Внутренний свет

Ранним утром, едва открыв глаза, принцесса повернулась к Оленю. Вопрос, мучивший её всю ночь, вырвался наружу вместе с остатками сна:
— Скажи, мой друг, а можно у человека украсть его внутренний свет? Отнять как украшение?

Олень, обычно такой спокойный, на мгновение замер. Его тёплые, умные глаза стали серьёзными.
— Пойми, моя маленькая госпожа, твой свет — это не безделушка в шкатулке. Это скорее... дыхание. Его нельзя выхватить из груди чужой рукой. Но...
Он сделал паузу, подбирая верные слова.
— Но можно так долго и тяжело дышать ядом лжи, страха и одиночества, что лёгкие заболят, а голос ослабнет. Человек в таком тумане постепенно забывает, каким чистым и лёгким бывает воздух. Он перестаёт верить, что где-то ещё светит солнце.

Принцесса втянула щёки, обдумывая его слова. Щемящее чувство внутри подсказывало, что он прав.
— Значит, самое страшное — даже не украсть? ... А заставить забыть, что он есть?
— Именно так. Потому что этот свет — часть тебя. Ты можешь им делиться, и от этого он не тускнеет, а разгорается, будто от доброго слова. Но ты должна научиться защищать его. Как защищают самый ценный дар.

Олень мягко коснулся её ладони кончиком носа. Его шерсть пахла лесом и утренней росой.
— Запомни это, моя девочка. И тогда никакая тьма тебя не сломит.

Принцесса крепко обняла его за шею, пряча лицо в густой шерсти. Внутри у неё щемило — не от страха, а от странной, новой смеси печали и надежды. Она всегда чувствовала, как люди вокруг делятся на тёплых и холодных, на тех, от кого хочется улыбаться, и тех, после кого хочется молча уйти. И её до дрожи пугала мысль, что однажды она сама может стать пустой и холодной.

— Но как я пойму, кто... кто приносит этот яд? — прошептала она, глядя на него снизу вверх. — Как отличить?

— Ты почувствуешь, — тихо сказал Олень. — Твоё сердце сожмётся, будто от предупреждения. Когда слова сладки, а на душе после них горько. Когда в похвале слышится зависть, а в шутке — желание уколоть. Такие люди часто сами потеряли свой свет и теперь питаются чужим. Не осуждай их слишком строго. Но и не позволяй им гасить твой огонь.

Принцесса сбросила одеяло и босиком подошла к окну. Мир за стеклом тонул в предрассветной сизой дымке. Она приложила ладони к холодному стеклу, и в груди у неё что-то перевернулось — страх отступил, уступая место твёрдой, как камень, решимости. Она выберет свой свет. Она будет его беречь, носить в себе, как самое драгоценное сокровище, и не даст его украсть.
И её солнце будет сиять.

Принцесса стояла, впитывая тишину и мудрость слов как губка. Они ложились на душу не древней заповедью, а правдой, которую она всегда где-то глубоко знала, но боялась признать. Она понимала теперь, что идти этим путём будет больно. Ей предстоит столкнуться с уколами зависти, шипами предательства, колючими взглядами тех, кому её искренность будет неудобна. Но у неё теперь было оружие — понимание. И собственное, чуткое сердце.

Пальцы скользнули по прохладному стеклу, следуя за первой золотой нитью рассвета. В этот миг она ощутила себя не игрушкой судьбы в позолоченных покоях, а хозяйкой своей души. Готовой отстаивать право быть собой — яркой, доброй, настоящей. Тьма больше не пугала её, потому что теперь она точно знала: внутри живёт огонь, который никто не сможет погасить без её согласия.

Замок оживал: где-то звякала посуда, слышались приглушённые шаги. Принцесса обернулась. В дверях, озарённый утренним светом, стоял Олень. В его тёмных глазах светилась тихая, безмятежная радость. Он видел, как проросло в ней то семя, которое он старался посеять. Видел не послушную ученицу, а сильную, взрослеющую душу.

Их взгляды встретились. Принцесса улыбнулась — широко, по-настоящему. И в этом смехе, в этом взгляде горело новое знание: её свет был нужен не только ей. Он был нужен миру. И делиться им — не долг, а огромная, волнующая радость. Эта мысль наполнила её до краев лёгкостью и безграничной надеждой.

— Завтрак готов, моя маленькая госпожа... а ты ещё не готова... Опять "витаешь в облаках"? — улыбнулся Олень, подталкивая принцессу к двери в ванную.

С того утра что-то изменилось. Она стала внимательнее слушать не слова людей, а тишину после их слов. Научилась различать фальшь в слишком сладких речах и видеть страх за злой насмешкой. Она перестала тратить силы на тех, кто лишь тянул из неё энергию, как вампир и в памяти звучал голос Оленя: «Даже в самом чёрством сердце можно найти росток добра». Поэтому она не спешила выносить приговоры. Она протягивала руку тем, кто споткнулся во тьме, и делилась своим теплом — не как принцесса с высоты трона, а как человек, понимающий боль.

#я_пишусказки