Выбор

Выбор
по мотивам повести В.Быкова "Сотников"
Ставить только с моего разрешения (vl454@mail.ru) Авторские права защищены.
Действующие лица:
Сотников, партизан
Рыбак, партизан
Портнов, следователь полиции
Настена
Будила, полицай
Действие происходит зимой 1942 года в Белоруссии и после войны.

СЦЕНА 1.
Ночь Заснеженное поле. Раздается хруст снега под ногами, глухой, надсадный кашель. В тусклом свете луны появляются двое партизан.
СОТНИКОВ (перекладывает винтовку с плеча на плечо, голос хриплый): Ну что, далеко еще до этого хутора?
РЫБАК: Да нет, совсем рядом. Осенью мы тут с ребятами проходили. Тогда нам повезло, вернулись не с пустыми руками. Может, и сейчас удача на нашей стороне…
(Снова раздается кашель.)
СОТНИКОВ: Черт возьми! Вот привязался…
РЫБАК: А ты чего командиру не сказал, что болен? Вон сколько народу отказалось.
СОТНИКОВ: Именно поэтому и не отказался – другие отказались.
(Рыбак останавливается, внимательно смотрит на Сотникова.)
РЫБАК: Ты странный, честное слово. Хотя, от простуды на войне еще никто не помирал. Дойдем до жилья, согреемся, может, горячей похлебки поедим – как рукой снимет. (Продолжает идти вперед.)Знаешь, вчера на болоте задремал – хлеб снился. Теплая буханка под курткой. Проснулся, а это от костра жарит. Обидно, черт возьми…
СОТНИКОВ: Не удивительно. Мы уже неделю на пареной ржи.
РЫБАК: Да, паренка на исходе. Гронский вчера остатки забрал.
(Сотников начинает отставать.)
СОТНИКОВ: Знобит что-то.
РЫБАК: У меня на хуторе Любка живет. Огонь-баба… Отогреет…
СОТНИКОВ (кашляет): Девки у тебя на уме.
(Рыбак снова останавливается.)
РЫБАК: Если совсем худо – топай назад. Я один управлюсь. Не возвращаться же с пустыми руками.
(Сотников кутает озябшие руки в широкие рукава шинели.)
СОТНИКОВ: Ничего. Идем.
РЫБАК: Это не спасет… (Протягивает шарф.) Обмотай шею. Теплее будет.
СОТНИКОВ: А ты?
РЫБАК: Мне не привыкать. Ты в армии кем служил? Небось, не рядовым?
СОТНИКОВ (кашлянул): Комбатом.
РЫБАК: В пехоте?
СОТНИКОВ: В артиллерии.
РЫБАК: Ну, тогда понятно: мало ходил. А я вот в пехоте всю дорогу топчу. От старшины до рядового дослужился. Ты кадровый?
СОТНИКОВ: Не совсем. До тридцать девятого в школе учительствовал.
РЫБАК: Значит, институт закончил. А я пять классов всего.
СОТНИКОВ: И что?
РЫБАК: Ну, значит, умный ты. А я вот, когда в деревне жил, соседских мальчишек учил, как сети ставить, как рыбу ловить. Тоже, можно сказать, учил. Только не истории, а жизни.
СОТНИКОВ: Жизнь – это тоже история, Рыбак. Только она пишется не чернилами, а поступками.
РЫБАК: А ты, небось, в школе больше про царей да про битвы рассказывал?
СОТНИКОВ: И про то, как важно помнить прошлое, чтобы не повторять ошибок.
РЫБАК: Ошибок-то много было, это верно. Но и хорошего тоже. Вот ты, например, сейчас здесь. Это же тоже поступок.
СОТНИКОВ: А ты? Ты ведь тоже мог бы остаться в тылу.
РЫБАК: А кто бы тогда землю нашу защищал? Кто бы врага бил? Каждый на своем месте.
СОТНИКОВ: А ты, похоже, не раз в переделки попадал?
РЫБАК (кивает): Бывает, но я всегда на ногах. Умение выживать — вот что важно. (Смотрит на Сотникова.) А ты как, в бою не трусишь?
СОТНИКОВ (пожимает плечами): Страх — это нормально. Главное, чтобы он не парализовал. Я вот, когда первый раз в бой пошёл, думал, что сердце выскочит.
РЫБАК (смеется): Да, у всех так. Сначала пуля свистит, а потом уже и не замечаешь.
СОТНИКОВ (задумчиво): А ты не думал, что всё это когда-нибудь закончится?
РЫБАК (вздыхает): Думаю, но не знаю, когда.
СОТНИКОВ: Да, жизнь, она такая штука…
РЫБАК: Как река. Главное – не утонуть, а держаться на плаву.
(Снег продолжает хрустеть под ногами.)
СОТНИКОВ: Это как понимать?
РЫБАК: Война – это не только пули и снаряды. Это еще и борьба с самим собой, с тем, что внутри.
СОТНИКОВ: Согласен.
РЫБАК: Не отставай, интеллигент.
СОТНИКОВ: Не отстаю!
(Рыбак ускоряет шаг, Сотников, собрав последние силы, следует за ним.Затемнение. Шаги по снегу затихают вдали. Наступает тишина, нарушаемая лишь отдаленным лаем собак. Выстрелы. Немецкая речь.)
СЦЕНА 2.
Кабинет следователя. В углу – печь, рядом – скамья. За столом – следователь Портнов. Он неуклюже барабанит пальцами по пишущей машинке.
ПОРТНОВ: Начальнику окружной полиции господину Геттелю. В ночь с 5 на 6 декабря 1942 года в районе Большака, в десяти километрах от районного центра, двумя вооруженными бандитами был ранен немецкий солдат. (Достает шкалик, выпивает). Партизанская сволочь. (Продолжает печатать). С помощью местной полиции был организован поиск. Бандиты были обнаружены в деревне Лесничее на чердаке одного из домов. Кроме бандитов была арестована хозяйка дома. Бандиты сдались добровольно. По данному делу ведется следствие.
(В кабинет заглядывает полицай Будила.)
ПОЛИЦАЙ: Господин следователь, арестованных к вам?
ПОРТНОВ: На допрос.
ПОЛИЦАЙ: А ну, давай к следователю…
(Полицай вталкивает в кабинет Рыбака и раненого в ногу Сотникова.)
ПОРТНОВ: Посади их на лавку, лицом к стене.
ПОЛИЦАЙ: А ну, живо на лавку и мордой в стенку!
(Рыбак помогает Сотникову сесть, садится сам. Портнов отрывает напечатанный лист, кладет его на стол. )
ПОЛИЦАЙ: А бабу куда, господин следователь? В подвал?
ПОРТНОВ: Ее тоже сюда. На допрос.
(Полицай уходит. За дверью слышится ругань.)
НАСТЕНА: Звери! Изверги! Куда вы меня тащите? У меня там дети малые остались в хате!
ПОЛИЦАЙ: Раньше надо было думать!
НАСТЕНА: Ах ты, погань! Истязатели!
ПОЛИЦАЙ: А ну, глотку заткни, стерва, а то хуже будет! Повесим вниз головой, за язык твой поганый!
(Полицай вталкивает в кабинет женщину.)
НАСТЕНА: Чтоб вам до воскресенья не дожить!
(Женщина испуганно оглядывает комнату).
ПОРТНОВ: Фамилия?!
НАСТЕНА: Что?
ПОРТНОВ: Фамилия?
НАСТЕНА: (на ее лице появляется подобие улыбки). А… Так это вы! Простите, вы же меня знаете!
ПОРТНОВ: Я задал вопрос – ваша фамилия?
НАСТЕНА: Так я Демичева… Настена… по отцу Ивановна… У меня детей трое… Васька, Мишка, Аленка.
ПОРТНОВ: Я о детях пока не спрашиваю. Отвечайте… (Берет ее за плечо, резко поворачивает к партизанам). Как оказались эти бандиты у вас, и как давно вы у них служите, в качестве агента?
НАСТЕНА: (отворачивается от партизан). Я не знаю их.
ПОРТНОВ: Врешь! Почему же они тогда оказались у тебя на чердаке? Явка?
НАСТЕНА: Нет! Я не знаю их! (подбирает слова). Они зашли и вышли… Откуда мне знать, что они на чердак полезли?.. Что я, своим детям враг? Отпустите меня…
ПОРТНОВ: Выкладывай все, как есть.
НАСТЕНА: Я все, родненький, сказала… Я их не пускала… Я за дровами ходила… В избе холодно… В лес пошла.         
ПОРТНОВ: К кому и зачем?
НАСТЕНА: Миленький, я ж вам все, как на духу, говорю… Я за дровами в лес ходила… Вернулась… они уже сидят… эти двое… Я их гнать хотела. У меня же дети…
ПОРТНОВ: Врешь… врешь.О детях своих не думаешь…
НАСТЕНА: (бросается в ноги следователю). Отпусти меня… я век за тебя молиться буду!
ПОРТНОВ: (слегка гладит ее по голове). Бедная женщина, ты думаешь, мне не жаль твоих детей?.. Ошибаешься… Я тоже не враг твоим детям. Но ты и меня должна понять… Эти бандиты найдены у тебя на чердаке… с оружием… А ведь идет война… и ты знала, что за укрывательство и пособничество партизанам полагается расстрел. И что мне теперь делать?
НАСТЕНА: Отпусти меня.
ПОРТНОВ: Я не могу тебя отпустить, пока не расскажешь правду.
НАСТЕНА: Что было – я все рассказала… Отпусти глупую бабу к детишкам… Они сейчас проснутся…
ПОРТНОВ: Проснутся!
НАСТЕНА: А меня рядом нет.
ПОРТНОВ: Вот и будь разумной, говори все, что знаешь, и я тебя выпущу к ним.
НАСТЕНА: Простите глупую бабу.
ПОРТНОВ:  Только признанием сможешь спасти и себя, и детей.
НАСТЕНА: Я все рассказала, ей Богу!
ПОРТНОВ: (резко поднимает ее). Нет, ты не глупая вовсе… Но ничего, посидишь и подумаешь… Может, что и вспомнишь. От этого зависит, вернешься ты к своим зверёнышам или сдохнешь здесь, как собака под шомполами полицаев.
(Портнов кладет дело в папку и выходит из кабинета. Настена медленно поднимается с пола и смотрит на партизан.).      
НАСТЕНА: Ироды… Зачем вы ко мне пришли? Других изб не было, что ли?
Затемнение.Действие переносится в избу Настены.
СЦЕНА 3.
(Изба. Сотников сидит на скамье. Рыбак стоит рядом, с немецким автоматом в руке.Входит хозяйка.) .
РЫБАК: Здрасьте… хозяюшка!
(Настена  с ужасом смотрит на незваных гостей.)
НАСТЕНА: (в голосе страх и недоверие). Сидите, значит?
РЫБАК: Да вот, тебя дожидаемся.
(Настена тяжело вздыхает, снимает с головы платок и расстегивает старенький тулупчик.)
НАСТЕНА: Это какая же у вас ко мне надобность? Хлеба, сала, может, яиц на яичницу захотелось?
РЫБАК: Зачем ты так…
(Настена заглядывает за занавеску, где спят ее дети.)
НАСТЕНА: Спасибо хоть, детей не разбудили… Они у меня голодные… Как котята, клубком свернулись и спят на печи… Шли бы вы подобру-поздорову.
РЫБАК: А ты не гони… Мы ведь не немцы…
НАСТЕНА: А кто же вы? Может, красные армейцы? Так они на фронте воюют, а вы по закоулкам шастаете. Да еще подавай вам на стол. А у меня дети. Кто их кормить будет? Ты? А может… (кивает на Сотникова) … этот?
РЫБАК: А мужик у тебя где?
НАСТЕНА: Мужик у меня на фронте, как все мужики… Шли бы вы, пока полицаи не нагрянули…
СОТНИКОВ: Она права, Рыбак… Надо уходить.
РЫБАК: Не встревай пока. Хозяюшка, мы к вам по-хорошему, а вы…
НАСТЕНА: По-хорошему вы, я гляжу, не понимаете. Я могу и по-плохому. (Берет веник и начинает подметать избу.) Защитнички…
РЫБАК: (осторожно) .Ты не ругайся… Тут, видишь ли, хозяйка, товарищ… мой… того…
(Настена с подозрением смотрит на Сотникова. Тот пытается встать, но тут же стонет от боли.)
РЫБАК: Плохо ему.
СОТНИКОВ: Черт, присохла, наверное.
НАСТЕНА: А ты не дергайся. Тебя же не гонят.
(Рыбак помогает Сотникову пристроить ногу на скамье.)
РЫБАК: Подложить что-нибудь надо…
НАСТЕНА: Сейчас… посмотрю.
(Хозяйка достает старую телогрейку и протягивает Рыбаку.)
НАСТЕНА: На, так мягче будет. У него жар, видно.
РЫБАК: Не страшно.
НАСТЕНА: Вам все не страшно. И стреляют вас – не страшно. И что мать где-то убивается – ничего.
РЫБАК: Нам бы теплой водички – рану обмыть. Ранило его.
НАСТЕНА: Да уж вижу. Не собака укусила. Вон всю ночь под Старасельем бахали.
(Хозяйка достает чугунок с водой и ставит его возле лавки. Рыбак кладет автомат рядом со скамейкой.)
НАСТЕНА: Говорят, одного полицая подстрелили.
РЫБАК: А кто говорит?
НАСТЕНА: Бабы…
РЫБАК: Ну, если бабы, то верно – они все знают.
(Рыбак осторожно стаскивает с ноги Сотникова сапог.)
РЫБАК: Хозяюшка, может, и перевязать чем найдется?
(Настена дает Рыбаку чистый полотняный обрывок.)
НАСТЕНА: Держите… вот нашла.
СОТНИКОВ: Спасибо.
НАСТЕНА: Мне ваше спасибо ни к чему… Шли бы от греха подальше.
(Рыбак начинает бинтовать ногу Сотникова. Настена стоит у окна, ее взгляд прикован к улице.Рыбак споласкивает руки в чугунке с водой и протягивает его Настене.)
РЫБАК: Ну, вот, операция и закончена. А вот что дальше – вот загвоздка.
НАСТЕНА: А я разве знаю, что у вас дальше?
РЫБАК: Идти он не может – факт.
НАСТЕНА: Сюда же пришли.
РЫБАК: К своим.
НАСТЕНА: А мне от вас какая радость? Не слыхали, что в Сосновке было? Пришли партизаны, нагрузились продуктами и в лес… А потом пришли полицаи и все… Нет Сосновки… Спалили… Уходите… Я прошу вас, Бога молю.
СОТНИКОВ: (заходясь в мучительном кашле). Уходим, Рыбак… У неё дети…
РЫБАК: Жалостливый какой… А как я с тобой пойду, подумал?
(Рыбак шагает к окну, его взгляд напряжен.)
РЫБАК: Немцы!
(Рыбак резко берет со стола оружие.)
НАСТЕНА: Не стреляйте! Дети у меня… Не берите грех на душу!
(Рыбак метнулся обратно к окну, его движения быстры и решительны.)
РЫБАК: Трое идут! Прямо сюда!
(Сотников, силясь подняться, издает сдавленный крик и падает обратно на скамью.)
РЫБАК: Навязался на мою голову…
(Пауза.)
НАСТЕНА: (шепчет.) На чердак… Лезьте на чердак!
СОТНИКОВ: Помоги мне встать…
(Рыбак подхватил Сотникова под руку, рывком поднимая его на ноги.)
РЫБАК: А ты смотри, хозяйка, рот откроешь – мне терять нечего.
(Сотников снова закашлял.)
РЫБАК: Не кашляй!
(Сотников посмотрел на Настену.)
СОТНИКОВ: Простите нас… Мы не знали… что у вас дети…
(Настена исчезла в сенях. Рыбак, поддерживая Сотникова, медленно двинулся к выходу.)
Затемнение.
Действие вновь переносится в кабинет следователя.
СЦЕНА 4.
Кабинет следователя. Сотников стоит у двери. Следователь Портнов, не поднимая глаз, открывает папку, достает бумаги.
СОТНИКОВ: Ну вот, тут всё и кончится! Господи, только бы выдержать…
ПОРТНОВ: Вы что-то сказали, молодой человек?
(Сотников взглянул на следователя. Портнов, не торопясь, пододвинул к нему стул.)
ПОРТНОВ: Можете сесть.
(Сотников опустился на стул, стараясь не потревожить раненую ногу.)
ПОРТНОВ: Познакомимся. Портнов. Следователь полиции. А как ваша фамилия?
СОТНИКОВ: Моя фамилия вам ничего не скажет.
ПОРТНОВ: А всё-таки?
СОТНИКОВ: Ну… допустим, Иванов.
ПОРТНОВ: Не возражаю. Пусть будет Иванов. Из какого отряда?
СОТНИКОВ: Вы думаете, я вам скажу правду?
ПОРТНОВ: (уверенно).Скажешь. Какое имели задание? Куда шли? Как давно эта женщина у вас в пособниках?
СОТНИКОВ: Никакой она не пособник. Мы случайно зашли к ней в избу, забрались на чердак. Её и дома-то не было.
ПОРТНОВ: (с улыбкой). Конечно, случайно.
СОТНИКОВ: (твердо). Да, случайно!
ПОРТНОВ: (с ухмылкой).Вы же умный человек. Надо было придумать что-нибудь похитрее.
СОТНИКОВ: Вы можете поступить с нами, как вам угодно, только женщину не трогайте. Она ни при чём. Просто её хата оказалась крайней, а я не мог идти дальше.
ПОРТНОВ: Где ранили?
СОТНИКОВ: В лесу. Два дня назад.
(Портнов берет со стола лист и показывает Сотникову.)
ПОРТНОВ: Не в лесу, а на большаке этой ночью. Видите? Мы знаем достаточно, чтобы вас расстрелять. А доказать невиновность матери невозможно. Вы найдены в её доме с оружием. А ведь идёт война… Вы совершили ошибку.
СОТНИКОВ: Я признаю это.
ПОРТНОВ: Уже хорошо. Тогда исправляйте. Говорите, где отряд, ваши связные, явки. Этим, может, вы и спасёте женщину с детьми.
СОТНИКОВ: (подбирая слова). Я в отряде недавно.
ПОРТНОВ: Допускаю. Но вы ведь куда-то шли? (Внимательно смотрит на Сотникова.) Куда?
СОТНИКОВ: А если я всё объясню, вы отпустите женщину? Вы можете это обещать?
ПОРТНОВ: Я не обязан вам ничего обещать. Я ставлю вопросы, а вы должны на них отвечать.
СОТНИКОВ: Ни за что погубите женщину. А у неё трое детей.
ПОРТНОВ: Губим не мы. Губите вы! Вы её в банду втянули. Почему тогда не подумали о детях? (За дверью раздался тяжёлый топот, послышались голоса, ругань.) Итак, куда вы шли?
СОТНИКОВ: Мы заблудились…
ПОРТНОВ: Опять врёте. Но я человек терпеливый и даю вам несколько минут подумать.
СОТНИКОВ: Не утруждайтесь.
ПОРТНОВ: Ты жить хочешь?
СОТНИКОВ: Может, помилуете?
ПОРТНОВ: Бандитов мы не милуем, а расстреливаем или вешаем. Но сначала я дам поработать нашим… (Посмотрел на дверь.) Они ведь тоже на службе, у них своя работа, и они её делают с огоньком. Повытянут из твоего молодого тела все жилы, переломают поочередно все косточки… И на этом закончится следствие и твоя молодая жизнь. А чтобы там, в лесу, не шибко беспокоились, объявим тебя… предателем.
СОТНИКОВ: Я не предам…
ПОРТНОВ: Не выдашь ты – другой выдаст. А спишем всё на тебя…
СОТНИКОВ: Сволочь ты, Портнов.
ПОРТНОВ: Хотите откровенно? Я не обиделся. Я насмотрелся на таких героических людей… на допросах. И почти все говорят одно и то же, пока не начнёшь их пытать… А там уже всё это исчезает. Страх всё вытесняет, и человек становится самим собой – простым ничтожеством.
СОТНИКОВ: А кем ты был до войны?
ПОРТНОВ: Это не важно. Главное, кто ты сейчас.
СОТНИКОВ: Женщина ни при чём, запомни. Мы без неё залезли на чердак.
(Портнов, не отрываясь, смотрел на Сотникова. Пауза. Затем Портнов резко открыл дверь.)
ПОРТНОВ: Будила, можете его забирать. Он мне уже не нужен.
(На пороге возник полицай. Сотников медленно поднялся и, в последний раз, взглянул на следователя.)
ПОЛИЦАЙ: Идём ко мне в гости, я тебе маникюр делать буду.
(Полицай грубо схватил Сотникова и вытолкнул за дверь.)
ПОЛИЦАЙ: Я из тебя дурь выбью, комиссарская сволочь!
СОТНИКОВ: Плевать я хотел на тебя!
ПОЛИЦАЙ: Скоро поплюёшь! Кровью похаркаешь!
(Портнов положил на стол чистый лист бумаги и карандаш.)
ПОРТНОВ: Скажешь.
(Затемнение. Раздался лязг железа… Смех полицаев. Истошный крик.Резкий свет.В кабинете стоит Рыбак.)
РЫБАК: А где же Сотников? Сначала же, наверное, должны были привести его с допроса, а потом уже взять меня.
СЦЕНА 5.
Неожиданно за спиной Рыбака возникает Портнов.Он хватает партизана за шиворот.
ПОРТНОВ: Фамилия!
РЫБАК: (встревоженно, почти выдыхая).Чья?
ПОРТНОВ: Твоя!!
РЫБАК: Рыбак!
ПОРТНОВ: Год рождения?
РЫБАК: Тысяча девятьсот шестнадцатый.
ПОРТНОВ: Где родился?
РЫБАК: Под Гомелем.
ПОРТНОВ: Жить хочешь?
РЫБАК: Хочу!
(Портнов рывком опускает Рыбака на стул.)
ПОРТНОВ: Ты парень с головой, не то, что некоторые…
РЫБАК: Что?
ПОРТНОВ: Куда шли?
РЫБАК: (медленно, подбирая слова). Шли за продуктами в Сосновку, а она сожжена… поэтому зашли в деревню…
ПОРТНОВ: А кто командир банды?
РЫБАК: Командир отряда? Ну, этот… Дубовой.
ПОРТНОВ: (изображая удивление). Дубовой?.. А где отряд?
РЫБАК: В лесу…
ПОРТНОВ: В каком?
РЫБАК: В Борковском.
ПОРТНОВ: Сколько человек в отряде?
РЫБАК: Человек тридцать…
ПОРТНОВ: Врешь, сучонок! У нас есть сведения, что больше.
РЫБАК: Было больше. Но бои… потери…
ПОРТНОВ: (торжествующе). Что, пощипали вас наши ребята? То-то же!.. А теперь ты мне скажи, кто из вас стрелял ночью? Ты или он?
РЫБАК: Не я…
ПОРТНОВ: Значит, тот? Как его фамилия?
РЫБАК: Кого?
ПОРТНОВ: Напарника…
РЫБАК: Не знаю…
ПОРТНОВ: Встать, сволочь партизанская!
(Рыбак, словно по команде, вскакивает и вытягивается по стойке "смирно".)
ПОРТНОВ: Так ты, значит, родом из Могилева?
РЫБАК: (дрожащим голосом). Из-под Гомеля…
(Портнов толкает Рыбака со стула. Тот, кубарем, летит на пол. Сапог Портнова обрушивается на пальцы руки Рыбака. Крик.Рыбак, судорожно дергаясь, пытается свободной рукой вырваться из-под стального пресса, но безуспешно.)
ПОРТНОВ: Фамилия…
РЫБАК: (сквозь стон). Чья?
ПОРТНОВ: Твоя!
РЫБАК: Я уже сказал..Рыбак.
ПОРТНОВ: Где остальная банда, отвечай?!
РЫБАК: В Борковском лесу…
(Портнов убирает сапог с руки Рыбака.)
РЫБАК: (сквозь зубы).Сука.
ПОРТНОВ: А какие у вас связи с этой бабой?
РЫБАК: Никаких, ей-богу!Просто зашли погреться и поесть. А тут ваши ребята нагрянули…
ПОРТНОВ: А ребята и нагрянули! Молодцы! Так говоришь, никаких?..
РЫБАК: Нет никаких!!
ПОРТНОВ: Не виновата? А вас принимала? На чердаке прятала? Думаешь, не знала, кого прятала? Отлично знала! Покрывала, значит. А по законам военного времени что за это полагается?
(Портнов медленно достает наган. Рыбак закрывает глаза.)
ПОРТНОВ: Жить, значит, хочешь?
(Рыбак кивает головой.)
ПОРТНОВ: Возможно, мы сохраним тебе жизнь… Что, не веришь? Мы можем… Мы все можем… Только с условием…
(Рыбак, приоткрыв глаза, смотрит на Портнова.)
ПОРТНОВ: (прячет наган в карман). Ты нам расскажешь все. Вступишь в полицию… Хочешь послужить Великой Германии?
РЫБАК: Я?
ПОРТНОВ: Мы тебе дадим оружие… и ты будешь убивать…
РЫБАК: Кого?
ПОРТНОВ: Врагов наших. Можешь сразу не отвечать. Подумай.(Пауза.)Ты думаешь, что у тебя есть выбор?  Но выбора нет. Ты либо с нами, либо против нас. И поверь, против нас — это смерть. Медленная, мучительная, без права на пощаду.(Открывает дверь, бросает взгляд в коридор) Будила, как там наш герой?
ПОЛИЦАЙ: Молчит. Этого забирать?
(Пауза.)
ПОРТНОВ: В подвал его!
(Будила грубо хватает за шиворот Рыбака, вытаскивает его из допросной.)
ПОРТНОВ: Никуда ты, милок, от нас не денешься.
Затемнение.
Раздается лязг железа, отборная ругань, возня. Раздирающий крик. И вдруг – мертвая тишина.
Подвал.Сквозь щели пробирается тусклый свет. На полу подвала лет Сотников. Рядом с ним, неподвижно стоит Рыбак.
СЦЕНА 6.
( Рыбак смотрит на лежащего Сотникова.)
РЫБАК: (Глухо, почти про себя). Ну вот как они тебя…
СОТНИКОВ: (Еле слышно, хрипло). Воды бы…
РЫБАК: Щас, погоди…
(Рыбак подходит к двери, приоткрывает её.)
РЫБАК: Эй, парень! Тут это… Воды надо.
ПОЛИЦАЙ: Я тебе не парень, а господин полицай.
РЫБАК: (Поспешно, чуть заикаясь) .Господин… полицай… Извините. Человек помирает тут.
ПОЛИЦАЙ: Туда и дорога бандиту.
(Дверь с грохотом захлопывается. Рыбак снова опускается к Сотникову.)
РЫБАК: Сволочи!
СОТНИКОВ: (Слабым голосом, приоткрывая глаза) Кто там?
РЫБАК: Это я, Рыбак! Как ты, держишься?
СОТНИКОВ: Терпимо. А тебя… тебя сильно?
РЫБАК: Да нет..
СОТНИКОВ: Я им ничего не сказал… А ты?
РЫБАК: Слушай, пока есть время нам надо с тобой договориться…
СОТНИКОВ: О чём?
РЫБАК: (Шёпотом, наклоняясь) Послушай внимательно. Если спросят, отвечаем одно. Шли за продуктами на хутор. Хутор сожгли. Поэтому и оказались в деревне…
СОТНИКОВ: Нет… не выйдет так…
РЫБАК: Ты слушай… и на ус мотай. Мы из отряда Дубового. Отряд сейчас в Борковском лесу… Пусть проверят…
СОТНИКОВ: Но отряд… он же и правда в лесу…
РЫБАК: Ну и что? Им всё равно до него не добраться. Если мы их не обведём вокруг пальца, не схитрим, то нас расстреляют или повесят…
СОТНИКОВ: Ты что, смерти боишься?
РЫБАК: Я жить хочу, чтобы бить этих гадов… душить вот этими руками. Поэтому надо их повадить, как щуку на удочке. Иначе перетянешь, порвёшь – и всё, конец.
СОТНИКОВ: (Тяжело дыша) Теперь я понимаю… что война – это не только пули и снаряды, как ты говорил… Это прежде всего борьба с самим собой, с тем, что внутри.
РЫБАК: И что ты решил?
СОТНИКОВ: Я им ничего не скажу… Мы солдаты, Рыбак. Мы должны идти до конца.
РЫБАК: (С горечью) Значит, на тот свет собрался… (Пауза.) А мне следователь предложил идти к ним… в полицию.
СОТНИКОВ: (С удивлением и тревогой, приподнимая голову) Вот как! Ну и что ж – побежишь?
РЫБАК: Не побегу, не бойсь. Я с ними ещё поторгуюсь.
СОТНИКОВ: Смотри, проторгуешься… Они ведь тебя в полицию зовут не в карты играть. Рыбак, я тебя прошу, как солдат солдата, не лезь в это дерьмо.
РЫБАК: Солдат? Солдат я, а ты труп. Помереть легче всего…
СОТНИКОВ: Смотря как умирать!
РЫБАК: Я не хочу просто так умирать, ни за что. Какой в этом смысл?
СОТНИКОВ: Смысл есть… поступить по совести.
РЫБАК: По совести говоришь… А кто меня сюда, здорового мужика, и эту бабу укатал? Кто? Молчишь? Совестливый нашёлся. А кто немца подстрелил, там, на большаке? Я предупреждал, чтобы не стрелять. И что вышло? Тебя ранили, я ведь тебя не бросил. Вспомни, на чердаке у бабы, чего ты глотку свою не заткнул от кашля? А когда они нас обнаружили, ты ведь стрелять хотел. Я у тебя оружие выбил. Думаешь, струсил? Я за бабу и детей испугался… Вот моя совесть думает. Совестливый. Умереть хочешь, чтобы скрыть все свои грешки, а отвечать кто будет? (Начинает трясти Сотникова. Тот от боли стонет.) Молчишь? (Отпускает Сотникова. Пауза.) А твоя совесть, она ведь тоже не простая. Она ведь и тебя сюда привела. Ты ведь тоже не просто так оказался. Ты ведь тоже верил во что-то. А теперь что? Лежишь и про совесть мне толкуешь. А я что, не человек? Мне тоже жить хочется. Мне тоже страшно. (Посмотрел на Сотникова, который закрыл глаза.) Но я не такой. Я сделаю свой выбор. Только не вини меня потом.                СОТНИКОВ: (С трудом переводя дыхание) Выбор… Ты думаешь, у тебя есть выбор? Когда ты присягу давал, ты уже свой выбор сделал. Это не игра, Рыбак. Это война. И мы в ней солдаты. А солдаты не торгуются. Они выполняют приказ. Или умирают.                РЫБАК: (С вызовом) А какой мне приказ? Умереть за то, что ты там, на большаке, решил героем стать? За то, что кашлял, когда надо было молчать? Я за себя отвечаю. За свою жизнь.
СОТНИКОВ: (Смотрит на него с болью и разочарованием) Ты не понимаешь… Это не твои грешки, Рыбак. Это наша общая беда. И если мы сейчас сломаемся, если каждый начнет думать только о себе… то всё зря. Всё, за что мы боролись.
РЫБАК: (Скрестив руки на груди, отворачиваясь) Борьба… А я вот хочу жить. Хочу, чтобы эти гады ответили. И если для этого надо им немного соврать…
СОТНИКОВ: (Перебивает, голос крепнет, несмотря на боль) Соврать? Ты думаешь, они поверят? Они тебя насквозь видят. И если ты им сейчас поддашься, ты не только себя предашь. Ты предашь всех. Тех, кто там, в лесу. Тех, кто погиб.
РЫБАК: (Поворачивается, в глазах злость и отчаяние) А ты что, святой? Ты думаешь, тебе легко? Лежишь тут, умираешь, и про совесть мне толкуешь. А я должен идти и умирать за тебя? За твою совесть?
СОТНИКОВ: (Смотрит прямо на него, в его глазах – стальная решимость) Я не прошу тебя умирать за меня. Я прошу тебя остаться человеком. Солдатом. Не предавать.
РЫБАК: (Смотрит на него, потом на свои руки, сжимает кулаки) Я… я не знаю…
СОТНИКОВ: (Тихо, но твердо) Ты знаешь...(Хотел еще добавить, но закрыл глаза.)
РЫБАК (вздыхает): Знаю одно..для нас утром может все закончится.
(За дверью раздается ругань. Голос Настены: "Душегубы! Звери!!" Открывается дверь, и полицай грубо вталкивает в подвал женщину.)
НАСТЕНА: Куда толкаешь, негодяй! Тут же мужчины, а божечка мой!
ПОЛИЦАЙ: До утра посидишь.
НАСТЕНА: А утром что?
ПОЛИЦАЙ: А утром – грос аллес капут! Понял?
НАСТЕНА: Чтоб вам на осине висеть, зверьё поганое…
РЫБАК: Ты потише бы… Чего на рожон лезешь?
НАСТЕНА: Я бы их всех… Ладно, фашисты, чужие люди, чего от них ждать. Но наши-то, которые с ними? Жили рядом, в глаза глядели, а теперь убить норовят. Это разве люди? Звери!
(Раздается глухой голос Сотникова.)
СОТНИКОВ: Пить…
НАСТЕНА: Вот, звери, как парня изувечили…
СОТНИКОВ: Пить…
(Настена крадется к двери, прислушивается. Стук костяшками пальцев по дереву.)
НАСТЕНА: Воды дайте, изверги!
(На пороге возникает полицай, в руках котелок.)
ПОЛИЦАЙ: Держи. И чтоб этот бандюга к завтрему был, как огурчик.
(Настена подхватывает котелок, спешит к Сотникову.)
НАСТЕНА: Приподними его…
(Сотников жадно припадает к воде, пьет взахлеб. Закрывает глаза.)
НАСТЕНА: Выживет ли?
РЫБАК: А ты не каркай…
НАСТЕНА: А тебе, гляжу, повезло больше.
РЫБАК: Моё – всё впереди. А тебе, может, и обойдется.
НАСТЕНА: Обойдется, говоришь? Вон, немец, которого ночью подстрелили, сдох. Чтоб им всем передохнуть!
РЫБАК: Так вот почему меня следователь так упорно спрашивал, кто стрелял.
НАСТЕНА: Да какой он следователь? Наш, местный… Учителем в школе работал. С ребятами спектакли ставил, дети его любили… Ласковый такой был, "добрый день" всем раздавал, с мужчинами за руку здоровался. Культурный… Я ему однажды помогла, заболел он сильно… Так я в город пешком ходила, чтобы лекарство достать… Если бы я тогда знала… что вот так обернется – гадиной станет. Ирод проклятый! Что удумал… чтобы я выведала про вас. Про отряд, ну и еще кое-что. И зачем вы ко мне пришли?
(Рыбак  юркнул в темный угол подвала.)
РЫБАК: Вот ведь как бывает… Говорят, от судьбы не уйдешь, как вцепится – и всё, конец. Неужели правда всё? Я ведь всегда находил выход, выкручивался, как мог. Помогало. А теперь что? Тут ни смелость, ни хитрость не помогут. Нужно что-то… другое. Шевели мозгами. Неужели следователь врал, когда что-то обещал, даже уговаривал, будто в душу лез? А я, дурак! Зря упирался на допросе. Завтра может быть поздно. Нет, на смерть я не согласен, ни за что! А с Сотниковым… с ним не договоришься. Упертый. Даже пальцем не хочет пошевелить, чтобы товарища своего спасти. Да кому неизвестно, что в этой проклятой игре, которую жизнью зовут, выигрывает тот, кто хитрее? Иначе никак!
(Слышен кашель Сотникова.) А что, если он до утра не дотянет? Может, и к лучшему… Меньше свидетелей. А мне что? Я же не виноват, что он такой… такой… правильный.(Пауза.) В этой игре, которую жизнью зовут, правильные не выигрывают. Выигрывают те, кто умеет выбирать. Выбор?!
(Бледный луч выхватил из темноты лицо Настены, измученное и заплаканное.)
НАСТЕНА: Прости меня, Демьян… не уберегла я деточек… Забрали… И тут житья не дают. Деточки мои родненькие! Как они там без меня? Ой, дитятки…
(Свет упал на изможденное лицо Сотникова.)
СОТНИКОВ: Неужели это все? Эта ночь, похоже, последняя. Пуля, быстрая такая, всё оборвёт. Ну, может, это и не самый плохой вариант. Обычная солдатская участь. А я, дурак, боялся в бою погибнуть. Теперь такая смерть, с винтовкой в руках, кажется чем-то недостижимым. За эти месяцы в партизанах я всё-таки что-то сделал, свой долг выполнил. Пусть не так, как мечтал, а как получилось. Несколько врагов от моей руки полегли. И вот, кажется, мой черёд настал.Но я не могу просто так уйти, пока не спасу эту женщину. У неё же дети. Я должен всё на себя взять. Пожертвовать собой, чтобы их спасти. И тогда моя смерть от рук этих гадов не будет просто какой-то нелепой случайностью. Любая смерть в борьбе должна что-то значить. Иначе зачем тогда вообще вся эта жизнь? Слишком уж тяжело она даётся человеку, чтобы так легкомысленно к её концу относиться.
Надо собрать последние силы, чтобы встретить её достойно. И это достоинство – не в том, чтобы не дрогнуть, а в том, чтобы придать ей смысл. И моя жизнь оборвётся не в пустоте, а в борьбе за то, что действительно важно. За человечность.
ЗАтемнение.
СЦЕНА 7.
Звук открываемой двери.На пороге подвала появляется полицай. В руках у него винтовка.
ПОЛИЦАЙ: Выходи! Ликвидация!
(Сотников с трудом поднимается на ноги.)
СОТНИКОВ (глуховатым, надрывным голосом): Позовите следователя!
(Рыбак и Настена удивленно переглядываются.)
ПОЛИЦАЙ: Отследовался уже.
СОТНИКОВ: Позовите Портнова!
(Появляется Портнов.)
ПОРТНОВ: Я слушаю.
СОТНИКОВ: Я хочу сделать одно сообщение.
ПОРТНОВ: Я внимательно слушаю.
СОТНИКОВ: Я партизан. Это я ранил немецкого солдата. (Кивает в сторону Рыбака.) Тот здесь оказался случайно. Женщина тоже ни при чем. Берите одного меня.
ПОРТНОВ (с усмешкой): И что?
СОТНИКОВ (заикаясь от неожиданности): Как что? Я убил немца!
ПОРТНОВ: Убедительно, но следствие по вашему делу уже закончилось. Вы, как бандиты, будете все расстреляны. Увести!
(Рыбак делает несколько шагов к следователю, вытягивается "руки по швам».)
РЫБАК: Господин следователь, я согласен… согласен идти в полицию. Я тут, ей-богу, ни при чем. Вот он подтвердил…
ПОРТНОВ: Вы согласны вступить в полицию?
РЫБАК (со всей искренностью): Согласен.
(Сотников смотрит на Рыбака. Пауза. Настена бросается в ноги следователю.)
НАСТЕНА: Тогда пустите и меня! У меня малые… ах, божечка, как же они там без меня. Отпустите!
(Портнов отталкивает ее ногой.)
ПОРТНОВ: Этих – увести.
(Полицай хватает Сотникова за шинель.)
СОТНИКОВ: Я сам.
(Сотников делает шаг к выходу и снова встречается взглядом с Рыбаком.Рыбак опускает голову, прячет глаза. Сотников делает еще шаг, спотыкается. Его подхватывает Настена.)
СОТНИКОВ: Простите меня.
(Хозяйка смотрит на Сотникова и кивает головой.)
ПОЛИЦАЙ: Пошевеливайтесь!
(Полицай уводит из подвала Сотникова и Настену. Портнов, проводив их взглядом, достает фляжку и жадно прикладывается к ней.)
ПОРТНОВ: А ты чего стоишь? Отрабатывай.
РЫБАК: Что?
ПОРТНОВ: Доверие нужно заслужить.
(Рыбак молчит.)
ПОРТНОВ: Твой товарищ выбрал смерть.Ты выбрал жизнь. Но жизнь эта будет стоить тебе многого.Ты будешь жить с этим. С тем, что ты сделал. И с тем, что тебе еще предстоит сделать.
(Рыбак поднимает голову. В его глазах появляется что-то новое – страх, смешанный с отчаянием.)
РЫБАК: (сдавленно) Я… я попробую.
ПОРТНОВ: Как нужно отвечать.
РЫБАК: (решительно). Я готов.
ПОРТНОВ:Господин следователь.
РЫБАК: Господин следователь.
ПОРТНОВ: Вот это уже дело.
(Входит полицай.)
ПОЛИЦАЙ: Все готовы, господин следователь.
(Портнов толкает Рыбака к выходу.)
ПОРТНОВ: Пойдем. Покажи, на что способен.
(Портнов кивает полицаю, тот отступает, пропуская их. Рыбак, не оборачиваясь, идет за Портновым к выходу из подвала. Полицай остается один, оглядывая опустевший подвал.)
ПОЛИЦАЙ: Одни идут, другие остаются. А война все идет.
(Выходит из подвала.С шумом закрывает за собой дверь.Затемнение.)
СЦЕНА 8.
Яркий луч прожектора выхватывает из темноты Сотникова, а рядом, в другом световом круге, появляется Настена. Неподалеку видны фигуры Рыбака и Портнова. Следователь достает пистолет, взводит курок и протягивает его Рыбаку.
ПОРТНОВ: Отрабатывайте.Там наши враги..
(Рыбак оглядывается. За его спиной маячит полицай Будила с автоматом. Рыбак поднимает наган, направляет его на Сотникова и зажмуривается.)
ПОРТНОВ: Смелее.
( Раздаются два выстрела. Свет, освещавший Настену и Сотникова, гаснет. Остается лишь луч, направленный на Портнова. Он прячет свой наган, из которого только что произвел выстрелы, подходит к Рыбаку и отбирает у него оружие.)
ПОРТНОВ: А ты чего глаза закрыл? Испугался? А вообще-то ты молодец.
(Портнов хлопает Рыбака по плечу. Рыбак открывает глаза. Недалеко, на земле, лежат Сотников и Настена.)
ПОРТНОВ: Служи, солдат великой Германии!
РЫБАК: (неуверенно). Хорошо.
ПОРТНОВ: Яволь надо говорить.
РЫБАК: (тихо). Яволь!
ПОРТНОВ: Не слышу!
РЫБАК: (громко). Яволь!
ПОРТНОВ: Привыкай!
(Портнов уходит. Будила подходит к Рыбаку, держа в руках сапоги.)
ПОЛИЦАЙ: Хороши сапожки! (хлопает его по плечу). Полушубочек твой тоже хотел прибрать. Не вышло. А ты чего стоишь? Пойдем, я тебе водки налью… Заслужил.
(Полицай, прихрамывая уходит.Рыбак провожает его недобрым взглядом. Смотрит на убитых Сотникова и Настену. Снимает полушубок и накрывает тело Сотникова. Опускается на колени.)
РЫБАК: И за что же ты так меня хлещешь, судьба, судьбинушка? За что?
Затемнение. Раздается стук пишущей машинки.
МУЖСКОЙ ГОЛОС: В протоколе следственного дела было указано имя предателя. Им оказался Сотников Михаил Владимирович. В связи с этими обстоятельствами мать Сотникова умерла от сердечного приступа, а отец его до самой смерти обивал пороги инстанций, доказывая непричастность сына к измене Родине, но безуспешно…
Только спустя много лет в органы безопасности пришел человек, чье имя  навсегда было связано с трагедией того декабрьского дня.
СЦЕНА 9.
Свет прожектора резко выхватывает фигуру человека, сидящего на стуле.
РЫБАК: Фамилия моя Рыбак. Родом из-под Гомеля.(Пауза.)Я готов к наказанию. Прощения мне нет. Но может, моя правда, хоть и поздно, хоть немного облегчит боль тех, кто страдал из-за моей трусости. Хочу, чтобы имя Сотникова очистили. Чтобы родители его, хоть и после смерти, покой обрели. Я готов к любому приговору. Моя жизнь – это уже наказание. Но я не мог уйти, не сказав этого. Не мог унести эту тайну в могилу. И я готов рассказать все как было ..В ночь с 5 на 6 декабря 1942 года..
(Раздаются  Шаги по хрустящему снегу, глуховатый, простудный кашель.  В лучах другого света появляются двое партизан, медленно бредущие по заснеженной дороге…Свет с Рыбака медленно уходит..)­