Реставратор

Валерий Буров
Р Е С Т А В Р А Т О Р
       У каждого из нас жизнь складывается по-своему. Кто-то добивается успеха и благополучия, а кто-то, прожив всю жизнь так и не нашел в жизни, как говорится, свое счастье.
       В чем причина? Причин, на мой взгляд, несколько. Это может быть и слабая нервная система, при которой индивид не может противостоять каким-либо жизненным трудностям. Одна из главных заключается в том, что человек не смог раскрыть свой главный талант или пристрастие, которое могло бы сделать его счастливым и обеспеченным.
       Многие еще в детстве и юности следуют указаниям и рекомендациям родителей, которые берут на себя ответственность за будущее своего ребенка и не смотря на отсутствие у него необходимых качеств убеждают получить ту или иную профессию, которая не только не даст ребенку достойное материальное обеспечение, но и не принесет морального удовлетворения от работы. Поэтому «найти себя» или как говорил Сенека, «познай самого себя» - одна из важнейших задач молодых людей, вступающих в жизнь. Ну какой, к примеру, получится адвокат из человека, который боится публичных выступлений и не владеет ораторским искусством?
       Анатолий Шакуров с детских лет любил рисовать. За этим занятием он терял чувство времени и мог часами сидеть с карандашом в руке над каким-либо сюжетом.
       В школе он учился хорошо, знания ему доставались достаточно легко, а контроль со стороны мамы, которая была домашней хозяйкой, способствовал успешной учебе. Отцу времени на это не хватало, он был военным и с утра до ночи находился в части и занимался вопросами службы.
       Следует сказать, что боевой путь отца, Федора Александровича, не был усыпан розами. Окончив военное общевойсковое училище он служил в различных регионах Советского Союза, а с началом афганской авантюры был направлен туда. Был ранен. После ранения проходил службу в группе советских войск в Германии.
х х х
       Сергей рос крепким, сообразительным мальчишкой, хорошо учился, занимался спортом, поэтому отец мечтал, что сын продолжит его дело и Сергей пойдет по его стопам, однако, после окончания девятого класса сын неожиданно для родителей заявил, что будет поступать в художественное училище. Мама на этот выбор сына отреагировала спокойно, но для отца это был шок.
       - Сергей, ты должен поступать в военное училище и стать офицером, как я. У тебя хорошие перспективы, а мои связи в Министерстве обороны будут пропуском в твоей карьере.
       - Нет, папа, я хочу стать художником. Неужели ты хочешь, чтобы я, как и ты с мамой, в течении двадцати-тридцати лет мотался по всей стране не имея постоянного угла и, самое главное, занимался нелюбимой работой. Не каждый может посвятить себя военной службе, как, впрочем, любой другой деятельности.
       Отец был вынужден смириться с выбором сына.
х х х
       В училище Сергей поступил сравнительно легко, а учеба настолько увлекла парня, что все свободное время он делал в небольшом рабочем блокноте, который постоянно носил в кармане, рисунки.  Николай Александрович, классный руководитель группы в которой учился Сергей и педагог рисунка, требовал от студентов систематической работы.
       - Каждый из вас должен каждый день сделать не меньше двадцати рисунков в день. В конце недели я буду забирать ваши блокноты и проверять выполнение этого задания. Вы должны в совершенстве владеть рисунком, так как это основа профессионализма. Вообще классическая школа – это основа основ. Имея за плечами «классику» в дальнейшем вы можете творить что угодно и как угодно, дело будет только в вашем таланте, а вот чтобы овладеть «цветом» необходимо копирование великих мастеров, поэтому я рекомендую вам по выходным дням посещать музей и заниматься копированием. Как вы знаете, каждый цвет имеет массу оттенков, особенно в зависимости от освещения.
       За четыре года Сергей основательно освоил «школу» и считался одним из лучших студентов, поэтому педагоги рекомендовали ему поступать в Московский художественный институт имени В.И. Сурикова. Сергей прислушался к их рекомендациям и поступил институт. Студенческие работы, которые он показал комиссии, произвели хорошее впечатление. Так Сергей Шакуров стал студентом «Суриковки».
х х х
       За девять лет, которые Сергей посвятил учебе в училище и институте, отцу присвоили звание «генерал».
       На четвертом курсе студентам был предложен ряд факультативов, которые они могут посещать. Сергей выбрал факультатив реставрации.
       - Дело интересное, да и специалистов такого профиля в стране считанные единицы, так что такие навыки и умение могут в жизни пригодиться, - подумал он.
       Ко времени окончания института Сергей возмужал. Это был высокий молодой человек приятной внешности и спортивного телосложения. Стараясь выглядеть «художественно», как настоящие старые мастера, он отрастил усы и бородку, чем напоминал Илью Репина.Со вкусом одевался, родители присылали ему из Германии модные костюмы и туфли. Это выделяло его среди других студентов и девушки заигрывали и кокетничали с ним.
      После окончания института молодой художник попытался остаться работать в Москве, но постоянной работы не было, а разовые заказы не приносили больших заработков. Как говорили знакомые: «Москва любит имена», поэтому малоизвестных и даже весьма талантливых покупали плохо.
       В это время границы «совка» вдруг открылись и масса предприимчивых людей различных профессий ринулась в Европу и Америку. По словам некоторых знакомых, побывавших в Европе, на Западе большой спрос на русское искусство. Сергей колебался некоторое время, но потом оформил заграничный паспорт и решил попытать счастья в Европе.
х х х
       Первую остановку он сделал в Польше, но прожив там несколько месяцев понял, что поляки не очень богатые люди и заработать в Польше очень сложно, при этом само отношение поляков к русским оставляет желать лучшего. Сергей решил поехать в Испанию.
       Испания произвела на Сергея сильное впечатление. И природа, и архитектура страны были совсем не похожи на привычные российские пейзажи. Сняв небольшую комнату, он приступил к работе и написал несколько хороших пейзажей по российским мотивам. Работы хвалили, но не покупали. Тогда Сергей написал несколько испанских пейзажей. Горы, ручьи и рощи были написаны талантливо и тщательно проработаны, однако из всех работ была приобретена только одна, которую купил какой-то фермер для своего домашнего интерьера.
       - Этот пейзаж очень похож на тот вид, который я ежедневно вижу из своего окна, - резюмировал он.
       Сергей переключился на городские пейзажи, надеясь, что городская публика более состоятельная и более восприимчива к искусству, но и тут его надежды не оправдались. Встал вопрос: «Что делать? Что предпринять чтобы работы покупались»?
       Бродя по площади Мадрида, на которой собирались десятки местных художников и оценивая их работы он пришел к выводу, что местные художники значительно менее профессиональны и талантливы чем он, но на жизнь им, однако, хватает, так как их работы покупали.
      Проанализировав сюжеты, которые были изображены на их полотнах, Сергей пришел к выводу, что у испанцев какая-то страсть к фантастическим сюжетам и они с удовольствием приобретают их.
       Недолго думая, он решил попробовать себя в этом жанре и написал пару фантастических сюжетов, на которых изобразил неких монстров, похищающих молодых девушек.
       Выставив их на продажу, он был весьма удивлен, что в скором времени они были обе проданы, правда цену на них он выставил не очень большую, но это позволило сделать вывод:
       - Публика имеет слабость к подобным сюжетам и готова платить за них деньги.
              В следующие несколько дней художник написал пять работ на подобные темы. Среди скал, водопадов, таинственных полутемных гротов и раскидистых деревьев фантастические существа держали в когтях несчастных девушек.
       Глядя на такой китч, художник поморщился, но вновь выставил их на продажу. Каково же было его удивление, но к обеду все работы были проданы, причем в этот раз Сергей поставил цены значительно выше.
       Один из покупателей, приобретя картину, похвалил художника и сказал, что его работы чем-то напоминают ему сюжеты Гойи.
       - Они напоминают «черные картины великого испанца», - добавил он.
       Гойя, как понял из разговора Сергей, был для испанцев эталоном высочайшего искусства, поэтому публика, не имея возможности и средств приобрести подлинного Гойю, покупали что-то напоминающее им о великом художнике.
       Сергей отправился в Музей Прадо, чтобы восстановить в памяти творения Гойи и ближе познакомиться с работами Франсиско. Подлинники великого испанца произвели на него сильное впечатление. Правда, подумал Сергей, в его полотнах присутствует какой-то элемент нездоровой психики, но это дело прошлого. Я буду писать работы по своему разумению и мастерству.
       Поход в музей дал толчок фантазиям и художник принялся реализовывать их, добавляя в сюжеты некоторые малозаметные детали из работ Гойи, но эти детали придали его картинам большую убедительность в происходящем и говорили о мастерстве живописца.
       Когда Сергей выставил несколько работ на продажу, то около них собрались не только потенциальные покупатели, но и некоторые собраться по кисти, которые были вынуждены признать, что новые работы – это вершина мастерства.
       Учитывая отзывы на новые работы, Сергей снова поднял цены и хотя они казались ему чрезвычайно высокими для искусства подобного рода, но все принесенные полотна были проданы. Художник понял, что он попал в нужную «струю» и дело пошло как по маслу. Теперь он ежемесячно писал и реализовывал до десятка новых работ, что позволило ему снять хорошую квартиру, со вкусом одеваться и иметь весьма респектабельный вид.  Его стали узнавать и даже приглашать в некоторые дома Мадрида. Знакомство с ним считалось престижным.
       Так продолжалось более полутора лет, но рано или поздно рынок должен был насытиться и это произошло. Картины стали покупать менее охотно и по более низким ценам. Пришлось съехать из хорошей квартиры в более дешевую, но и это не спасало от безденежья, денег становилось все меньше и меньше.
       Чтобы не впасть в нищету и не погрязнуть в долгах Сергей стал задумываться о поиске выхода из создавшейся ситуации и ничего лучшего, чем вернуться в Москву не нашел.
х х х
              Москва встретила его не очень ласково. Толпы художников всех мастей сидели на Арбате, а также других улицах и площадях города, навязчиво предлагая приобрести свои произведения.
       Уровень таланта большинства этих художников был довольно низкий, более похожий на самодеятельность, цены тоже были невысокими, но и эти «картинки» мало кто покупал, поэтому Сергей сделал вывод, что даже при его таланте и профессионализме сидеть на подобных тусовках в надежде что-то продать – дело бесперспективное.
       - Надо искать что-то более стабильное и серьезное, пусть даже менее денежное. Лучше меньше, но на постоянной основе. Курочка по зернышку клюет, но сыта бывает, - подумал он.
       Однажды в поисках работы он зашел в Музей русского искусства в Токмаковском переулке. Пойти искать работу в более крупных музеях он побоялся.
       - Там и без меня давка от соискателей работы, а кроме того, в такие музей берут только «своих». Без серьезной рекомендации туда не попасть.
       Зайдя в музей, он поинтересовался вакансиями и ему порекомендовали зайти в отдел кадров. В отделе кадров поинтересовались кто он и что представляет из себя? Пришлось пояснить, что он окончил Чебоксарское художественное училище и институт имени Сурикова. В дополнение он сказал, что факультативно изучал реставрацию произведений искусства.
       Последняя информация заинтересовала работников отдела кадров.
       - Мы рекомендуем Вам обратиться к нашему искусствоведу Соломону Борисовичу Цукерману. Он кандидат искусствоведения, это его прерогатива, творческими кадрами распоряжается только он. По коридору, вторая дверь направо.
       Постучав в дверь и войдя в кабинет Сергей увидел человека невысокого роста не старше сорока лет. Был он упитан, но не излишне, одет в серый добротный костюм и его внешность излучала достаток и благополучие. Сергея он встретил благодушной улыбкой, однако, глаза владельца кабинета не очень понравились ему: были они маленькие, глубоко посаженные и бегающие, что говорило о скрытности их владельца и неискренности. Кисти рук были небольшие, пухлые, а пальцы короткие, это предполагало, что их владелец человек скаредный.
       Увидев вошедшего, Цукерман пригласил его и предложил присесть.
       - Слушаю Вас. Какой вопрос? – Произнес он.
       - Я художник Сергей Шакуров по поводу работы. Отдел кадров направил меня к Вам.
       - Все верно. Да, да, в отделе кадров в курсе, что наш штатный реставратор уволился и переехал на жительство в одну из стран Европы. Я в поиске…
       Что Вы окончили, на что способны и чем занимались до сегодняшнего дня? – Поинтересовался Соломон Борисович.
       Сергей рассказал свою недолгую творческую карьеру, сделав упор на факультатив реставрации произведений искусства в Суриковке, чем Цукерман остался доволен.
       - У меня вопрос: «Вы разбираетесь в иконописи, в вопросах их датировки, а так же какие технологии применяли иконописцы в своей работе? – поинтересовался он.
       - Да, конечно. На факультативе нам подробно рассказывали обо всем этом, в том числе об основах технологий.
       - Вы знаете что такое левкас и для чего и как он изготавливается?
       - Конечно, этому нас тоже учили, но как говорили педагоги, каждый художник держал в секрете количество того или иного компонента в нем.
       Соломон Борисович достал из книжного шкафа две иконы и показал Сергею.
       - Как Вы оцените эти иконы и какой это на Ваш взгляд период?
       Взглянув на иконы Сергей произнес:
       - Учитывая то, что эта икона в ковчеге, я бы отнес ее к концу семнадцатого века, а вторая, исходя из письма и орнамента, - это начало девятнадцатого века, скорее всего Московская школа иконописи.
       Цукерман внимательно посмотрел на Сергея и удовлетворенно констатировал:
       - Вы достаточно компетентны в иконописи. Я удовлетворен Вашими знаниями. Беру, правда оклады у нас не очень высокие, но Вы художник, поэтому можете на хлеб с маслом и икрой заработать на частных заказах, но об этом мы поговорим как-нибудь в другой раз. Пройдите в отдел кадров, пишите заявление, я им сейчас позвоню. Так Сергей стал художником-реставратором Музея русского искусства.
х х х
       Первое время Сергей чувствовал себя в качестве художника-реставратора несколько неуверенно, но постепенно освоился с новой профессией, которая ему понравилась. Для работы были созданы хорошие условия, за чем пристально следил сам Соломон Борисович., даже краски и кисти были импортного производства и их качество было значительно выше российских, а для особо ценных икон художнику было предоставлено даже сусальное золото.
       Поскольку свободного времени было достаточно, он писал пейзажи, которые иногда продавал на Арбате. Эти продажи были неплохим дополнительным заработком, но более ощутимую прибавку к зарплате давали заказы от Цукермана.
       Соломона Борисовича хорошо знали многие коллекционеры и доверяли его оценочным суждениям о том или ином произведении искусства, будь то живопись или иконопись. Кроме того, Цукерман давал письменные заключения о подлинности произведения на бланке музея. Это хотя и было не совсем законно, но гарантировало коллекционеру подлинность экспоната.
              Однажды осенью Сергей писал в Подмосковье старинный храм в окружении берез и рябин в буйстве осенних красок. В какой-то момент к нему подошел священник и несколько минут наблюдал за работой художника. Когда Сергей сделал остановку в работе и отойдя на пару метров от этюдника сопоставлял написанное с натурой, священник обратился к нему:
       - Как достоверно Вы передаете натуру. Вы профессиональный художник?
       - Да, я окончил Суриковский институт, а сейчас работаю реставратором в Музее русского искусства.
       - Вы реставратор? - Удивился священник. - Как здорово, что я Вас встретил. У меня есть несколько старинных икон, которые мне передали мои прихожане, но время отложило на них свою печать. Не могли бы Вы отреставрировать их?
       - Заочно сложно сказать, надо увидеть, что с ними и подлежат ли они реставрации или восстановлению, - ответил ему Сергей.
       - Отец Феофан, настоятель этого храма, - представился священник.
       - Сергей Шакуров, художник, - представился тот в свою очередь.
       - Я живу недалеко от храма, здесь же, на территории храмового комплекса. Может быть посетите меня и оцените состояние икон?
       - Хорошо, я уже почти закончил работу. Сейчас соберу этюдник и мы можем пойти к Вам.
       Приведя гостя к себе, отец Феофан приготовил кофе и угостил Сергея, после чего принес несколько икон. Иконы были разных периодов, был здесь и девятнадцатый век, но были весьма интересные и даже ценные иконы семнадцатого и восемнадцатого веков. На некоторых были частичные утраты, но в целом сюжеты были канонические, их сюжеты понятными  и реставрация, подумал Сергей, не потребует больших усилий.
       - Да, мне понятна общая картина с их сохранностью. Реставрировать и восстановить их исторический и художественный облик можно.
       - Вы согласны выполнить эту работу?
       - Я берусь за эту работу. Для начала можно взять какую-либо одну икону и вернуть ей первоначальный вид. Давайте начнем с этой иконы девятнадцатого века, - и Сергей отложил ее в сторону, -  а дальше покажет время.
       - Сколько будет стоить Ваша работа? – Поинтересовался священник.
       - Я не могу сказать Вам сразу, но цена будет не очень высокая, вполне по карману.
       Забрав икону Сергей в течении недели колдовал над ней и добился, как ему показалось, хорошего результата.
       В ближайшее воскресенье он вновь посетил отца Феофана и выложил икону.
       - О, как Вы прекрасно выполнили реставрацию. Икона как новая, я очень доволен Вашей работой. Сколько я Вам должен? -   Сергей назвал сумму и священник рассыпался в благодарностях:
        - Это совсем недорого, я рассчитывал, что сумма будет значительно больше, - удивился он.
       - Эта икона, во-первых, не очень старая и не столь ценная как другие, да и утери были не столь значительные. Другие иконы будут стоить несколько дороже.
       При расставании Сергей взял на реставрацию еще пару икон.
       - Я буду работать с ними две, а может быть три недели. Не теряйте меня.
       Так началось сотрудничество реставратора с отцом Феофаном.
х х х
       Как гласит известная поговорка: «Аппетит приходит во время еды», так и Сергей, занимаясь реставрацией икон отца Феофана и имея неплохой побочный доход решил слукавить. Поскольку священник был абсолютно неискушенным человеком в вопросах живописи и, в частности, иконописи, Сергей решился на подлог.
       Взяв в очередной раз пару довольно ценных икон он сделал с одной копию и под видом оригинала вручил священнику. Тот, не заподозрив подмену, расплатился, передал для реставрации еще одну и пообещал подготовить еще несколько икон.
       Закончив реставрацию иконы Сергей решил продать и ее. В ближайшее воскресенье отправился на толкучку, где продавалась всякая всячина, в том числе и антиквариат. Походив по рядам и осмотревшись, он достал из портфеля икону и держа ее в руках начал прогуливаться. Через несколько минут к нему подошел мужчина и поинтересовался иконой и ценой.
       Сергей проинформировал, что это икона середины или конца семнадцатого века, очень редкая и назвал цену, но покупатель посмеялся и ответил, что для подтверждения подлинности иконы нужен сертификат или заключение эксперта.
       - У Вас имеется заключение? Нет? Кроме того, икона может иметь криминальную историю.
       - Что Вы! Это икона моей бабушки. Она передавалась по наследству.
       - Если Вы хотите ее действительно продать, то я предлагаю Вам… - и он назвал совсем небольшую цену. – Дороже никто не купит. Походите, поинтересуйтесь, я через полчаса подойду к Вам.
       Сколько Сергей не ходил по толкучке, никто не предложил ему больше и когда вновь появился первый покупатель он продал ему икону.
       Деньги, конечно, были не очень большие. Сергей понимал это, но с учетом того, что она досталась ему, практически, бесплатно он был доволен и этой суммой.
       - Может быть от Вашей бабушки остались еще иконы? – Поинтересовался мужчина, - я бы приобрел их.
29
       - Да, есть еще одна того же века.
        - Приходите в следующий выходной, я буду ждать Вас.
х х х
       На неделе художник занялся реставрацией второй иконы и подготовкой ее к продаже. В один из дней в его мастерскую неожиданно зашел Соломон Борисович. Увидев две иконы на столе, одна из которых была в процессе копирования, он поинтересовался, что это за икона и чья она.
       Застигнутый за побочной работой и строгим вопросом своего начальника, Сергей растерялся и сознался, что готовит ее к продаже.
       - Сколько подобных икон ты уже продал? – был вопрос Цукермана.
       - Я продал только одну в это воскресенье, - признался реставратор.
       - И за сколько?
       Сергей назвал сумму…
       Цукерман хотел рассмеяться, но, подумав, сел напротив Сергея и после паузы повел беседу.
       - Ее стоимость в семь-десять раз выше суммы, которую ты получил.
       - Ты в курсе дела, что иконный бизнес носит в своем большинстве криминальный характер? Десятки, если не сотни жуликов всех мастей рыщут по городам и весям в поисках старинных икон, и там, где не могут законно купить их у родственников, просто воруют.
       Ты где приобрел ее?
       Сергей молчал.
       Ясно? Захотел сесть на нары? Тебе уже приелся белый хлеб с маслом и икрой и ты хочешь перейти на сухари в зоне? В МВД и даже в ФСБ созданы специальные отделы, которые занимаются поисками пропавшего антиквариата. То есть, попросту говоря, ищут жуликов. Хорошо, если ты еще не попал им на глаза и в их черный список. Покупатель интересовался твоей фамилией и местом работы?
       - Нет, он не спрашивал меня об этом.
       - Может быть он и не из МВД или ФСБ, потому и не спросил, а может быть он опытный сотрудник и боялся сразу спугнуть тебя такими вопросами…
       На толкучку больше ни ногой. Понял? Я не хочу, чтобы пострадала репутация музея и моя тоже. В конце рабочего дня зайдешь ко мне. Задушевную беседу продолжим.
х х х
       Цукерман был тонким психологом. Он знал, что до конца рабочего дня Сергей будет мучиться вопросом:
       - Что его ожидает впереди? Какие кары ему придумает Соломон Борисович и оставит ли на работе? А может быть уволит? - Перспектива остаться без работы нешуточно пугала его.
         Искусствовед был уверен, что к концу дня реставратор будет «теплым» и готовым к серьезному разговору и любым последствиям своего проступка.
       Войдя в кабинет Цукермана, Сергей остановился у двери.
       - А, пришел злодей? Проходи, проходи, присаживайся.
       Сергей присел и понуро опустил голову.
       - Соломон Борисович, простите меня великодушно. Я больше никогда не буду заниматься подобными делами.
       - Что? Осознал свою вину?
       - Осознал. Клянусь, больше это не повторится.
       - Не надо клятв. Петр тоже поклялся Иисусу, что не отречется от него никогда, но не успел петух прокукарекать, как он трижды отрекся от учителя. Вот такие дела.
       А теперь слушай меня внимательно. Я понимаю твое желание заработать больше, это естественно, но нельзя терять голову. Во всем должна быть мера. Афоризм гласит: «Кто много хочет, тот мало имеет». Смысл понятен?
       - Понятен.
       - Я даю тебе иногда заказы на реставрацию, ты выполняешь их качественно. Клиенты довольны.
      Сегодня в твоей мастерской я увидел твою копию с дорогой иконы. Сразу хочу сказать, что копия ничем не отличается от оригинала. Я видел и держал в руках много икон. И оригинальных и подделок, но у тебя очень высокое качество. Не каждый специалист сможет отличить копию от подделки.
       Кстати, чем и как ты «состариваешь» древесину доски? Твоя доска новодела практически ничем не отличается от двухсотлетней.
       - Я до начала письма смачиваю тыльную сторону водой, а затем вываливаю в грязи и так повторяю несколько раз. После очистки от грязи доска выглядит достаточно старой. Затем я «копчу» ее над фитилем с горящим маслом, после этого очищаю от лишней грязи и копоти, ну а дальше как положено: левкас, ошкуривание, полировка и письмо. Конечно, если ножичком ковырнуть тыльную сторону, то проступит свежая древесина, но мало вероятно, что кто-то будет ковырять икону ножом.
       - Это творческий подход, но было бы лучше, если писать новоделы на старых досках, письмо на которых безвозвратно потеряно. Это убедило бы любого коллекционера в подлинности иконы. – Цукерман помолчал. После чего продолжил:

31
       Есть предложение: начать бизнес на иконах-новоделах, но писать их нужно на старых досках. Встает вопрос: где взять старые доски?
       Эти рассуждения успокоили Сергея и он понял, что грозовая туча прошла.
       - У меня есть знакомый священник, я поинтересуюсь у него, нет ли в храме ненужных икон? Когда иконы приходят в негодность или родственникам умершей бабушки  они не нужны, их или отдают в храм или заворачивают в полотенце и пускают в реку.
       - Хорошая мысль, займись этим вопросом. Теперь относительно вознаграждений. Я предлагаю делить профит фифти-фифти, то есть пополам. Тебе может показаться, что львиную долю работы будешь делать ты, но необходимо учесть, что весь сбыт будет на моих плечах. Тебя никто не знает, у тебя нет имени, а меня знают почти все коллекционеры и, самое главное, мне они доверяют, поэтому никто не будет интересоваться ни их происхождением, ни подлинностью. Цена икон будет намного, намного больше, чем ты можешь себе представить. Поэтому пятьдесят процентов – это будет очень приличная сумма. Жадничать не будем, в месяц будем реализовывать одну-две иконы, иначе это может вызвать подозрения. Понял?
       - Понял…
       - Возражения есть?
       - Возражений нет.
       - Вот и отлично, и запомни: не предпринимай никаких самостоятельных шагов иначе сгорим сами и сгорит бизнес. Да, и не забудь клиенту вернуть оригинал иконы…
       - Да, да, конечно, Соломон Борисович.
        После этого Цукерман открыл свой сейф, достал бутылку импортного коньяка и два больших бокала с широким горлом. Плеснув в них по пятьдесят граммов он подал бокал реставратору, а свой, закрыв глаза, начал обнюхивать. Сергей недолго думая опрокинул свой бокал.
       - Хороший коньяк, - заметил Цукерман, - надо не только пить, но вдыхать его пары… прекрасный букет. Это настоящий французский «Наполеон». Привезли в подарок из Югославии. Там он, кстати, стоит всего около двух рублей на бывшие советские «деревянные». Помнишь сколько стоила бутылка водки при совке?
       - Три шестьдесят две или четыре двенадцать, в зависимости от сорта.
       - Помнишь… молодец. Вот и думай, как власть наживается на наших слабостях. Ну, за новые перспективы нашего сотрудничества и он тоже опустошил бокал.
х х х
        В выходной день Сергей поехал к отцу Феофану, вернул ему реставрированную икону, получил вознаграждение и попросил священника помочь ему приобрести потерявшие всякую ценность доски старых икон.
32
       - Хочу изучить более досконально состав левкаса, которым покрывали доски. Дело в том, что у каждого иконописца был свой рецепт его составления. Я хочу выяснить состав левкаса и провести сравнение на досках различного периода какой из них более стоек на протяжении веков.
       - Это очень хорошая идея, я постараюсь помочь Вам и поинтересуюсь у моих коллег: имеются ли у них ненужные доски, да и у меня на складе в храме мы сможем кое-что найти, - и он пригласил Сергея посетить храм.
       К большой радости реставратора на складе нашлось около десятка почти полностью потерявших изображение досок. Некоторые были размером с книгу или альбом, но некоторые были достаточно большого размера. Были среди них и доски с ковчегом. Что особенно порадовало Сергея.
       - Если Вас устраивают такие экземпляры, забирайте, - любезно предложил отец Феофан.
       - Да, конечно. Левкас местами еще сохранился и я попробую изучить его состав.
       В понедельник Сергей зашел к Соломону Борисовичу и доложил о приобретении десятка старинных досок.
       - Какие сюжеты, Соломон Борисович Вы посоветуете? – Заискивающе поинтересовался реставратор.
       - Зайди после работы, я определюсь с сюжетами.
       В конце работы Сергей вновь зашел в Цукерману и тот определил ему сюжеты для икон.
       - Не спеши, работай вдумчиво, стараясь сохранить не только цвет, но и манеру художников. С этой целью я подобрал тебе несколько икон разных веков и иконописных школ из коллекции нашего музея. Изучи их прежде чем начать писать. Наши клиенты люди неглупые и знают немало тонкостей и особенностей. Кстати, старые мастера писали не при электрическом свете, а при свете свечи. Попробуй такой метод.
       - Обязательно, Соломон Борисович, все продумаю.
       - Желаю успехов.
       Когда первая икона с достаточно редким сюжетом «Вход Господень в Иерусалим» была готова Сергей принес ее на оценку Цукерману. Соломон Борисович внимательно осмотрел ее со всех сторон.
       - Что сказать? – Начал он. – Икона написана очень профессионально, доска и сюжет соответствуют друг другу, но… - он сделал небольшую паузу, - но вызывает некоторое сомнение ее сохранность. Иконе, как мы «знаем» около двухсот лет, но она не имеет ни одного повреждения красочного слоя… Ты понял о чем я?
       - Понял, Соломон Борисович. Добавлю ей сотню-полторы лет возраста. Через день-два покажу результат.
       - Буду ждать.
33
       Через день реставратор снова принес «Вход…» и подал Цукерману.
       - Ну, это совсем другое дело. У какой же старушки залежалась такая чудесная икона? – И он улыбнулся, посмотрев на Сергея.
х х х
       По рекомендации отца Феофана Сергей посетил некоторых священников Подмосковья и они обеспечили его десятками старинных досок. Среди них было немало  ковчежных, несколько досок имели двойной ковчег. На некоторых частично остался красочный слой и сюжет вполне читался. Некоторые иконы относились к пятнадцатому-шестнадцатому векам, по краям сохранились клейма.
         Дело начало набирать обороты. За два года они реализовали коллекционерам около трех десятков новоделов. «Бизнес» процветал.
        Однажды Цукерман пригласил Сергея к себе в кабинет и объявил, что они на некоторое время прекращают изготовление икон-новоделов.
       - За два года мы реализовали достаточно большое количество твоих шедевров, надо остановиться, а то нас могут заподозрить в мошенничестве. Хорошие иконы – это достаточно редкие вещи, но, чтобы не потерять дополнительный доход, я предлагаю переключиться на «старинные» картины. Как ты думаешь, справишься?
       - Что касается самой техники я не сомневаюсь, но встает вопрос: где и как найти холсты, чтобы они соответствовали эпохе. Новый холст сразу выдаст подделку.
       - И что нам для этого надо? Где выход?
       - Надо экспериментировать. Я подумаю и проинформирую Вас о результатах.
х х х
       В течении нескольких дней Сергей «ломал» голову над проблемой замены холстов. Решение пришло совершенно случайно.
       Однажды он шел домой и во дворе дома около мусорного бака обнаружил мешок с мусором. Мешок заинтересовал его. Это был обычный мешок, в котором перевозят картошку. Ткань была достаточно грубая и толстая, похожая на старинные холсты. Единственным недостатком было то, что мешковина была темно-коричневого цвета, что отличало ее от серого цвета старинных холстов. Однако, он высыпал содержимое мешка в бак и забрал мешок.
       Мешок был достаточно большого размера. Дома он разрезал его на две части и начал свои эксперименты. Первым делом выстирал мешок, после чего он стал более мягким и привлекательным на вид. Теперь встала задача осветлить его.
       С этой целью реставратор поместил его в стиральную машину, залил горячей водой и добавил в нее несколько столовых ложек отбеливающего раствора. После часа такой обработки мешковина стала несколько светлее. Сергей повторил эксперимент, добавив в воду еще несколько ложек отбеливателя, однако результат его все же не удовлетворил. Тогда он поместил мешковину в бак, залил горячей водой, добавив в нее полстакана отбеливателя, столовую ложку хлорки и поставил кипятиться на газовую плиту. Через час такой процедуры он вынул мешковину, прополоскал ее и, к удивлению и радости обнаружил, что ткань приобрела грязновато серый оттенок и напоминала художественный холст столетней давности.
       На следующий день Сергей первым делом посетил Цукермана и выложил образец.
       - Вот, Соломон Борисович, взгляните.
       Цукерман отложил все бумаги и принялся изучать образец ткани. Он гладил его кончиками пальцев, смотрел на просвет, мял и наконец произнес:
       - Отличный результат. На вид и ощущения он очень напоминает старинные холсты. Из чего и как ты добился такого результата?
       Реставратор рассказал историю с мешком, после чего посетовал, что у него только один мешок из которого можно сделать два холста.
       - Где бы раздобыть десять-двадцать таких мешков? Сейчас большинство мешков из пропилена, на них нельзя писать.
       - Это моя забота. Я найду такие мешки и обеспечу тебя. У меня единственное пожелание: тыльная сторона холста должна быть более гладкой и ворсинки не должны торчать. Подумай над этим.
       - Сделаю, Соломон Борисович. Я думаю, что это не будет серьезной проблемой.
х х х
       Цукерман обзвонил несколько промышленных предприятий и обнаружил мешки на одной из продовольственных баз.
       - Да, у нас есть такие мешки. Раньше сахарный песок привозили в таких, но с появлением пропиленовых мы отказались от крапивных, так как при фасовке ворсинки  ткани засоряли продукт, чем были очень недовольны покупатели. Можете приезжать и забрать их. 
       Проблема с мешками была успешно решена. Цукерман привез более сорока мешков, теперь можно было приступать к реализации нового проекта.
       Сергей еще несколько усовершенствовал процедуру «старения» мешковины и выглаживания тыльной стороны. С этой целью он опрыскивал внутреннюю сторону будущего холста сахарным сиропом, а после высыхания обрабатывал шкуркой, после этого холст становился гладким. Цукерман остался доволен результатами.
       - Я подумаю над художниками, которых будем копировать, сюжетами и форматом работ, а пока готовь холсты для работы и грунтуй их.
       Да, кстати, имей ввиду, что художники девятнадцатого и более ранних веков не писали на холстах сегодняшнего формата. Пятьдесят на шестьдесят и ему подобные – это стандарт двадцатого века. Старые мастера писали на холстах, имеющих формат золотого сечения, то есть три на восемь или восемь на тринадцать. Поэтому забудь о формате пятьдесят на шестьдесят и ему подобным. Не поленись посчитать, в нашем деле важен каждый сантиметр. Многие коллекционеры довольно дотошные люди.
       Через несколько дней Соломон Борисович пригласил реставратора для беседы.
      - Я подобрал кандидатуры художников, вот их список. Гениев и выдающихся в него не включил, так как их работы широко известны поименно и поштучно: где какая и в каком музее или частной коллекции? Я остановил свой выбор на художниках девятнадцатого века, чьи фамилии менее известны широкой публике  (за исключением двух-трех), но  это достойные профессионалы, поэтому, прежде чем начать писать походи по музею и хорошо изучи манеру художника. Начни, например, с Прянишникова И.М. или Боголюбова А.П. Знаешь таких?
       - Да, слышал, но с творчеством знаком не очень, особенно с Боголюбовым.
       - Их работы имеются в нашем музее. Подумай над сюжетами, которые могли бы быть ими написаны. Размерами не увлекайся. Большинство коллекционеров живут не в замках, стены их квартир имеют ограничения, а вот ограничителя жадности и желания приобретать все больше и больше нет. – После этих слов Цукерман улыбнулся.
       - И главное, не торопись, от качества будет зависеть наше материальное благополучие.
       - Я понял, Соломон Борисович. Сделаю все как в девятнадцатом веке.
       - Дерзай.
х х х
       Сергей решил начать изучение с работ Прянишникова. Познакомившись с его биографией, он решил делать копии на основе работ, выполненных в Лальске, на Севере Вятской губернии.
       - Мало ли кому мог подарить свои работы Прянишников в Вятке и сколько?
       Изучив манеру и технику Иллариона Михайловича, а так же наметив предполагаемые сюжеты, реставратор приступил к работе.
       Однажды Цукерман зашел в мастерскую реставратора, но Сергей повернул холст к стене.
       - Что скрываешь? – Поинтересовался он.
       - Я не скрываю, но копия только в начале процесса, а мне хочется показать Вам  готовую работу и узнать Вашу оценку.
       - Резонно. Мне самому интересно какое впечатление произведет твоя копия.
       Через неделю реставратор зашел в Цукерману и пригласил к себе в мастерскую.
       - Зайдите, Соломон Борисович. Я закончил копию. Хочется услышать Ваше мнение.
36
        Цукерман пришел в мастерскую и по середине комнаты увидел мольберт, покрытый тканью, которая закрывала саму работу. Сергей демонстративно подошел к нему и театральным жестом сдернул ткань…
       Цукерман стоял, смотрел и молчал. Пауза затянулась. Сергей начал нервничать, считая, что копия не понравилась шефу. Наконец Соломон Борисович глубоко выдохнул и произнес:
       - Ты превзошел Прянишникова. Я даже не представлял, что можно так войти в мир художника и создать произведение не отличающееся от авторского. Что касается манеры письма, то она можно сказать идентична. Поздравляю.
       Такая оценка сняла напряжение, Сергей улыбнулся и поблагодарил Цукермана за высокую оценку его работы.
       - Соломон Борисович, спасибо за высокую оценку, но, на мой взгляд, есть деталь, которая меня смущает.
       - Какая же? – Поинтересовался шеф.
       - На музейных работах Пряничникова имеются кракелюры, а на копии они отсутствуют.
       - Это верное замечание, но при продаже можно сказать, что бывший владелец отдавал работу в реставрацию.
       - В принципе это можно использовать, но я попробую исправить этот недостаток другим способом.
       Через несколько дней реставратор вновь пригласил Цукермана. На этот раз работа не была закрыта тканью. Соломон Борисович, войдя в мастерскую и не дойдя до картины остановился. Он внимательно всматривался в холст и наконец произнес:
      - Ты совершил невозможное. Как ты этого добился?
       - Очень просто, но для этого я долго думал. Я поместил развернутый холст на балкон и проморозил его там несколько часов, после чего свернул холст в тонкую трубочку. Затем занес ее в комнату. Дал прогреться и вновь повторил манипуляцию с заморозкой. В результате красочный слой потрескался и Вы видите готовый результат.
       - Шедеврально. Не зря говорят, что все гениальное просто. Поздравляю. Я забираю холст.
       - Нет, нет. Надо еще подготовить его так, как будто он был в раме много лет и снят с подрамника только вчера. Завтра можете забрать.
       После ухода шефа, Сергей обработал гвоздики, которым холст был прикреплен к подрамнику йодом. От этой операции гвозди сразу покрылись ржавчиной. Взяв влажную ватку реставратор намочил ею места с гвоздиками и оставил до утра. За это время ржавчина впиталась в холст, отчего казалось, что эти гвоздики покрылись ржавчиной много времени назад и ржавчина проникла в холст.
х х х
       Спустя несколько дней Цукерман пригласил Сергея в кабинет, угостил кофе, а потом достал небольшой сверток и вручил реставратору.
       - Это твой гонорар. Посмотришь и сосчитаешь дома. Я думаю, что это достойная оплата твоего творческого подхода к работе. Жду новый шедевр.
       Новое направление в деятельности увлекло Сергея. Он с удовольствием и творчески подходил к новым копиям. Дело шло успешно. Так продолжалось более трех лет. За это время он купил квартиру, машину…
       Однажды Цукерман пригласил реставратора в кабинет и объяснил:
       - Один незнакомый мне ранее коллекционер обратился за помощью. Он ищет хорошую работу девятнадцатого века с храмом.
       - Можешь ли ты подобрать сюжет, который бы удовлетворил заказчика?
       - Я думаю, да. Надо подумать, кого из художников взять за образец.
       - Думай. Время терпит. Шедевры не выставляют на продажу каждую неделю.  – И он улыбнулся.
       Несколько дней реставратор размышлял: на каком художнике остановить свой выбор? После колебаний он выбрал Ясновского Федора Ивановича, чьи картины не выделялись яркостью и буйством палитры. Работы имели приглушенный колорит, на пейзажах лежала печать спокойствия и умиротворенности. Такая работа впишется в любой интерьер квартиры.
       Чтобы не писать фантазии на тему сельского храма, Сергей в ближайшее воскресенье поехал в Подмосковье, нашел подходящий храм с пейзажем и принялся работать. Чтобы не засиживаться в селе надолго, он сделал подмалевок, расставил цветовые пятна и вернулся домой.
       - Завершу работу в мастерской, - решил он, - а чтобы соблюсти общую тональность и манеру художника, буду сравнивать работу с его картинами в экспозиции музея.
       Когда работа была закончена, Сергей пригласил шефа. Тот, осмотрев работу остался доволен.
       - Молодец, хорошо вжился в манеру и стиль Федора Ивановича.
       Через несколько дней Цукерман, как обычно, передал реставратору пакет с деньгами. Все прошло гладко, клиент остался доволен. Цукерман с Сергеем тоже.
х х х
       Однако через несколько месяцев разразился скандал. Однажды Сергей услышал громкую перебранку в кабинете Цукермана.
       - С чего бы это такая ругань? – Подумал он, но не прошло и двадцати минут, как разъяренный Цукерман влетел в его мастерскую и набросился на реставратора:
38
       - Негодяй, подлец! Что ты наделал?
       - В чем вопрос, Соломон Борисович? Я не понимаю Вас…
       - Не понимаешь? Сейчас объясню, - и Цукерман рассказал ему о визите покупателя последнего «шедевра». – Мы сели в глубокую лужу, если не сказать хуже, - пояснил он.
       Наш клиент остался очень доволен работой и решил съездить в Подмосковье и увидеть храм, так сказать, живьем. Нашел то место, с которого ты писал и тут у него стали (как он сказал) закрадываться сомнения. Деревья и кустики на картине были на своих местах, как будто за сотню с лишним лет с ними ничего не произошло.
       В это время подошла группа туристов и экскурсовод начала рассказывать им историю этого храма. Наш клиент присоединился к группе, но то, что он услышал повергло его в шок. Экскурсовод пояснила, что во время войны немцы сильно обстреливали этот район на подступах к Москве, храм достаточно сильно пострадал. Один из его элементов –апсида, был почти полностью разрушен. В конце пятидесятых годов она была разобрана и гид показала место ее прежнего нахождения.
       По завершению экскурсии наш клиент подошел к гиду и уточнил: апсида была разрушена после войны тысяча восемьсот двенадцатого года или после Великой отечественной войны? - Он еще тешил себя надеждой, что гид оговорилась или же он неправильно понял ее, но…
       - Ты представляешь, что мне пришлось выслушать?
       Цукерман сел в кресло, замолчал и надолго задумался. Только сейчас Сергей понял какую оплошность он совершил. Он стоял боясь пошевелиться и умоляющим взглядом смотрел на шефа.
       Наконец Соломон Борисович вышел из состояния апатии. Он мрачно посмотрел на реставратора, потом махнул рукой и добавил:
       - Тут, конечно, есть и моя вина, но кто мог предусмотреть, что этот буквоед поедет смотреть храм в деревню? Работа была выполнена тобой великолепно…
       Так! Деньги за работу мне верни, клиент придет за ними через неделю. Это первое. Далее, все «реставрации» прикрываем на некоторое время. Полгода-год сидим тише воды, ниже травы. Хотя скандал, я думаю, не получил широкой огласки, но мало ли что.
       Когда об этом инциденте забудут, мы начнем снова заниматься иконами. Конечно, сейчас свои аппетиты мы немного умерим, трепангов и лобстеров придется на время забыть, но с голоду, я думаю, мы не умрем. Иконы и живопись на реставрацию как нам приносили, так и будут приносить коллекционеры.
       Ладно, достаточно об этом, но сам урок забывать нельзя. Необходимо сделать из этого прокола правильные выводы. Умные люди, как правило, учатся на ошибках других, но и на старуху бывает проруха…
       Что-то у меня голова заболела. У тебя найдется что-либо выпить? Налей…
39
       Сергей достал коньяк, налил Цукерману половину стакана. Тот одним махом опрокинул стакан и закусил конфетой. Посидев молча несколько минут он изрек:
       - Еще не вечер, - и улыбнувшись добавил, -  Show must go on*…
   Октябрь 2024 года.