Домовой, коты и тайна Ивановны

Жизнь моя была размеренной и спокойной. Жил я себе спокойно в старом деревенском доме, где меня знали и уважали. Ну, может, не то чтобы уважали, но по крайней мере, не пытались изгнать. Хозяева мои умерли, а на смену им пришла она – Ивановна. Женщина, в общем-то, неплохая, но с причудами.

Сначала всё было хорошо. Я, как положено, принялся за дело: одежду по вешалкам развешивал, посуду расставлял, пыль с полок смахивал. А Ивановна ходила за мной по пятам, напряженная такая, будто я ей не домовой, а какой-то незваный гость, который норовит что-нибудь украсть. Проверит тарелки, словно я их не так поставил, вздохнет тяжело. Я ей коврик подмету, свет включу, чтобы уютнее было, а она – рыдает. Бормочет что-то под нос, а я и понять не могу, что ей не так. Так год и прошел, в этой странной тишине, нарушаемой только моими стараниями и её слезами.

И вот, в один прекрасный день, Ивановна притащила с улицы… котов. Настоящих. Три штуки. Я обрадовался: "Вот теперь повеселимся! Будем вместе играть, дом оживет!" Но не тут-то было. Они уставились на меня, гипнотизируют, будто я им что-то должен. А Ивановна, увидев это, тут же хватается за свечку, крестится и молится. Я тоже крещусь и молюсь, но никак не пойму, кого мы изгоняем. Котов? Или меня?

"Чего смотрите, окаянные?" – говорю им. – "Аль домового никогда не видели?" Но они, видать, никогда и не видели. Где этим помоишным котам домовых видеть! Придется дрессировать и правила объяснять. Как старший по дому, я собрал в субботу совет. Три кота, я и Ивановна со свечкой. Ивановна плачет, коты сидят, уставившись на меня своими огромными глазами.

"Так," – начал я, стараясь говорить как можно авторитетнее. – "Слушайте внимательно. После двенадцати ночи прыгать по квартире – нельзя. У Ивановны сон и сердце больное, ей нервничать нельзя. Кучки на полу оставлять – тоже нельзя. Крошки еды разбрасывать – ни в коем случае. Обои драть – категорически запрещено! И в лоток ходить исправно, чтобы чистота была."

Коты сидели, не моргая. Я ждал хоть какой-то реакции. Один из них, рыжий, с порванным ухом, медленно моргнул. Второй, черный, с белой лапкой, зевнул. А третий, серый, самый пушистый, просто уставился в стену, как будто там самое интересное происходит.

"Ну что, понятно?" – спросил я, чувствуя, как моя домовая гордость немного улетучивается.

Рыжий кот тихонько мяукнул. Черный снова зевнул. А серый… серый спрыгнул с дивана и направился к стене, на которую так пристально смотрел. Он начал там что-то вынюхивать, а потом… потом он начал царапать стену.

Ивановна ахнула. Я вздохнул. Кажется, дрессировка котов – это дело куда более сложное, чем я предполагал.

Коты доводили меня до иступления ежедневно. Они шипели, кидались на стены, Ивановна, видя, как бесятся коты, всё больше капала себе корвалола в стакан и валерьянку – котам в миску. Отчаявшись, Ивановна пригласила экзорциста. За его работой наблюдал я уже вместе с котами. Мы, честно говоря, даже притихли и перестали вести войну на момент, пока это лысое недоразумение ходило и рисовало по стенам символы. Наш шок длился 3 дня и я и коты сидели тихо. Ивановна повеселела, начала петь и танцевать, отоспалась, моей радости не было предела, и я начал танцевать с ней вместе. Так мне было весело, что аж посуда плясала, шторы ходуном ходили и полы тряслись. Коты разбежались, Ивановна упала в обморок. Похоже, я опять всё испортил.

Тимофеевна, моя родненькая пришла! Отворила  дверь нашу и кричит: "Ивановна, спишь что ли, пенсия в цветочек?" Вылила на Ивановну ледяной воды и говорит: "Чего разлеглась, аль помирать собралась?"

– Ой, Ларисочка Тимофеевна, как хорошо, что вы пришли, золотая вы моя! У меня тут чертовщина!

И как понеслась рассказывать: и полтергейст у нас в доме, и демоны, и всех астральных сущностей собрала. Говорит – я даже котов завела, экзорциста приглашала, а тут всё без изменений.

– Ивановна, совсем дурная баба?! Так это ж Гришанька, домовой. Еще с времён прабабки твоей живёт. Хозяйственный, дом бережёт, нас всех любит. Ты ему молока, да бутерброд с паштетом положи, он любит, и помощь принимай!

Прошло много месяцев, и жизнь вновь вернулась в мирное русло. Ивановна впервые взглянула на меня взглядом благодарности и понимания. Между нами установилось доверие, которое переросло в крепкую дружбу и мое нахождение в доме стало нашей тайной. Пришло наслаждение комфортом и теплом своего жилища, зная, что её охраняют мудрый домовой и отважные коты.

Вывод-то какой, друзья мои? Не всякое пугающее – зло для нас. Вполне вероятно, что стоящие за этим поступки – это проявление беспокойства, даже если мы испытываем страх! Порой то, что воспринимается как беда, в действительности – всего лишь устаревший метод выражения заботы.
И да, не забудьте про бутерброд с паштетом для своего домового! Я так точно такое люблю! Гришанька.