Оэмо и эно...

     Так всё сейчас, в двадцать первом веке, запуталось, точнее, - перепуталось. Особенно в головах у тех, которые считают себя политически влиятельными людьми.

       Ранее политически влиятельные или власть имущие люди думали, что их сила имеет источником своего возникновения прежде всего наличие у них какиз-то идей и идеологий. В действительности, даже и в двадцатом веке сами политтчески влиятельные люди тем, что является важнее и идей, и идеологий, рассматривали свои собственные цели.

     А двадцать первый век с высокой очевидностью, то есть настоятельно показывает и тем, которые уже стали политически влиятельными, и тем, которые только собираются это сделать, то, что идеологии утратили свою силу, поэтому и не нужно выдумывать какие-то новые "идеи".

     Вполне возможно, что двадцать первый век не будет временем ни идей, ни идеологий, а станет временем борьбы за такой источник силы, как оэмо. Отчётливость мыслей и образов.

     Да, идеи могут исчезнуть, но даже политически влиятельным людям никуда не деться от мыслей. Исключение составляет заокеанский президент, которому удалось, вполне возможно, что и надолго, из области мыслей убежать в область образов, отличающихся эно, неопределённостью, или туманностью.

      Заокеанский президент вместо того, чтобы полюбить определённость,  полюбил художественность, которая и есть, в основном, волнующая неопределённость или туманность образов.

     И может так случиться, что представление заокеанского президента о том, что основным источником его силы является или неопределённость, или туманность, или художественость образов, является ложным. 

     На втором месте по неопределённости, после образов, стоят идеи.

     Парадоксально, но в двадцатый век, который был веком идей, идеологий, основным направлением умственной деятельности людей был поиск способов достижения определённости, то есть отчётливости мыслей-предложений, мыслей-решений и мыслей-указаний.

     Двадцатый век был таким, в котором считалось, что самыми сильными, то есть самыми определёнными или отчётливыми должны быть мысли-указания.

     Вполне возможно, что заокеанский президент своим подчинённым и помощникам, - аналитикам, консультантам, политологам, советникам и экспертам предоставляет  исключительно сильные, то есть отчётливые мысли-указания, но может оказаться и так, что, погрузившись в область неопределённых, расплывчатых, туманных, то есть художественных,  образов, заокеанский президент и своим мыслям-решениям позволяет быть в значительной степени неопределёнными, расплывчатыми, туманными и художественными.

      От мыслей-предложений даже строгий и жестокий двадцатый век не требовал высокой степени отчётливости, то есть определённости. Мыслям-предложениям даже в двадцатом  веке позволялось быть в значительной степени не целесообразными, но в любом веке мысли-предложения людей должны были быть  целенаправленными.

     Двадцатый век выработал представление о том, что с целенаправленностью могут быть связаны даже неопределённые, расплывчатые, туманные, то есть художественные, образы, а с целесообразностью теснейшим образом  должны быть связаны совершенно определённые, то есть отчётливые, мысли-указания.

     С точки зрения двадцатого века, источником силы политически влиятельных людей является жёсткая определённость или полная отчётливость мыслей-указаний.

     А где её, полную отчётливость мыслей-указаний взять, - в бурном, вихревом (турбулентном) двадцать первом веке? Некоторые "мыслители" или умники думают, что полную отчётливость мыслей-указаний может дать искусственные интеллект, заключённый в сверхбыстрый и в сверхмощный компьютер, кажется, в квантовый или в фотонный? А, может быть, и ещё в какой-то сверхмощный компьютер, обычной публике, то есть широким народным массам, ещё не известный?

      Наверное, даже среди "айтишников"-программистов есть люди, которые ещё не уверены, но думают, что если научить искусственный интеллект перерабатывать неопределённые, "неотчётливые", расплывчатые, туманные, то есть художественные образы сначала в мысли-решения, а потом и в отчётливые мысли-указания, то ко всем нам приблизится наступление счастливой, для широких народных масс, эпохи отчётливости или определённости.

      Данный вывод "айтишников"-программистов выглядит крайне утопическим, но если программисты всё-таки решатся создать искусственный интеллект, способный перерабатывать неопределённость, расплывчатость, туманность образов в мысли-решения и, что более важно, - в мысли-указания, то более показательного и более ценного  предмета для цифровизации, чем поведение заокеанского президента самого начала второй половины двадцатых годов двадцать первого века, им, наверное, не найти!

     P.S. Автор вынужден сообщить читательницам и читателям, что набредивший всё это персонаж, - непрофессиональный мыслитель и неквалифицированный эпистемолог (гносеолог), просил автора данной записи бреда персонажа поместить её в разделе миниатюр. Персонаж так и сказал автору: "Если разместить данный текст о мыслях-предложениях, мыслях-решениях, мыслях-указаниях и образах, например, в разделе философии, то не прочтут, а если разместить в разделе миниатюр, то, может быть, - клюнут". Автор не решился идти на такой грубейший и наглый обман читателей и читательниц, а только сообщает им, что название данного текста "Оэмо и эно", - это "Отчётливость мыслей, образов и неопределённость".