Секрет Пандоры. Глава 12

«Этот мир создан мужчиной», — льётся из приглушённых динамиков мягкий голос певицы, едва пробиваясь сквозь утреннюю тишину. Я стою на балконе, в руке — сигарета. Впервые за год я курю не от отчаяния, не в попытке заглушить боль, а от чистого, почти первобытного наслаждения. Дым медленно струится между пальцами, завиваясь причудливыми кольцами, а я наблюдаю за ним с лёгкой, почти самодовольной улыбкой.

Максим ещё спит в спальне. Его силуэт размыт за полупрозрачной шторой, но я знаю: он там, мой невинный с виду лев. Такой простой, почти ангельский в утреннем свете — и в то же время хранящий в себе столько потаённых, грязных тайн, столько необузданной страсти, что от одной мысли об этом по спине пробегает приятная дрожь. Стряхиваю пепел в хрустальную пепельницу — он падает с тихим звоном, рассыпаясь на мелкие искрящиеся частицы. Выдыхаю дым, и он окутывает меня, словно невидимый плащ. Я чувствую себя огнедышащим драконом — не разрушителем, нет, а хранительницей своего маленького королевства. Своего мира, который я только что создала.

В голове крутятся воспоминания прошедшей ночи — его руки на моей коже, его шёпот, его власть, его покорность. Я улыбаюсь шире, потому что теперь ;знаю: это не просто ночь. Это — начало. Начало чего то большего, чего то настоящего. «Этот мир создан мужчиной, но он был бы бессмысленным без женщины», — продолжает петь певица, и я тихо смеюсь. Да, мир создан мужчиной. Но именно женщина придаёт ему смысл. Именно женщина превращает его в произведение искусства.

Я делаю ещё одну затяжку, медленно, с наслаждением. Чувствую, как тепло разливается по телу, как каждая клеточка пульсирует от осознания собственной силы, собственной красоты, собственной власти. Я — победительница. Не потому, что одержала верх над кем то, а потому, что нашла то, что искала. Потому, что позволила себе быть собой — дикой, страстной, необузданной, но в то же время нежной, любящей, настоящей.

Бросаю взгляд на спальню. Максим пошевелился, перевернулся на бок, и одеяло сползло, обнажая его плечо. Я чувствую, как внутри всё сжимается от желания подойти, прикоснуться, разбудить его своими губами, своими руками, своим телом. Но пока я остаюсь здесь, на балконе, в объятиях утреннего солнца и сигаретного дыма. Потому что этот момент — мой. Момент триумфа, момент осознания, момент, когда я наконец то могу сказать себе: «Я счастлива. Я любима. Я — женщина, которая нашла своего мужчину. И теперь весь мир — наш». Докуриваю сигарету до конца, тушу её в хрустальной пепельнице. Дым растворяется в воздухе, оставляя после себя лишь лёгкий аромат табака....

Моя ночная нега — всего лишь амплуа для его бывшей жены. Пусть она верит, что знает его, что понимает правила этой игры. Но в моих руках он — словно пластилин, податливый и отзывчивый. Словно глина в руках опытного гончара, из которой я леплю то, что хочу видеть. Словно ведьма в руках самодовольного инквизитора — но не в роли жертвы, а в роли равной: получив грубую пощёчину, я не стану молить о пощаде. Напротив — довольно подставлю вторую щёку, приглашая к новому удару, к новой вспышке боли наслаждения.

Я возвращаюсь в спальню. Утренний свет льётся сквозь занавески, рисуя на полу причудливые узоры. Максим ещё спит — такой невинный, такой спокойный. В этом свете его черты кажутся почти ангельскими: ровные брови, длинные ресницы, чуть приоткрытые губы. Но я то знаю, какие тёмные, жаркие тайны скрываются за этой внешней безмятежностью. Шелковый белый халат скользит по плечу, когда я приближаюсь к кровати. Ткань нежно обвивает тело, но одно неосторожное движение — и она сползает, обнажая кожу. Я не спешу её поправить. Пусть видит. Пусть чувствует.

Максим приоткрывает глаза. Его взгляд, сначала рассеянный, постепенно фокусируется на мне. Он замечает и халат, и мою позу, и лёгкую улыбку на моих губах. В его глазах вспыхивает знакомый огонь — смесь восхищения, желания и властности.

- Ты прекрасна, — шепчет он, протягивая руку.

Я делаю шаг ближе, позволяя его пальцам коснуться моей кожи. Прикосновение — как разряд тока, как обещание чего то большего. Я наклоняюсь, и халат окончательно сползает, оставляя меня почти обнажённой в лучах утреннего солнца.

- Знаешь, — говорю я, проводя кончиком пальца по его груди, — ты думаешь, что владеешь мной. Но на самом деле мы оба в этой игре.
- Ты права, — говорит он, глядя мне в глаза. — Мы оба в этой игре. Но знаешь, что самое интересное?
-Что? — шепчу я, чувствуя, как сердце бьётся быстрее.
- Что я не хочу из неё выходить.

Его губы находят мои, и этот поцелуй — не просто страсть. Это признание. Это договорённость. Это обещание.

-И я не хочу...-Я отстраняюсь, но лишь на миг.

Максим медленно приподнялся в кровати. Атласная простынь скользнула по его обнажённому торсу, едва прикрывая бёдра. Утренний свет, пробивавшийся сквозь лёгкие занавески, играл на его коже золотистыми бликами, подчёркивая рельеф мышц и мягкую линию плеч. Он провёл рукой по взъерошенным волосам, сонно прищурился — и в этот момент я подсела к нему, легко коснувшись плеча. В моей руке была бархатная книга — потрёпанная, с потёртыми уголками, но бережно хранимая. Я протянула её Максиму с лёгкой улыбкой, наблюдая, как в его глазах вспыхивает любопытство.

-Что это? — спросил он, принимая книгу и осторожно проводя пальцами по бархатистой обложке.
-Открой, — прошептала я, придвигаясь ближе.

Он развязал шёлковый шнурок, бережно раскрыл страницы. Первые наброски — лёгкие, карандашные — заставили его замереть. Потом он начал листать: один эскиз сменялся другим, каждый — с подписью, пометками, аккуратными зарисовками деталей.

-Это… потрясающе, — наконец произнёс он, останавливая взгляд на одном из рисунков — тонком кружевном комплекте с вышивкой по краю чашечек. — Ты сама это придумала?
- После развода я не захотела возвращаться в нотариальную практику, — начала я, подбирая слова. — Всё казалось… чужим. Скучным. Я искала то, что заставит меня чувствовать. И нашла.

Максим перелистнул ещё несколько страниц, задержался на эскизе корсета с шёлковыми лентами.

- И как давно ты этим занимаешься?
- Почти год, — я чуть наклонила голову, наблюдая за его реакцией. — Сначала просто рисовала. Потом купила ткань, нитки, начала шить. Сначала — для себя. Потом — для подруг. Теперь у меня есть пара постоянных клиентов.

Он поднял на меня взгляд, в котором читалось искреннее восхищение.

-Ты никогда не говорила…
-А ты никогда не спрашивал, — мягко улыбнулась я, откидываясь на подушки.

В этот момент я поймала своё отражение в зеркале напротив кровати. Обнажённый верх, халат, сползший до локтей, чуть растрёпанные волосы, припухшие от поцелуев губы. Но впервые я не искала изъянов — я любовалась собой. Моё тело больше не казалось мне несовершенным. Каждый шрам, каждая линия, каждый изгиб теперь выглядели как часть единого, гармоничного рисунка. Я видела женщину, которая нашла себя — не в чужих ожиданиях, а в том, что приносило ей радость.

-Посмотри сюда, — Максим снова отвлёк меня, указывая на страницу с эскизом бюстгальтера из полупрозрачного шёлка с вышивкой в виде виноградных листьев. — Это невероятно красиво. Ты могла бы…
-Сделать что то подобное для тебя? — я рассмеялась, чувствуя, как сердце наполняется теплом. — Возможно. Если ты будешь хорошим заказчиком.

Он улыбнулся, закрыл книгу и положил её на прикроватную тумбочку. Потом потянулся ко мне, обхватил за талию, притягивая ближе. Я закрыла глаза, вдыхая его запах, чувствуя его тепло. В этот момент всё было правильно. Я была на своём месте. В его объятиях.

Максим потянулся к телефону на тумбочке — движения плавные, неторопливые. Я следила за ним, отмечая, как солнечные блики играют на его обнажённом плече, как падают тени от ресниц на скулы. Он не прятал телефон, не пытался скрыть экран — в этом простом жесте было столько доверия, что внутри всё сжалось от непривычного, почти болезненного тепла.
Он открыл книжку контактов, провёл пальцем по экрану, листая до буквы «К». Я невольно задержала дыхание, наблюдая за его сосредоточенным лицом. Вдруг он остановился на контакте «Катерина Михайловна». Несколько гудков — и женский голос ответил.

-Катерина, доброе утро, — его тон был ровным, но в глазах уже загорался знакомый азарт. — Как ваши дела?

Голос на том конце звучал приятно, с лёгкой хрипотцой, и мне показалось, что я где то его слышала.

-Всё прекрасно, Максим. Спасибо за вчерашнюю выставку — я приобрела две ваши работы. Они восхитительны.
-Значит, деньги уже переведены на счёт благотворительности? Это чудесно.-Он улыбнулся.
-Конечно. Вы же знаете — я всегда поддерживаю ваши начинания.
-Рад слышать. У меня к вам дело. Точнее, идея. Довольно… знойная.-он лишь подмигнул мне, продолжая разговор.- Мне нужно с вами встретиться. Есть кое что, что, уверен, вас заинтересует. Моя женщина… — он сделал паузу, и от этих слов по моей спине пробежали крупные мурашки удовольствия, — творит невероятную красоту. И мне кажется, вам есть с чем поработать.

Пока он говорил, я не смогла удержаться — рука сама потянулась к нему, мягко опустилась на пах. Он на секунду замер, но голос не дрогнул, только глаза потемнели, а пальцы крепче сжали телефон.

-Когда вам удобно? — спросила Катерина.
-Сегодня в обед. В «Лягушачьих лапках». Можно часам к двенадцати
- Договорились. Буду ждать.

Он завершил звонок, медленно положил телефон на тумбочку и повернулся ко мне. Его взгляд скользнул по моей руке, всё ещё лежащей на нём, и в уголках губ заиграла хитрая улыбка.

-Что это было? — прошептала я, проводя пальцами вверх вниз, чувствуя, как под кожей нарастает напряжение.
-Бизнес, — ответил он, перехватывая мою руку и прижимая её к своей груди. — Но не только.
-И что за «знойная идея»?
-Ты. — Он наклонился ближе, касаясь губами моего уха. — Твой талант. Твоё бельё. Я хочу, чтобы Катерина увидела твои эскизы. Она владеет сетью элитных салонов. Если она заинтересуется…-Его ладонь скользнула по моей спине, притягивая ближе. — Ты заслуживаешь большего, Лиза. И я хочу, чтобы мир это увидел.

Я замерла, осознавая масштаб его замысла. Телефон завибрировал резко, нарушив тёплую тишину спальни. Я вздрогнула, бросила взгляд на экран — и внутри всё сжалось: «Олег». Былой страх, давно приглушённый, вдруг поднялся из глубин, как тёмная волна. Максим, почувствовав мою напряжённость, мягко перехватил руку, которую я уже потянула к телефону, чтобы сбросить вызов.

- Ответь, — сказал он тихо, но твёрдо.
- Не хочу, — выдохнула я, сжимая пальцы в кулак. — Ничего нового он не скажет. Только снова попытается… что то доказать. Оправдаться. Или обвинить.

Максим не отпустил мою руку. Наоборот — притянул ближе, обвил другой рукой за плечи, прижимая к себе. Его тепло, его уверенность проникали сквозь меня, как солнечный свет сквозь тучи. Я закусила губу. Телефон продолжал вибрировать, настойчиво, будто пытался пробить стену моей решимости. В голове крутились обрывки воспоминаний: его обещания, его холод, его ложь.

- Знаю, что не хочешь, — прошептал он, глядя мне в глаза. — Но, может, стоит услышать? Не ради него — ради себя. Чтобы закрыть эту дверь окончательно. Чтобы больше не оглядываться.
- А если он начнёт… — я запнулась, подбирая слова, — …унижать меня? Или угрожать? Или снова пытаться вернуть?
-Тогда ты просто скажешь: «Всё, хватит». И отключишься, — Максим чуть приподнял мою ладонь, поцеловал кончики пальцев. — Ты сильнее, чем думаешь. Ты уже не та женщина, которой была с ним. Ты — моя. И ты знаешь свою цену.-В последний момент Максим слегка сжал моё плечо и прошептал:-Не бойся.

Его ладонь скользнула по моей спине, нежно, почти невесомо, а потом пальцы игриво коснулись отвердевшего соска. От этого прикосновения по телу пробежала волна жара, вытесняя остатки тревоги. Я на секунду прикрыла глаза, ощущая, как его ласка придаёт мне сил, уверенности, смелости. Нажала «принять», поднесла телефон к уху и молча ждала.

-Лиза? — голос Олега звучал непривычно сдержанно, почти робко. — Я знаю, что ты не ждёшь моего звонка. Но мне нужно с тобой поговорить.

Я молчала, чувствуя, как Максим крепко держит меня в своих руках — не только физически, но и эмоционально. Его дыхание на моей шее, его пальцы, поглаживающие кожу, — всё это напоминало: я не одна. Я в безопасности.

-О чём? — наконец спросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, без дрожи.
-Я… — Олег запнулся, и в этой паузе я уловила что то новое — не самоуверенность, не напор, а скорее… растерянность. — Я понял, что был неправ. Во многом.

Максим чуть наклонил голову, словно говоря: «Слушай. Это важно». Его рука снова скользнула по моему боку, успокаивая, поддерживая.

-И что дальше? — спросила я, чувствуя, как в груди поднимается смесь горечи, недоверия и странного, почти забытого любопытства.
-Я хочу… нет, я должен попросить у тебя прощения. За всё. И я понимаю, что это не вернёт то, что было, но… — его голос дрогнул. — Я просто хочу, чтобы ты знала: я осознал.

-Лиза, прости, что настырно… — его голос звучал непривычно мягко, почти вкрадчиво. — Я не мог не перезвонить. Вчера… твой образ… Ты была невероятна. Я никогда не видел тебя такой — такой яркой, такой настоящей.

Внутри закипала злость. «Такой настоящей» — будто он имел право судить, какой я должна быть. Но Максим, словно почувствовав бурю внутри меня, медленно провёл ладонью по моему плечу, спустился к локтю, мягко сжал запястье. Его прикосновение было как холодный компресс на пылающую кожу.

- Ты словно открыла мне глаза, — продолжал Олег, и в его голосе слышалась нотка, которую я раньше не замечала — растерянность. — Эта драка с Надей… Я вдруг понял, насколько ты сильная. Насколько ты… прекрасна, когда не прячешься.

«Прекрасна, когда не прячешься». Эти слова должны были льстить, но вместо этого в груди разгорался огонь. Сколько раз он говорил мне «успокойся», «не перегибай», «ты слишком эмоциональна»? А теперь, увидев меня в ярости, вдруг прозрел?

-Весь этот год я как во сне, — его голос опустился до шёпота. — Не понимаю, как так вышло. Как я мог потерять тебя? Я скучаю, Лиза. Каждый день. Каждый час. Я будто живу в тумане, и только мысли о тебе…

Я сжала телефон крепче, чувствуя, как ногти впиваются в пластик. Скучает? После всего? После лжи, после холодного равнодушия, после того, как он медленно, методично убивал мою веру в себя?

-Я думаю о тебе постоянно, — его шёпот стал ещё тише, почти интимным. — О том, как ты смеёшься, как злишься, как смотришь на мир. Я хочу вернуть это. Хочу вернуть нас.

В этот момент Максим медленно развёл мои бёдра чуть в стороны. Его пальцы коснулись припухшей от ночи промежности, и я вздрогнула — не от стыда, а от контраста. С одной стороны — липкие слова Олега, которые раньше могли бы растопить сердце, а теперь вызывали лишь отвращение. С другой — уверенные, бережные прикосновения Максима, которые говорили без слов...Его пальцы скользнули ниже, исследуя, проверяя, насколько я возбуждена. И вопреки всему — вопреки гневу, вопреки воспоминаниям — я почувствовала, как тело отвечает. Как тепло разливается по венам, как напряжение превращается в желание.

- Олег, — мой голос прозвучал твёрдо, почти холодно. — То, что ты говоришь… это уже не имеет значения.
-Но почему? — в его тоне прорезалась паника. — Лиза, я изменился. Я понял свои ошибки. Дай мне шанс…
-— Нет, — я закрыла глаза, чувствуя, как Максим усиливает нажим, как его пальцы находят самые чувствительные точки, заставляя меня сжиматься от удовольствия. — Ты не изменился. Ты просто увидел то, что всегда было, но ты отказывался замечать.
-Лиза…Лиза, пожалуйста… дай мне шанс. Я всё исправлю. Клянусь. Я…

Внутри меня что то щёлкнуло. Резко, как лезвие ножа. Я почувствовала, как кровь прилила к лицу, как в груди разгорается огонь — не просто гнев, а холодная, ясная ярость.

- Скажи, — мой голос прозвучал низко, почти шёпотом, — скажи, как ты трахал свою шлюху.

На том конце провода повисла оглушительная тишина. Я почти физически ощутила, как Олег опешил — его дыхание сбилось, в горле застрял немой крик. Но ещё сильнее поразило то, что даже Максим замер, его пальцы на миг перестали двигаться, а глаза широко раскрылись от неожиданности. Я не дала им времени на размышления. Моя ладонь крепко сжала руку Максима, направляя её ниже, заставляя действовать жёстче, напористее. Вторая рука потянулась к его другой ладони — я подняла её, прижала к своей шее, сжала пальцы вокруг запястья, показывая, как хочу чувствовать его хватку.

-Ну же, — прошептала я, глядя прямо перед собой, будто Олег мог видеть меня через телефон. — Расскажи. Я хочу знать каждую деталь. Как ты входил в неё? Как она стонала? Как ты называл её, когда кончал?

Максим наконец очнулся. Его пальцы на моей вульве ожили — теперь они двигались резко, ритмично, с нажимом, выбивая из меня тихие, сдавленные стоны. А ладонь на шее — давила, не душила, но давала почувствовать силу, власть, контроль.

- Лиза… — голос Олега дрогнул, стал совсем тихим, почти детским. — Что ты… зачем?..
- Затем, что ты никогда не говорил мне этого, — перебила я, сжимая пальцы Максима на своей шее чуть сильнее. — Ты скрывал. Ты лгал. Ты делал это за моей спиной, как трус. А теперь я хочу услышать правду. Всю. До конца.

Он молчал. Я чувствовала, как его молчание давит на меня, но не отступала. Внутри бушевал ураган — смесь боли, гнева и странного, почти извращённого удовлетворения от того, что я наконец то заставила его столкнуться с тем, что он так старательно прятал.
Максим усилил нажим. Его пальцы двигались всё быстрее, всё жёстче, и я не могла сдержать стон — он вырвался из груди, низкий и протяжный, полный и боли, и наслаждения. Я запрокинула голову, прижимаясь к его груди, чувствуя, как его тело отвечает на мои движения.

- Я… я не могу, — наконец прошептал Олег. — Я не хочу вспоминать это. Не с тобой.
- А я хочу, — я улыбнулась, но улыбка вышла острой, как лезвие. — Потому что теперь ты знаешь: я больше не та наивная девочка, которую ты мог обмануть. Я вижу тебя насквозь. И я не боюсь правды.
- Я… хорошо, — голос Олега дрогнул, стал тише, будто он стыдился каждого слова. — Это было… случайно. Мы встретились в баре после работы. Она… она сама начала. Подсела, заговорила. Я не хотел, честно. Но она…-Я усмехнулась, не скрывая иронии. Пальцы сами потянулись к кнопке «громкая связь» — пусть весь мир слышит его жалкие оправдания.-Она была напористой, — продолжал Олег, запинаясь. — Говорила, что я ей всегда нравился. Что она… что она давно хотела…

Его голос тонул в моих стонах. Максим, поняв игру, усилил нажим — его пальцы двигались ритмично, уверенно, выбивая из меня всё новые звуки. Я откинулась на подушки, раздвигая ноги шире, позволяя ему полный доступ.

-Потом мы пошли к ней, — прошептал Олег. — Я не помню точно, как… Всё как в тумане. Я никогда не думал, что смогу…
-Что? — я приподнялась на локтях, глядя на Максима. — Что ты никогда не думал, что сможешь изменить жене? Или что тебе понравится трахать шлюху?

Максим усмехнулся, наклонился и прикусил мою нижнюю губу. Его пальцы ускорились, и я не смогла сдержать громкий стон.

-Лиза, пожалуйста… — голос Олега звучал потерянно. — Не надо так…
-А как надо? — я провела рукой по груди Максима, царапнув ногтями его соски. — Ты же хотел поговорить. Вот и говори. Расскажи, как ты её трахал. Как она кричала твоё имя. Как ты кончал в неё.

Олег молчал. Я почти видела, как он сжимается от стыда, как его лицо заливает краска. Но мне было плевать. Внутри разгорался огонь — не боли, а триумфа. Я больше не жертва. Я — судья.

- Я… я не могу, — наконец выдавил он. — Прости. Я всё испортил.
- Да, — я рассмеялась, запрокидывая голову от очередного толчка Максима. — Ты всё испортил. Но знаешь что? Это даже к лучшему. Потому что теперь я вижу тебя настоящего. Слабого. Жалкого. И это освобождает меня.

Я потянулась к телефону, но Максим остановил меня. Его пальцы на мгновение замерли, а потом продолжили движение — ещё жёстче, ещё быстрее. "Пусть слушает, — прошептал он мне на ухо. — Пусть знает, кого потерял". И я позволила себе утонуть в ощущениях. Мои стоны сливались с тихими всхлипами Олега на том конце провода. Его слова тонули в шуме нашего дыхания, в скрипе кровати, в звуках нашей страсти. Я едва прислушивалась к голосу Олега — он звучал где то на периферии, как фоновый шум, лишённый смысла и веса. Его сбивчивые фразы тонули в тепле тела Максима, в ритме его пальцев, в том, как каждый толчок отзывался во мне вспышками чистого, необузданного удовольствия.

- Мы были у неё… — голос Олега дрогнул, — всё случилось спонтанно. Я не хотел… она сама…Она говорила, что давно меня хотела… — продолжал Олег, всё больше запинаясь. — Что я ей всегда нравился. Я не знал, что сказать… всё как в тумане…

Я рассмеялась — тихо, почти беззвучно. Моя рука скользнула по груди Максима, ногти оставили лёгкие следы на его коже. Он ответил лёгким укусом в плечо, и я не сдержала стона. «В тумане, конечно», — подумала я, но вслух сказала совсем другое...

-А как она тебя соблазняла? — мой голос звучал ровно, почти равнодушно, но глаза горели. — Расскажи подробно. Как именно она к тебе прикасалась? Куда клала руки?

Олег замолчал. Я почти видела, как он краснеет, как его лицо искажается от стыда и растерянности. Но мне было всё равно. Я хотела, чтобы он говорил. Хотела, чтобы выговорил всё до конца — и понял, насколько это ничтожно рядом с тем, что происходило здесь и сейчас. Максим приподнял бровь, глядя на меня. В его глазах читалось восхищение — и лёгкая тревога от моей откровенности. Но он не останавливал меня.

-Ну же, Олег, — я улыбнулась, глядя прямо на телефон. — Не стесняйся. Расскажи, как она трогала тебя. Где ты чувствовал её пальцы? На шее? На груди? Или ниже?
- Лиза, пожалуйста… — его голос дрогнул. — Это… это неуместно…
-Неуместно? — я рассмеялась, запрокидывая голову. — А изменять жене — уместно? Говори. Я хочу знать каждую деталь.

Максим наклонился, прикусил мочку моего уха, и я вскрикнула — на этот раз громче, не сдерживаясь. Мои пальцы впились в его плечи, а ноги обвили его талию, притягивая ближе.

-Ты ведь помнишь, как она тебя целовала? — продолжала я, почти мурлыкая. — Куда она вела губами? По шее? По груди? Или сразу… ниже? Расскажи, как ты стонал, когда она тебя касалась.

Олег молчал. Я слышала его тяжёлое дыхание, но мне было всё равно. Моё тело двигалось в такт с Максимом, каждый толчок отзывался вспышкой удовольствия, каждый стон — как удар сердца.

-Может, она делала тебе минет? — я прищурилась, глядя на экран телефона. — Ты ведь любишь это, правда? Расскажи, как это было. Как ты чувствовал её губы на своём члене. Как она заглатывала его до самого горла. Говори!

Максим замер на мгновение, словно поражённый моей прямотой. Но потом его пальцы снова ожили — ещё жёстче, ещё быстрее. Он наклонился к моему уху: Продолжай, — прошептал он. — Ты великолепна. Я улыбнулась. Моё тело дрожало от напряжения, от удовольствия, от этой странной, пьянящей власти, которую я ощущала.

-Или ты сам её трахал? — мой голос стал ниже, почти шёпотом. — Расскажи, как входил в неё. Как она кричала твоё имя. Как ты сжимал её бёдра и вбивался в неё всё глубже. Говори, Олег. Я хочу слышать.

Он снова замолчал. Я почти слышала, как он борется с собой — стыд, вина, желание оправдаться. Но мне не нужны были его оправдания. Мне нужно было, чтобы он понял: его история — ничто. Просто пыль на ветру.

- Знаешь, что самое смешное? Я даже не злюсь.

Максим обхватил моё лицо ладонями, поцеловал — глубоко, жадно, и я ответила с той же страстью. Мои пальцы вцепились в его волосы, а тело двигалось само, подчиняясь ритму, который он задавал. И я позволила себе утонуть в ощущениях. Когда всё закончилось, я медленно потянулась к телефону. Мир снова сузился до ощущений, до тепла, до Максима. Его руки крепко держали меня, пальцы впивались в бёдра, задавая ритм, от которого всё внутри сжималось в предвкушении. Он двигался резко, почти яростно, но в этой ярости была такая чёткая, выверенная страсть, что я не могла не отвечать. Моё тело подчинялось ему — изгибалось, дрожало, стонало. Я цеплялась за его плечи, оставляя следы ногтей на разгорячённой коже, а он лишь усмехался...Всё оборвалось в один миг, когда он вошёл особенно глубоко, замер на секунду — и я почувствовала. Горячее. Пульсирующее. Его семя внутри меня. Оно заполняло меня, растекалось, обжигало, и от этого ощущения всё тело содрогнулось. Я вскрикнула — не от боли, нет, от чистого, ослепительного наслаждения, такого острого, что на мгновение потемнело в глазах.

Максим прижался ко мне всем телом, тяжело дыша. Его губы нашли мою шею, потом плечо, потом губы — и этот поцелуй был как завершающий аккорд, как печать, подтверждающая: это — моё. Это — наше. Я обняла его крепче, прижимая к себе, чувствуя, как его сердце бьётся в унисон с моим. Его кожа была влажной от пота, но это только усиливало ощущение близости, реальности.

-Ты… — я попыталась что то сказать, но голос дрогнул...
-Я знаю, — он улыбнулся, проводя ладонью по моему лицу, убирая влажные волосы. — Это было…
-Идеально, — закончила я за него, закрывая глаза.

Его пальцы нежно скользнули по моей щеке, потом спустились к шее, к груди, к животу — и я вздрогнула, чувствуя, как внутри всё ещё пульсирует, как его семя продолжает напоминать о себе, о том, что произошло. Я провела рукой по его спине, ощущая рельеф мышц, тепло его тела. Он прижался к моему лбу своим, и мы замерли так — переплетённые, разгорячённые, насытившиеся. В комнате пахло сексом, потом, нами. И это был самый прекрасный запах на свете.Я лежала, прижавшись к Максиму, всё ещё ощущая трепетные отголоски нашего единения, тепло его кожи, запах страсти, пропитавший воздух. Мысли плыли медленно, словно в полудрёме, но вдруг одна — яркая, чёткая — вырвалась на первый план. Приподнялась на локте, посмотрела на Максима. Его глаза были полуприкрыты, на губах играла расслабленная улыбка. Провела пальцем по его скуле, потом по нижней губе — он слегка прикусил её, не открывая глаз, и я не удержалась от смеха.

- Максим, — заговорила я, — ты знаешь, где у нас поблизости есть хороший винный магазин?
- Винный магазин? Сейчас? — В его тоне сквозила игривая растерянность, будто он не мог поверить, что в этот момент мои мысли заняты чем то кроме нас двоих.
- Да, сейчас, — я села на кровати, потянула за собой простыню, но тут же отбросила её, словно вспомнив, что стесняться нечего. — Мне нужно две идеальные бутылки вина. Хочу отблагодарить одного человечка, — улыбнулась я...
-И кто этот таинственный человечек? — Максим провёл ладонью по моей спине, слегка сжимая поясницу.
-Виктория Добровольская, — произнесла я твёрдо, глядя Максиму прямо в глаза.