Мэргэн и его племя Белых волков Глава 5

Глава 5
     Ровно месяц Аэлла искала «ахиллесову пяту» Алфэйоса — его уязвимое место, на которое, если умело надавить словами или действиями, можно получить незамедли-тельную и, как часто бывает, необдуманную реакцию.
Она сыграла с ним злую шутку: приблизив его к себе, позволяла даже себя целовать. Ни о чём большем он не смел и мечтать до брачного обряда, который отцы-вожди запланировали на конец декабря. Именно в конце этого месяца в их краях начинали замерзать водоёмы и наступал ледостав. Это явление природы стирало границы и позволяло объединяться племенам, живущим по обоим берегам реки, наносить друг другу дружеские визиты и проводить массовые мероприятия: свадьбы, обряды инициации и т. д.
По мнению Аэллы, ахиллесовой пятой Алфэйоса был его конь. Это был не просто скакун, на котором юноша охотился или красовался перед девушками. Это был его друг, которому он доверял самые заветные свои мечтания и переживания. Алфэйос дал ему кличку Зозимос, что означает «оставшийся в живых». А остался он в живых именно благодаря юноше, который нашёл его в лесу пять лет назад, почти умирающим семидневным жеребёнком. Алфэйос нёс его на руках несколько километров до деревни, не спал несколько ночей, выхаживая его, кормил буквально с пальца кобыльим молоком, добытым самостоятельно. Когда же тот немного подрос, воспитывал как своего ребёнка. Сейчас же гордился им, его статью, дружелюбием.
Аэлла одним выстрелом из лука отравленной стрелой забрала когда-то спасённую жизнь Зосимоса на глазах изумлённых, ещё не спавших людей племени Чёрных вол-ков. Это произошло так быстро и неожиданно, что никто из людей племени не остановил её и не бросился за девушкой в погоню.
Они долго не решались разбудить Алфэйоса и сообщить ему о случившемся. Только Памфилос мог решиться на это. Что ж, увидев бесчувственное тело своего четвероногого друга, юноша был безутешен. Он проплакал всю ночь, обнимая за шею некогда живое существо, которое любил больше всех на этом белом свете.
Первые лучи утреннего солнца осушили слёзы Алфэйоса и зажгли дух отмщения. Он молча прошёл в хижину вождя. В специально отведённом месте взял красящие смеси и нанёс на себя боевую раскраску племени Чёрных волков.
— Ты уверен в своих действиях, сын? — спросил вождь Джудас со своего ложа, молча наблюдавший до этого за действиями своего рассерженного и обиженного сына.
— Да, — односложно ответил Алфэйос и вышел из хижины, прихватив с собой копьё и родовой щит.
На улице у большого костра он обнаружил с десяток молодых воинов под предводительством Памфилоса. Они также были в полной боевой раскраске.
— Вы не пойдёте со мной, — сказал Алфэйос.
— А мы не спрашиваем у тебя разрешения, брат мой, — выкрикнул Памфилос.
Алфэйос ничего не ответил, просто молча пошёл к реке, где вытащил с мели в воду единственный плот и стал грести в сторону стоянки Белых волков. Группа поддержки во главе с Памфилосом не стала его останавливать, а отправилась бегом через лес за ним, не теряя его из вида.
Аэлла так же, как Алфэйос, не спала всю ночь, обдумывая то, что совершила. Ей, с одной стороны, было жалко такое благородное, умное и красивое животное, как жеребец Зозимос. Но она понимала, что только смерть животного поможет ей в её нелёгком деле — вывести Алфэйоса из равновесия и заставит его мстить. Она оказалась права в своих ожиданиях, и он не заставил себя долго ждать, появившись с самого утра в деревне Белых волков во всей своей красе.
— Ты хочешь разжечь войну, Алфэйос? — спросил разбуженный вездесущий Илантой Мэргэн, когда смог лицезреть приближающихся воинов Чёрного племени в полном боевом обличии.
— Они не со мной, — ответил Алфэйос, но его взгляд был обращён не на Мэргэна, а на Аэллу.
— Что на этот раз сделала эта непокорная девчонка? — спросил Мэргэн, сообразив, куда смотрит юноша.
— Ничего. Просто убила моего друга.
— Я вижу Памфилоса. Значит, это не тот, кого она лишила жизни. Кто ещё был твоим другом, сын мой?
— Его звали Зозимос.
— Твой конь? Она убила твоего жеребца?
— Это был не просто конь. Зосимос был моим другом, моим детищем.
— Да, я наслышан, что в своё время ты спас его от неминуемой смерти. Но… может ли жизнь животного сравниться с жизнью Аэллы? Твоей будущей жены и, я надеюсь, в скором времени матери твоих детей. Если сейчас ты убьёшь её, то не сможешь при-коснуться ни к одной из женщин в течение трёх лет. А это много, сын мой, в твоём положении очень много. Это время не пойдёт тебе на пользу. Обдумай, что ты хочешь сделать, сын мой. Хорошо обдумай. Эмоции никогда не доводили нашего брата до добра.
Алфэйос, несмотря на расстроенные чувства, понимал, что Мэргэн абсолютно прав. Жизнь Аэллы была важна как для неё, так и для него. Этой зимой должен был состояться самый большой и важный сход всех вождей свободных племён для принятия новых законов, по которым будут жить племена в ближайшие несколько десятилетий. Никому не хотелось поднимать топоры войны. Если Алфэйос отомстит сейчас Аэлле за убийство Зосимоса, то о мире и идиллии братства, которое длится между племенами вот уже пятнадцать лет, можно было бы забыть.
— У тебя нет сейчас права на обиды и отмщение, сын мой, — сказал Мэргэн, как будто услышав размышления Алфэйоса. — Не поддавайся эмоциям. Мне жаль твоего друга, но мне больше будет жаль людей, которые, вполне возможно, откупят своими жизнями его жизнь. Подумай над этим, будущий вождь, Алфэйос.
«Как всегда поставил всё на свои места своими речами, — подумал Памфилос о Мэргэне. — И всегда без вариантов выбора. Единственно правильное решение — его решение».
Что же, у Алфэйоса действительно было одно единственно правильное решение — забыть на некоторое время о своих эмоциях и обидах и оставить смерть Зосимоса неотмщённой.
— Ладно, я не буду убивать твою дорогую внучку, шаман, — крикнул Алфэйос. — Но она всё равно должна понести наказание за свой поступок — порку у позорного столба.
После слов Алфэйоса Мэргэн вздохнул с облегчением, но, к сожалению, недолго длилось его успокоение. Следующими словами юноша заставил шамана поседеть снова:
— Хотя нет, позорный столб!? О чём я говорю? Аэлла же не простая девушка, она дочь вождя и будущая жена вождя. Нет. Позорный столб явно не для неё. Вы плохо её воспитали, Мэргэн, и мне, как её будущему мужу, придётся её перевоспитывать. И начну я прямо сейчас. Буду учить её покорности. Я прощу твою внучку, шаман, и не стану её убивать только в том случае, если она прямо сейчас при всём честном народе опустится передо мной на колени, тем самым показав своё желание подчиняться её законному мужу и будущему вождю.
— Дурак. Глупый заносчивый мальчишка, — подумал Мэргэн, а вслух же сказал: — Что же теперь? Решение и выбор — жить нам в мире и согласии или умирать на поле брани — лежит на плечах Аэллы.
Аэлла покраснела. Она рассчитывала на другую реакцию Алфэйоса, более молниеносную и необдуманную. Встать на колени перед будущим мужем — что может быть проще? Но не для Аэллы. Тем не менее она подошла к нему, опустив глаза долу, и медленно опустилась перед юношей на колени.
— Посмотри на меня, — сказал он.
Аэлла не поднимала глаз, даже когда он прокричал это во второй раз.
— Посмотри мне в глаза, — прокричал он в третий раз.
— И что ты хочешь в них увидеть? — спросила Аэлла ледяным голосом, глядя чётко перед собой.
— Покорность. Я хочу увидеть в них покорность.
— Никогда, — сказала Аэлла и, как тигрица, вскочила на ноги; только быстрая реак-ция спасла Алфэйоса от удара в сердце охотничьим ножом Аэллы.
Нож прошёлся по касательной по его предплечью, оставив кровоточащую борозду.
Он выхватил из-за пояса такой же нож, и началась схватка не на жизнь, а на смерть между равноценными воинами и охотниками. Алфэйос был крупнее и сильнее девушки и делал ставку именно на силу. Аэлла была более хрупкой, но молниеносной и, надо сказать, умела обращаться с ножом более мастерски, чем её соперник.
Вначале эта сценка двух дерущихся на ножах людей всех забавляла:
— Милые бранятся — только тешатся, — слышался шёпот одних.
— Устроили тут предбрачные ритуальные танцы, — говорили другие.
Но когда на дерущихся соперниках появились глубокие кровоточащие раны, данное мероприятие перестало быть томным. Умиление в их глазах сменил ужас. Кэйфас, Иланта и Мэргэн попытались остановить поединок. Но десять вооруженных воинов племени Чёрных волков во главе с Памфилосом помешали им это сделать. Они окружили дерущихся и загородили их своими спинами, при этом выставив острые копья вперед наизготовку.
— Они же убьют друг друга, — выкрикнула, не выдержав, Иланта.
— Он — муж, она — жена. Сами разберутся, — строго констатировал Памфилос.
Он был в этом прав. Родным людям Аэллы ничего не оставалось, кроме как смотреть за схваткой людей, не уступающих друг другу ни в чем: ни в силе, ни в ловкости, ни в умении мастерски пользоваться охотничьим ножом.
Казалось, что поединок будет бесконечным, но силы заканчивались у обоих. Кровь сочилась из порезов, вызывая зуд и дискомфорт. Пот струился по лицу, заливая глаза. Именно этим фактом воспользовался Алфэйос, когда Аэлла на одно мгновение отвлеклась, чтобы стереть пот со лба рукавом туники. Обманный жест, и вся последняя сила Алфэйоса была направлена в этот не совсем честный, подлый удар, который увенчался успехом — боевой нож застрял в груди Аэллы. Несколько секунд, и девушка падает к его ногам с удивлением в застывших глазах.
Иланта вскрикнула и упала в обморок прямо на руки Памфилоса, который успел её подхватить. Обезумевшего Кэйфаса схватили люди племени и увели в лес. Ничего не видящий Мэргэн прошёл нетвёрдой походкой немного в сторону и упал как подко-шенный. Он умрет через месяц, не приходя в сознание, от разрыва сердца.