Лао-цзы и звук пустоты

Лил дождь.
Струйки воды стекали по крыше ровным, монотонным шёпотом.

Была комната. Был стол.
На столе — горшок из обожжённой глины. Никаких украшений. Только шершавая фактура да отсвет света на боку.

Лао-цзы сидел. Рядом — ученик.
Молчание между ними было полным, как вода в доверху наполненном кувшине.

Учитель взял горшок. Поставил в центр стола. Между ними.
— Скажи, — голос его был похож на скрип старого дерева, — что в нём самое главное?

Вопрос повис в воздухе, как пылинка в луче света.

Ученик присмотрелся.
— Главное — прочность глины. Чтобы не разбился.
Помолчал.
— Нет… Главное — форма. Удобная для руки.

Он умолк. Слова его, тяжёлые и гулкие, упали в тишину и не нашли дна.

Лао-цзы не ответил.
Поднял горшок.
Поднёс к самому уху ученика.
Постучал по нему один раз — подушечкой среднего пальца.

Тук.

Звук был сухой. Глухой. После него тишина стала гуще.

— Слышишь? — прошептал Лао-цзы. — Это не звук глины. Это — звук пустоты.

Он повертел сосуд в руках.
— Стенки — лишь граница. Суть — в том, что они ограничивают.
Окно ценно не рамой. Оно ценно дырой в стене.
Комната — не стенами.А пространством, что между ними живёт.

Он поставил горшок обратно. Аккуратно.
— Этот горшок — не сосуд. Он — воплощённая возможность. Возможность быть наполненным.

И ум человека…
Если он забит до краёв знанием — как сундук тряпьём, — куда войдёт истина?
Если в нём нет тихого, пустого места — где родится пониманию?

Мудрость — не в том, что ты складируешь.
Она — в том, что ты освобождаешь.
Вымети себя. Оставь гладкие стены и бездонную пустоту.

И тогда…
Только тогда…
В эту абсолютную пустоту сможет пролиться Дао.
Как дождь в ждущий его кувшин.
Без звука.
Без усилия.
Просто заполняя собой то, что было приготовлено.