Классики деревенской прозы

  Особое почтительное отношение к русскому языку проявлял Валентин Григорьевич Распутин – талантливый писатель, общественный деятель, который имел и всегда отстаивал свою гражданскую позицию, человек доброй души, который испытывал постоянную боль за происходящее на родной земле.
 Обратите внимание, как пишет Распутин. Его произведения надо читать внимательно, вглядываясь в каждое слово, любуясь их мелодикой. Настоящие живые русские слова в устах распутинских героев приобретают особую выразительность и красоту.
Поражает богатство языка, так незаслуженно забытое в настоящее время. Писатель находит простые, но ёмкие слова, способные передать все оттенки, всю красоту языка, будь то описание природы или быта простых сибиряков, характер их взаимоотношений. Как не выделить в произведениях то, что надолго остается в душе, запоминается своей особенностью. И слёзы наворачиваются на глаза, когда приходится переживать за главных героев, и улыбаешься про себя, когда видишь, как писатель чисто по-русски, по-народному рассказывает о жизни, о переживаниях, о любви, о человеческой натуре, о народных традициях, с болью рассуждает о том, что стало с нами, откуда взялись эти качества, так не свойственные русскому человеку: бездушие, зло, чёрствость, эгоизм…

  Писатель не признавал той языковой экспансии, которой подвергся наш язык. Он считал, что те заимствования, которые прочно обосновались в нашем языке не так уж и безобидны. Истинный вкус в чувстве соразмерности и сообразности. Ещё В.О.Ключевский писал: «Можно и нужно заимствовать чужой способ вязания чулок, но стыдно заимствовать чужой образ мышления».  Заимствования из других языков возможны, если они не калечат, не портят свой язык, не превращают его в нелепую смесь «французского с нижегородским».
 Язык писателя-сибиряка чистый, прозрачный, наполненный ярким светом.
Рассказывая об особенностях сибирской природы, автор красочно описывает и «крещенскую заверть», и «куржак на деревьях», и «снулые поля», и «осеннее мокрецо», «мокрень», август – месяц-«поспень». Не одна страница отведена описанию «царского лиственя» – могучего дерева – лиственницы, что никак не хотело умирать, не поддавалось ни топору, ни огню.

  Интересно читать о быте сибиряков – людей, которые являются нашими современниками. Герои повестей и рассказов живут в тяжёлое военное и послевоенное время и в мирные 60-е и 70-е годы, когда сибирские реки покорялись человеку. Это было время великих строек, великих открытий.
Небогатой была жизнь рабочего люда, поэтому и носили они простую «одежонку», «фуфайчонки», на самых «форсистых» можно было увидеть «дошонки» да «чирки». На столе «немудрящая» еда: «коврига хлеба», у которой особый «скус», да «картофка».
 Какие забытые русские слова напоминает внимательному читателю В.Распутин!
Надобно вчитаться, чтобы познать красоту родного языка, его меткость: «шныристое племя», «разговорная тароватость», «ухлёстистые парни», «молодёжь-холостёжь», «хозяин-барин», «заделье», «нескладень» (про неловкого человека), «ушлятина» (ушлый), «стыдинушка», «ботало» или «трёкало» (болтливый), «пустохват», «горлодёр», «мастак», «тягомотина».

 Герои произведений Распутина «ходят козырем», делают что-то «через пень-колоду», «курам на смех», «гулеванят», «мытарятся», «жалобятся», «пурхаются», «возжаются», «маракуют», «гоношатся», «отбояриваются», «выкаблучиваются», «боталят», «пустозвонят», «буровят», «ярятся», «самкают», «домашничают» …….
 С большим интересом читаешь знакомые пословицы и поговорки, которые сейчас не так часто услышишь: «слово не воробей, вылетит – не поймаешь», «с волками жить – по-волчьи выть», «сыт-пьян и нос в табаке», «пока жареный петух не клюнул», «что за шум, а драки нету», «семь бед – один ответ», «не все коту масленица», «клин клином вышибают», «фу ты, ну ты лапти гнуты».

  Но особое чувство вызывают у читателя размышления автора о жизни, о человеке, о его нравственных качествах. Как не оценить высокой оценкой такие слова: «жизнь – не одёжка, ее по десять раз не примеряют», «под лицом надобно уважение к людям иметь, а не однуЁ шляпу», «за деньги не купишь совесть», «надобно совесть иметь и от совести не терпеть», «в ком душа, в том и бог, а кто душу вытравил, тот не человек», «без дела, без того, чтобы в нём нуждались, человек жить не может. Тут ему и конец». Что стоит такая фраза: «люди – как собаки: кто где не так пошевелился – они в шум». Особенно в наше время. Чуть выделишься из общего строя, ты уже не «свой».
 А Распутин добавляет: «надо быть вместе, когда плохо – вот для чего люди сходятся». Да и грех человеческий прощать надо: «человек должен быть с грехом, иначе он - не человек». «Нет такой вины, которую нельзя простить». Такие простые слова, а как понятны они каждому человеку.
Большой смысл заложен в словах: «Человек – царь природы. Поцарюет, поцарюет, да загорюет». Или: «Стол без самоварного возглавия – это не стол, а так, кормушка, как у птиц и зверей, ни приятности, ни чинности. Из веку почитали в доме трёх хозяев – самого, кто главный в семье, русскую печь и самовар. К ним и подлаживались...»

 Как не улыбнуться, читая распутинские фразы: «баба без ребятишек – это не баба, а полбабы», «не мужик, а одна затея мужичья», «ни кожи, ни рожи», «я ей про дело, а она про козу белу», «до смертинки – три пердинки», «спина затерпла на печи, на девятом кирпичи», «у вас давно ноги пляшут: куда кинуться».
  Спасибо Вам, Валентин Григорьевич, за мастерство, за неповторимый распутинский язык, за то, что своими произведениями Вы пробуждали лучшие чувства, учили нас добру, сочувствию, соучастию, сопереживанию.

  В одном из очерков Вы писали: «В своём, в родном (Отечестве) и надо искать читателя. Оттуда он и придёт. Не заманивать его, не заискивать, не повышать голоса, а выдохнуть из души, как «мама», чистейшее слово, и так выдохнуть, чтобы высеклись сладкие слёзы, и запело сердце. Мы умеем это сделать. И мы обязаны это сделать».
 Вы умели, Валентин Григорьевич. Вечная Вам память!
***
  Читая произведения Валентина Распутина, невольно проводишь параллель с другим писателем-сибиряком Виктором Астафьевым, который показал всю красоту, богатство и величие русского языка. В его рассказах и повестях на каждом шагу алмазные россыпи самобытных просторечных слов, от которых веет домашним теплом. Эти слова маленький Витя сотни раз слышал от своей бабушки, от родственников и соседей, с детства воспринимал их, как данность, как часть души, как что-то спущенное свыше, поэтому они без труда легли на бумагу и остаются в памяти внимательного читателя.
 Язык писателя живой, естественный. Как сказал один критик: "честный язык". В нём нет слов ложных, обманных, имитационных, маскировочных. У него радость, юмор и грусть идут бок о бок. Без смеха, улыбки и слёз читать невозможно. «Стрелок я плохой, на три метра с подбегом…»  Сопливую, выстроившуюся вдоль дороги мелочь, он называет одним словом: «разностроевой карапуз».
…И сапоги-то на нём «огармошенные» – того и гляди в пляс пустится, опять «выкамуриваться» будет. Перед читателем образ этакого хахаля-ухореза, любителя под гармошку поплясать да девкам подмигнуть. А девки-то тут как тут «разных
возрастов и калибров»

  О людях, их житейских «премудростях» Астафьев пишет, находя, как нельзя точные слова: «Пахорукая в делах горожанка», – называет он неумелую, неприспособленную к деревенской жизни бабёнку, а человек «небарахольных наклонностей» – это уже тот, кто не склонен к накопительству.
Хахаль вертолётчик у него «вертун-ухорез», любители выпить – «друзья-ханурики».     Писатель может одним словом дать полную характеристику тому или иному герою.
 «Дыроротый» – полоротый, невнимательный, «худоухий» – глухой к чужой речи, «хитромудрый», «хитрован» – себе на уме, «востротолый» – остроглазый, любопытный…
Слова эти просторечные, немного грубоватые, экспрессивные, но близкие по духу, родные, они придают речи естественность, простоту, живость. Они умело вплетаются в язык, создавая живую динамичную речь.

 Не всем нравится просторечный, деревенский говор героев Астафьева. Они, мол, отстают от нашей жизни, говорят как-то не так, несовременно.  А писатель часто пользовался областными словарями народных говоров, чтобы «воспрепятствовать мякинной бесцветности проникающей в деревню «среднегородской» речи.  Его народная речь мускулиста и здорова, весела и упруга – не наслушаешься», – писал лет двадцать тому назад литературный критик В.Я Курбатов.
 Частенько в произведениях можно встретить такие слова, о которых мы даже не догадывались. Писатель «изобретал» свои, идущие от самого сердца.
Не могу не привести ряд примеров из произведений мастера русского слова.
Зимой лёд на реке – «матёрый», а весной «пластушины льда» идут по реке, наползая друг на друга.  Не льдины, а именно «пластушины льда». И сало резали не кусками, а «пластушинами». Лёг первый снег – наступило «свежезимье». А до него долго стояло «предзимье», тянулась «расхлябистая» осень со «стеклянистыми» утренниками.  И вдруг снова сырая «непогодь», «мокромозготник» со снегом. Воздух в морозный день «что карамелька».
 Осенью «густеет яркий листобой», невдалеке виднеется «мелкоствольный тыкучий лесишко» да «оподолье кустов», но охотника манит «глушина» тайги, «хмуролесье».
На реке сплошь «пороги и унырки» да «кружливые пенистые омутки», зато там «гимзит рыбы». Собираясь «гамузом», бабы в лесу «одаивали» голубику, а осенью их манила красная «брызганка-брусника». «Ухайдакаются» они бедные, «упехтаются», «до пыху намыкаются» по лесу, а сами рады-радёшеньки: ягод-то полны набирки-короба.
***
 Это каким же запасом «деревенских» слов надо было обладать писателю, чтобы создать такое произведение, как «Ода русскому огороду» – своеобразный поэтический гимн крестьянскому труду, в котором всегда сочетались целесообразность и красота. «Ода» – мое и не только мое радостное детище, похожее на новогоднюю елку, которую чем больше наряжаешь, тем она красивее выглядит.  Потянуло меня написать что-то для услады души, легкое, радостное, и я решил набросать этюд об огороде, поэтичном, что райские кущи. Да и жизнь деревенская вокруг огорода «пляшет», – писал автор.
 Читатель снова в море народных слов и выражений. Читая произведение, он, как наяву, видит и «желтоухие солновороты», которые случайно заводились в картошке и не успевали вызревать до твердого семечка; и пупыристые ребристые «огурчишки» с торчащими в носу «шушулинами», которым тоже не всегда доводилось дозревать на гряде. А вызреет, уцелеет на свое счастье «белопупый огурец-молодец», так его тут же и в окрошку. Первенький!
 И огороды один другому рознь. У одной хозяйки огород, что светлица: грядка к грядке нарядными половиками расстелены, все к месту посажено. А у другой бабёнки на огород глянь и сразу определишь: растяпа, «межедомка», может, и пьяница.
 
 Произведения Астафьева насыщены пословицами и поговорками. И они не затертые, не избитые, а почти неизвестные читателю. Возможно, автор придумал их сам. Они, как из рога изобилия, сыплются из уст астафьевских героев:
«Не тереби лихо, пока оно тихо»; «Видит кошка молоко, да рыльце коротко»; «Ловко в чаю плавает веревка»; «Чем хуже дела в приходе, тем больше работы звонарю»; «Раз занесло незваных гостей в дверь, вынесет в трубу»; «Тайга – наша кормилица, хлипких не любит».
 А эти: «Нужда намучит, нужда научит»; «Перекати поле: лёг – свернулся, встал – стряхнулся»; «Нужда – наука проста, но верна: любого недотёпу, филона наверх овчиной вывернет»; «Садись хлебать уху, вспоминать бабушку глуху»; «Любимая весть – как позовут есть»; «Хоть ложка узка – цепляет по два куска»; «Никто не ведает, где бедный обедает»; «Пей перед ухой, за ухой, после ухи, уху вспоминаючи»; «Я, не смотри, что не по-банному скроен, зато по-амбарному шит»…   
Какое наслаждение получаешь, читая подобное! 
 Читаешь, перечитываешь и всякий раз открываешь для себя что-то новое.