выборами лелеять обиду, отвечать злом на зло. Есть одна цитата, которая, по-моему, задает тон всей этой концепции: «Жгучие чувства недовольства и гнева в отношении другого человека создают предельно благоприятные условия, когда гневающийся становится способен совершенно элементарно оболгать объект своего негодования».

– Вот она, отправная точка: не само событие, а наша реакция на него. Чтобы это не звучало слишком абстрактно, давайте сразу перейдём к примеру из материалов.

– История Марины. Ещё пару лет назад она была настоящим сердцем своего отдела. Энергичная, полная идей, вот тот самый человек, который всех зажигает. А сейчас она сама говорит, что просто выгорела. Работа – рутина, встречи с друзьями утомляют, всё кажется бессмысленным.

– Знакомая картина, которую часто называют синдромом выгорания.

– Да, но если копнуть глубже, как это делают авторы, то триггер был вполне конкретный. Год назад её близкая подруга и коллега Оля получила должность руководителя проекта. Должность, на которую очень рассчитывала Марина. Она была уверена, что это место её по праву. Внешне Марина повела себя безупречно. Улыбнулась, поздравила, пожелала удачи. Но внутри, как описывается в источнике, что-то оборвалось. И начался внутренний диалог. Примерно такой: «Как они могли? Я столько вложила. Оля меня предала. Она же знала, как я этого хотела. Начальник просто несправедлив». И вот эта мысленная жвачка, этот внутренний диалог и стал тем самым источником холода.

– То есть она не устроила скандал, не хлопнула дверью, нет. Она просто позволила этому холоду поселиться внутри?

– Совершенно верно.

– Она стала тихой, перестала спорить на совещаниях, перестала фонтанировать идеями. Просто делала свою работу от и до. И постепенно её мир стал серым.

– Вот она, классическая апатия. И согласно этой концепции, началась она не с перегрузок, а вот с этого внутреннего решения копить или лелеять обиду.

– Это отличная иллюстрация. Получается, что апатия Марины – это прямое следствие её выборов. Не одного большого, а сотен маленьких ежедневных.

– Каких именно?

– Прокручивать в голове несправедливость, подмечать любые промахи Оли, мысленно обвинять начальника. Она, мысль за мыслью, как сказано в одном из текстов, строит в себе мир, где радости нет, а есть напряжение и холод.

– Подождите, но это звучит почти как обвинение. Получается, Марина сама виновата в своём состоянии? А ведь её обида вполне оправдана. С ней, возможно, действительно поступили несправедливо. Это же очень «тонкий лёд».

– В источниках подчёркивается, что речь идёт не о вине. Речь об ответственности и о фундаментальном законе свободы выбора. Её никто не заставлял обижаться. Боль от несправедливости – это естественно, но вот превращать эту боль в постоянный источник внутреннего холода – это уже её личный выбор. И никто не может её из этого вытащить. Никто. Ни друзья, ни близкие. Насильно невозможно. И вот есть цитата, которая, честно говоря, поражает своей жёсткостью: «Отныне вы должны стать неспособными нести холод. Никогда, ни при каких условиях и ни под чьим знаменем вы не имеете права даже подумать о ком-то плохо».

– Ого! Даже подумать о ком-то плохо!.. Честно говоря, эта фраза меня немного шокировала своей категоричностью.

– Меня тоже, когда я впервые прочёл. Это же почти сверхчеловеческое требование. Мы же живые люди, а не святые.

– Именно в этой категоричности, видимо, и заключается суть.

– Учение утверждает, что в каждый момент у нас есть выбор – продолжить вот этот внутренний диалог обиды («Они виноваты. Меня не ценят») или остановиться.
И для Марины этот переломный момент наступает, когда она осознает, что сама мёртвой хваткой держится за эту обиду.

– Потому что эта обида даёт ей право чувствовать себя жертвой. И тогда у неё меняется вопрос к себе. Вопрос меняется с «почему они так со мной поступили?» на «а хочу ли я и дальше жить с этим холодом в сердце?». Она не оправдывает их поступок, нет. Она переносит фокус ответственности за своё состояние с них на себя.

– Хорошо. С выбором держать обиду более-менее понятно. Но в этих текстах есть ещё более радикальная идея, которая, честно говоря, звучит уже почти как мистика.

– Вы о том, что мысль – это действие?

– Да. Мы же привыкли думать: «Ну я же ничего плохого не сделал, я просто подумал». А здесь говорится, что это не так. Да, это следующий уровень ответственности. Цитирую: «Будь чист в помыслах своих, ибо мысль есть не только преддверие физических деяний, но и само деяние, излучающее как тепло, так и холод». Мысль как деяние.

– Да. Чтобы это было понятнее, можно представить простую аналогию. Представьте, что каждая негативная мысль о ком-то – это маленький камешек.

– Камешек?

– Да, который вы кладёте в свой собственный рюкзак. Один камешек вы не заметите, но, когда вы носите их сотнями каждый день, рюкзак становится неподъёмным. И этот неподъёмный рюкзак и есть депрессия.

– Именно. Учение продолжает эту мысль: «Имеющий чёрные помыслы о другом человеке наносит вред душе этого человека и ввергается в трясину мрака». То есть вред наносится не только другому, но и себе. Согласно этой логике, желая зла другому, ты прежде всего топишь в этом болоте самого себя. Ты сам наполняешь свой рюкзак камнями до тех пор, пока просто не сможешь сдвинуться с места.

– Это очень хорошо иллюстрирует вторая история из материалов. История Андрея.

– Да, про развод.

– Он переживает тяжелый развод. Жена ушла к другому, сказав на прощание фразу, которая его просто раздавила: «Прости, но рядом с тобой я как будто не живу».

– Удар ниже пояса.

– Сначала он держался, с головой ушёл в работу, в спорт. Пытался встречаться с друзьями. Но через несколько месяцев силы закончились. И вот они, классические признаки депрессии: утром невозможно встать, всё бессмысленно, будущее чёрное.

– Но это то, что было на поверхности. А что происходило у него внутри, в его мыслях?

– А внутри, под этой депрессивной апатией, каждый день часами крутился один и тот же монолог: «Как она могла? Я же всё для неё делал. Пусть они тоже намучаются. Пусть у них ничего не получится». Он буквально жил желаниями им зла, прокручивая в голове сценарий их неудач.

– То есть он активно наполнял свой рюкзак.

– И вот однажды он натыкается на ту самую фразу, что «чёрные помыслы ввергают в трясину мрака». И у него происходит инсайд. Он вдруг осознаёт: «Так это же я сам каждый день, кирпичик за кирпичиком, строю свою депрессию. Я сам подливаю топливо в этот костёр». Вот он, поворотный момент! Его внутренний монолог – это и есть тот холод, который он излучает в ответ на свою боль.

– Но, позвольте, разве это не естественная реакция на такую травму? Его предали, унизили. Желать зла обидчику – это же ну почти инстинкт?

– Естественная, да.

– Неужели учение предлагает стать каким-то бесчувственным роботом, который на всё реагирует с улыбкой?

– Нет. И это очень важное уточнение. Источники не призывают подавлять боль или делать вид, что её нет. Боль реальна. Речь о другом. О том, чтобы к этой реальной боли не добавлять свою собственную рукотворную порцию яда. Здесь есть ключевой практический совет, и я хочу его процитировать: «Никогда не отвечай холодом на идущий к тебе холод, какую бы боль ты ни ощущал, ибо всё, что исходит из сердца твоего, никуда не пропадёт, но останется между людей». То есть твоя реакция не растворяется в воздухе, она становится частью мира. И дальше объясняется механика: «Исшедший из тебя ответный холод не уничтожит пришедший, но пополнит его».

– Интересно.

– Другими словами, отвечая злом на зло, ты не восстанавливаешь справедливость, ты просто увеличиваешь общее количество мрака в мире и, что самое главное, в своей собственной жизни. Ты не гасишь пожар, а подливаешь в него свой «бензин».

– Свой собственный. И как Андрей смог применить это на практике? Это же невероятно сложно.

– Просто перестал желать им зла. Это был непростой процесс, конечно. Кульминация его истории, как описывается, произошла ночью. Он проснулся от знакомой тяжести в груди, сердце колотится, в голове привычный клубок ненависти и унижения. Знакомое состояние для многих, я думаю. Он уже был готов по привычке начать свой внутренний суд над бывшей женой, но в этот момент в сознании всплывает фраза: «Не отвечай холодом на холод». И он впервые в жизни делает сознательное волевое усилие.

– Какое именно?

– Он не пытается их простить или пожелать счастья, это было бы ложью и насилием над собой в тот момент. Он, как описывает автор, буквально скрипя зубами формулирует внутри себя мысль: «Я не желаю вам зла». Это акт воли, а не эмоции. Он просто останавливает поток ненависти. И что интересно, источник подчёркивает, что мгновенного облегчения не наступает, но волна ночной паники и ненависти отступает быстрее, чем обычно. Он впервые не стал подкармливать свою депрессию.

– Да, он перестал наполнять свой рюкзак камнями.

– Хорошо. Это всё звучит очень мощно в теории. Но как это выглядит на практике, особенно когда человек на самом дне? Какие конкретные маленькие шаги эти источники предлагают, чтобы начать этот путь трансформации?

– Выход начинается именно с таких маленьких, почти незаметных шагов. В случае Марины это было осознанное решение прекращать внутренний монолог: «Оля – предатель», как только она ловила себя на нём. Просто останавливать мысль. Сначала это получалось на несколько секунд, потом на минуту. Потом она нашла в себе силы искренне, без сарказма, похвалить Олю за удачную презентацию. И почувствовала не укол зависти, а крошечное, но тёплое облегчение.

– А у Андрея?

– У него это было обучение ловить вспышки гнева и не давать им разгореться в часовой внутренний монолог. Просто сказать себе: «Стоп, я не иду туда». Это уже огромная работа.

– Огромная.

– А ещё, как советуют источники, он начал делать маленькие анонимные тёплые дела для других. Не для похвалы, а просто так. Перевёл небольшую сумму в благотворительный фонд, помог соседу донести сумки. Это были крошечные действия, направленные на создание тепла, а не холода. И это подводит нас к главной практической идее из этих текстов. Задача не в том, чтобы подавить боль или игнорировать её…

– А в чём?

– Задача в том, чтобы, как там сказано, планомерно её трансформировать в позитивные образы. То есть не просто пассивно не отвечать холодом, а активно, шаг за шагом, трансформировать этот холод, идущий извне или уже живущий внутри, в тепло души, в позитив.

– Да, это и есть ежедневная практика, доступная в любой момент.

– Давайте тогда подведём итоги. Основной вывод, который можно сделать, анализируя эти материалы: состояния вроде апатии и уныния могут быть не просто данностью, а процессом. Процессом, который мы часто неосознанно сами же и поддерживаем своими внутренними выборами обижаться, гневаться, желать зла в ответ. И в этом нет обвинения. Скорее, наоборот – в этом скрыта надежда.

– Да, именно. Ключевая мысль в том, что признание своей роли в этом процессе даёт и ключ к выходу. Если это мой выбор – питать внутренний холод, значит, у меня есть и другой выбор.

– Совершенно верно. Это возвращает человеку авторство своей жизни, забирает его из позиции жертвы обстоятельств.

– И в завершение я бы предложил одну мысль для размышления. Согласно этому учению, свобода выбора – это не только дар, но и огромная, почти пугающая ответственность.

– Пугающая, ну да. Внешний мир может причинять боль. Это факт.

– Но он не имеет абсолютной власти над нашим внутренним состоянием. Эту власть мы либо сами отдаём ему своей реакцией, либо оставляем себе. Получается, мы сами решаем, в каком мире, тёплом или холодном, мы будем жить. Независимо от внешней погоды. И отсюда вытекает очень личный и, возможно, провокационный вопрос, который каждый может задать себе.

– Какой?

– Если мысль – это не просто что-то в голове, а реальное действие, реальная энергия, излучающая тепло или холод, если каждая наша мысль о другом человеке – это реальный кирпичик, который мы прямо сейчас кладём либо в стену своей тюрьмы, либо в фундамент своего дома, то что именно мы строим в эту самую минуту?